Энциклопедия о вампирах

Сквозь тяжёлую пелену сна пробиралась звенящая, отдающая эхом боль. Сознание отчаянно не хотело просыпаться, понимая, что стоит открыть глаза — и гул разойдётся по всему телу, охватит каждый миллиметр. Но, естественно, такие уловки для разума не могут длиться вечно: с каждой секундой туман в голове растворялся, пока не исчез совсем. Ген с трудом приоткрыл каменные веки. В глаза ударил приглушённый солнечный свет — после кромешной темноты он был ослепляющим. Всё тело изнывало от непонятно откуда взявшейся боли. В голове стали мелькать картинки прошлой ночи: бар, выступление, алкоголь, Хёга... Хёга! Ген тут же, словно проснувшись от затяжного кошмара, широко распахнул глаза. По лицу стекал пот, сердце билось как у кролика, дышать приходилось часто, иначе кислорода просто не хватало. Попытка приподняться не увенчалась успехом — левое плечо тут же пронзило жуткой агонией, от которой парень глухо зашипел. — Хёга, сволочь! — Асагири, изнывая от боли, снова упал на кровать. Воспоминания о том вечере были смутными, но он точно помнил, как после выступления одна белобрысая крыса предложила выпить по стаканчику. Ген отнекивался как мог, а старался он очень сильно. Лучше было остаться наедине с голодным медведем, чем с Хёгой, что давно точил на Асагири впитавшие кровь клыки. И всё шло хорошо, пока в разговор не вмешался один знакомый трактирщик. В таком случае, если откажешься — про выступления в некоторых местах можешь забыть, а работу к приближению осени терять ой как не хотелось. Пришлось согласиться. Весь вечер Ген практически не пил, всё время следил за своим стаканом и при каждом удобном случае так же отчаянно, как и безуспешно, пытался слинять. Плохо следил. Видимо, Хёга всё же успел подсыпать что-то бедному менталисту в напиток. Воспоминания обрывались ровно в тот момент, когда того самого трактирщика с криками забрала жена. Дальше — только адский мрак. Ген усмехнулся — спасибо, что после такой встречи вообще живым остался... Голову резко пробило осознание. Кто-кто, а Хёга его на кровать укладывать не будет. И, действительно, где он вообще находится? Глаза судорожно бегали по небольшой комнате. Взгляд был слегка замыленным, но даже так ему удалось разглядеть завешенные шторами окна, стеллаж с непонятным содержимым, шкаф и прикроватный комод, на котором стояли маленький тазик и какие-то склянки. Оценка его собственного состояния лучше не делала: с одной стороны — забинтованное плечо, а с другой — запястье, привязанное крепкой верёвкой к изголовью. Итак, что мы имеем? Допустим, Ген смог каким-то магическим образом избежать смерти, может даже благодаря своим фокусам и природному обаянию. Дальше его подобрал какой-то извращенец, обработал ему рану и привязал к кровати. Вопрос «Зачем?» казался бессмысленным. Какая разница, ведь стоит этому доброму человеку понять, что он приютил не милого котика, а вампира, и Гену будет уже не до выяснения обстоятельств. Такой вариант развития событий, конечно, маловероятен, но кто знает, что может прийти в голову суеверным людям. Пока этого не произошло, надо применить трюк с исчезновением и бежать как можно дальше. Спасибо матушке-природе за острые клыки, что могут прокусить не только кожу, но и верёвку. Ген успел разрезать пару волокон,когда услышал сначала тихий скрип дверных петель, а потом и последующие за ними шаги. Замечательно! Просто прекрасно! Менталист занял исходное положение до того, как поступь стала заметно громче. Через пару секунд дверь отворилась, и за ней показался парень на вид лет двадцати пяти. Собранные в хвост светлые волосы с зелёными кончиками, халат, деловитый вид, планшет для записей, красные глаза, под которыми пролегали глубокие тени — из-за них Ген вполне мог подумать, что тот тоже уставший от жизни вампир, если бы не знал, что его собратьев по несчастью в городе всего трое, включая него. И красавчиков в халатах среди них нет. Заметив, что Ген в сознании, парень заметно удивился, но быстро пришёл в себя. —Неужто спящая красавица проснулась! Выспался за трое суток? Три дня?!.. Нет, Ген, естественно, предполагал, что проспал далеко не ночь, но в основном делал ставки на вечер следующего дня. —Вполне себе. — Асагири натянул привычную улыбку вежливости. — А вы?.. — Ему не то чтобы было сильно интересно, кто перед ним, но пока не выберется из этого места, нужно узнать как можно больше информации. —Сенку Ишигами — доктор. И давай на «ты», не к чему эти формальности. — Парень лениво почесал ухо. —Получается, ты — мой спаситель! Спасибо тебе огромное! —Да-да, благодарности оставь на потом, сейчас мне нужно заполнить бланк пациента. Твоё состояние я уже записал, осталась только общая информация. — Лесть, очевидно, не сработала. —Я с радостью помогу, чем смогу. — Ага, «с радостью», как же. Больно-то Гену хотелось оставлять в руках врача информацию о себе. Хотя, с другой стороны... Он всё равно собирался валить из этого города, так что какая разница. Нужно просто побыстрее закончить, но перед этим... — А можно узнать мой диагноз, док? —У тебя колото-резаное ранение в области левого плечевого сустава. Рана глубокая, с повреждением мышечных волокон, но крупные сосуды и кость не затронуты. Также присутствуют признаки хронической злокачественной анемии