Люди в сером

«Когда человеку семнадцать, он знает все.

Если ему двадцать семь и он по-прежнему

знает все — значит, ему все еще семнадцать»

Рэй Брэдбери

Вечером второго августа Марк Уоткинс вышел из своего дома на Чаринг-Кросс-Роуд и пересёк пустынную дорогу. На пути к круглосуточному магазину Раджа он двигался с осторожностью сапера: внимательно смотрел под ноги, обходя липкие лужицы блевотины, стараясь не запачкать туфли. Подобное минное поле у клубов на Друри-Лэйн или на Фулхэм Роуд после очередной домашней игры «Челси» не вызвало бы у Марка ни малейших вопросов. Но здесь, на его родной улице… Чаринг-Кросс-Роуд была одной из самых престижных артерий Лондона с её дорогими антикварными лавками, чопорными галереями и букинистическими магазинами. Цены на аренду коммерческих помещений здесь росли каждый квартал, что надёжно отсеивало дешёвые пабы и сомнительные ночные клубы. И всё же след из чьих-то несварений тянулся вдоль тротуара, будто здесь прошёл полк нетрезвых рекрутов. — Ты видел? — поинтересовался Марк, поставив на кассовую стойку банку пива и протянул купюру. Он кивнул подбородком в сторону окна, за которым виднелся мокрый асфальт. — Сам в шоке, — Радж, грузный мужчина с вечными каплями пота на лбу, пожал плечами и открыл кассовый ящик. — Наверное, мантии постарались. Марк улыбнулся. «Мантии» — так они в шутку называли чудаков, которые были частыми гостями на Чаринг-Кросс-Роуд. Ниспадающие до пят балахоны, нелепые остроконечные шляпы, ожерелья из засушенных жабьих лапок, побрякушки, издающие странный металлический звон при каждом шаге… Марк прожил все двадцать семь лет на этой улице, и не было ни одной недели, чтобы он не встретил кого-то из этой публики. Иногда они собирались небольшими группами, по трое, по четверо, и толпились между двумя книжными магазинами, что соседствовали с лавкой Раджа. Курили длинные трубки и самокрутки с приторно-сладким, травянистым запахом, и переговаривались почти шёпотом, косясь на прохожих. Стоило незнакомцу приблизиться, мантии синхронно умолкали и провожали его взглядом. Марк и Радж после долгих лет совместных наблюдений пришли к выводу, что кто-то из местных богачей, снимающих квартиры над книжными лавками, питает слабость к фэнтезийным настольным играм и созывает друзей на регулярные встречи. Но иногда этих толкиенистов становилось подозрительно много. Позвать к себе пару чудаков — это одно дело, но втиснуть в свою гостиную сорок человек, увлечённых «Подземельями и драконами»? Это было бы смехотворно. Впрочем, мантии, при всей их нелепости, всегда казались местным жителям безобидными. Чудаки, но не хулиганы. Сложно было представить, что группа серобородых стариков в разноцветных робах спустится с лестницы и заблюёт тротуар в самом центре столицы, где за каждую оплеванную плитку можно схлопотать штраф. — Скорее всего, кто-то наверху устроил вечеринку, — сказал Марк, принимая сдачу. — Не думаю, — Радж покачал головой. — В этих домах живут совсем другие люди. С другим этикетом. — Такие, как я? — Марк усмехнулся и, открыв банку, сделал глубокий глоток. Пожав на прощание руку Раджа, он вышел из магазина. По пути домой он двигался ещё медленнее. Снова стараясь не наступить в липкие лужи, он почти по-балетному, мелкими шагами огибал опасные участки. Но, поравнявшись с телефонной будкой между двумя книжными, Марк почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Внезапно, без всякой логической причины, в голове зажглась тревожная лампочка: