Моя последняя надежда.

Маленькое тело дрогнуло, позволив открыть глаза на мир. Люцифер первым делом ощутил приятную поверхность под собой и мягкую ткань, накрывающую его с ног до головы. На секунду он почувствовал приятное тепло и комфорт от мягкости. Произвольно тело начало нежиться, чтобы прочувствовать тепло ещё лучше. И именно в этот момент пришли неприятные ощущения внутренней липкости и заглянувшего холода под покрывало. Король ада не сразу хотел поддаваться чему-то такому мелкому, и всё же дёрнулся, оглядываясь. Он всё так же был на радиостудии, но видимо совсем один. Люцифер попытался встать, уже без капли боли. Наверняка его тело восполнило внутренние покровы, пока он был вымотан. Снаружи во всю был день. Люцифер переместился в свой номер, перед этим приведя себя в порядок. Его голова болела новым потоком мыслей. По коротким мгновениям, он восстанавливал происходящее ранним утром. Почему он поддался желанию? Хотя больше было интересно откуда появилось это желание... Как можно хотеть Аластора? Этот манипулятор ничтожен, и Люцифер до сих пор не выяснил его намерений, хотя и понимал, что угрозы тот не представляет. Почему его так волнует рогатый грешник? Пожалуй, ему стоит развеяться. Скорее всего Чарли ждёт от него проделанной работы, которую он закончил кое-как. Конечно, старался не упустить важные детали, но что-то всё-таки мог не припомнить. Изящный белый фрак и брюки покрыли тело в считанные секунды. Люцифер ещё какое-то время разглядывал свою комнату в отеле. Она ничем не отличалась от той, что была во дворце. Полно света, но бардак уж точно такой же. Оглядев всех своих маленьких друзей, он ощутил щемящее чувство в груди. Почему иногда привязываешься к каким-то вещам? Ведь король прекрасно понимал, что ни одна из уточек не заменит ему близких, и всё равно он продолжал частенько докладывать новую игрушку в компанию таких же. А на столе также покоилось последнее творение, про которое Люцифер напрочь забыл. Неожиданно на него накатила волна противных чувств к жалкой вещи. Даже недоделанная — она отражала Аластора. И почему-то именно сейчас король ада считал, что копия не достойна быть здесь. Одним взмахом руки уточка исчезла в поглощающем огне. На душе стало спокойнее. И с новым вздохом Люцифер перенёсся в зал занятий, где Чарли проводила свои ознакомительные уроки доброты. Король ада застыл в дверях, не решившись прервать дочь, которая во всю напевала новую песню. С её лица не спадала улыбка. Она была счастлива. Её идеям и мечтам было дано сбыться. И на удивление Люцифера грешники внимательно слушали Чарли, даже проявляя интерес. В его сознание закрадывались какие-то сомнения, но наперекор сердце сжималось в одобрении происходящего. Как хорошо, что она взяла самое лучшее у Лилит. — Думаю, на сегодня достаточно. Спасибо всем, что посетили занятие! Если у кого-то будут вопросы, то я буду рада на них ответить. Демоны начали расходиться, но находились некоторые, что спрашивали Чарли об искуплении и возможно личных переживаниях. Было видно, как тяжело грешникам побороть себя вразрез своей природе. Однако принцесса старалась выудить самое лучшее в этих бывших людях. Её новая репутация и опыт вызывали доверие, хотя и не у всех. Были и грешники, что закрывались, напрочь не желая, чтобы их душу рассматривали. Грешники бросали взгляды на Люцифера, от которых появлялись мурашки и тревога. Даже те, что только что искренне открывались, смотрели так, словно при первой же возможности сожрали бы всего короля. Принцесса не сразу заметила отца — лишь после того, как все разошлись, — но как увидела, то сразу бросилась в объятия. — Папа, ты просто не представляешь! Наши люди так изменились! Они наконец воспринимают всерьёз, — Чарли пролепетала самую важную для неё информацию, а затем дала Люциферу пространство, ожидая восторженной гордости за дочь. В свою очередь король ада заглянул в глаза дочери с непоколебимой гордостью, и всё же в этом взгляде ощущалось что-то за простым восторгом. Родной человек, сколько Чарли помнила, всегда был слегка скрытен от близких. Редко удавалось услышать о его переживаниях и увидеть настоящие эмоции, без притворства. Она чувствовала внутреннюю обиду за некоторое недоверие, но не хотела напрягать отца ещё больше, чем тяжесть его собственных тревог. — Я рад, Чарли. Отель скоро принесёт плоды