в запущенной стадии до ранения. Но это ещё нужно подтвердить. Ты испытывал в обычной жизни сонливость, одышку, учащённое сердцебиение, шум в ушах? Естественно, какой вампир без присущей мертвецкой бледности? Она же не с потолка берётся. Правда, до этого Ген не знал, как его диагноз называется, всю жизнь избегал врачей как огня, чтобы не попасть под горячую руку. Слышал только, что людей с таким заболеванием часто путали с вампирами и подвергали инквизиции. От одного только слова мороз по коже. —Ты, вроде, хотел заполнить общую информацию. Может, уже начнём? Сенку лишь недовольно фыркнул, но намёк уловил. Пройдя внутрь комнаты, он занял стул, что стоял рядом с кроватью. Достаточно, чтобы это выглядело естественно и не слишком близко, на безопасном расстоянии пары шагов. Такое настороженное поведение натолкнуло Гена на мысль. —Ой, кстати, дружочек Сенку. — От обращения собеседник заметно поморщился, но ничего не сказал. — У всех врачей принято привязывать пациентов к кровати? — Он показательно помахал здоровой рукой. —Не всегда. Это нужно для безопасности медицинского персонала, когда поступает новый пациент в бессознательном состоянии. — Справедливо, наверное. Понимания, догадывается ли Сенку о его вампирской природе, не прибавилось. Откуда Гену знать, что принято у врачей, да и люди разные попасться могут. — Развяжу, когда придёт мой помощник, а сейчас ответь на несколько вопросов. Полное имя, возраст, род деятельности. —Асагири Ген, двадцать семь лет — фокусник и менталист к вашим услугам. — Он на автомате потянулся к потайному карману своего фиолетового плаща за визиткой, но уткнулся в ограниченное верёвкой расстояние и в то, что плаща на нём нет и в помине. На такое представление Сенку, не сдерживаясь, позлорадствовал смехом. — Профессиональная привычка. —А старик неплохо сохранился! Я думал, что ты мой ровесник. —Сочту за комплимент. —Так, дальше. — Ему было плевать, как Ген воспринял его насмешку. — Место жительства, временное или постоянное. —Ночую в основном в барах или тавернах, где выступаю. Я живу здесь всего пять лет и не успел обзавестись собственным жильем. —Ясно. Тогда имена и контактная информация — домашний адрес или точное место работы родственников, близкие друзья тоже подойдут. Это нужно, чтобы оповестить их о случившемся. —Все родственники остались в родном городе, очень далеко отсюда, а близких друзей нет. — Вот и пошла-поехала ложь, куда же без неё. Родителей у Гена, по всем старым-добрым вампирским традициям, не было уже лет десять. А друзья... Только давняя подруга из родного города. Ген не сомневался, что, получив письмо или телеграмму о случившемся, она без раздумий примчится, и был бы рад увидеться впервые за пять лет, но сейчас её присутствие будет только мешать. —Хах, друзей нет, а врагами обзавестись успел. И кто же так взъелся на фокусника, что решил пырнуть его и скинуть с моста? —Да... Не везёт мне. А к чему вопрос? Неужели дружочку Сенку интересна жизнь артистов? —Ни в коем случае. Как врач, работающий на государство, я обязан докладывать о всех случаях, предполагающих насилие. —Вот оно как... — Нет, говорить о Хëге нельзя. И дело точно не в вампирской солидарности, которой нет. Ген бы с радостью заключил эту крысу за холодную решётку, тем более, было за что. Фокусник — далеко не первая и явно не последняя его жертва. Но всё не так просто... Асагири только что чудом удалось избежать смерти, а если информация о «попытке убийства» дойдёт до городской полиции, то оттуда через одну плешивую овцу — друга Хëги — она доберётся и до самого убийцы. Тогда Гену точно не жить. Самым разумным вариантом сейчас будет просто смотаться из этого проклятого города как можно быстрее. Менталист бесшумно усмехнулся сам себе — каким же он дураком был в двадцать лет, когда думал, что какой-то там поехавший вампир не станет помехой его спокойного существования. А в итоге он чуть не поплатился за свою глупость жизнью. — Прости! Я ничего не помню... В ту ночь алкоголь слишком сильно захватил мой разум. Но если что-то вспомню, то обязательно тебе скажу. Сенку точно что-то сказал в ответ, но что — вопрос хороший. Гена отвлекли скрип, предположительно, входной двери, шум быстрых шагов и следующий за этим крик: «Сенку!» — из прихожей. —Хром... — Ишигами устало потёр переносицу и не торопясь встал со стула. —Твой помощник? Парень не успел ответить. Ураган под названием «Хром» ворвался в комнату раньше, чем ожидалось. —Сенку! Я принёс те травы, что ты просил! — От крика у Гена на секунду потемнело в глазах. В обычное время он бы, может, и не отреагировал так, но в ослабленном состоянии и на контрасте с неспешной беседой минутой ранее это было слишком. Вот и любимые плюсы вампирской жизни, что в самый неподходящий момент моментально перетекают в минусы! — Ой... Здравствуйте! — Молодой парень сначала округлёнными глазами посмотрел на Гена, а после обратился к Сенку. — Я не знал, что у тебя пациент... —Да, Хром, знакомься — это Асагири Ген. Анамнез и план лечения я уже составил... —План лечения? — Ген знал, что перебивать людей нехорошо, но... Какой к чёрту «план лечения»!? Я не собираюсь впустую тратить время, отсиживаясь здесь! —Хах, а ты думал, что я выставлю полумёртвого человека на улицу? — Не думал, скорее надеялся.

