Люди в сером

Стул под Марком скрипел при малейшем движении, и он старался сидеть неподвижно, чтобы не нарушить тишину. Десять листов бумаги, исписанных мелким старательным почерком, лежали на столе перед отцом. Марк писал свой первый рассказ три ночи подряд, согнувшись над листами при свете ночника, переписывая каждую страницу по два раза, пока буквы не начинали расплываться перед глазами. История о рыцаре, запертом в замке на скале, и призраке женщины, ждавшей его сто лет. Отец перелистывал страницы слишком быстро. Марк следил за его лицом, но видел там лишь скуку. Иногда он ухмылялся, встряхивал головой, отрывался на глоток остывшего кофе. «Вот, сейчас» — думал он. Сейчас отец поднимет глаза, улыбнется по-настоящему и скажет то, что нужно. Скажет, что это прекрасно. Отец перевернул последний лист, положил стопку на стол и взъерошил волосы на голове сына. — Такой ты у меня выдумщик, — сказал он. — Тебе не понравилось? — голос Марка дрогнул. — Ну, как тебе сказать, — отец улыбнулся. — Это же глупости, сынок. — Глупости? — Рыцарь, который влюбляется в призрака? Она же не настоящая. Он не может ее коснуться. Какой в этом смысл? Марк смотрел в стол. Он вложил в эту историю все, что знал о любви в свои десять лет. Отец назвал это глупостью. — Я стану писателем, — сказал Марк тихо, сжимая кулаки под столом. — Мои книги будут покупать. Ты увидишь. Отец рассмеялся. — Марк, — он встал, и поправил галстук, — ты можешь посвятить жизнь чему-то более полезному. Ты ведь умный мальчик. Если любишь писать, то стань журналистом. Или ученым. Пиши факты. Вымысел людей ничему не научит. Он поднял с пола дипломат и уже взялся за дверную ручку, но остановился и обернулся. Быстрый взгляд бизнесмена, оценивающего непрофильный актив, который пока не оправдывает затрат. — Тогда, может быть, я буду гордиться тобой, — бросил он через плечо и закрыл дверь. Марк остался один. Он смотрел на закрытую дверь, потом перевел взгляд на стол. Десять листов. Он медленно взял верхний, сжал в кулаке, почувствовав, как бумага хрустит и комкается. Второй. Третий. Он мял их, пока перед ним не выросла горка бумажных шариков. — Остолбеней! — крикнул кто-то, и красная вспышка выжгла темноту. Марк дернулся и сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось о ребра, на лбу выступил холодный пот. Отца давно нет. Он присел на край кровати, провел ладонью по щетине. Тело было ватным, в висках гудело. Он протёр глаза и тихо сказал в тишину: — Есть люди, которые могут тебя вырубить тебя взмахом палочки. Проверено эмпирически. Метод исследования: прямое наблюдение. В голове снова всплыл голос: «Тогда, может быть, я буду гордиться тобой». — Да пошел ты, — сказал Марк в пустоту и встал. Холодильник встретил его неприятным запахом. Бекон закончился еще позавчера, а яйца, забытые в глубине полки, издавали зловоние, от которого Марк зажал нос. Хлеб покрылся зелеными пятнами плесени. Похоже, пока он вчера валялся в бреду, Эмма сходила в магазин. Марк вздохнул и закрыл холодильник. Единственное решение, которое не требовало усилий: позавтракать пивом. К тому же, нужно было проверить, как поживает Радж после того, как его вырубили волшебной палочкой и стерли память. На улице было сыро и серо. Марк шел к магазину и старался не смотреть по сторонам. Он прошел мимо телефонной будки почти бегом, низко опустив голову, сунув руки в карманы. Ему казалось, что за каждым углом прячутся стиратели памяти. Почему они пришли за Раджем? Как они вообще узнали, что кошелек у него? Гарри Поттер наверняка рассказал им о Марке. Вспомнил его имя, адрес, лицо. Марк чувствовал себя мышью, которая бежит по открытому полю, а над головой кружат ястребы. Каждый встречный прохожий казался подозрительным. Он толкнул дверь магазина, звякнул колокольчик. За кассой было пусто. — Радж? — Здесь я, здесь, — голос донесся из подсобки. Через секунду оттуда вышел Радж. Он выглядел плохо. Лицо было серым, словно он только что вылез из могилы. Под глазами залегли глубокие тени, а к голове он прижимал большой пакет со льдом, обернутый в кухонное полотенце. — Господи, что с тобой? — спросил Марк, пытаясь изобразить недоумение. Голос его прозвучал