благодаря тебе. И кстати, я как раз хотел передать тебе ту стопку бумаги, что мне передал твой управляющий. Надеюсь, это хоть как-то поможет, — Люцифер неуверенно посмеялся, пытаясь придать своему присутствию важности. Он не хотел выглядеть бесполезным в глазах своей принцессы. Он старался быть тем, на кого она всегда может положиться. — Большое тебе спасибо! Это огромное продвижение для нас. Не сомневайся, я смогу найти точную формулу искупления. Тем более, мне помогает Бакстер, — она указала на подвал, где сидел новый постоялец, принося и свой вклад в общее дело. Люцифер совсем не запоминал всех друзей дочери, проживающих в отеле. Их было достаточно много для плохой памяти короля. Но кого-кого, а Аластора он запомнил с первой встречи и теперь, видимо, не забудет никогда. Радиодемон всегда маячил перед глазами и вызывал желание соревноваться. Стоит признать, что это был первый грешник, который действительно мог сравниться с Люцифером по власти, хотя никогда бы не достиг уровня архангела. Сражение с Адамом показало демону своё место. И всё же король ада был удивлён смелости и безрассудству Аластора, что полез на такую сильную фигуру. Именно в этот момент перед глазами блеснули воспоминания недавнего происшествия, а по телу плеснула хорошо отпечатавшаяся боль. Да, такого он точно не забудет. — Всё в порядке, пап? Мы можем поговорить, если ты хочешь, — Чарли вернула Люцифера к реальности, пока он не начал тонуть в себе. — Ох, малышка, спасибо за беспокойство, но всё хорошо, я просто немного задумался о грешниках, о твоей идее, — король постарался изобразить понимающую улыбку, чтобы разбить все подозрения дочери, но та была настойчивее. — Это из-за мамы? — принцесса высказала довольно точное предположение, но верным оно было день назад. Люцифер молчал, не зная, чем ответить Чарли. — Знаешь, главное, чему она смогла меня научить — высказывать кому-то о своих переживаниях. Обычно человеку, которому ты можешь довериться. Я часто говорю о своём наболевшем Вэгги. Она всегда выслушивает и помогает мне прийти в себе, если вдруг меня занесёт, — Чарли улыбнулась, взяв отца за руки, чтобы тот чувствовал её желание помочь. — Твоя девушка потрясающая. Я очень рад, что у моей дочурки есть близкое ей создание, — Люцифер на мгновение поддался эмоциям, сжав руки дочери. Раньше он думал, что был всем для Чарли, что она рассказывает о всех переживаниях ему. Однако он и сам осознавал — лучше Вэгги ей никто не поможет. — Спасибо, Чарли, но тебе не стоит волноваться. Я справлюсь. В конце концов, твой папа — король ада, помнишь? Нет вещи, которой я не могу сделать. И всё-таки она была права. Люцифер и хотел высказаться, но только представив, что вываливает личные переживания дочери, так внутри всё скручивает. Легче было бы отрезать себе язык, чем ощутить этот рвотный осадок. А больше в доступе никого не было. Даже если бы Лилит вернулась и решилась с ним поговорить, в чём Люцифер сомневался, то он всё равно не смог бы ничего рассказать. Хотя раньше он бы сказал, он бы высказал всё своей единственной и прекрасной Лилит. Он сам не знал ответ на это чувство и был рад, что Чарли перевела тему. — Точно, сейчас начнётся терапия! Должно быть Вэгги уже там, может, присоединишься? — принцесса внимательно осматривала реакцию отца, который слегка поёжившись, отказался, оправдываясь важными делами, хотя они оба знали, что таковых не было. Чарли приобняла Люцифера и с новым воодушевлением поспешила в комнату групповых терапий. Король не задумывался, почему именно такие занятия выбрала Чарли. Больше всего его интересовало, как грешники оправдывают свои пороки? Какие слёзные истории рассказывают? И его дочь пытается их понять. А Люциферу бы понять... Хотелось вернутся. Куда? В идиотский номер, в пустой дворец? Ад для демонов был огромным, чего стоят все круги. Для Люцифера ад был тесен. Иногда он хотел побыть с собой, увидеть какой-то свет, почувствовать чистую воду ладонью и увидеть живых уток, вдохнуть свежий воздух, без гари и запаха крови. А сейчас ему некуда деться, вот бы снова ощутить мягкую, свежую траву под ногами... Хотелось двинуться и не получалось. Коридор пустовал. Ещё хуже, потому что посторонние могли бы заставить своим присутствием исчезнуть Люцифера, но как назло пустота окутывала снаружи и внутри. Временами он не чувствовал опору под