«Человека»

—Нет, конечно, Сенку, я нисколько не сомневаюсь в твоём профессионализме, но тогда мне нужно сходить забрать вещи и отменить выступления. —Вперёд. Если с кровати встать сможешь. — Сенку был удивительно спокоен, он нисколько не сомневался в своих словах. Ген же воспринял это как вызов. В его случае — не на жизнь, а на смерть. —Тогда развяжи меня, как и обещал. — Он снова помахал правой рукой и параллельно с этим заметил возрастающее удивление Хрома, казалось, что его глаза вот-вот выпадут, настолько широко он их раскрыл. Может, «привязывать пациентов» не такая уж нормальная традиция среди деятелей медицины. —Уже бегу, не бухти только. — Сенку неспешно подошёл к кровати и наклонился к её изголовью. Ген внимательно наблюдал за каждым его действием. Рука легонько дотронулась до верёвки, на секунду замерла. Указательный палец аккуратно прошёлся по надрезу, что успел сделать Ген своими острыми, как лезвия, клыками. Чёрт. Ну, откуда ему было знать, что его попытку побега мало того что прервут, так ещё и заметят? Сердце из груди поднялось выше, прямиком в горло и забилось в бешеном ритме. Менталист старался не показывать своё волнение, пытался контролировать дыхание, что хотело участиться раз так в сто, если не больше. Но получалось у него, скажем прямо, паршиво. Метод «дыши глубже, но реже» не помогал избавиться от нехватки кислорода. Да и в самом деле, Сенку же должен знать, что при анемии неровное дыхание — это нормально! Пара секунд тянулись бесконечно долго. Гену уже начало казаться, что Сенку над ним издевается. Но нет, настоящее издевательство было впереди. Запястье наконец-то освободилось от оков злосчастной верёвки. Больше всего Ген не любил, когда у него отнимали свободу, и неважно, чего именно она касалась. Теперь оставалось отстоять своё право свалить из этого дома и можно жить спокойно. Только Сенку всё ещё был уверен, что Асагири намертво прибит к кровати собственной слабостью. И дабы в очередной раз это продемонстрировать, как истинный джентльмен протянул руку, помогая больному встать. Ген отказываться не стал. От резкой смены координат в глазах потемнело, словно кто-то намеренно выключил свет. Ноги подрагивали, но истинному артисту ничего не стоит унять эту дрожь. А Ген именно такой. Его жизнь — театр, где он живёт на сцене, будучи в главной роли. Минуя поистине впечатлённого Сенку, он твёрдым, насколько это возможно, шагом направился к двери. Зрение вернулось только когда он уже стоял рядом с Хромом. —Ну, что, получается, я пошёл. Вернусь к ужину. —Не торопись. Ты куда с голым торсом собрался? — Действительно... — Хром, обработай ему рану и дай одежду... А ещё сопроводи нашего дорогого пациента. —А!? — Оба парня в унисон выразили своё недоумение. Хотя, со стороны Гена это было больше недовольство. —Дружочек Сенку, я и сам прекрасно смогу дойти, тем более тут недалеко. Зачем Хрома лишний раз напрягать. —Во-первых, откуда ты знаешь, далеко тут или нет, а во-вторых, помогать мне и пациентам — его работа. И это не обсуждается. Хром тяжело вздохнул. —Будет сделано.

