Под маской.

Дни шли. Мо продолжал работать в публичном доме, но Шэ Ли словно пропал. Ни одного намёка на его существование - лишь слухи, ползающие, как змеи, по деревне. То видели чёрную карету у северных ворот, то слышали, как он ругался со своим управляющим, но ничего больше. Тишина, которая пугала сильнее, чем прямые угрозы. Но если нет одного - будет второй. Хэ Тянь, как и обещал, всегда был рядом. Весь день проводя своё время с Мо. Когда у Мо были выходные, он помогал матери в лавке. Тогда там часто засиживались аристократы - запах свежей выпечки и слухи о необычном рыжем продавце привлекали их. Цзянь И и Хэ Тянь приходили поболтать и поддержать Мо в работе. Чжань Чжэнси стоял в стороне, иногда встревая в разговоры с видом человека, который оказался здесь случайно, но уходить не собирается. Благодаря ним в такие дни выручка была куда больше. Иногда Хэ Тянь пытался помочь Мо, но тот прогонял его, ведь: – Господин, вам нельзя по статусу! Да и руки только испоганите! Хэ Тянь ухмылялся, тёрся своей головой о голову Мо - так, что короткие рыжие иголки щекотали лоб - и всё равно заходил за прилавок, привлекая людей своей внешностью. Единственная помощь, которую он мог оказывать без возражений - это внезапно уходить от лавки и ходить по всей деревне, рекомендуя каждому зайти в лавку матери Мо. «У них самые свежие лепёшки!» — кричал он знакомым купцам, и те послушно брели проверять. В один из дней, когда у Мо был выходной, Тянь как обычно наведался в лавку матери Мо, но того там не оказалось. Вместе с Хэ Тянем туда пришла и девушка. Она держала его под руку - высокая, с фарфоровой кожей и длинными смоляными волосами, уложенными в затейливую причёску. Была расписана как красавица, таких только в жёны и брать. – Шаню с утра было плохо, поэтому я его не пустила с собой. Возможно, сейчас он уже проснулся и чувствует себя лучше, — говорила мать, замешивая тесто для очередной сладости. Мука белыми облачками оседала на её руках. – Спасибо, матушка. Тогда я схожу проведаю братца Мо! Мать не успела ничего сказать - Хэ Тянь уже ушёл. А красавица, которую он сопровождал, свернула в другую сторону, мелькнув шёлковым рукавом. На столе мать заметила одну золотую монету. Это Хэ Тянь оставил. Хэ подходил к дому, где жил Мо. Он услышал звук трескающихся брёвен - глухие, тяжёлые удары, от которых, казалось, земля дрожала. — "Колет дрова?" — подумал Хэ Тянь, проходя на территорию дома. – Муженек дома! — сказал Тянь, заходя на задний двор, где Мо как раз колол дрова. Гуаньшань резко обернулся, вытаращился и потерял дар речи. – Муж... Муженек?.. Слово повисло в горячем воздухе, как раскалённая монета. Мо застыл с топором в руке, не зная, что сказать. Лицо его начало медленно, но верно наливаться краской - сначала щёки, потом уши, потом шея. На улице пекло солнце. Рубить дрова в рубахе было тяжело, поэтому Мо обнажил торс и дальше колол дрова. Капли пота отчётливо стекали по его спине, груди, лбу и шее. Волосы хоть и короткие, но промокли тоже, прилипли к вискам, делая его похожим на вымокшего лесного