ему нужно как можно скорее попасть домой. Прямо сейчас. Плевать на обувь, её можно отмыть. Просто нельзя здесь больше оставаться. Домой, мистер Уоткинс, идти всего две минуты! Ещё две минуты, и он… Марк оцепенел. Носки туфель упёрлись в край тротуара. Обернувшись, он уставился на красную будку. Почему он так ненавидит это место? Почему каждый чёртов раз, когда он проходит мимо этих книжных, в груди разрастается желание поскорее убраться? Почему он внезапно вспоминает о делах, которые на самом деле его не ждут? Будто кто-то сидит внутри его головы и дёргает за нужные ниточки. Он частый гость во всех книжных магазинах Чаринг-Кросс-Роуд, кроме этих двух, напротив его дома. Даже когда на месте одного из книжных располагался магазин CD-дисков, Марк не мог найти в себе силы зайти в него и посмотреть ассортимент, хотя с детства любил музыку. — Утюг! — выпалил Марк, затем круто развернулся, намереваясь чуть ли не бегом рвануть домой и проверить, не сгорела ли его квартира из-за забытого прибора. Абсурд. Идиотизм. Но ноги уже слушались этого животного страха. — Простите! Есть монетка? Марк вздрогнул и почти подпрыгнул от неожиданности, резко отпрянув назад. Сердце глухо стукнуло в горле. Но через секунду, разглядев говорившего, он выдохнул с облегчением. Двое молодых ребят не имели ничего общего с футбольными фанатами или уличными грабителями. Парень с круглыми очками на носу бережно поддерживал за плечо своего рыжего товарища. Тот, с трудом переставляя ноги, выглядел так, будто никогда не знал трезвости. — Простите, что? — спросил Марк. — Монетка, — кивнул очкастый в сторону телефонной будки. — Мне нужно позвонить невесте товарища. Предупредить, что мы задерживаемся. — Мальчишник? — Марк облегчённо улыбнулся и полез в карман за мелочью. Обычная история. Загуляли ребята. Напились до чёртиков, а теперь не могут добраться домой. Он уже почти достал монету, как рыжий вдруг содрогнулся всем телом, брякнулся на мокрый асфальт и бесцеремонно вытянул перед собой длинные, неуклюжие ноги. — Гермиона меня убьёт, Гарри, — промычал он в темноту, прикрыв лицо руками. Голос его звучал глухо и отчаянно. — Я же ей обещал… Что буду дома в десять. Обещал ведь! Она с меня шкуру сдерёт. — Спасибо большое, приятель, — сказал парень по имени Гарри, принимая монетку. — Ну, ребят, удачи вам. — Марк уже собрался развернуться и двинуть к дому, но Гарри остановил его жестом. — Подожди. Посторожишь Рона немного? Я быстренько позвоню. Кто знает, куда он уползет, пока меня нет, — он усмехнулся, но в глазах мелькнула искренняя тревога. Марк кивнул и послушно встал поближе к рыжему, озираясь по сторонам. — Вы тут пили? — спросил Марк, покосившись на Рона. — В одной из квартир наверху? — В «Дырявом котле», — промычал Рон, рассеянно уставившись в одну точку. Глаза его разъехались в разные стороны, тонкая струйка слюны медленно стекла по подбородку и капнула на рубашку. Из телефонной будки донесся приглушённый голос Гарри. Марк невольно прислушался. — Гермиона… забери нас. Мы у книжных на Чаринг-Кросс. Ну… у книжных. Ты поняла. Голос Гарри стал тише, Марк сделал шаг ближе, стараясь не слишком заметно наклонить голову. — Не могу… Точнее, может, я и смогу. Я ещё более-менее стою на ногах. А Рона расщепит. Нет, летучий порох… — Гарри запнулся и бросил взгляд через стекло будки. Марк едва успел отвернуться, сделав вид, что разглядывает витрину книжного. — Все магазины закрыты. Из Котла нас выперли… Марк нахмурился. «Дырявый