˚⊹ ╴╴╴╴ ╴╴╴╴╴⊹˚

Утреннее солнце слегка подпаливало кожу и неприятно лезло под рубашку, ещё час — и от жары будет уже не скрыться. Гену дали одежду, накормили, перевязали рану, Хром старался делать это аккуратно, но боль всё равно была невыносимой. —Ну, всё, можем идти! В какую нам сторону? —Видишь вон то здание с красной крышей? — Ген указал пальцем куда-то глубже в город. Как оказалось, дом Сенку находился на самой окраине, до леса рукой подать. Хром сощурил глаза в попытке разглядеть конкретный «дом с красной крышей», которых на горизонте было прилично. —Ты про тот двухэтажный? — Ответа не последовало. Парень оглянулся. — Ген?

***

Бежать по лесной тропинке не просто тяжело, а невозможно. Ген даже пару раз упал, но обошлось без дополнительных травм. Лёгкие жгло изнутри, горло драло сотней игл, сердце с грохотом пульсировало в ушах. Все силы фокусник бросил на рывок, необходимый для эффектного исчезновения, а сейчас ему оставалось только волочиться, кое-как переставляя ноги. Для большей опоры он взял первую попавшуюся ветку. Словно тщедушный старик, Ген тащился по только ему известному направлению. Разум уже покидал его тело, когда сквозь густые кроны деревьев прорезалась мансардная крыша. В сизых глазах загорелось облегчение, даже идти стало чуть легче. Ген не врал — своего законного места жительства у него действительно не имелось, но было «это». Лучше чем дом — убежище, личный двухэтажный особняк с пробитой крышей! Закулисье своей жизни, о котором знал только он. Деревья прятали его от всего остального мира, даже зимой из города это место невозможно разглядеть. Казалось, сам лес решил сохранить эту жемчужину специально для него. Да, особняк далеко не в идеальном состоянии. Время над ним изрядно поиздевалось: осыпающиеся кирпичи в стенах, от черепа-крыши остались лишь рёбра стропил, витражи потеряли былое величие, заметно потускнев, некоторые из окон вообще разбиты. К массивным дубовым дверям, висящим на паре скрипучих петель, вела тонкая тропинка, мастерски замаскированная под звериную, что создавала атмосферу покинутости. Внутри ситуация немногим лучше: пахло пылью и сыростью. Было сложно балансировать между сохранением маски заброшенности и наведением порядка, но Ген справлялся. В коридоре валялась старая мебель, которой приходилось служить декорацией, потому что ни на что другое она не годилась. По углам висела паутина. Бедных мастеров, конечно, иногда приходилось немного теснить, когда они начинали наглеть, но в остальное время их никто не трогал. Жилая комната всего одна, и та относилась к личным хоромам временного домовладельца. Ген, спотыкаясь, поднимался по старой лестнице. С виду она не внушала доверия, но он знал, куда можно наступать, а куда не стоит, — иначе обретёшь себя на неминуемое падение. Доволочив свою тушу до закрытой наглухо двери, менталист, особо не задумываясь, достал ключ из тайника. Ещё пять лет назад он сам купил замок и заменил дверь. Даже в заброшенном особняке должно быть личное, принадлежащее только ему пространство. Комната заметно отличалась от всего остального дома своим своеобразным уютом. Тут уже не было паутины и специально нетронутой пыли, всё аккуратно лежало на полках шкафчика, что оставили прошлые владельцы, вместе со столом и роскошной кроватью. На неё Ген первым делом и приземлился, хотя, нет, — скорее упал бессильно. Вверх поднялись маленькие частички пыли, что успели накопиться за три дня его отсутствия, но Асагири этого даже не заметил. Он уже спал глубоким сном.

