Моя последняя надежда.

Коридоры отеля были заполнены воодушевлёнными постояльцами. Все комнаты были заняты. Демоны приходили одни и парами. Всех словно оживила идея об искуплении, которая наконец‑то стала как никогда правдивой. Наконец мечта Чарли сбылась, и пусть ещё не до конца понятно, как искупить каждую душу, Люцифер был уверен, что его девочка найдёт ответ. Она была молодец. И он безумно гордился ею, хотя и количество грешников смущало. Люцифер спускался по лестнице, пытаясь избежать излишнего внимания к его персоне, и на мгновение ему показалось, что никто даже не замечает его, как раньше. А когда он чуть не столкнулся с одним демоном, тот позволил себе бросить: «Жалкая сука». И этого хватило, чтобы Люцифер опешил и почувствовал непонятное чувство, после чего решил скрыться ото всех. Он оказался в своём номере, где в глаза сразу бросилось зеркало, отражающее испуганное лицо короля Ада. Оставив трость, Люцифер начал махать руками, пытаясь помочь себе прийти в обычное состояние. В голове мысли бежали на опережение. Ему было плевать на мнение грешников с момента создания Ада. И сейчас должно было плевать. Всё равно. А ноги подгибаются. Произошедшее явно помотало владыку. Будь на его месте кто ещё, точно бы не выжил, но главным было то, что его поймали и использовали. Использовали как какого‑то простого беса. Как же он был глуп, когда пришёл на место встречи с Воксом! Как он позволил себя поймать! А сила, что питала оружие, была варварски взята у него. Только сейчас до Люцифера доходило, как его унизили перед всем Адом. Это лицо, с которым какой‑то постоялец выплюнул слова, запомнилось королю как отвращение от него самого. Теперь его не только ни во что не ставят, но и презирают. Внутри болело что‑то не остывшее — недавно это ещё были чувства к Лилит. И даже сейчас он не может забыть о ней, желая снова столкнуться с той нежностью, которая помогла ему пережить падение. Она была единственной, кто понимал его, кто был таким же, как он сам. И таких больше никогда не будет. А теперь она и знать о нём не хочет. Опора под ногами полностью пропала, и Люцифер снова пал. Все оставшиеся физические силы он пытался потратить на устранение дрожи в руках. Сколько прошло лет, сколько переменилось, сколько было страданий! Но сейчас из глаз снова рвалась влага. А ведь он думал, что её не осталось. Он ничего не понимал из того, что кружилось в голове. В принципе он перестал понимать себя. Было досадно, что Люцифер не может испытать смерть: ему бы хватило этих нескольких минут покоя. Сколько было нужно на распределение души… Однако он обречён страдать. Обречён расплачиваться за свои и не свои ошибки, как того и желали небеса. С трудом Люцифер сумел доползти до постели, чтобы сразу погрузиться в сон. Хотя даже там его не отпускали тяготы мучений, только на этот раз они затянулись на дни. Король снова валялся, не находя в себе силы даже выйти и взглянуть на дочь. И за это тоже корил себя. Давно было понятно, что Чарли сильнее своего отца. Может, не ангельской силой, но внутренней силой точно. Её настойчивости, иногда и наивности, умилялся и завидовал Люцифер. Правду говорят, что дети превосходят родителей, даже если родители — падший ангел и первая женщина на земле. Пальцы сами игрались с уточкой, переворачивая её, изредка сжимая, чтобы был слышен всегда приятный Люциферу писк. Гением был точно тот человек, что создал таких милых маленьких резиновых друзей. Каждый из них был частью пустоты Люцифера, которую он изо всех сил пытался заполнить таким хобби. Получалось слишком плохо, но каждый взмах кисти над уточкой дарил какое‑то отвлечение и занятость. У него были все уточки: Чарли, Лилит и даже Адам. Креатив очень быстро закончился, а точнее, на уточке пятой. Тогда он изобразил всех знакомых, а потом мог отыгрывать мини‑сценки. И сейчас эта милая уточка олицетворяла такого же страдающего демона. Однако она забывала, что у неё есть много других уточек, хаотично прилипавших к телу Люцифера. Уточку любят и не оставляют одну. — Что же ты грустишь? Вот у тебя такая прекрасная жена, что любит и каждое утро готовит блинчики на всю семью. А вот дочь, которая поедает их у тебя на коленях и улыбается, рассказывая, какой сон ей приснился, — Люцифер представил себе семейную идиллию. В уголках глаз снова формировались слёзы, но уже не от отчаяния, а от какого‑то недосчастья за эту утиную семейку. Как только в дверь постучали, Люцифер тут же отбросил резиновых милашек, перед этим вздрогнув от неожиданности. Сколько времени он уже так? — Ваше Величество, извольте извиниться, однако вы не покидали комнату пару дней. Чарли просила меня передать о её беспокойстве. Ну конечно. За дверью был чёртов Аластор. Его радиоголос невозможно ни с чем спутать. — Передай ей, что я немного занят, — Люцифер вымолвил первое, что пришло в голову. С этим чудиком он точно не хотел видеться, не то что терпеть за своей дверью. — Как скажете, Ваше Величество, — повиновался радиодемон, и Люцифер даже было удивился, что тот упустил возможность упрекнуть Владыку Ада, но как бы не так. — Я обязательно передам Чарли, что её папа предпочёл жалость к себе, нежели её компанию. Аластор ушёл, усмехнувшись помехами, излишне действуя на нервы. В глазах Люцифера загорелись адские эмблемы пламени. Как же можно было сказать такое ему? Ёбаному Королю Ада! Да и почему это отродье ещё смеет позволять себе такой тон с ним? Сам того не заметив, Люцифер выбрался из‑под одеяла и