ногами, а руки немели так, что казалось, они сами отпадут. В глазах пространство тряслось, а пол окутал красный оттенок. В ушах отразился скрипучий звук, что выудил Люцифера из панического состояния. В конце коридора была приоткрыта дверь одного из номеров. Из неё выходил этот красный свет и лёгкий ветер. Король не мог понять, почему она манила его. Словно ему открылась дверь в другой мир. Обычно такое бывает у живых, но ведь Люцифер никогда не жил, тем более не умирал. Он сделал несколько шагов, заглянув внутрь. Комната представляла собой разделённое пространство, сначала походившее на настоящий номер отеля, а другая напоминала человеческий лес — запах говорил о том, что это болото. Люцифер не мог до последнего осознать, кому принадлежала комната, пока взгляд не зацепился за мирно отставленный посох с микрофоном. Однако хозяина не было видно, и король решил провести себе экскурсию. С одной стороны было довольно чисто, без кучи всяких вещей, как в покоях Люцифера. А с другой стороны множество деталей приковывали внимание. Столько вещей с какой-то историей. Иногда грешники воссоздают вещи из прошлой жизни для успокоения души. Да и план комнаты говорил сам за себя. И Люцифер вспомнил ритуал Аластора при жизни. Он был в лесу, тот старый домишка был окружён лесной мглой и свежим запахом. Не значит ли это, что Аластор был привязан к двум противоположным своим жизням? Одна чем-то походила на обычную, человеческую, а другая на безумную, азартную жажду. В середине болотистой местности был столик с одиноким стулом. Всё окружение говорило об огромнейшем одиночестве и закрытости хозяина в своих мыслях и идеях. Аластор всегда был себе на уме, а вот что было на уме? Люцифер хотел бы знать, просто из интереса. Ради чего грешник продолжает желать власти и нести своё существование в аду? Что его заставляет каждый день вставать и заниматься отелем? Какое желание приковывает его к аду? А как сделка играет в его демонической жизни... Люцифер превысил лимит вопросов, на которые даже при желании не получит ответы. Глаза хотели было зацепиться за что-то более важное, но из темноты спустилась тень, возобновляя облик радиодемона, чьё лицо не изображало ничего приятного. Король опешил, отступив назад. В голову словно током провели картины ночного происшествия, но даже так Люцифер не был намерен покидать помещение, хотя возможность у него, безусловно, была. — Пришли умолять о воплощении новой мерзкой затеи? — Аластор, на удивление, не распускал отростки, оставаясь на одном месте, довольно большом расстоянии от короля. — Что? — Люцифер пропустил слова мимо, но тут же опомнился. — Нет, конечно. Это была одноразовая акция для такого ничтожества. Послышались радиохрипы. Аластора явно не радовала ситуация, где его личное пространство нагло нарушали, так ещё и начинали оскорблять. — И всё-таки вам здесь не место, — радиодемон начал деликатно намекать, принявшись как бы осматривать комнату на признаки изменений. Люцифер взглянул на также приоткрытую дверь и ощущения, испытываемые за пределами, вновь заявились в голову. Не зная наверняка почему, но король не хотел уходить. Побесить Аластора? Да. Вывести на эмоции? Да. Шантажировать? Конечно, но не уходить. Он окинул радиодемоном беглым взглядом и неуверенно произнёс: — Могу ли я остаться? Как гость, конечно, — король ада даже не угрожал своими правами на нахождение, где ему захочется. Почему-то именно сейчас хотелось ответной реакции. И в мыслях всплыл совет Чарли о слушателе. Радиопомехи прекратились и послышался скрип перед тем, как голова Аластора повернулась в сторону Люцифера. Радиодемон точно был не в восторге от такой просьбы, его личное пространство настолько сокровенное, что даже создатель ада не мог заглядывать в его душу. И тот долго молчал, пока не зазвучало мычание с нотками радио. — Как я могу отказать королю ада? Люцифер удивлённо посмотрел на Аластора, не ожидая чего-то подобного. Он уже надеялся на любого рода изощрённый отказ, но демон разрешил больше, чем мог позволить себе король до этого момента. — Это даже как-то мило с твоей стороны, — Люцифер не удержался, чтобы не подметить эту забавную деталь. — Ха-ха, что за глупость, — на лице радиодемона разыгралась зловещая улыбка. — Я ведь могу и передумать. — и вот, долгожданная угроза. Люцифер демонстративно замолчал, а внутренне