естественно, с ноткой искреннего беспокойства. — Да брякнулся вчера, похоже, — ответил Радж, тяжело опускаясь на табуретку за кассой. Он оперся локтями о стойку и прикрыл глаза. — Сильно, наверное. Голова раскалывается. Даже не помню толком, как упал. — Может, тебе к врачу? — Марк поставил на кассовую стойку банку пива. В этом году он купил здесь пива уже на тысячу фунтов, если не больше. — Да не, пройдёт, — Радж махнул рукой. — Я просто посижу. — Он помолчал, потом вдруг наклонился под стойку. — Не знаешь, кстати, что это? Он положил на стойку золотую монету. Марк замер. Та самая монета из кошелька Гарри Поттера. Он сглотнул и взял монету дрожащими пальцами и сунул в карман джинсов. — Это моя, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сувенир. Однокурсник привез из Непала. — Понял, — кивнул Радж. Он поднял на Марка взгляд и замолчал. Секунд десять он вглядывался в его лицо, слегка склонив голову набок, словно видел его впервые. — А ты… что с тобой? — спросил он медленно. — О чем ты? — Ты побрился? — Радж улыбнулся. — Голову помыл? Да еще и подстригся… Как-то кривовато, если честно. — Я стригусь сам, — ответил Марк, проводя рукой по чёрным волосам. — Господи, — Радж покачал головой, и улыбка стала шире. — Я и забыл, какой ты еще пацан. Щечки как у пупса. Совсем мальчик. — Да иди ты, — Марк протянул купюру. — Ладно, ладно, не обижайся, — Радж начал отсчитывать сдачу. — Ты, кстати, завтра сможешь встать за кассу вечером? — Я занят завтра. — Ты безработный, — напомнил Радж. — Я иду на свадьбу. — Бедняжка, — сказал Радж с почти искренним сочувствием. — Смотреть на то, как другие женятся… Быть одиночкой среди всех этих парочек. Они будут обниматься, целоваться, а ты будешь стоять в углу с пластиковым стаканчиком и… — Я буду не один, — отрезал Марк. — Да ну? Ты будешь с женщиной? Не верю. Ты лет пять на свидания не ходил. — Буду! Иди в «Руни и Хайд» и спроси Эмму. Она подтвердит. — Она… И ты? — Радж приподнял бровь. — Она хорошенькая. И она согласилась пойти с тобой? — Отстань, — Марк улыбнулся, чувствуя, как напряжение отпускает. — А ты не знаешь, где купить костюм нормальный? — У тебя же был костюм. Когда ты в колледж ходил. Серый, неплохой такой. — Он на меня больше не налезает, — признался Марк, и слова дались ему с трудом. — Я его в прошлом году пытался надеть. Пуговицы не сходятся.

***

Эмма стояла на автобусной остановке и дрожала. Она оглядывалась по сторонам, нетерпеливо постукивая каблуком по асфальту, и искала урну, чтобы выкинуть окурок. Прогноз обещал теплый вечер, и она махнула рукой на пальто, решив, что справится. Но ветер с северной стороны оказался куда холоднее, чем она рассчитывала. Ее зеленое платье, красивое, с открытыми плечами, совершенно не спасало от пронизывающего холода. — К чёрту, — прошептала она, посмотрев на пожилую женщину, которая сидела на скамейке и ждала автобус. Как только та отвернулась, Эмма ловко выкинула окурок в решетку люка. И снова посмотрела на часы. Пять. Хоть бы этот дурак не перепутал остановку. — Я не опоздал? — раздался голос у нее за спиной. Она обернулась и замерла. Черный костюм сидел на нем идеально. Пиджак был подогнан по плечам, брюки ровно касались туфель, рубашка белоснежная, без единой складки. Волосы были зачесаны назад и блестели, словно он только что вышел из душа. Он выглядел так, будто сошел с обложки мужского журнала. Эмма почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и быстро отвела взгляд. — Почти, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Пошли. Автобус подъезжает. Они уселись в самом конце салона. Автобус был почти пуст, и только пара пассажиров сидели впереди, старушка с сумкой на колесиках и спящий мужчина. Эмма скрестила ноги и уже собиралась что-то сказать, как вдруг Марк достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, исписанный мелким почерком. — Так, ехать мы будем минут сорок, я буду тебя мучить. — Мучить? — Я порыскал на форумах и… — У тебя и компьютер есть? Настоящий? — А то! «Пентиум-четыре», гигабайт оперативной памяти… — ГИГАБАЙТ?! — воскликнула Эмма так громко, что мужчина на переднем сиденье обернулся и бросил на них раздраженный взгляд. Эмма виновато