одним взмахом руки привёл себя в порядок. Изящно белый фрак, шляпа и напоследок — трость. Из номера он чуть ли не выбежал, оглядываясь по сторонам. И где этот говнюк? Люцифер спустился вниз, встретившись с Чарли у ресепшена. А рядом с ней, конечно, стоял этот демон. — Пап, я очень рада, что ты наконец‑то спустился! Ты в порядке? — Чарли действительно была огорчена отсутствием отца, но по виду и не скажешь, что Люциферу плохо. — А, да, спасибо, малышка. Не беспокойся, я в полном порядке. Готов выполнить любую твою просьбу, — Люцифер всё пытался перестать пялиться прямо на улыбающегося уродца позади. — Что ж, я буду рада, если ты придёшь сегодня к ужину. У меня появилось столько идей, а ещё мы недавно болтали с Эмили, и, возможно, мы совсем близко к пониманию природы искупления! — принцесса держала улыбку до ушей. И прежде чем упорхнуть на очередное занятие, она обняла Люцифера. В свою очередь король ответил и отпустил дочь, вернувшись к главному сейчас. Взглядом, которым он прожигал Аластора, можно было выжечь целый лес. — Ты ей что‑нибудь сказал? — Люцифер подкрался к демону почти вплотную, на что тот не среагировал. — Не знаю, о чём вы. Аластор играл наивного дурачка. Ну как наивного — радостно тупого. Как будто это не он только что вытащил Люцифера из постели, чтобы тот просто обмолвился с дочерью парой фраз. Это же надо быть настолько непонимающим идиотом! — Я не в состоянии сейчас с тобой препираться, так что, будь добр, не тревожь меня больше этой игрой, — Люцифер не увидел и намёка на понимание со стороны мерзавца, поэтому просто обернулся и увидел грешников, которые в открытую смотрели на него с самым настоящим отвращением. И даже один чертёнок проявил смелость подойти к владыке и спросить, каково это, когда из тебя высасывают силы и используют… Ещё умудрился переплести сюда сексуальное возбуждение. Но какого! Люцифер оскалился и постарался быстрее оказаться в своей комнате. Вот же дьявол. Хотя это он должен всех держать в страхе. А этим занимается какой‑то оверлорд‑улыбашка. И не сотрёшь же эту улыбку — этот найдёт способ её себе снова нарисовать. Король снова плюхнулся на мягкую поверхность, наслаждаясь секундным покоем. Теперь придётся держаться в форме до ужина. Ну какой же он олень! Самый настоящий! Почему он до сих пор в отеле? Какая теперь с этого выгода? Люцифер совсем перестал понимать грешников. То они не прекращают нести существование в Аду на полную катушку, как будто это курорт, то вот этот злосчастный демон ни с того ни с сего начал проявлять интерес к идее его дочери. Король Ада не вчера родился, он знал, что просто так ни один из этих отродий не пойдёт на что‑то столь обречённое и скучное, в их понимании. В первую встречу с Аластором Люцифер это сразу почувствовал. У него был мотив. И оставить это так король не мог. После посещения отеля он незамедлительно написал письмо в Рай, а затем решил навестить управляющего. Если этот демон нацелен использовать его дочь или помешать её мечте сбыться, то Люцифер точно применит какие‑то меры. К счастью Владыки Ада, Аластор прогуливался за пределами отеля, где их никто не сможет увидеть. Люцифер появился чуть дальше. Ему открылась картина того, как радиодемон поправлял розы, не переставая напевать какую‑то мелодию. С его постоянным обработанным голосом любая нота звучит как отрада для ушей. Иногда мычание, какие‑то хрипы слышались как радио‑мурчанье. Люцифер только сейчас заметил, насколько это необычно и мило. К этому слуховому удовольствию добавилось то, как шевельнулось оленье ухо Аластора в его сторону. На мгновение Люцифер был готов умереть от этой встреченной милоты. И только когда из глаза потекла слеза, он уже чувствовал, что находится вниз головой. Что‑то холодное и противное сжало его ноги, перевернув вверх тормашками. Лицо, что минуту назад так умиротворённо наслаждалось ароматом распускающихся бутонов, приняло истинный демонический облик, отчего у Люцифера пробежали мурашки. Эти длинные рога, ещё более широкая улыбка, чем обычно, глаза, отражающие ужас, и удлинённое тело. Если бы владыке Ада не нужно было держать лицо, то он бы расплакался прямо там, но тот не мог позволить себе такой роскоши. — Неприлично подглядывать за другими, Ваше Величество, — Аластор вернул свою форму сразу, как почувствовал отсутствие угрозы. — А ну отпусти меня! — Люцифер редко кому‑то приказывал, но только сейчас до его сознания дошло, в каком глупом положении он находится. — С радостью! Щупальца разомкнулись, и король упал прямо лицом в грязную демоническую траву. Да, природа Ада редко радовала. Незамедлительно Люцифер поднялся, используя магическую вспышку. Радиоведущий не спускал глаз, лишь склонившись набок, пока король отряхивал плечи. Он явно тянул время, ожидая, что Аластор сам заговорит. И, конечно же, как назло, тот молчал и ждал. Чёртов дьявол. — Кхм… Я не следил за тобой, зачем мне нужен какой‑то грешник вроде тебя? — У носа Аластора появились складки, что говорило о его задетом самолюбии, но он продолжал хранить молчание. — В общем, я здесь затем, чтобы ты поведал мне свои ничтожные цели на отель моей Чарли. А если будешь что‑то утаивать, то познаешь силу Короля Ада. Или ты думаешь, что я настолько слаб, что не сотру с лица Ада твою уродливо улыбающуюся рожицу? Наконец Люцифер почувствовал себя уверенно. Он вспомнил, почему здесь, и по его венам потекла первобытная ярость, целью которой являлось защитить своё. Аластор принял спокойный облик