˚⊹ ╴╴╴╴ ╴╴╴╴╴⊹˚

Проснулся Ген только тогда, когда сквозь задернутые шторы стали просачиваться закатные лучи. Спалось, на удивление, нормально. Видимо, трёх дней в бессознательном состоянии не хватило для полноценного отдыха. Может, ему стоило бы попробовать поспать в гробу, как пишут в тех дурацких книжках про вампиров? Кто знает, вдруг в этом и есть секрет хорошего сна. Как бы то ни было, надо собираться. Плечо невыносимо ныло, а голова кружилась, напоминая об острой нехватке крови в организме — чувство, знакомое с детства. С этим надо срочно что-то делать, и, к счастью, Ген заранее подумал о подобной чрезвычайной ситуации. Но перед тем как отправиться в тайник, нужно подготовить остальные вещи. Он достал из шкафа свою любимую сумку, что пережила с ним переезд, быстро накидал туда немного сменной одежды, пару личных вещей — колоду карт, блокнот для записей, который по совместительству служил тетрадью для эскизов, и в самую последнюю очередь заглянул в выдвижной ящик стола. Там, в полном одиночестве, лежал белый платок с ручным кружевом по краям, на всём полотне был вышит симметричный со всех сторон узор из веточек полыни и цветов аконита. Парень долго держал прохладную ткань в руках, словно кусочек самого дорогого хрусталя, перед тем как положить его в маленький карман сумки.