ощутил приятное тепло, что хлынуло волнами заполнять пространство. Он хотел бы поговорить о чём-то неважном, но никак не мог упустить недавний, необъяснимый свой поступок. Казалось, он переступил черту, побудил демона к мерзкому, которое было нужно только ему. Хотя как можно заставить этого радио-оленя подчиняться и пойти против воли? Дай слабину и он ничтожно будет пожирать Люцифера, пытаясь повысить свою значимость. — Наверное, нам стоит обсудить тот раз, а скорее мне нужно объяснить, — и всё-таки Люцифер не мог оставить недоговорённость, ощущая какую-то долю вины — а может, он хотел убедится, что для радиодемона это ничего не значило и им удастся забыть о порыве. — Я разрешил вам остаться на какое-то время, а не вести разговор, — Аластора ничего не выдавало. Для него словно не происходило чего-то странного. Это и успокаивало, и настораживало Люцифера, который был в недоумении. — Не будь таким противным, это просто диалог или ты со всеми гостями молчишь? — Только с напросившимися, — а вот и прежний Аластор вернулся. Колкие речи и всё сведённое к общей ненависти. — Вот значит как. Снова хочешь мериться рогами? Ты же понимаешь, что твоя власть ничто по сравнению с моей? — Люцифер принял правила игры, но до сих пор нежил надежду на более приятный разговор. — Мои души знают своё место, в отличие от уважения вашего народа, — мысленный удар прилетел точно в живот, потому что королю скрутило внутренности от напоминания, как к нему относится его же народ. Как бы он ни хотел верить в то, что ему плевать на обитателей этого недра вселенной, всё равно казалось чем‑то странным: грешники не воспринимали всерьёз даже его имя. Главное, что понимал Люцифер, — он и сам ничего не сделал, чтобы его уважали. Что он мог требовать от кучки пустоголового сброда? — Я никогда не хотел властвовать, — это было единственное, что король выудил из себя, схожее с ответом. Режущая правда. Люцифер действительно никогда не хотел получить власть над другими. Никто не упоминает, что со властью приходит и ответственность, причём ты не можешь следить за каждым и оправдывать действия. — Только прошу, не надо заливать своим нытьём моё скромное убежище. — Ты можешь просто выслушать? Хоть раз? — король не мог понять, что так обидело этого демона, что он не желает просто послушать кого-то. — Вы выбрали не лучшую компанию, — Аластор был абсолютно прав. Кто в здравом уме будет выливать душу этому мерзкому отродью? Кто саморучно перебросит петлю себе на шею? И всё равно Люцифера вело что-то внутри — то, что не требовало объяснений. — Ты единственный, кому я могу рассказать об этом. Кхм, не то, чтобы прям единственный... — король резко осознал, что начинал нести бред, который явно не впечатлил возможного собеседника. Аластор замолчал, обдумывая что-то внутри себя, потому что по лицу демона невозможно ничего прочесть. Улыбка всегда скрывала любую слабость. — Прошу, — чтобы скоротать время, Аластор демонстративно опустился на кресло и склонил голову на руку. Эта поза мало походила на ту, что говорит: я готов тебя слушать и поддержать. Больше было похоже на: я разрешаю поплакаться у моих ног, жалкая тварь. — Так? Да, кхм, что ж... С чего бы начать... — Люцифер опомнился и почувствовал некую тревогу: наверное, самое сложное сейчас — начать. Сделав глубокий вдох, король собрался с мыслями, приняв решение рассказать всё с самого начала, без чего Аластор не сможет понять его нынешнюю боль. — Мне редко выдаётся вылить душу кому бы то ни было. Обычно меня слушала Лилит, которая заведомо понимала меня. Она всегда была совершенна. После ангельского суда Лилит продолжала верить в наши идеи. Она была убеждена, что людям всегда нужна была свобода. Каждый должен решать свою судьбу сам. Я так думал, я хотел этого. А затем появился ад. Это должен был быть дом для свободных, для нашего народа. Конечно, это было место наказаний, но грешники были заблудшими душами, которых мы могли понять. Но когда их стало слишком много, когда люди выбирали зло всё время, я разочаровался. Они не поняли, что мы даровали, чего мы хотели. А я понял, что совершил настоящую ошибку. Меня наказали за своеволие, не желая понимать и слушать. Они поступили правильно. Мне потребовалось время, чтобы это увидеть. Даруя людям свободу, я не учёл, что зло начинает плести свои нити. Живые, в свою очередь, не