лица, но стоило пройти каким‑то секундам, чтобы тот начал издавать радиосмех. Король уж точно не понял, что так рассмешило демона, но предпочёл дать ему время, всё время пялясь на идиотски подрагивающие зубы оленя. — Прошу меня простить, не смог удержать, Ваше Величество. Вы хотели знать мою цель? Что ж, вам не стоит беспокоиться: Чарли и так в безопасности, ведь эту безопасность ей обеспечиваю я. А цель до смерти проста: скука. — Не неси ерунды! Разве станет хоть один жалкий демон кому‑то помогать, утоляя скуку? Либо ты скажешь настоящую причину, либо ты уже не жилец. Аластору наскучил Люцифер, как и его речи. — Был рад с вами повидаться. А сейчас извините, мне нужно приглядеть за отелем. Радиодемон действительно обернулся и пошёл в направлении отеля. Люцифер смотрел ему вслед и не мог ничего сделать. А самое удивительное — он не чувствовал лжи от Аластора. Он как будто всегда говорит правду. И вот как такое может быть правдой? Король Ада пытался вспомнить, бывало ли у него настолько скучное существование. Его жизнь всегда была наполнена суетой или семейным бытом. Но чтобы скука? Может, он на самом деле больше не понимает грешников. Но вот, глядя вокруг, Люцифер видит трахающуюся парочку в кустах, в кофейне — с удовольствием уплетающих плоть; ещё откуда‑то доносились звуки взрывов, и пепел, что долетал даже до этого миловидного садика. Все они разве скучают? Как раз все эти занятия утоляют их скуку и желания. А Аластор выбрал работу в отеле. Такое себе развлечение. С того дня Люцифер не перестал высказывать радиодемону неприязнь. Но для него стало понятно одно: этот грешник выбивается из толпы. Какой‑то он слишком уж ненастоящий. Не то чтобы никто не притворялся, но этот точно какой‑то не такой. И теперь короля заинтересовало, какая была жизнь этого ничтожества. Давно он не интересовался ничьей судьбой, но Аластор ничего не расскажет, да даже и разговора не будет! Чтобы Люцифер и спрашивал его — ещё чего? Может, замок ему подарить с тысячей мёртвых душ? Вот уж не дождётесь. Король чуть ли не подпрыгнул, чтобы пробудить свою магию. Перед ним почти открылось зеркало, отображающее какой‑то городок. Тут же зазвучал звон мобильного телефона, на котором была фотография дочери. Силуэты сразу же исчезли. — Сколько же сейчас времени? — Взглянув на время, Люцифер обледенел. Уже шесть вечера, а Чарли хотела видеть его за ужином. Как он мог так увлечься? Слегка отдышавшись, Люцифер поправил волосы, а затем открыл портал, который доставил его прямиком в обеденную. За столом уже сидели Вэгги, Чарли и, господь его покарай, Аластор. Король скоро занял одно свободное место. — Прости, пожалуйста, детка. Я немного заработался, — Люцифер не прекращал врать своему чаду. Тем самым он не хотел, чтобы она снова видела его жалким. Сколько ещё она будет в нём разочаровываться? Она такого не заслуживает. — Всё хорошо, папа. Я рада, что ты здесь, даже просто в отеле, — Чарли заметно тоже ощущала некую недосказанность, но переводила любую серьёзность на позитивную ноту. — Перед тем как начать, почему с нами Аластор? Если ты решила пригласить прислугу, то стоило позвать ту мелкую и бармена, — Люцифера снова пронизывал взглядом этот радиодемон. Боже, за что это ему? — Аластор достоин знать о новостях одним из первых. Его энтузиазм нам очень поможет, а другим я ещё не могу сказать: не уверена, что им нужно знать об этом сейчас. Ведь всё ещё не настолько прозрачно, — принцесса смогла аргументировать значимость ужина для этой компании. Никому другому она не могла доверить что‑то настолько важное. Король сосредоточился на пище, что была предложена ему. Он не мог ничего сказать против. Аластора невозможно прогнать. И как только его девочка может доверять ему? Спустя время Чарли нарушила тишину, начав свою недавно обдуманную речь. Она говорила о том, что искупление напрямую связано с грехами демонов. И, возможно, чтобы искупиться, нужно сделать что‑то по‑настоящему доброе настолько, чтобы этот поступок или поступки перечеркнули все злодеяния при жизни. И здесь начиналось самое тяжёлое. Непонятно, как возможно искупить то же убийство? А геноцид? А надругательство над детьми? Что‑то настолько отмороженное, что не каждый разум осилит принять. Когда Чарли ставила эти вопросы, Люцифер задумался о своём: о его прошлых идеях и мечтах и, вероятно, каком‑то сожалении за невозвратимые ошибки. Не будь его с Лилит, да и не будь его в принципе, Чарли не пришлось бы разгребать этот бывший людской мусор. И вместе с тем, если бы у него была Лилит, то он никогда бы не почувствовал того неподдельного счастья. В каком‑то смысле вся настоящая любовь зародилась впервые именно у них, а Чарли — настоящий плод любви. Люцифер отдал бы всё, чтобы его семья была с ним. Вскоре принцесса умолкла и решила поинтересоваться, что об этом думают присутствующие. Аластор заговорил первый: — Это не безнадёжная мысль. Я смогу позаботиться о распределении. — Спасибо, Аластор! А ты, пап, сможешь помочь? — Люцифер с минуту осмотрел всех сидящих, пытаясь вспомнить, что же говорила его дочь, однако она не стала обрекать его на ещё большие страдания. — Ты сможешь взглянуть на земную жизнь каждого грешника? Люцифер подавился, пытаясь переварить просьбу. Он схватил бокал, запивая режущее удушье. Недавно он хотел заглянуть в прошлое, как через время его просят об этом намеренно. Не то чтобы ему это было в тягость, просто таких совпадений поди поищи. — Извините. Да, конечно, я помогу тебе