улыбнулась и перешла на шёпот. — Это же целое состояние! — Обычная вещь, — Марк пожал плечами и снова уткнулся в блокнот и перевернул страницу. — Так вот. Почитал кое-что на форумах знающих, и у меня много вопросов. — Он поднял глаза. — Где живут волшебники? — Везде, — Эмма пожала плечами, откинувшись на спинку сиденья. — Иногда они живут кучками, в целых деревнях. Иногда — прямо среди нас. По соседству. Ты можешь жить рядом с волшебником и даже не подозревать об этом. — Насколько их много? — Точно не знаю. Но в Британии речь идет о тысячах. Может, десятках тысяч. — На одном форуме я нашёл термин «свидетели», — Марк перевернул страницу. — Что это значит? — Это маглы, чьи члены семьи стали волшебниками. Например, родители Гермионы. Благодаря ей они знают о волшебном мире. Могут даже каким-то образом попасть в «Дырявый котёл». Засранцы, — она покачала головой. — Им можно, а нам нет. — Каким образом Гермиона стала волшебницей, если ее родители — маглы? — Вот тут сложно. Как я поняла, это духовная сила. Она обычно передается по наследству, в семьях волшебников. Но иногда возникает и у маглов. Как мутация… только, ну, магическая. Просто везение, наверное. Автобус медленно нёс их на север Лондона. За окнами проплывали здания, парки, люди, спешащие по вечерним делам. Марк был слишком увлечен. Он переворачивал страницы блокнота с такой скоростью, будто был преподавателем и искал наиболее сложные вопросы для студента, которого хотел завалить на экзамене. — Можно ли убить при помощи волшебства? — Можно, — ответила она тихо. — Там есть такие заклинания. Я точно знаю. Марк кивнул, записал что-то в блокнот и перевернул страницу. — Знала ли ты, что стирателей памяти называют «Люди в сером»? По аналогии с американскими агентами ЦРУ — «Люди в чёрном»? — А вот этого я не знала, — Эмма наклонилась к нему, заглядывая в блокнот. — Ты где это откопал? — Нашёл на форуме, — Марк ткнул пальцем в блокнот. — Пользователь Georgie223. Через час его сообщение стёрли. Вместе со всей веткой. — А, этот, — Эмма закатила глаза. — Он тот еще придурок. Его сообщения можешь игнорировать. Он часто придумывает всякую чушь. Марк перелистнул страницу, пробегая глазами по строчкам. На секунду он замер, и Эмма заметила, как его пальцы сжали край блокнота. — Слушай, ты не устала? — Нет, — Эмма улыбнулась. — Мне даже приятно, что ты так увлёкся. Всю свою жизнь она искала людей, которым могла бы рассказать правду. Людей, которые бы не засмеялись, не отвернулись, не назвали сумасшедшей. Она столько лет таскала этот груз в одиночку. И вот, наконец, нашла того, кто увидел мир ее глазами. Он сидел напротив, задавал вопросы, записывал ответы и смотрел с серьезным, вдумчивым интересом. Ей казалось, что он разделяет ее одержимость, что в нем тоже проснулся огонь, та самая жажда докопаться до истины, достучаться до того, что скрыто. Но потом он сказал: — Да я не то чтобы увлёкся. Просто новая область для изучения. Улыбка исчезла с её губ. Его лицо было сосредоточенным, но в нем не было огня и трепета. Только холодный, профессиональный интерес. Журналист, собирающий материал, факты, цифры, термины. Он смотрел на ее вселенную, как ученый смотрит на клетку под микроскопом. — То есть… Тебя волшебство не увлекает? — спросила она. — Да не особо, — Марк пожал плечами и перелистнул страницу. — Можешь считать, что это просто интервью. Просто интервью. Эмма поделилась с ним своей вселенной, своей многолетней одержимостью, а он воспринял это как интервью. Как материал для статьи, которую он всё равно не напишет, если не захочет столкнуться с агентами спецслужб. Она поняла, что для него она всего лишь источник информации. Такой же, как пользователь Georgie223. Волшебство не было для него чудом. — Я поняла, — сказала она тихо. — Просто интервью. Хорошо. Она отвернулась и уставилась в окно. За стеклом проплывали огни проезжающих машин, и она смотрела на них, не видя. Он просто коллекционирует факты, как другие коллекционируют марки или монеты. Её голос, когда она заговорила снова, звучал пусто и официально, как у человека, который устал повторять одно и то же. Она отвечала коротко, сухо, стараясь не показывать, как ей больно.