противостоят желаниям. Смотря на всех грешников, я понимаю, каким был идиотом. Ещё я подверг Лилит этим страданиям. И всё же она видела в грешниках надежду: она в каждом могла разглядеть доброе начало. Думаю, именно поэтому к ней больше привязались. По итогу все мечты превратились в ничто. Она ушла туда, где её понимают. Она ушла, чтобы не видеть меня. — Люцифер видел только такое объяснение поступка своей жены. Он не хотел верить в это, но прошедшие года показывают другое. И всё же он не был на неё зол, не питал и капли ненависти. Все, чего он хотел — это просто понять её чувства. — Лилит сделала свой выбор, вашей вины в этом не было, — неожиданно Аластор подал голос, всё также не питая особо интереса. — Но ведь если бы я не рассказал ей, если бы я не вмешивался в её жизнь... Она была бы счастлива, оставалась божьим замыслом, — правда резала внутренности, вонзаясь в сердце. На глазах падшего ангела проявились слёзы, как отклик на тяжелейшую ношу и боль, что всё больше давила. — Вы говорите логичные вещи, но никак не можете понять одного. Этого нельзя было избежать. Если бы это не сделали вы, то сделал бы кто-нибудь другой обязательно. А раз всё вело к одному, то на полных правах можно сказать, что всё — это божий замысел. — Небесный отец никогда бы не хотел этого! — Люцифер вцепился глазами в бесстыжего грешника, который позволил себе высказать такую сладкую ложь. Пелена перед ним стекла и он пытался удержаться, чтобы сейчас же не разорвать демона. — Позвольте, Люцифер. Даже создателю бывает скучно. Для чего нужно было садить древо познания в Эдемском саду? Для чего нужно было наказывать не трогать плоды? Бог этого хотел. Хотел, чтобы его ослушались и познали мир. Вы когда-нибудь воображали себя богом? Как думаете вам бы нравилось днями и ночами напролёт создавать мир, чтобы существа на нём жили, разговаривали с вами? Вам бы хотелось, чтобы ваше начало развивалось. Невозможно заставить что-то развиваться без воли. Вы стали лишь инструментом в этом. Люцифер не мог поверить сказанному. Его передёрнуло, а взгляд был наполненный непониманием. Инструментом? Весь мир познал тьму из-за него: появился ад, люди перестали желать оставаться добрыми, небеса стали жёстче. Всё произошло по его вине, никто его не заставлял, никто не шептал ему о свободе. Ошибки допустил он сам, но почему... Почему в эти слова хочется верить? Скорее, почему они имеют смысл? Аластор ничего не знает об ангельском устое, он не может себе представить, кто такой Бог и чего он по‑настоящему хотел. По правде говоря, и Люцифер не знал, но никогда не поверит, что святой отец мог желать чего‑то подобного... — Вижу, вам слабо верится. И всё же, думаю, вы чувствуете, что в моих словах есть горькая доля правды. Вам есть что ещё сказать? — Инструментом... Тот телек использовал мои силы. Как до этого можно было додуматься... — и именно сейчас тело короля вспомнило ту пытку, на которую его обрекли. — Довольно простая задачка: к вам нет уважения. Уж извините, но вас не боятся. А страх — это залог власти. От вашей власти остался только титул. — Я никогда никого не хотел запугивать. Мне всё равно, какой я в глазах грешников. Просто это очередной случай, когда кто-то теряет границы. — Вокс всегда ходил по тонкому льду, однако, прошу заметить, ничего бы не случилось, знай, что король ада не позволит. — Как будто ты не знаешь, — Люцифер вновь напомнил о своём наказании. Как он может на кого-то повлиять без контакта? — Ваши представления о правлении несколько устарели. Не нужно трогать демона, чтобы заставить его трястись от страха, — Аластор пустил радиопомехи, показывая в который раз свой способ контроля и власти. — Ну и как же, всезнающий? — Манипуляция, при чём сформулированная всегда в вашу пользу, чтобы при любом раскладе ничтожество не могло выпутаться из цепей, — Аластор гортанно усмехнулся своему коварству, наблюдая за реакцией короля. — Это низко. Да и на что мне их души? Для меня они ничего не стоят. Радиодемон замолчал. Люцифер не мог понять этого жеста — что сказать? Но если действительно углубиться, то правление адом во многом отличается от рая, где судьи и высшие существа лояльны. Во аду без доказательства своей мощи не будет к тебе уважения. Королю было тяжело это принять: он всё ещё не был готов запугивать грешников только потому, что не видел смысла