с этим, но, думаю, это займёт время. — Да‑да, мы понимаем, папа. Спасибо тебе большое! Спасибо вам всем, что пришли и согласились помочь! Я это очень ценю, — в конце Чарли прошлась взглядом по всем, больше всего остановилась на Аласторе и вскоре ушла со своей девушкой отдыхать. Люцифер не мог никуда смотреть, лишь бы не словить взгляд этого радиооленя. В то время как тот заинтересованно разглядывал его самого. Хотя ещё разбери, что это за взгляд. Желание доедать отпало само собой, и Люцифер уже собирался уходить обратно в свой номер. — Сколько может занять слежка? — Радиодемон так никудышно пытался прикрыться деловым вопросом, что даже Люцифер чувствовал, как тот фальшивит. — Это не твоего ума дело. Будем заниматься каждый своим делом. Ну, или я буду делать всё, а ты — ничего. Как обычно. Сзади послышались радиопомехи, но Люцифер уже не был намерен наблюдать новый выкидон этого отбитого оленя. Да и с чего бы тому знать? Хочет опробовать ангельскую магию? Ха, пускай попробует, а Король Ада с удовольствием посмотрит на этот феерический провал. Возвращаться в комнату в который раз уже не хотелось. Да и грешников намного меньше — видимо, отдыхают. Можно наконец‑то пройтись за пределами отеля. Люциферу словно больше нигде нет места. Даже его замок, в котором он провёл последние годы, стал клеткой. На улице Люцифер позволил себе взглянуть на очертания Рая где‑то в небе. Уже не больно смотреть. И, может, даже хорошо, что появился Ад. Он больше не должен притворяться тем, кем не является. Самаэль родился ангелом, а падшим стал Люцифер. Никто не знает, что было бы, если бы тот не пошёл против Великого Отца, но Люцифер знал. Он был бы бесконечно несчастлив и выдавал себя за другого. Оставаться верным себе — один из божьих законов, однако доступно ли это ангелам? Но и пусть, пусть это произошло. Потребовались тысячелетия, чтобы успокоились небеса. Не сказать, что они приняли произошедшее, и всё же закрыли дело. Возможно, Люцифер хотел видеть Ад другим, хотя проблема не в Аду, проблема в грешниках. В последнее время он часто это начал подмечать. Лилит более благосклонно относилась к ним. Скорее всего, бывшие смертные могут понять друг друга намного лучше. И всё же его не покидал образ Аластора. Образ мышления. Чарли сама дала добро на слежку за когда‑то бывшей жизнью демонов. Теперь можно было бы выполнить задуманное. Люцифер остановился в каком‑то ближайшем парке, где, на удивление, были никому не нужные скамьи. Устроившись поудобнее, король Ада выдохнул так, будто собирался увидеть что‑то нежеланное. Однако вовремя напомнил себе, кем он является. Разве владыка не может заниматься чем угодно? Между рук заблестел огонь, из которого появился очерченный портал. Глаза Владыки Ада стали однотонными, отдавая таким же светом. Он начинал отдалённо видеть какой‑то город. Для Люцифера, который давно не был на Земле, люди выглядели относительно ново. На мгновение он засмотрелся на эти одежды, здания, автомобили. В Аду было что‑то похожее, но намного новее. В центре картины появился юноша, который и был виновником всего деяния. Сразу бросились в глаза смуглая кожа, тёмные волосы, очки, пышные брови, сверкающие чем‑то необычным глаза. Одет тот был по моде места — причём без единой складки. Он ослеплял. Люцифер был удивлён внешности бывшего Аластора. По меркам людей он был красив. И всё же какие‑то детали ускользали от короля. Поддавшись сиюминутному желанию, Люцифер раскрыл портал. Теперь он мог пройти, оказавшись в прошлом как призрачно‑демоническая душа. Аластор шёл по каким-то своим делам, всё также сверкая знакомой улыбкой и напевая очередную мелодию. Кто-кто, а этот чудик не изменял своим принципам. Проходящие мимо девушки не могли сдержать румянец. Благодаря отменному чутью, Люцифер увидел их грешные фантазии на счёт этого будущего грешника. Ему показалось это забавным. Человеческие удовольствия были слишком просты, а иногда до отвращения бездуховны. Только сейчас король ада направил чувствительность на Аластора. Он же не испытывал никакого вожделения к незнакомкам, он ничего не хотел. Или всё же... Таинственно внутреннее, щекотливое желание чего-то разлилось по телу Люцифера. Такого он не чувствовал. Чего так мог жаждать человек? Достигнув своей цели, живой Аластор скрылся за дверью одного здания, куда после и проник Люцифер. Радиостудия. Ну конечно. Как же радиодемон может быть не радиовещателем? Через какое-то время король мог лицезреть, как проходила запись, то есть прямой вечерний эфир. Голос Аластора был приятен даже без радио-эффекта. Речь была грамотной, логичной. Слушать этого ведущего было не то, что приятно — органы чувств получали необыкновенный экстаз. Отвлекло от прослушивания Люцифера лишь чьё-то неосознанное вожделение. Какой-то парень, похожий на ещё одного ведущего, жадно рассматривал Аластора за работой. Королю ада показалось это слишком странным. Только с появлением Вэгги, Люцифер задумался о таком явлении. Всё же ему предстоит ещё понять природу этого нового тренда, иначе он не знал, как охарактеризовать это. Эфир был не вечен, и вскоре юноша снова спешил на очередное развлечение. Следуя за ним, Люцифер хотел увидеть что-угодно, но не бар. Конечно, и этот грешник не мог не позволить себе выпить и, Бог знает, что ещё. И всё же король был решительно настроен продолжить наблюдение. Аластор выпивал, общался со своими знакомыми дамами. И что странно — нигде не было друга мужчины, как это обычно бывает. Молодой