котёл», «летучий порох» — слова звучали как бред. Толкиенисты. Ну, конечно. — Ты лучшая, — прошептал Гарри в трубку с такой теплотой, что Марку стало немного неловко. Он повесил трубку и вышел из будки, плотнее запахивая лёгкую куртку. Подойдя к Рону, Гарри попытался подхватить его под мышки и поставить на ноги. Рон лишь промычал что-то под нос и обмяк. — Вставай, Рон! — голос Гарри дрогнул от смеха. — Всё в порядке? — спросил Марк, наблюдая за их борьбой. — Да, — выдохнул Гарри, с трудом закидывая руку друга себе на плечо. Рон повис на нём, как мешок с картошкой. — Его невеста заедет за нами где-то через час. Возьмёт машину родителей. Спасибо, дружище, удачи тебе. — Час? — Марк приподнял бровь, и в голосе его прорезалось искреннее недоумение. — Вы собираетесь час торчать здесь, в такое время? Ночь, холод, мокрый асфальт и вы вдвоём? Гарри виновато улыбнулся. — Выбора у нас особо нет. Марк постоял секунду, переминаясь с ноги на ногу, потом вздохнул как человек, который только что принял необдуманное, но уже неизбежное решение. — Я живу тут, через дорогу. — Он махнул рукой в сторону дома. — Можете… можете подождать у меня. Чай сварю. Или хотя бы посажу вас в кресла, чтобы не мёрзли на тротуаре. Гарри посмотрел на него с искренней благодарностью, в которой смешались удивление и облегчение. — Спасибо, добрый ты человек. — Он перехватил Рона поудобнее. — Обещаю, он блевать не будет. Марк мельком глянул на ближайшую лужу блевотины, блестевшую под фонарём, и усмехнулся. — Поверю на слово. Он уже сделал шаг в сторону дома, но на полпути обернулся. — Слушайте… — Марк прищурился. — Вы точно не хулиганы? Рон, который до этого молчал и лишь тяжело дышал, вдруг приподнял голову и разлепил веки. — Мы мракоб… — начал он с пьяной торжественностью, но Гарри быстро толкнул его локтем в бок, и рыжий захлебнулся воздухом. — Мы полицейские, — сказал Гарри ровным, спокойным голосом, глядя Марку прямо в глаза.

***

Двухкомнатная квартира Марка встретила ребят бардаком и спёртой, тягучей духотой, которая всегда скапливается в лондонских квартирах после долгого дня. Он торопливо прошёл на кухню, распахнул окно нараспашку, и в квартиру ворвался свежий, влажный воздух ночной улицы. — Садитесь, — бросил Марк через плечо, жестом указывая на обшарпанный деревянный стол, заставленный стопками газет, книг и пустыми чашками. — Сейчас заварю чай. Он щёлкнул кнопкой старого электрического чайника, и тот загудел. — Мой друг пьёт кофе, — мягко сказал Гарри, опуская Рона на стул. Рон, не сказав ни слова, тут же свалился головой на сложенные руки, будто его вырубили. Рыжие вихры разметались по столу, и через мгновение из-под них донеслось ровное, тяжёлое дыхание. Он уже спал. Гарри огляделся. Взгляд его скользнул по старому, ещё семидесятых годов гарнитуру, облупившейся краске на подоконнике, выцветшим занавескам. Но больше всего его поразили книги. Они были повсюду: громоздились на полу у батареи, лежали на холодильнике, торчали из-под диванных подушек. — Любишь читать? — Гарри усмехнулся, качнув головой в сторону ближайшей стопки. — Боюсь даже представить, что у тебя в комнатах. Там, наверное, можно заблудиться. — Журналист, — ответил Марк коротко, словно защищаясь от дальнейших расспросов. — Ого! Какое издательство? Марк на секунду замер, держа в руках коробку с чайными листьями. — «Дэйли Мэйл», — он сказал это так, будто признавался в чём-то постыдном, и тут же, будто оправдываясь, торопливо добавил. — Но сейчас у меня