в этом. Уважение, заслуженное таким путём, не даст Люциферу ничего. Его продолжат презирать и использовать… — Полагаю, мы закончили, — Аластор мгновенно поднялся с кресла, поправляя и так опрятный фрак и бабочку. Его вид не изменился, словно и не было этого разговора. Люцифер с минуту засмотрелся в одну сторону, пытаясь понять, что всё это только что было. Как он сдвинул огромный груз внутри… Разум отказывался верить, что слушателем оказался кто‑то, сравнимый с врагом. И всё же огромная светлая сила внутри не могла позволить себе так просто исчезнуть из комнаты. — Спасибо, — довольно неуверенно прозвучало со стороны короля. Он всё ещё приходил в себя. — Ха-ха, не стоит опускаться до этих пустых фразочек, Ваше Величество, — в своей привычной манере отозвался радиодемон. — Я серьёзно. Или ты не знаешь значение этого слова? — Будьте так добры, покиньте комнату. — Раз я король, то и это, считай, моя комната, — Люцифер наконец принял прежнюю форму, чтобы снова тыкать Аластора в больное. Лицо радиодемона перекосилось, как и ожидал король ада. Ему было приятно снова увидеть эту злую мину. Однако, он решил не испытывать судьбу, исчезнув в красном дыме, оставляя после себя маленькое нечто. Он не знал, куда хотел деться, но уже точно не исчезнуть. Какой‑то прилив энергии заполнил клетки тела, и как её выпустить, было непонятно. А потом король вспомнил, что уже который день он не пил кофе из любимой кружки. Это нужно было исправить, поэтому он переместился прямо на кухню, где и смог заняться приготовлением. Пару взмахов пальцем — и напиток был готов, но после он вспомнил о Чарли и её девушке, которые, должно быть, устали. Люцифер с удовольствием сделал два какао с уточными маршмеллоу, которые лично заказывал. На лице возникла нежная улыбка. Он ведь совсем позабыл, как бывает приятно о ком‑то заботиться. Кажется, не так давно Люцифер заботился о Чарли, когда она была совсем крошечной; тогда семейная жизнь была иной. Однако сейчас он поспешил отыскать дочь, пока мысли вновь не атаковали. Терапия длилась довольно долго, и Люцифер дожидался девочек в комнате отдыха, на относительно удобном диванчике. Изредка он водил указательным пальцем в воздухе, поддерживая магией температуру содержимого в кружках. Сами маршмеллоу мило плавали по шоколадному простору, и это, безусловно, умиляло короля. Поползли воспоминания о наземных существах, которые всегда удивляли Люцифера своей беззащитностью и спокойствием. Уточки — это меньшее, что он видел, но самое запоминающееся. Ему часто встречались в лесах благородные олени с королевскими рогами и умными, пронзительными глазами. Они словно знали всё и стали хранителями лесного народа. Люцифер всегда чувствовал себя маленькой уточкой, что плещется в воде, сопровождая своих малышей. А хранителем лесного покоя была сильная духом сущность, к которой король ада прислушивался. Незаметно он почувствовал внутреннюю теплоту, смешанную с грустным желанием вновь увидеть землю. Как же много воды утекло. Тогда жизнь была светла и интересна. Ничто не могло затмить тот период жизни Люцифера. Спустя ещё какое‑то время из коридора послышались знакомые королю голоса. Чарли с прежним энтузиазмом дошла до комнаты, что‑то очень занимательно рассказывая своей девушке. Заметив отца, она улыбнулась, сделав вид, словно так и должно быть. Ей хотелось, чтобы Люцифер сам нашёл дорогу из отчуждения, к которому приковал себя. Конечно, она бы и рада была помочь, но все попытки были тщетны до этого, поэтому Чарли старалась давать отцу время и пространство, в котором он сам примет важные решения. Именно сейчас это давало плоды, как думала принцесса. Вскоре она под руку с Вэгги оказалась на диване. — Какой потрясающий сюрприз, папа! — принцесса аккуратно, но не менее гордо, выразила своё приятное удивление. — Я подумал, что за последнее время мы с тобой совсем погрязли в делах, — лёгким движением ладони кружки оказались у рук девушек. Люцифера лишь слегка смущала компания Вэгги. Он не успел привыкнуть к выбору дочери, а если точнее выразиться, ему было не до этого. Чарли заулыбалась, заглянув в кружку. Показалось, что она взорвётся от радости, в то время как Вэгги отреагировала спокойнее, но не боялась показать лёгкую улыбку в ответ на такой жест. — Он такой же, как в детстве! — Чарли чуть не заплакала, увидав две крошечные