человек до сих пор не излучал никакого желания к женщинам, даже самым привлекательным, на взгляд Люцифера. Аластор словно их не видел, словно их не существовало. Зато от других посетителей король ада ощущал множество желаний. Секс, алкоголь, наркотики и, Боже... Такого Люцифер и знать не хотел. Пьяный Аластор, покрасневший, слегка вспотевший, но такой же обворожительный. Все взгляды обращены на него. Но за этой миловидной рожицей никто не видел того, что видел Люцифер. Где-то глубоко-глубоко внутри снова появлялся с каждой минутой нарастающий ком того странного желания. Люцифера удивляло, насколько ярко он и сам начинал поддаваться потребности. Глаза начинала покрывать пелена и пока ещё были проблески, Аластор выискивал кого-то. Отбирал душу. Люцифер внимательно следил за этим. И, наконец, ком достиг своего, казалось бы, максимального размера. Виной был мужчина в углу, что приятно общался с дамой. В нём было животное желание познать женщину перед ним. Аластор незаметно провёл языком по своим губам, оскалив улыбку. Люциферу стало ещё интереснее, что эта грешная душа видит такого, что никогда ему не было доступно. Спустя ещё какое-то время будущий радиодемон смог выудить удачный момент, чтобы подкараулить мужчину, когда тот еле нашел в себе силы отлипнуть от компании дамы. Люцифер ещё больше прежнего почувствовал желание, удивляясь тому, как с каждым разом оно увеличивалось. Только мужчина сделал шаг, как Аластор вытащил из кармана остриё, а в следующее мгновение оно оказалось под человеческой плотью. Аластор вонзил нож в гортань незнакомца, который почувствовал молниеносный страх. Руки сами собой потянулись к ране. Мужчина одновременно изливался кровью, задыхался и пытался кричать. Но на это у него не было возможности. Связки были обрублены, как струны. У Люцифера мутило внутри при виде такой сцены. Но экстаз, в котором оказался Аластор, затмевал собственные ощущения. Радиоведущий ощущал гамму чувств. Его тело трепетало, грудь вздымалась, ноги начинали подрагивать, но он быстро брал над ними контроль. Улыбка была ещё шире, чем обычно. Понаблюдав за корчившимся ничтожеством, Аластор заскучал. Поэтому, схватив нож, без предупреждения вытащил его, больше разрывая ткани, затем он уселся на жертву и замахнулся, чтобы нанести ещё одно ранение в грудную клетку. Послышался треск рёбер. Обречённая душа раскрыла рот в немом крике, последний раз попытавшись схватить хотя бы немного воздуха. Но уже было слишком поздно. Сознание покинуло тело, как и душа. Аластор усмехнулся, проведя ладонью по телу, собирая ещё тёплую кровь. Он поднёс пальцы ко рту и с особым удовольствием опробовал кровь мертвеца. Она показалась ему самым горьким вознаграждением, какое он только заслуживал. Люцифер наблюдал за открывшимся радиоведущим уже без осуждения. Всё-таки грех, зарождённый впервые в нём, давал о себе знать. Всё удовольствие, что испытывал этот молодой человек, создал он. Интересно, что бы на такое ответил Аластор сейчас. Дальше радиоведущий занялся уничтожением тела, стоит отметить насколько расчётливо были его действия — о, он точно делал это не в первый раз. Он жил этим — наслаждением чужих смертельных мук. На улице Пентаграмма царила ночная мгла. Не сказать, что стало тише, но ощутимо поменялось. Именно в такое время демоны поджидают жертв в грязных подворотнях. И всё же большая часть восстанавливает энергию для очередного дня «страданий». Владыка ада закрыл портал, вернувшись в обычную свою форму. В мгновение ока он оказался в своём номере. Все впечатления делились внутри на две стороны. С одной Люцифер презирал Аластора, вновь не понимал как свобода сносит любые моральные устои людям. Вспоминая человека в муках, король чувствовал тошноту. Однако взглянув с другой стороны, Люцифер получил что-то наравне с оргазмом. Это маленькое, поначалу незаметное другим желание нарастает постепенно. Сначала трепет от мысли, что ты можешь вонзить нож кому-то в горло, затем, поджидая момент, чувствуешь вседозволенность. И когда совершаешь задуманное, внутреннее удовольствие взрывается, обжигая собой всё нутро. Желание убийства больше не отпускает, утаскивая любую человечность. Другая часть жизни превращается в ничто, в периоды ожидания, когда снова выпадет момент, чтобы можно было насладится жизнью, а точнее лишением её другого, тем самым наполняя свою смыслом. Ещё Владыку ада пугало то, насколько он прочувствовал Аластора. Из-за этого своё сознание мутнело. Люцифер подавлял в себе желание заглянуть в другие эпизоды жизни Аластора на земле. Даже за такой промежуток он устал и потратил время, которое сейчас дорого для его дочери. Как раз завтра будет возможность показать, что король не бесполезен здесь. Потребуется всего лишь взглянуть на чьи-то жизни... Однако как назло сон не шёл, даже после того, как Люцифер надел свой любимый мягкий свитер и укутался на большой кровати. Всё равно чувствовался какой-то холод и наполненная голова мыслей. Перекладываясь с одного бока на другой, он менял темы монологов. По итогу не выдержав, Люцифер вскочил и уселся за стол, который являлся местом всех его творческих порывов. Выбрав самую подходящую уточку, он принялся создавать копию демона. Кисть так и перемещалась, вырисовывая все детали. Весь красный цвет ушёл на эту игрушку и не только он. Люцифер просидел так всю ночь, успев доделать и даже высказать утке пару слов. К утру он лежал на столе, придерживая творение, и сопел, позабыв обо всём. Но