межработье. Каждый англичанин, читающий газеты, знал, что «Дэйли Мэйл» был жёлтым, шумным и где-то даже неприличным. Марк чувствовал, как краснеют уши от неловкости. Гарри, однако, не поменялся в лице. Он лишь склонил голову набок и задал следующий вопрос. Тот самый, который рано или поздно задают всем, кто живёт в центре Лондона на скромную зарплату: — А как же ты смог позволить себе жильё здесь? Такая улица, такие цены… — Наследство, — Марк пожал плечами, стараясь говорить легко, но в голосе была слышна горечь. — Я тут рос. С отцом. Он был бизнесменом. Марк поставил перед Гарри дымящуюся кружку и сел напротив, откинувшись на спинку шаткого стула. В руке у него была банка пива, которую он открыл ещё у Раджа. Гарри услышал слово «был» и понимающе кивнул, не настаивая на подробностях. — Спасибо, — тихо сказал он, принимая чай. Марк сделал глоток пива и уставился на спящего Рона. Во сне рыжий казался почти беззащитным: пухлые губы, нахмуренные брови, периодическое подёргивание во сне. — И сколько вам лет? — спросил Марк, кивнув на Рона. — По двадцать два, обоим, — ответил Гарри, обхватив кружку обеими ладонями. — Школьные друзья? — Да, вроде того. Уже давно, — сказал Гарри, улыбнувшись. — А ты не учился случайно в «Сэйнт Пигненс»? — Марк прищурился, разглядывая лицо Гарри с новой, более пристальной внимательностью. — У меня был одноклассник, похожий на тебя. Может, твой старший брат или родственник какой? — Нет. Мы из школы святого Брутуса. Маленькая, на окраине. Марк нахмурился. Школа святого Брутуса — название знакомое. Школа для подростков с криминальными наклонностями… — Точно не хулиганы? — спросил Марк. Гарри фыркнул в кружку. — Уже нет. — Это многое бы объяснило. Всё это безобразие на улице, лужи… — он махнул рукой. — Это не мы, — виновато отозвался Гарри. — Точнее, не мы с Роном. Это… наши товарищи. Тут над книжным напротив квартира одного из наших, ну, мы и… праздновали. Слегка. Рон женится скоро. — Понимаю, — протянул Марк, — Слушай, давно они вместе? Он и его Гермиона? — Четыре года уже. А знакомы все одиннадцать. Тоже со школы. Марк удивлённо вскинул бровь. — Да, девочки тоже учатся в школе святого Брутуса, — добавил Гарри, заметив его удивление, и рассмеялся, — а вот ты… — он наклонился вперёд, — почему ушёл из «Дэйли Мэйл»? Если не секрет. — Я всегда хотел писать о чём-то настоящем, — произнёс он медленно, осторожно подбирая слова. — О людях, о жизни. О том, что на самом деле происходит. А редакция просила писать желтуху. Сплетни да скандалы. А когда меня захотели перевести в колонку «Люди и нелюди», я просто ушёл. — Что за колонка такая? — спросил Гарри. Марк вздохнул, готовясь вывалить на собеседника груз многолетнего раздражения, и пустился в долгий рассказ. Он говорил о том, как «Люди и нелюди» печатали истории о вампирах в Сохо, о призраках в подземке, о ведьмах, которые якобы снимают квартиры в Белгравии. Как редактор требовал от него «больше мистики и меньше правды». Как звёзды шоу-бизнеса давали интервью о том, что их преследуют демоны, и это печатали в серьёзной газете с миллионным тиражом. Он говорил и размахивал руками, стучал банкой по столу, снова закипал от несправедливости, словно это случилось вчера. Гарри слушал внимательно, не перебивая и лишь изредка кивая. Что-то в его лице поменялось: он перестал улыбаться, и взгляд стал глубоким, изучающим. Разговор прервал взгляд Гарри в окно. Он резко обернулся на шум. — Серый «Опель», — сказал он, разглядывая