***

Спускаться по лестнице было в разы проще, чем подниматься, тем более после сна сил, хоть и немного, но прибавилось. Следующая его цель — тяжёлый деревянный люк, к которому вёл мрачный коридор. Это самое лучшее место для тайника. Даже если кто-то случайно зайдёт в особняк, что уже маловероятно, то явно побоится идти в столь неприглядное, надёжно скрытое место. Ген присел на корточки и дотронулся до металлической ручки. Она обжигала ледяным холодом. Стоило только потянуть за неё, как с люка, будто снегопад, полетела мелкая пыль. Воздух в подвале был промозглым, пах сыростью и холодными камнями. В самом углу и без того маленького помещения лежала небольшая шкатулка, по виду предназначенная для массивных украшений. Её Ген тоже нашёл в этом доме, когда приводил его в порядок, но хранилось там явно не то, что можно было ожидать от такой вещицы. Асагири смахнул с крышки ощутимый слой паутины. Он бы мог поругаться на жителя своего подвала, но предпочитал быть ему благодарным. Вдруг его незваный гость, если такой когда-нибудь появится, пройдёт сквозь все преграды особняка, но испугается обычной паутины. Это Гену будет только на руку. В самой же шкатулке лежало пять стеклянных пузырьков с кровью примерно по сто миллилитров, три с фиолетовой пробкой и две с красной. Их менталист собирал все эти годы, долго, упорно, но оно того стоило. Вид красных крышечек напомнил об очень важном— месте, что стоило посетить перед тем, как покинуть дом. Он сунул одну из фиолетовых бутылочек в карман брюк, остальные аккуратно завернул в льняной платок и положил дно сумки. Снова лестница, второй этаж, а теперь выше — по стремянке на чердак. Через пробитую крышу лился золотистый свет, но место под потолком всё ещё оставалось смолисто-чёрным слепым пятном. Только Ген знал, что там таится, и потому вылил немного крови из отложенного флакончика себе на ладонь. Остальную чуть позже он выпьет сам. —Добрый вечер, дамы и господа! Кто хочет устроить ранний завтрак? — Фокусник говорил шёпотом, чтобы не разбудить ещё спящих, но те, кто уже проснулся, мигом слетелись на манящий железистый запах. Через минуту выемка ладони стала местом пира чёрных летучих мышей. Их мягкие язычки приятно щекотали кожу. Ген время от времени подкармливал своих маленьких друзей. Те в долгу не оставались и тоже делились добычей, которую Асагири складывал в бутылочки с красными крышками. За пять лет, проведённых в этом городе, они успели стать ему семьёй. Зверьки не требовали к себе много внимания, зато всегда молча были рядом, когда это необходимо. Кровь на руке почти закончилась, бо́льшая часть летучих мышей уже разлетелась досыпать. В этот момент на голову менталиста кое-кто приземлился. —Я думал, ты не придёшь. — На лице засветилась нежная улыбка. Это была мышка чуть меньших размеров, чем остальные, на спинке — сероватое пятнышко в виде звезды. Если бы Гена спросили, он бы даже не стал скрывать: она — его любимица. —Тебе стоит быть шустрее, но не переживай, я поделюсь с тобой тем, что осталось. Пока Асагири собирался, к нему пришло осознание — сейчас он слаб, немощен и обуза для самого себя. Даже если ему удастся добраться до ближайшего города, то Ген просто умрёт из-за загнивающей раны плеча. Ведь сам о себе позаботиться должным образом он не сможет, а обращаться к врачам точно не будет. Но так просто мириться со смертью менталист не намерен. Как бы странно это ни было, но самый сумасшедший с первого взгляда вариант при более детальном рассмотрении оказался самым приемлемым. Да, Ген решил вернуться в дом Сенку. Ну, а что, ему там окажут медицинскую помощь, кровь у него есть, а Хёга туда и подавно не сунется. И тем более, это Ишигами первым предложил остаться, он просто не мог отказать такому доброму доктору. —Слушай, мне придётся уйти. Я постараюсь ещё прийти и попрощаться должным образом, но ничего не обещаю. — Ген понимал, что, возможно, он больше не вернётся. Кто знает, как повернётся судьба: может, его раскроют и ему придётся спасаться бегством, а может... Он достал из кармана скрученную бумажку с сообщением отменить все выступления. — У меня есть последняя просьба. Отнеси это в тот трактир. — Мышка посмотрела на него глазами-бусинками. Она уже выполняла такое задание пару раз. Кто-то умный мог бы сказать: «Дрессированная» — но Ген был с этим категорически не согласен. Она слушалась его далеко не всегда, по настроению, и только за вкусную плату в виде крови. Так что слово «просьба», а не «приказ дрессировщика», подходило больше. — И береги себя.