кто же знал, что разбудит его собственный чёрт громким стуком в дверь. Люцифер молниеносно проснулся, да так дёрнулся, что упал со стула с характерным звуком. — Ваше величество, мне сказано передать вам бумаги по просьбе Чарли, — Аластор говорил каждое слово, пытаясь держать лицо, однако получалось только с явными нотками ненависти и презрения. Он словно снова на поводке делает то, что никогда бы не совершил по доброй воле. — Не смей входить! Потом заберу, проваливай, — Люцифер уже было надеялся, что Аластор исчез. Он успел только подняться и потереть болящие глаза. Радиодемон не стал церемонится, переместившись тенью в комнату короля через нижнюю щель между дверью и полом. Он вернулся к своей форме и придерживал стопку бумаги, которую как бы небрежно бросил на стол. — Какого хуя ты делаешь? Я же сказал уходить! — владыка почувствовал прилив злости, что породил демонический облик. На голове Люцифера красовались выросшие рога, на которые Аластор никак не реагировал. — Моя душа вам не принадлежит. Всё это я делаю ради Чарли, — радиодемон снова приплетал дочь Люцифера, которая точно не могла быть причиной присутствия Аластора здесь. Он определённо пытается вывести короля из себя. — Так я тебе и поверю! Как же?! Отвечай, ты что-то замышляешь? Ты же не просто так снова водишься здесь, хотя сам же ушёл, — Люцифера словно подменили. Он не смог сдержать главных вопросов изредка, но всё же волновавших его. — Вспомните наш первый разговор. Я чётко дал вам ответ. — Ты врёшь. И пусть будет так. Ты сделал своё дело, можешь уже свалить наконец? — король ада вспомнил и всячески прикрывал маленькое создание от внимания радиодемона. Аластор поморщился, но тут же скрылся из виду. Ещё одна «прекрасная» черта Аластора. В любой проклятый момент являться, при чём так бесцеремонно, как будто все принадлежат только ему. И всё не может запомнить, что Люцифер — король, мать его, Ада, а не этот жалкий демон. Вот что точно, так это жалость Аластора и его зависимость во всё совать свой нос. Ещё при жизни он не мог оставаться в стороне, но Люцифер скидывал все его поступки на развлечения грешника. Аластор развлекался так, как умел. Видимо ничего другого жизнь ему не предоставила. Жалкие грешники. Когда гнев поутих, владыка поднял на уровень глаз его новое творение. Уточке чего-то недоставало — она была не доработана — и Люцифер не мог предположить почему. Затем взгляд переместил на стопку бумаги. Аластор уже успел собрать информацию о всех поступивших грешниках. Теперь очередь короля ада внести свою часть в общее дело. Готовясь душевно погрязнуть в нескончаемых грехах, Люцифер отложил созданное, взявшись за первый лист. Он сделал глубокий вдох и выдох, постепенно погружаясь внутрь сознания. Может за счёт ночной усталости, король еле собрался с силами и всё равно не мог точно вглядываться в проблемы грешников, а может всё было намного проще. Они ему были абсолютно неинтересны. Так ещё и каждый порок повторял сам себя. Бесконечно невозможно раз. Люцифер погряз в этом мучительном круговороте, пока его же магия не выбросила из своих объятий. Он упал на кровать, прижав руку к носу. На пальцах проявились очертания золотистой жидкости, которая не говорила ни о чём хорошем. Владыка выдохнул, посмотрел вверх. В нём не было никаких сил, хотя его ангельская мощь была огромна, но он был ужасно вымотан внутренне, что им могли только пользоваться. Чему поддался Вокс... Тишина так и давила на беззащитного. Он хотел убежать от этого, от этого всего. Вокруг пустота, а больше всего внутри. Такая пропасть. И кого он обманывает? Свою любимую дочурку? Хочет вырисовываться перед ней лучшим отцом, на которого можно положиться, который способен ей помочь. А способен ли? Люцифер обманывал всех, кроме себя самого. С собой наедине он признавался в слабости, в отчаянии и тоске. А главное пытался найти выход. Правда пытался. Его не было. Без Лилит он ничтожен. Пустой звук. Хоть он и продолжает говорить о своём влиянии, о том, что он — король ада, но ведь никогда этим не мог действительно воспользоваться. Другие думают, что у владыки власть — вот бери и крути всеми. Однако Люцифер точно такой же пленник, в отличие от грешников, своих ошибок. Он сам закован и брошен гнить бесконечно долго, без возможности всё исправить. С новыми сведениями понятно, что демоны способны на искупления. Но доступно ли оно такому созданию как Люцифер? Кто-то серьёзно думает об этом? Последнее во что уцепился Люцифер, был Аластор. Тот, что покоился на столе и ждал своего завершения. Король ада ломал голову, чего стоило подарить этому существу для полного обличия. Выяснить это можно было только одним способом. Взглянуть снова на жизнь Аластора. Не то, чтобы Люцифер хотел знать об этом демоне ещё что-то, но не должна же страдать уточка от его недочётов. Усталость как рукой сняло, с появлением портала прямо под королём. Он очутился где-то совсем в другом месте, не похожем ни на прошлый бар, ни на город, ни на деликатную квартиру Аластора. Ветхий дом. Холодный, грязный и совсем ничем не привлекательный, огороженный от всего мира. Сам хозяин не заставил себя ждать. Аластор распахнул двери, за ним показалось тело, что он затащил внутрь. Люцифер подошёл, разглядывая ужас в лице бедолаги. Уже гниющем. Радиоведущий бросил его на хаотичном месте, заинтересовано приступив к подбору каких-то вещей. Аластор целенаправленно обходил один угол за другим, собирая склянки, книги и закрывая шторы, на