машину внизу. — Это Гермиона. — Он мгновенно поднялся, оставив кружку на столе недопитой. — Спасибо тебе, дружище. Правда. Мы не забудем. Он полез в карман джинсов, вытащил потёртый кожаный кошелёк и извлёк оттуда визитку. — Что это? — удивился Марк, беря карточку. — Родители Гермионы отличные дантисты, — сказал Гарри. — Скажешь, что от меня, сделают шикарную скидку. Пломбы, коронки, всё, что нужно. Поверь, их клиника одна из лучших в Лондоне. Пригодится. Марк не успел ответить, Гарри уже взвалил на плечо бессознательного Рона, и тот простонал что-то нечленораздельное и покорно повис на друге. — До встречи, Марк, — бросил Гарри через плечо и вышел в коридор. Дверь захлопнулась. Шаги затихли на лестнице. Марк остался один. Он постоял у окна, глядя, как из серого «Опеля» выскочила девушка, распахнула заднюю дверь, помогла Гарри усадить Рона внутрь, потом что-то быстро сказала. Через минуту машина исчезла за углом. Марк отошёл от окна, перевёл дух и вдруг заметил на столе тот самый кожаный кошелёк. — Чёрт, — сказал Марк в пустоту. Он взял кошелёк в руки, прикидывая вес, и вдруг почувствовал, что внутри лежит нечто большее, чем просто деньги.

***

Через десять минут Марк уже стоял у прилавка Раджа, сжимая в руке кошелёк. Внутри всё ещё гудел тот странный осадок от встречи, будто он случайно прикоснулся к чему-то, чего не должен был трогать. — А почему ты просто не заедешь по адресу на визитке и не отдашь кошелёк этим дантистам? — спросил Радж, взяв у Марка кошелёк. Он покрутил его перед глазами, прищурился, оценивая кожу. — Дорогая вещь. — Делать мне нечего, — сказал Марк. — Я их приютил на час, можно сказать, спас от ночного холода и лондонской преступности. Этого достаточно. Сидеть дома и ждать, когда они соизволят вернуться за барахлом, я не собираюсь. И на другой конец города к этим их дантистам я тем более не поеду. Пусть полежит у тебя. — А мне что с ним делать? — Радж развёл руками. — Он сказал, что они пили у людей наверху. Над книжными. Местные же постоянно к тебе ходят, ты их всех в лицо знаешь. Может, кто-то знаком с этим Гарри. — Я должен спрашивать у каждого покупателя, не знает ли он чувака по имени Гарри? Это Лондон, Марк. Тут полгорода Гарри. — Ну, типа того. — Марк усмехнулся и постучал пальцами по прилавку. — Выручи, умоляю. У меня дел куча. Я и так сделал всё, что мог, приютил, напоил чаем. Сколько раз я стоял за твоей кассой, пока ты ходил на утренники к дочери? Помнишь тот день, когда у неё было выступление, а ты уволил продавщицу за неделю до Рождества? И мне, журналисту с дипломом, приходилось… Радж поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно… — Он открыл кошелёк, и оттуда на кассовую стойку посыпалась мелочь. Горсть монет, которая упала с тяжёлым, звонким звуком, совершенно непохожим на звон обычных пенсов. — Давай хоть поищем права его. Фамилию-то мы не знаем. Марк пододвинулся ближе к стойке, чтобы разглядеть монеты: несколько бронзовых, похожих на старые пенни, но с каким-то странным гербом, множество серебряных и одна золотая, блестящая с выгравированным драконом. Радж взял эту монету двумя пальцами и принялся рассматривать её в свете лампы, поворачивая так и сяк. — Иностранец, что ли? — пробормотал он, и на его лице отразилось неподдельное изумление. — Дракон на монетке… Красивая, чёрт возьми. Марк пожал плечами. Он запустил руку в кошелёк, пошарил внутри и нащупал твёрдую, ламинированную карточку. Потянул её наружу и замер. Карточка была