˚⊹ ╴╴╴╴ ╴╴╴╴╴⊹˚

На улице уже стемнело, когда Ген подходил к дому. Он слышал голоса Сенку и Хрома, но не предал этому значения. Силы, накопленные во время дневного сна, кончились. Всё, что ему сейчас хотелось, — снова лечь спать. А прислушаться стоило, разговор был очень интересный... —То есть ты хочешь сказать, что больной человек в тяжёлом состоянии просто взял и исчез? — Сенку был явно раздражён и говорил через зубы. —Да! Я прочесал все ближайшие территории, но его нигде нет. Прости, что так получилось, мне стоило быть внимательнее... В ответ Сенку тяжело вздохнул. —Ладно, ничего страшного. Печально, конечно, потерять такой интересный образец, но что уж поделать. —Образец? Ты поэтому его к кровати привязал? —Ну да, и вообще-то это необходимая мера предосторожности. —Но не на человеке в почти предсмертном состоянии! С чего ты вообще взял, что он «такой»? — Хром слегка замялся на последнем слове. Он знал, что Сенку не нравилось это наименование для образцов. —А ты сам посмотри. — Ишигами достал из ящика стола потрёпанную верёвку и бутылочку с фиолетовой пробкой, в ней была красная жидкость. —Неужели это... —Кровь. Я нашёл её в потайном кармане его пальто. А это верёвка, которой было перевязано запястье, на ней очень тонкий надрез, но у него не могло быть ничего настолько острого. Ещё некоторые записи из анамнеза совпадают с фактами из писем. —Но всё же... — Парня прервал хлопок входной двери. Оба мигом направились в прихожую. Там стоял, слегка пошатываясь, Ген. —Вернулся, беженец. — Сенку, очевидно, насмехался, но Асагири показалось, что даже для подкола он какой-то больно радостный. —Прости, не люблю, когда ко мне приставляют слежку. Тем более, я же обещал вернуться к ужину. —Ты опоздал, ужин был час назад. — Он резко замолк. — Ген, тебя ничего не смущает? —Нет... А должно? —Не знаю, как насчёт того, что у тебя вся левая рука в крови? Ген посмотрел на своё плечо. Весь рукав действительно из белого стал кроваво-красным. Видимо, рана открылась на выходе из особняка, но из-за усталости и боли, которую испытывал всё это время, он даже не заметил. Вот, собственно, и причина, по которой Ген чувствовал себя овощем. —Хром, свободен. Завтра жду по расписанию, будешь отрабатывать свой прокол. А ты... — Сенку посмотрел прямо в сизые глаза, Гену стало не по себе. — Иди смой себя это всё, я буду ждать тебя в комнате, чтобы обработать рану. Давай сумку. Менталист с недоверием посмотрел на протянутую руку. Сердце от напряжения неприятно сжалось. Зная о «секретике» на дне сумки, отдавать её очень не хотелось. —Зачем? —Ты с ней мыться собрался? Или у тебя там что-то запрещённое, и поэтому ты не хочешь её отдавать. —Нет, конечно. Я нисколько не переживаю, квалифицированный специалист вроде тебя не станет лезть в личные вещи пациентов. — С этими словами и болью в сердце он отдал сумку и направился в ванну.

***

Вернувшись в комнату, где был утром, Ген первым делом оценил обстановку: сумка лежала на комоде, с виду казалась нетронутой, а Сенку сидел на том самом стуле рядом с кроватью. Он сложил руки на груди и прикрыл усталые глаза. —Док спит в рабочее время? —Оно закончилось три часа назад, но из-за кое-кого мне пришлось взять переработку. — Ишигами потёр глаза. — Садись, сейчас пытать тебя будем. —Из твоих уст это не звучит как шутка..

Это была не шутка.

Точнее, он не пытал в привычном смысле — просто обычная медицинская процедура, по боли соизмеримая с ощущением раскалённого металла на коже, всего-то. Ген прилагал все возможные усилия, чтобы не начать ругаться вслух. Зато он успел покрыть жирным слоем мата Хёгу и всё, на чём белый свет стоит. Даже Сенку досталось. Асагири, конечно, понимал, что тот трудится для его же блага, но все возможные ругательства для Хёги он перебрал ещё в первые минуты процедуры, а впереди было ещё много времени. Считайте, что ему просто не повезло попасть под горячую руку. —А вот нечего было шляться где попало. Как только умудрился найти столько пыли и грязи... Ты что, спал на столетнем матрасе? —Меньше слов, больше дела. У меня уже в глазах от боли темнеет. — Он решил не уточнять, что тому матрасу от силы полвека. Тем более Ген его неоднократно стирал! —Я уже всё, можешь выдохнуть. — Сенку бросил перчатки и инструменты в небольшой металлический поднос, а после вместе с ним направился к выходу. — Спокойной ночи. Жду утром на завтрак по расписанию. —Спокойной ночи, дружочек Сенку, не переживай, я не опоздаю. Асагири слушал, как отдаляются шаги. Стоило им только раствориться совсем, он тут же подорвался к своей сумке. Как говорится: «Доверяй, но проверяй». С виду действительно всё выглядело нетронутым, даже внутри. Только свёрток с кровью немного отличался. Платок, в который Ген завернул четыре бутылочки, был симметричным со всех сторон, что удивительно для ручной работы. На нём имелся только один изъян, который допустил уже сам — маленькое пятнышко крови в одном из уголков. Его можно было заметить, только если знать о нём. Когда это пятно только появилось, он сначала вечность пытался его отстирать, а потом ещё столько же корил себя за неосторожность. В тот вечер Ген чуть не стёр себе руки в кровь, но вовремя остановился — ведь мог сделать ещё хуже. И вот незадача... Менталист точно помнил, что когда он складывал вещи, это пятнышко было в правом верхнем углу, а сейчас оно переместилось на левую сторону. —А вот это уже интересно...