***

Они вышли из автобуса, и Марк присвистнул, оглядев улицу. Хэмпстед. Дома здесь были большими, с террасами и садами, ухоженными изгородями и коваными воротами. — Ну и домишки, — сказал он. — Логично, у ее родителей ведь своя клиника. Ты тоже тут живешь? — Нет, — сухо ответила Эмма. — Моя семья из Тоттенхэма. Грейнджеры тоже там жили. Их старый дом был рядом с нашим. Они пошли в сторону большого коттеджа в конце улицы. Марк фыркнул, увидев забор, украшенный цветами и воздушными шарами в форме сердец. — Что не так? — спросила Эмма, заметив его усмешку. — Да ничего, — ответил Марк. — В любовь не веришь? — спросила она. — Не верю. — Вот вообще не удивлена. Они подошли к дому. Дорожка вела к массивной дубовой двери, с каждым шагом звуки музыки из дома становились громче. Дом Грейнджеров был из красного кирпича, с увитыми плющом стенами и широкими арочными окнами. Марк остановился, чтобы закурить, прикрывая ладонью огонек зажигалки от мелкого дождя, который моросил с самого утра и теперь превращал газон в болото. Он протянул сигарету Эмме, но та лишь скривилась, бросив взгляд на пачку. — «Huff and Puff»? Нет, спасибо, — сказала она сухо и достала из сумочки свои сигареты. — Музыка играет. Мы последние пришли. Спрячь блокнот и никому не показывай. Марк кивнул, сунул блокнот во внутренний карман пиджака и взял сигарету большим и указательным пальцами, стараясь спрятать ее под ладонью от дождя. Он смотрел на Эмму, на ее профиль, на то, как она сжимала сигарету тонкими пальцами и кусала губу, и чувствовал, что между ними выросла какая-то стена. Он не знал, как через нее перелезть, да и хотел ли он этого вообще. — Каков план? — спросил он. — Мы с тобой встречаемся уже полгода. Ты был клиентом моего магазина. Если что-то спросят про наши отношения, выдумай на ходу. И много не пей. Она постучала в дверь. Изнутри доносились голоса, смех, звон бокалов, и Марк услышал, как кто-то подходит к двери с той стороны, тяжело ступая по паркету, и почувствовал, как в груди снова поднимается то самое холодное чувство, с которым он просыпался после того, как увидел красную вспышку и услышал хриплый голос стирателя памяти, приказывающий Раджу забыть. — Главная цель на сегодня — узнать, как родители Гермионы попадают в «Дырявый котёл». Нужно будет подслушать что-нибудь. Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка в белом вечернем платье. Марк узнал ее сразу. Та самая девушка, которая забирала Гарри и Рона с Чаринг-Кросс-Роуд. — Гермиона! — Эмма тут же натянула улыбку и сделала шаг вперед. Она обняла подругу так крепко и так радостно, и в голосе ее зазвенели фальшивые, неестественные нотки восторга. — Как я рада тебя видеть! Она притворялась так хорошо, что Марк на мгновение поверил бы ей сам, если бы не видел, как ее пальцы сжали плечи Гермионы с чуть большей силой, чем нужно, и как она отстранилась чуть быстрее, чем требовали приличия. — Здравствуй! — Гермиона обняла ее в ответ, но объятие ее было вялым, почти сонным, и она пошатнулась, когда отпустила Эмму, опершись рукой о дверной косяк. Она моргнула, как будто пыталась сфокусировать взгляд. От Гермионы Грейнджер пахло шампанским и она едва стояла на ногах.