тёмно-синей, почти чёрной, с серебряным тиснением. Вверху стоял странный, незнакомый герб, с каким-то зверем, которого он не мог опознать. Ниже красными чернилами было что-то написано. Марк прочитал вслух, медленно и с нарастающим недоумением: — «Гарри Джеймс Поттер. Департамент магического правопорядка. Должность: мракоборец». На секунду воцарилась тишина. Радж перестал дышать, зажав золотую монету в пальцах, и уставился на карточку с округлившимися глазами. Потом он издал короткий, нервный смешок. — Магический правопорядок, — повторил он. — Ну точно один из мантий. Теперь всё сходится. И драконы, и непонятные гербы. Они там, наверху, в свои игры играют. В Мракоборцев и… — Да нет, — перебил его Марк, но голос его прозвучал неуверенно. Он вертел карточку в руках, рассматривая её со всех сторон. — Выглядел он обычно. Ну, очки круглые, свитер, джинсы, куртка… никаких мантий, никаких посохов. Никаких жабьих лапок. Просто парень. Студент вчерашний. Но… — Марк запнулся, вспоминая странный диалог у телефонной будки, про «летучий порох» и «Дырявый котёл». — Хотя знаешь, были там странности. — Да брось. Ролевые приколы. Фэнтезийная игра, где все друг друга называют мракоборцами. Они там сидят, книжки читают и кубики бросают. — Ты прав, наверное, — сказал Марк, но вдруг почувствовал, что не верит собственным словам. — Ладно, спасибо тебе, — Марк взял с прилавка пятую за сегодня банку пива и вышел из магазина. Радж положил кошелек Гарри Джеймса Поттера под прилавок. Но золотую монетку он отложил на память.

***

Ранним пасмурным утром третьего августа Эмма Стад вставила ключ в замочную скважину двери книжного магазина «Руни и Хайд». Она уже собиралась провернуть ключ и войти внутрь, но в последний момент отдёрнула руку, словно её ошпарило. Она постояла секунду, глядя на мутное стекло витрины, за которым угадывались тёмные стеллажи, и вздохнула. Она опять забыла взять кофе. Эмма вытащила ключ из скважины, сунула его в карман джинсов и зашагала дальше по мокрой после ночного дождя улице. Она прошла мимо красной телефонной будки, бросив на неё короткий, безразличный взгляд, мимо магазина конкурентов «Бьюгл Касл» с кричащей витриной, где были выставлены последние бестселлеры в ярких обложках, и нырнула в знакомую дверь круглосуточного магазина. Звякнул колокольчик, и воздух внутри встретил её запахом дешёвого кофе, чипсов и табака. Уютный, знакомый запах, от которого ей всегда становилось чуть спокойнее. — Привет, Радж, — сказала она, направляясь прямиком к кофейному автомату в углу. — Не спи. Радж, который дремал, положив голову на сложенные руки на кассовой стойке, с трудом приподнял веки. Он проморгался, разглядывая знакомую копну рыжих волос, которая маячила у автомата, и на его лице расплылась сонная, но тёплая улыбка. — Доброе утро, Эмма, — протянул он с лёгкой хрипотцой, потянулся и хрустнул шеей. — Какие планы на сегодня? Опять книжки сортировать? — Нужно упаковать семьдесят два заказа, — сказала она. — В общей сложности сто восемьдесят три книги. Какая-то школа или библиотека заказала целую партию. И ещё сегодня я уйду пораньше, народу будет меньше. Автомат загудел, наполняя пластиковый стаканчик чёрным кофе. Эмма взяла его в руки, грея ладони о горячий пластик, и уже собиралась сделать первый осторожный глоток, как вдруг Радж нарушил тишину вопросом, который заставил её замереть. — А ты знаешь, кто такой Гарри Джеймс Поттер? Пальцы Эммы сжались вокруг стаканчика так сильно, что пластик прогнулся, и