зверька. Хэ Тянь, видя такой вид, заулыбался ещё шире, а глаза вытаращились так, будто он был готов наброситься на Мо прямо сейчас. Он явно представил себе это: сначала вытирая пот со лба парня, а затем покрывая поцелуями всё его красное лицо. – ... — Тянь смотрел, пока не опомнился. — Малыш Мо, разреши присесть где-нибудь. А то у меня ноги подкашиваются от такого зрелища. – Ах! Конечно, господин Хэ. — Мо заметался, ища глазами место, где можно присесть. Он увидел только один стул, стоящий прямо на солнце. Он подошёл к нему, взял и отнёс в тень - под раскидистую грушу, чьи листья шелестели от малейшего ветерка. — Прошу, господин, присаживайтесь. Мо поклонился, затем принялся вытирать пот своей рубахой - мял её в руках, проводя по животу, по груди, неосознанно растягивая это движение. – Смотрю, трудишься. А матушка сказала, что плохо тебе. — Хэ Тянь глянул сначала на Мо, затем на его обнажённый верх, а после на аккуратно сложенные дрова, возвращая взгляд обратно к Мо. – Немного нездоровилось, но сейчас лучше. Благодарю за заботу. — Мо поклонился вновь, а затем его резко потянули за руку - тёплая, сильная ладонь Хэ Тяня сомкнулась на запястье, дёрнула вниз, и Мо приземлился прямо на колени господина. – Отдохни чуток, а то вымотался, поди. Так ещё и под таким палящим солнцем. Заработаешь тепловой удар - кто мне лепёшки носить будет? – Господин?! — Мо попытался вскочить, но руки Хэ Тяня уже легли на его поясницу, удерживая на месте. Тёплые, уверенные, они прижимали парня так, будто боялись, что тот сбежит. – Братан! — Хэ Тянь резко перевёл взгляд с Мо на парнишку, что стоял за оградой. Гуаньшань резко обернулся. Заметив Цуньтоу, он сразу поспешил слезть с колен Хэ Тяня - дёрнулся, заскользил, чуть не упал, но всё же вырвался - и подбежал к другу. Хэ Тянь сидел на месте, наблюдая за ними. Цуньтоу успел поприветствовать господина Хэ - отвесил неловкий, деревенский поклон, - поэтому ему оставалось только поговорить с Мо. Они о чём-то оживлённо общались. Цуньтоу часто жестикулировал, указывал на что-то за горизонт, Шань смотрел в ту сторону, куда указывал друг, и удивлялся, хотя был всё ещё нахмурен. Его брови, эти вечные две напряжённые линии дёргались, поднимались, сходились у переносицы. Вскоре они попрощались, Цуньтоу откланялся перед Хэ Тянем - ещё один поклон, ещё более глубокий - и скрылся за оградой. – О чём болтали? Так много жестикуляции было. Прям китайский театр теней. – О Шэ Ли. — Мо подошёл ближе. — Цуньтоу видел его в своей деревне. Кажется, он приезжал к шаману. Что-то покупал. А затем его карета поехала в другую сторону, не в ту, где находится его особняк... Господин Хэ... – Всё-таки поехал. Рисковый парень. — Хэ Тянь хмыкнул, но улыбка его стала жёстче. – Что? О чём Вы? – К клану Цзянь отправился. — Хэ Тянь поднялся со стула, потянулся, хрустнув шеей. — А если он туда едет, значит, что-то натворил. Или задумал натворить. – Ох, ясно, господин... — Мо опустил голову. Спина его, ещё влажная от пота, напряглась. Он чувствовал: спокойствие кончилось.

***

Этим же вечером.