и так заколоченных окнах. Король ада никак не мог понять, что человек собирался делать. С ума что ли вышел? Хотя это давно было понятно, и всё же. Все предметы Аластор расположил около камина, на который перед этим поставил радио. Люциферу всё виделось шуткой, пока молодой человек не собрал кровь мертвеца и не начал выводить демонические знаки. Король ада опешил, поняв, к чему это. Люди хоть и редко, но вызывают демонов. Иногда в шутку, иногда по слабоумию. Аластор не намерен был так шутить и с головой не был плох. Что его так привлекло в этом ритуале? Люцифер бы мог долго искать ответы на вопросы, но его отвлекли чувства радиоведущего. Тот ощущал предвкушение, с полной верой в работоспособность призыва. Король тоже опустился на колени, будучи заворожённым Аластором. Глазам приглянулось острое лицо, до которого было страшно докоснуться — точно порежешься. Хищные клыки способны отразить любой свет, а своей силой, пожалуй, разорвать человеческую плоть. Если бы Аластора кто-то осмелился поцеловать, тот бы распотрошил существу язык. Владыка ада взглянул бы на это. Ну и загнул же он. Поцеловать, хах! Это чудовище целовала только смерть. Из темноты возникли отростки, лишь отдалённо похожие на руки. Сеанс уже был в полном разгаре. Из радио послышался голос. Голос демона. Люцифера одернуло. Какая адская душа услышала зов? На его недоумение Аластор заговорил. — Я знаю, куда такие, как я, попадают. Я хочу по прибытие стать самым могущественным демоном Ада! Люцифер обернулся к молодому человеку с удивлёнными глазами. Что он слышит? Этот грешник позаботился о своём пребывании в загробной жизни. Он знал, чего хотел, действительно точно, без промаха. И прямо сейчас тянул руку, чтобы скрепится в сделке, отдавая свою душу. Неужели Аластор настолько глуп? Но король забыл, что тот навряд ли знал раньше, как работают соглашения. И всё же место заняло восхищение. Молодой человек был его достоин. Он позаботился о своей власти, о спокойной жизни. Та демоница с этого момента владела душой Аластора. Люцифера не столько интересовало кем она была, как то, что радиодемон на привязи. Сначала это сильно позабавило короля. Только женщина могла посадить на цепь этого невыносимого грешника. Однако затем королю стало интересно, каким приказам повиновался Аластор. Это могло быть что-угодно, начиная с подачи чая, заканчивая приходом в отель. Если демона заставили притащится в отель, то возникал лишь один вопрос. Что нужно той демонице? Это бы объясняло, почему он вернулся. Перед глазами всё ещё был радиоведущий, разбиравшийся с телом. Королю не хотелось верить, что этот чёрт мог шпионить за его семьёй. И вся скука ничто иное как отговорки, которые Люцифер видел и до этого. Глаза короля наполнились демонически красным цветом. Рога начинали прорастать сами собой, а магия меркнуть, возвращая владыку обратно. Ввалившись в комнату, разъярённый Люцифер скрылся в огне, переместивший его к радио башне. Он не понимал и не хотел понимать, что Аластор делает ночью в этой разваливающиеся постройке. Король хотел найти демона и спросить с него всё как следует, наконец добиться правды и покарать всех, кто посмел даже подумать о вреде его семье. Внутри радиодемон успел предсказать появление адского создателя. Люцифер, не церемонясь, выбил дверь, бросая взгляд на мирно сидящего Аластора. Готовясь выплеснуть всю свою ярость, король не успел уследить за тем, как радиоведущий растворился в теневой материи, в тот момент, когда шар ангельской магии разбил свежее стекло. Осколки брызнули во все стороны и лишь только не успели догнать радиодемона, что появился сзади самого владыки. Щупальца схватили маленькое тело, швырнув о стол. К этому времени Люцифер вернулся к своему облику, погрузившись в ужас от содеянного. Аластор навис сверху, уже в своём недооблике рассматривая гостя. — Не прикасаться к грешникам, да, Ваше Величество? — напомнил Аластор, прожигая в короле дыру. Люцифер громко дышал, метясь между мыслями. Что он мог сделать? Вернее, что он хотел сделать? Ещё мгновение, одна ошибка и пала бы жертва, хоть и полностью желанная. — Вы жалкий, — нарушил тишину Аластор. Он плевал на страх пропитывающий сейчас короля. — Не смей! — Люцифер только начал менять цвет глаз, как одернул себя, уже попытавшись высвободиться из чужой хватки. — Что вам было нужно? Король не мог терпеть такой наглости. Гордыня разрывала изнутри, ещё и потому что тот никак не мог остановить оленеподобное отродье. Он бессилен, слаб и действительно жалок, но Аластор не имел права этим пользоваться. Люцифер не даст ему такого удовольствия. — Я знаю, что у тебя была сделка ещё при жизни. Аластора перекосила злоба, и тёмные щупальца сжались, до боли сдавив тело Люцифера. Только ему ведомо, что происходило в голове радиодемона. Озвучив тайну, король обнажил власть грешника. Тот не сможет с этим смириться, не сможет остановится. Если бы он только мог навредить владыке, то уже давно бы подметал за ним пепел. Однако как бы жалок не был король, Аластор не мог убить его. — Это не вашего ума дело. — Уж точно моего. А теперь, — Люцифер дышал изредка, удерживая кости изнутри. — Скажи, что ты делаешь в отеле? Это она тебе приказала? Пожалуй, король ещё никогда не видел радиодемона побеждённым. Это смешно с унижением и бешенством. Аластор никогда не сдастся, пока будет способен рвать плоть и ломать кости. Он давно не человек и не демон. Это был сгусток безумия. Люцифер читал его. Видел перед собой метавшуюся