пара капель горячего кофе плеснула на запястье. Она медленно повернулась в сторону прилавка. Её сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Она знала это имя. Она не могла ошибиться. — Что… — голос её дрогнул. — Что ты сейчас сказал? Радж, сонно потерев глаза, не заметил, как она побледнела. — Гарри Джеймс Поттер, — повторил он с усмешкой. — Он тут бухал вчера. Забыл кошелёк у Марка. — Кошелёк? — переспросила Эмма, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Ага, — Радж зевнул и потёр глаза кулаками. — Внутри монетки какие-то странные: игрушечные, наверное, для ролевых игр. Золотые, бронзовые, с драконами. И визитка непонятная. Марк говорит, что они там, скорее всего, у мантий бухали. Этот Гарри с другом, который нажрался до потери пульса, и его невеста забирала… Марк его приютил на час, напоил чаем, а потом тот кошелёк и забыл. Эмма слушала его, и каждое слово падало в неё как камень. Где-то на периферии сознания крутилась единственная мысль: «Кошелёк у магла…» — ГДЕ ОН?! — закричала она так громко, что Радж вздрогнул и отшатнулся назад, налетев спиной на полку с чипсами. — Что? — выдавил он ошарашенно. — Эмма, ты чего? — Где этот Марк?! Где он живёт?! Быстро! — Он живёт напротив твоего магазина, — пролепетал Радж, заикаясь от неожиданности. — Через дорогу, третий этаж, квартира 22А. Там… Эмма не дала ему договорить. Она швырнула стаканчик с кофе в мусорку и рванула к двери с такой скоростью, что колокольчик не успел звякнуть, а только жалобно пискнул. Дверь хлопнула, и она вылетела на улицу. Она пересекла улицу бегом, лавируя между редкими прохожими, едва не врезавшись в пожилую женщину, которая выходила из подъезда Марка с сумкой на колёсиках. Она не извинилась, просто вильнула в сторону, перепрыгнула через лужу и ворвалась в дом. Лестница была старой, скользкой, с протёртыми ступенями. Эмма взлетела на третий этаж за считанные секунды, тяжело дыша, и изо всех сил забила кулаками в дверь квартиры 22А. — Откройте! Откройте, пожалуйста! Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель показалась сонная, небритая физиономия Марка. Он щурился от яркого света из коридора, и его голос был низким и хриплым, ещё не проснувшимся. — Вы кто? — спросил он подозрительно. — Я полицию выз… Он окинул взглядом невысокую, взлохмаченную рыжую девушку в больших очках, которые съехали на кончик носа, с широко раскрытыми глазами и испуганным, почти паническим лицом. Грабители так не выглядят. — Гарри Поттер… — выпалила Эмма, пытаясь отдышаться. — Кошелёк у тебя? — Что? — Марк нахмурился, но где-то в груди уже шевельнулось холодное, неприятное предчувствие. — Кто вы такая? Эмма шагнула вперёд, вплотную к нему, и подняла на него взгляд, за которым стоял страх. Она схватила его за руку. — Спрячь, — сказала она едва слышно, почти шёпотом. — Спрячь его. Никому не говори, что ты его нашёл. Ни единой живой душе. Ты меня слышишь? А лучше выкинь. Если тебя о нём спросят, всё отрицай! Марк отшатнулся. Он попытался выдернуть руку, но она держала крепко. — Что за бред? Кто придет? Что происходит? Кто вы вообще? — Они придут за тобой, — выдавила Эмма, и в её глазах блеснули слёзы. — Если узнают, что кошелёк у тебя. Они не оставят тебя в покое. — Кто «они»? — Марк уже почти кричал, чувствуя, как внутри нарастает паника. Эмма перевела дыхание. Она отпустила его руку, отступила на шаг и, посмотрев ему в глаза, прошептала два слова, от которых у Марка похолодела спина: — Стиратели памяти.