Мать пришла с работы уставшая, но с лёгкой улыбкой - день в лавке удался. За ужином, перебирая овощи в миске, она будто невзначай обронила: – Шань, а сегодня господин Хэ заходил. Такой внимательный, вежливый. С одной девушкой приходил - красавица писаная, волосы смоляные, ростом под стать ему. Наверное, невеста. Мо вздрогнул. Палочки в его руке дрогнули, ударив по краю пиалы. Сердце кольнуло, будто иглой. Он не ответил. Только кивнул и уставился в кашу, которая вдруг стала пресной. «Зачем он ошивается рядом со мной, если ходит с другой под руку?» - мысль застряла зазубренной занозой. Мо узнал это чувство. Оно называлось ревностью. Но он не имел права ревновать. Они не в отношениях. Даже намёка нет. Только его глупое «я буду вашим», сказанное в минуту слабости. – Шань, всё хорошо? — мать заметила его раздумья, коснулась руки, которая яростно сжимала палочки. — Чего такой поникший? – Ничего, мам. Просто вспомнил, что задолжал Цуньтоу. — Мо поднялся, стараясь не смотреть на мать. — Спасибо за ужин, я пойду первым. Он вышел из-за стола, оставив мать одну. В своей комнате расстелил циновку, улёгся и попытался сомкнуть глаза. Долго ворочался. Луна заглядывала в щели ставен, отбрасывая на стену бледные полосы. Мо считал их, как овец, но сон не шёл. А когда наконец провалился через несколько часов, ему приснился сон. И не просто очередной кошмар. А «мокрый» сон. С участием Хэ Тяня. Мо вскочил как ошпаренный. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Дрожащими руками он заглянул под штаны - и выдохнул с облегчением. Реакции нет. Луна уже побледнела, за окном розовело небо - скоро восход. Нужно собираться на работу. Так проходит день за днём. После новости о том, что Хэ Тянь заявлялся не один, а с девушкой, Мо старался ускользать от него как мог. На работе отвечал коротко, по делу. Отводил взгляд и не давал касаться себя. Когда Хэ Тянь пытался взять его за руку, Мо выдёргивал пальцы, будто обжёгся. Когда тот улыбался - опускал глаза в пол. Шэ Ли по-прежнему не появлялся. Это не успокаивало - только больше создавало напряжения. Тишина перед бурей. День клонился к вечеру, когда Шэ Ли появился внезапно. Мо в этот момент разносил напитки гостям - лавировал между столами с подносом, на котором позвякивали чашки. Хэ Тянь сидел в самом дальнем углу зала, во мраке. Шэ Ли вошёл не один - с ним двое стражников. Он громко, на весь зал, обратился к Мо: — А, Рыжик. Я смотрю, ты нашёл себе нового покровителя? Господин Хэ, конечно, статусом выше, но вот щедр ли он? — Шэ Ли достал увесистый кошель и бросил на стол. Золото звякнуло глухо. — Сегодня ты работаешь на меня. Иди сюда. Мо застыл. Весь зал замолчал. Даже музыка смолкла - цитра замолкла на полудыхании. Хозяйка, госпожа Вэй, побледнела, но не вмешалась: положение Шэ Ли в деревне слишком высоко. Шэ Ли прошёл в зал, приближаясь к Мо. Тот отступил - шаг, другой, третий - и упёрся спиной в сцену. Дальше некуда. Шэ Ли подошёл почти вплотную. Он уже склонялся к уху Мо, чтобы что-то прошептать, но его остановил голос. – Я, в отличие от некоторых, щедр не только на деньги, но и на свои чувства к человеку. Поэтому попрошу отойти на десять шагов назад от него. Хэ Тянь приближался медленно, руки сложены за спиной, улыбка на губах. Глаза сузились в щёлки. – Это вы так быстро примчали, господин Хэ, или уже находились здесь? — Шэ Ли обернулся вполоборота, но руки не убрал - продолжал держать Мо за короткую шёлковую футболку у плеча. Сжимал так, как хотел сжимать его тело. — Какая, однако, быстрая у вас реакция. Это было похоже на встречу двух зверей, дерущихся за добычу. Хэ Тянь подошёл ближе, положил свою руку на запястье Шэ Ли и сжал - медленно, с нарастающей силой, пока тот не отпустил ткань и не отшатнулся на шаг. Хэ Тянь сразу заслонил Мо собой. Из-за