жёлтые уточки, что успели подтаять, но оставались такими же милыми и очаровательными. Люцифера укололо что‑то прямо в сердце. Разве он так давно делал это какао? Как он мог настолько пропасть из жизни дочери? Он не мог поверить фактам, которые невозможно опровергнуть. Его не было рядом, когда она нуждалась в нём, когда её унижали ад и небеса. Почему он это допустил... — Ваше Величество, вы в порядке? — донёсся голос извне, что дёрнул Люцифера из нового потока. Он мигом пришёл в себя. — Благодарю за беспокойство, Вэнни, всё хорошо. Расскажите, как прошёл день, какие успехи? — Вэгги, папа. Её зовут Вэгги, — пояснила Чарли для приличия. Безусловно, самой Вэгги было без разницы, как король назовёт её. Ей была приятна эта компания. А то, что отец её девушки путает имена, — она переживёт. — Точно, боже, прости меня! — Люцифер дёрнулся, виновато посмотрев на Вэгги, что кивнула в знак прощения. В такие моменты король ада и принцесса слишком были схожи. Не нужно быть всевидящим, чтобы привить им родство. И не столько внешне, сколько по поведению. — Сегодня был продуктивный день, мы провели уроки основы границ добра и зла. А затем терапию, на которой грешники высказывали свои переживания. Не могу сказать, что довольно охотно, но всё же мы услышали много искренних слов, — на секунду Чарли сделала паузу, пробуя угощение, а затем изменилась в лице. — Жаль только, что Энджела нет. — Кого, милая? — аккуратно спросил Люцифер, понимая, что Чарли наверняка представляла ему такого демона, но, как это могло быть по закону подлости или же по закону его прекрасной памяти, он всё позабыл. — Он был нашим первым постояльцем, которому я пыталась всячески помочь искупить вину. И после восстания Вокса он ушёл к своему боссу. Энджел достоин искупления больше кого бы то ни было, но мы никак не можем ему помочь. — принцесса сжалась и Вэгги нежно приобняла её. — Разве может быть что-то не под силам тебе, малышка? — Люцифер пытался приободрить Чарли, подавшись в поиски какой-нибудь помощи. — Однажды я уже пыталась, и стало только хуже. Мне нельзя вмешиваться, тем более что это был его выбор. Я не буду принуждать его, — Чарли продолжила опробовать сладкую жидкость, пока её отец думал, как можно было бы помочь. Как Люцифер может судить о грешных, если сам ни капли не верит в искупление? Даже зная о единственном искупившемся... Всё ведь может оказаться единичным случаем. Вдруг суждено было искупить грехи только тому демону? Но нельзя было огорчить дочь — а если действительно получится повторить? — Тогда стоит дать ему время. Если он уже приходил искупить вину, то наведается ещё, когда снова ощутит адскую жизнь. — Да, ты прав. Может быть, он вернётся быстрее, если узнает, что небеса заключат мир с адом, — принцесса бегло сменила тему, чтобы не начать винить себя в том, что случилось с другом. — О чём ты? — Люцифер совсем расхотел наслаждаться напитком. Его тело напряглось, и он направил всё своё внимание в сторону дочери. — Скоро состоится ангельский суд, на котором будет решаться судьба отношений рая и ада. Я буду там присутствовать, и очень надеюсь, что мы придём к общему, правильному решению. Может, мы даже сможем потом поговорить с Сэр Пентиусом, и это поможет нам с искуплением, в конце концов. На мгновение король ада выловил из воспоминаний тот суд ангелов, который он знал. Сэра была первой. Она была тем серафимом, который принимал участие в решении его судьбы. Люцифер никогда не позволял себе винить её в этом, но обида оставалась. Когда‑то они были довольно близки. Раз снова собирается суд, то она знает, что делает. Чарли пригласили на это мероприятие, хотя там должен присутствовать Люцифер. Но он как будто и не был против. Внутри даже появился комок горячего света — счастья за дочку. Если договор будет подписан, то она окончательно превзойдёт своего отца. Люцифер рад, и в то же время что‑то колет. Может, какая‑то бессмысленность в его существовании. — Это очень хорошие новости, Чар, — король позволил себе искренне улыбнуться. — Я горжусь тобой, детка. Осталось совсем немного до нового начала. Чарли со всей теплотой смотрела на отца, видя перед собой любящего родителя, какого она давно не видела. Ещё ей нравилось, что этот трогательный момент с ней разделяет Вэгги, которая хоть и молчала, но радовалась каждому мгновению. В ней словно скопилась