душу. Жалкую душу. Аластор ошибался. Жалок здесь только он. — Здесь жалок только ты, — вырвалось у короля ада. Радиодемон сразу оказался близко, вцепившись когтями в лицо падшего ангела с такой силой, что золотая кровь брызнула из ран, а Люцифер издал болезненный звук. Аластор хотел навредить, хотел раздавить, повергнуть короля в ужас, уничтожить изнутри — и не мог. Люцифер внимательно наблюдал за демоном, ощущая, что играет с огнём. В короле проснулся азарт, которого он давно не чувствовал. Каждая клетка пропиталась чем-то новым. Щёки саднили, болели мышцы, внутренности изгибались, а тело выворачивало. Но вот на его лице начинает играть улыбка. — Ты не можешь мне навредить, — Люцифер констатировал факт, который только и крутился в голове радиодемона. — Но что тебе мешает меня трогать? Аластор замер, пытаясь сложить речи короля. Чего он хотел? Чтобы он просто пощекотал короля ада и стал посмешищем? — Радио, — Люцифер пытался набрать достаточно воздуха, чтобы найти силы для слов. — Ты можешь записать мои крики. — Мне не нужна ваша жалость, — Аластор уже почти пришёл в себя, ослабевая хватку. Он понимал, что эта стычка не закончилась для него выигрышем. И как бы тяжело не было признавать — никогда не кончится. — Ты когда-нибудь насиловал мужчину? — Люцифер приласкал теневые отростки, что вот-вот исчезли бы. — Но точно, у тебя и с девушками опыта даже не было. — На меня это не подействует, мне плевать на легкомысленную близость. — Да брось, неужели ты не воспользуешься возможностью, когда сам король тебе предлагает себя? — Я не предпочитаю лёгкую наживу. Хотите унижений? Заслужите их. Люцифер запутался, не понимая, зачем он это делает. Аластор выглядит как непробиваемая стена. Да и ладно, но почему он хочет отдаться именно этому демону и сейчас? Аластор самый противный грешник, каких мог только знать король ада. Он не достоин смотреть на него, а уж трогать... И именно сейчас владыка хотел этого — забыться в чьих-то клыках. — Я расскажу всем и каждому, на чьём поводке ты сидишь. Твоя вернувшаяся слава превратится в ничто прям в следующем эфире! — Люцифер старался умело блефовать, и, кажется, это подействовало. Аластор впустил теневые щупальца в действия, обхватив белоснежное тело до хруста костей, а кончик смог обхватить горло и придушить короля. — Навряд ли ваша репутация заставит хоть одну душу поверить вам, но я выполню вашу жалкую просьбу — может мне и будет с этого польза. Люцифера помутило, но отключится он не мог, так же, как и сосредоточиться на речах радиодемона. Отростки пустились в иной танец, сбрасывая нижнее одеяние короля. Без капли церемония один пустился сразу в дело, раздвинув мышцы изнутри. Король издал крик, ощутив невыносимую разрывающую боль. — Наверное, Лилит так же трогала вас, — Аластор нашёл момент, чтобы глумиться. Люцифер не смог даже попытаться ответить — один отросток залез внутрь, до самого горло, что вызвало рвотный рефлекс и король дёргался в невозможности что-либо сделать. — Я даже не удивлюсь, если она трахала вас. Уж не знаю как Чарли появилась, но уж точно такое ничтожество не могло оплодотворить. Слышать что-то подобное было мучительно для чувствительного короля. Слёзы успели скатится по щекам, пока щупальца не принялось вдалбливаться в его тело. Боль ощущалась остро, особенно ярко. Внутренние стенки не выдерживали непреднамеренного трения и очень скоро по столу стекала ангельская кровь, пачкая собой вещи и самого Люцифера. Он был рад, что Аластор заткнул его. Чувствовать в горле отросток было единственное, чего он желал. Таким образом он не сможет ничего сказать, никого тронуть. Король достаточно сделал в своём существовании. Аластор находил происходящее чем-то забавным. Сам же демон не желал прикоснуться к королю, считая его противным и никчёмным. Унижать кого-то бывает слишком приятно. Видя как действуют речи на подрагивающее тело, Аластор получал удовольствие. И всё же эта пытка не могла длиться вечно, наказания легко могут наскучить. Для радиодемона это лишь вопрос времени. Король извивался, но не противостоял толчкам, принимая всю боль. Он хотел затеряться в этих судорогах, в немеющем нутре и саднящем горле. Когда каждая клеточка тела пытается остаться в живых, ты ощущаешь то, что заглушает любую другую боль. Все переживания становятся ничем. Преобладает лишь желания выжить и выбраться из хватки. Аластор просто насаживал тело на отростки, как будто на кол. Это и издалека не проходило на какое-то мало-мальское соитие двух существ. Это была дикое насилие, что не каждому грешнику достаётся. Взгляд непроизвольно пал на стоячий королевский член. Радиодемон не смог удержать смех, что рвался из самой глубины. — Какой же вы противный, — Аластор пустился ещё одну тень, которая схватила эту мерзость, натянув до предела. Если бы у радиодемона была иная власть, то он точно бы оторвал любые половые признаки всем ничтожествам. Противнее плотских желаний — ничего не могло быть. Отросток покинул горло, вытянув за собой море криков и стонов. Люцифер совсем не боролся, даже иногда насаживаясь на сгусток самостоятельно. Аластору наскучило это зрелище. Последний рывок внутрь и щупальца исчезли, словно их и не было только что на теле Люцифера. Король ощутил холод и нестерпимую усталость, которая поглотила его сном. Радиодемон наблюдал, как король ада подрагивал на его звуковом столе, теряя золотистую жидкость. Последнее, что хотелось Аластору — это убираться после этого создания.