его широкой спины была видна только рыжая макушка - Шань вытягивал шею, пытаясь увидеть, что происходит. – Что, неужели сам не распробовал ещё? А как же поделиться с другими? — Шэ Ли кривил губы в усмешке. – Господин Шэ, не сравнивайте с собой. Я распробую только тогда, когда этого захотят. Вас же попрошу удалиться, иначе придётся понести наказание за препятствование приказу клана выше Вашего. — Хэ Тянь кивнул на стол. — Не забудьте свой кошель с монетами. Шэ Ли вспыхнул. Глаза его полыхнули злобой. Он перевёл взгляд на Гуаньшаня, и увидел, как тот дотронулся до плеча господина Хэ, чтобы рассмотреть, что происходит. Эта маленькая, почти неосознанная близость - рука на плече, доверчивое движение - ударила сильнее любых слов. – Рыжий! — Шэ Ли повысил голос. — Думаешь, он может всю жизнь оставаться рядом и прикрывать тебя? Даю слово: скоро ты ему наскучишь, найдёт себе другую игрушку и забудет о тебе. Ну а я, в свою очередь, отрежу от тебя кусок. Мо замер. Слова упали в душу, как камни в колодец. Ведь он отчасти прав. Хэ Тянь уже ходил с девушкой под руку. Неудивительно, если он был не первым, к кому тот так подкатывал. Брови Мо нахмурились сильнее. Рука упала с плеча Хэ Тяня. Взгляд опустился в пол. – «Что же делать?.. И ведь умудрился же вляпаться в такое...». – Покиньте помещение, господин Шэ, — голос Тяня прозвучал тихо. Взгляд его стал твёрдым. Даже на слуг Хэ Тянь никогда так не смотрел. Шэ Ли послушался. Развернулся, вышел из зала, подозвал стражу и покинул здание. Хозяйка Вэй наконец выдохнула - так, будто задерживала дыхание всё это время. Хэ Тянь обернулся к Мо. Осторожно дотронулся до его щеки. – Рыжуля, ты в порядке? — Он поглядывал на место, за которое хватал Шэ Ли. Футболка там была помята, но шёлк быстро расправлял складки. – Господин, не трогайте. Мо оттолкнул его руку - резко, почти грубо - и направился к хозяйке. – Хозяйка, мне нужно уйти. – Что?! Но твоя смена ещё... – Я отработаю. И пошёл переодеваться. Хэ Тянь остался стоять в зале, глядя ему вслед. Мо вышел из «Лунной Беседки» - ночной воздух ударил в лицо, прохладный, с запахом полыни и пыли. Хэ Тянь шёл за ним, не отставая, задавая вопросы: – Почему ты оттолкнул? Зачем ушёл? Ты злишься на меня? Что я сделал? Гуаньшань шёл быстро, почти бежал, но господин догонял легко - его шаг был шире. – Господин, оставьте меня! — голос Мо сорвался. Он не выдержал. Резко обернулся, выпалил громко, давясь словами: – Господин, зачем вы ходите за мной, если при этом заявляетесь в лавку с другой девушкой под руку?! К чему весь этот цирк?! Вы правда хотите просто поиграть со мной и бросить?! Брови всё ещё хмурились, а глаза начинали блестеть от слёз. Мо кричал, давясь соплями, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Хэ Тянь молчал. Он просто смотрел на то, как Мо плачет. Он не знал, что сказать. Вместо слов он шагнул вперёд и крепко обнял парня. – Малыш Мо... Малыш Мо, — заговорил он тихо, почти шёпотом у самого уха. — Это девушка из клана Цзянь. Мне дали распоряжение сопроводить ее до вашей деревни. Все. Только и всего. Он гладил Мо по голове - по вечно растрёпанным коротким волосам, торчащим в разные стороны, как у ежа. – Малыш Мо, ты ревнуешь? — в голосе Тяня зазвучала лёгкая усмешка, радостная. — Получается, я не безразличен тебе? Мо закрыл лицо руками и тихо хныкал ему куда-то в ключицу, опустив голову. Он чувствовал тепло чужого тела через тонкую ткань, слышал ровное биение сердца и не мог понять, это его сердце или Хэ Тяня. – Ничего я... Не заревновал... Это просто... — Мо не нашёл оправдания. Потому что он правда ревновал. По улице всё ещё ходили люди - редкие прохожие, возвращающиеся из трактиров. Каждый глазел на то, как господин Хэ обнимает рыжего парня. Хэ Тянь заметил взгляды и постарался увести Мо. Под руку, почти