вся мудрость. — Спасибо, — принцесса поставила кружку на маленький столик. — А как ты себя чувствуешь после нашего разговора? Ты воспользовался советом? Принцесса как будто читала отца. Каждое малейшее изменение в его поведении было для неё определённым словом или сигналом. Люцифер отвёл глаза, почувствовав прилив жара к лицу. Он не хотел, чтобы Чарли узнала, кому тот выговорился. Более того, никто не должен был знать. — Пока что нет, но я поразмышлял и мне стало лучше, — Люцифер пытался правдоподобно врать, хотя ему, безусловно, не хотелось. Всё же дочь поняла для себя многое и не решилась продолжить. Эту повисшую недосказанность решила развеять Вэгги. — Мы можем провести вечер вместе, за просмотром фильма, как думаете, Ваше Величество? — Давай всё‑таки остановимся на «Люцифер», — король усмехнулся; ему хотелось убрать эту титульную неловкость. — Это прекрасная идея. Думаю, один приятный вечер пойдёт нам на пользу. В последующие часы Люцифер рассматривал экран телевизора, на котором шёл трогательный фильм. Он закутался в плед, в то время как Чарли и Вэгги укрывались одним. Принцесса положила голову на плечо девушки, а Вэгги изредка перебирала волосы Чарли, тоже погружаясь в просмотр. Король пропитался нежностью сцены. Как же хорошо, что у его дочери есть такие отношения. А на экране какая‑то парочка признавалась в любви. Люцифера это глубоко где‑то внутри задевало. Он не понимал, по чему больше скучает: по Лилит или по её присутствию, прикосновениям и общим уединённым минутам, проведённым вместе. Стоило признать, что их отношения давно были на грани. Ничего не бывает просто так, на ровном месте. Она слишком давно перестала дарить Люциферу своё внимание и нежность, постоянно утопая в адских делах и заботах о Чарли. Король твёрдо решил досмотреть фильм, чтобы не тревожить девочек, а сам погрузился в себя — там сейчас не было боли, а был интерес. Больше всего сейчас хотелось понять, почему Аластор действительно выслушал его и сказал что‑то подобное. Почему его так соблазняют речи этого демона? Почему им хочется верить... Хочется поверить, что они правда. Люциферу хотелось получить прощение и какое‑то, возможно, понимание, которого он не мог заслужить. Пора было смириться с тем, что никто никогда его не поймёт. И всё же Аластор нашёл эту дикую связь. Люцифер — инструмент: инструмент в людской свободе, инструмент в создании оружия... Все вокруг словно только и пытаются использовать его. Чтобы укрепить бдительность, король пытался привить себе мысль, что радиодемону тоже от него что‑то нужно. Никогда грешник не будет просто так слушать, уж тем более помогать… Неужто сделка Аластора так сильно играла с его желаниями? Если вспомнить реакцию в радиобашне, то ясно, что тому противно осознание своего ошейника. В кругу гордыни — никак иначе. Нужно будет проверить. Когда фильм закончился, Чарли уже мирно спала на Вэгги. Люцифер поднялся, чтобы оставить ночной поцелуй на голове дочери. Он взглянул на её девушку — они встретились умиротворёнными улыбками, — и король не удержался, чтобы не приобнять её. Этот жест был похож на окончательный этап принятия в семью. Вэгги старалась не показывать трепет, а Люцифер в последний раз окинул взглядом пару, чтобы затем исчезнуть в скромном огне. Снова комната и её свет ослепили короля, которому хотелось побыть в темноте. Он потёр глаза: всё равно свет резал зрение. Лишь когда Люцифер подошёл к источнику, то обнаружил, что светится лист бумаги. Это было странно: давно он не видел подобных писем. Прочитав первые строки, он сделал вывод, что письмо — не что иное, как приглашение на адский суд. Суд над Воксом. Как Люцифер мог судить — над тем самым телеком на ножках. Раньше король получал письма, ведь его присутствие было одним из важнейших традиций, которой невозможно было закрепиться. Люцифер довольно быстро перестал появляться и как‑либо принимать участие в адском правосудии. Чем это приглашение должно было отличаться от тысячи других? Он, Люцифер Морнингстар, был пострадавшим. Его роль слушателя перетекла в роль жертвы. И теперь невозможно было отказать, ведь без него никто не начнёт и не примет решение. Ему дико не хотелось присутствовать там, под взглядами всех грехов… Но, видимо, выбора не было, хотя он и понадеялся на время. Постель заманила Люцифера в мягкие, однако одинокие объятия.