прижимая к себе, свернул в тёмный переулок. Им удалось спрятаться за старым сараем. Здесь пахло прелым сеном и дождём, которого давно не было. Луна сюда не заглядывала - только тени, густые, как чернила. Хэ Тянь приподнял заплаканное лицо Мо за подбородок. Большим пальцем вытер остатки слез - дорожки на щеках, влагу под глазами. – Хахаха, — тихо рассмеялся он. — Видел бы ты себя. Такой заплаканный... Но всё равно красивый. Голос его опустился до шёпота. И он стал приближаться. Мо не знал, что отвечать. Он просто шмыгал носом и смотрел на Хэ Тяня. В темноте глаза господина казались почти чёрными, и в них отражались звёзды. Мо попытался отвернуться - инстинктивно, от смущения. Но Хэ Тянь мягко, но твёрдо взял его за лицо обеими ладонями, повернул обратно. – Малыш Мо, — прошептал он, и дыхание его коснулось губ Мо. Тёплое, с лёгким привкусом вина, — Смотри только на меня. А потом он поцеловал его. Сначала - осторожно, словно пробуя. Губы Хэ Тяня оказались мягкими и горячими. Он прижался к Мо бережно, будто боялся спугнуть. Но когда Мо не отстранился - не смог, тело замерло, не слушаясь - поцелуй углубился. Хэ придвинулся ближе, одной рукой обхватив затылок Мо, другой - притягивая за поясницу. Их тела соприкоснулись - и Мо почувствовал, как сильно бьётся сердце господина. Или это его собственное? Он уже не различал. Вкус поцелуя был горьковатым - от слёз, что ещё не высохли на губах Мо, и сладким - от вина на губах Хэ Тяня. Воздух вокруг, казалось, сгустился, стал тягучим, как мёд. Где-то далеко лаяла собака, стрекотали цикады - но все звуки тонули в шуме крови, которая прилила к лицу, к ушам, к кончикам пальцев. Мо вцепился в плечи Хэ Тяня. Не для того чтобы оттолкнуть - а чтобы не упасть. Ноги стали ватными, в голове шумело. Он пытался дышать, но каждый вздох перехватывало - между поцелуями он ловил ртом воздух, коротко, жадно. И вдруг - тело само собой ответило. Губы дрогнули, приоткрылись. Пальцы вцепились в ткань ханьфу. Мо не умел целоваться, он делал это неумело, робко - но Хэ Тянь отвечал так, будто этот ответ был всем, чего он ждал. Наконец Мо сжал плечи господина сильнее - несильно, но умоляюще. Ему не хватало воздуха. Голова кружилась. Хэ Тянь разорвал поцелуй. Отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо Мо - и замер. В темноте, в тусклом свете, пробивающемся из-за сарая, лицо Мо было пунцовым. Губы припухли, глаза блестели - от слёз или от страсти, непонятно. Рыжие волосы растрепались ещё сильнее. Мо закрыл лицо рукой и отвернулся. Он чувствовал, как жар приливает к щекам, как горят уши, как дрожат колени. Ему хотелось сползти по стене и провалиться сквозь землю. – Малыш Мо, ну не стесняйся! — Хэ Тянь тихо засмеялся, счастливый. — Твоё краснеющее лицо такое забавное! – Не забавное, — пробормотал Мо. – Забавное. И красивое. Он обнял Мо снова - на этот раз просто так, без поцелуев, просто держал, гладил по спине широкой ладонью, пока дыхание парня не выровнялось. Хэ Тяню удалось успокоить, засмущать и сопроводить Мо до самого дома. Луна уже клонилась к закату, звёзды гасли одна за другой. Мать, скорее всего, спала - в окнах не горел свет. Они остановились у порога. Мо уже потянулся к двери, но Хэ Тянь вдруг заговорил так жалобно, по-щенячьи: – Слушай, малыш Мо... Разреши-ка переночевать сегодня у тебя. Мне ступать далеко, а ноги так устали... — он даже ногу поджал для убедительности. Мо нахмурился - уже привычно. – Но... у меня только одна циновка... – Ничего, — улыбка Хэ Тяня стала шире, а глаза заблестели. — Мы прижмёмся друг к другу ближе и места хватит. Мо открыл было рот, чтобы возразить, но вспомнил поцелуй - и слова застряли в горле. Он молча открыл дверь и шагнул внутрь. Хэ Тянь - за ним. Дверь тихо скрипнула, закрываясь. За окном догорала последняя звезда.