Люди в сером

Марк сидел за кухонным столом и слушал. Его голова гудела от недосыпа и странного чувства, которое не отпускало его с прошедшей ночи. Он смотрел на девушку, которая ворвалась в его квартиру, сбив по пути пару стопок книг на полу, и быстро задернула шторы. Она говорила быстро, с убежденностью человека, который не сомневается в своих словах. Она рассказывала о магическом сообществе, которое живет в тени, о Министерстве магии, у которого есть целый департамент, занимающийся тем, чтобы не-волшебники никогда не узнали правды, об агентах, которые стирают память простым горожанам. Она рассказала о парне по имени Гарри Поттер, который, по её словам, спас магический мир несколько лет назад. Она не была похожа на сумасшедшую: её глаза были ясными, а голос был твёрдым. Но Марк, конечно, не верил ни единому её слову. — Это всё, конечно, очень занимательно, но… — Он перебил её, посмотрев на настенные часы. В голове появилась мысль о том, что можно сослаться на дела. — Мне нужно будет заскочить к врачу, так что… — Он запнулся, и вдруг его осенило. Он усмехнулся. — А, я понял… Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Вы играете в эти квесты, да? Бегаете по городу, прячете разные предметы, строите из себя тайных агентов. Обязательно было меня в это втягивать? Я вчера и так час потратил на вашего дружка. — Что? — Эмма нахмурилась, в её голосе слышалась растерянность. — Ну, твой дружок Гарри, если это его настоящее имя, оставляет у меня кошелек с игрушечными деньгами и дурацкими документами, а ты, значит, должна его отыскать и вернуть, так? Это ваш такой квест? Бегаете по Лондону, пугаете людей? Я всё понимаю, но тебе бы на работу устроиться. Заняться чем-нибудь полезным. — У меня есть работа! — Эмма вскипела и её щёки порозовели. — Я работаю в «Руни и Хайд»! Она вскочила, подошла к окну, приподняла край шторы и ткнула пальцем в сторону витрины через дорогу. Марк нехотя поднялся, подошёл к ней и выглянул в окно. Он увидел стоящую у магазина женщину в строгом пальто, которая нетерпеливо притопывала ногой и нервно поглядывала на наручные часы. Она ждала открытия магазина явно не первую минуту. И тут Марк вспомнил: проходя мимо этого магазина он краем глаза замечал за стеклом витрины копну рыжих волос. Там, за стопками книг, среди стеллажей, всегда мелькал кто-то. Но он никогда даже не заходил в магазин. Он старался пройти мимо книжных как можно быстрее. — Не работаешь, — заметил Марк. — Дама вот попасть в магазин не может. Почему бы тебе не оставить меня в покое и… — Ты давно здесь живёшь? — перебила Эмма. — Всю жизнь. А что? — И ты никогда не замечал? — она повернулась к нему, сняла очки и протёрла их о край свитера. — Постарайся вглядеться в пространство между моим магазином и магазином «Бьюгл Касл». Просто посмотри. Ничего не делай, просто смотри в ту точку. Марк сглотнул. Его горло вдруг сжалось и он снова ощутил то самое тошнотворное чувство, которое всегда преследовало его, когда он проходил мимо телефонной будки у этих двух магазинов. Тот самый страх, который заставлял его выдумывать срочные дела и бежать домой. — Я… — начал он, и голос его дрогнул. — Я не хочу. — Ага, — Эмма улыбнулась, — значит, ты всё-таки замечал. Постарайся посмотреть между ними. Всё равно у тебя не получится разглядеть его. Там наложены сильные маглоотталкивающие чары. Там находится «Дырявый котёл», кабак для волшебников. Тысячи маглов проходят мимо него каждый день и не видят ничего. Мозг просто отказывается замечать. — Маглов? — переспросил Марк. — Так они называют нас, не-волшебников. Просто попробуй. Если ничего не почувствуешь, я уйду. Выйду за дверь, и ты больше никогда меня не увидишь. Марк перевёл дыхание. Его глаза начали скользить от фасада «Руни и Хайд» к витрине «Бьюгл Касл». Сначала всё было нормально: кирпич, окна, вывески, рекламные щиты. Но когда его взгляд пробегал пространство между домами с ним происходило нечто странное. Каждый раз, когда его взгляд касался этой точки, он чувствовал, что доля секунды его жизни куда-то исчезает. Как будто кто-то вырезал крошечный кусочек времени из его сознания и выкинул его. Он не мог сосредоточиться на этом месте. Его глаза отказывались там задерживаться. — Мне нужно срочно забрать почту, — прошептал Марк, глядя на улицу стеклянными, бессмысленными глазами. Ему казалось, что он сейчас развернётся и побежит на почту, хотя он прекрасно знал, что у него там ничего нет. — У меня столько дел и… — Это чары! — резко сказала Эмма, схватив его за руку. — Игнорируй их! Ты слышишь меня? Тебе не нужно забирать почту! Это просто защита! Твой мозг пытается отвлечь тебя от того, что ты не должен видеть. — Это не чары, у меня правда столько дел, я не могу… — Марк уже почти развернулся, но его взгляд зацепился за то самое место между магазинами. Он вдруг сосредоточился на точке чуть левее телефонной будки. Ему показалось, что там что-то есть. Какая-то тень, какое-то пятно. Ещё секунда, ещё чуть-чуть… А потом мир перевернулся. Марк рухнул на колени, зажав рот ладонью. Он не мог дышать, его желудок сжался, а голова закружилась с такой силой, будто его раскрутили на карусели. Он пытался вдохнуть, но воздух не шёл. В ушах звенело, перед глазами плыли чёрные пятна. Он не мог контролировать свои мысли. Ему казалось, что он сейчас потеряет сознание. — Так, ладно… — Эмма опустилась рядом с ним и взяла его за плечи. — Всё, хватит. Пока что хватит. Ты молодец, ты справился. Дыши. Марк сидел на полу, прислонившись спиной к стене, его лоб покрылся холодным потом, руки дрожали. — Самое главное сейчас — это спрятать кошелёк, — сказала Эмма, глядя на него с тревогой. — Или вообще выкинуть его. Если его найдут у тебя, тебя не оставят в покое. Сотрут память. Марк поднял на неё мутные, всё ещё не сфокусированные глаза. — У меня его нет, — выдохнул он, — я оставил его у Раджа. Я отнёс его ему, чтобы он отдал хозяину. Эмма открыла рот, чтобы что-то сказать, но замерла. Её взгляд метнулся к окну. Она увидела двух мужчин, появившихся на Чаринг-Кросс-Роуд буквально из ниоткуда. Секунду назад там было пусто. И вдруг они появились у телефонной будки, будто материализовались из воздуха. Двое мужчин в строгих серых плащах и старомодных шляпах. Они оглядывались по сторонам с подозрительной настороженностью. Эмма сразу поняла: волшебники. Она узнала того, что постарше. Он часто появлялся на этой улице. — Поздно, — прошептала она. — Раджу сейчас сотрут память. Марк даже не помнил, как они вышли из квартиры. Одно мгновение он сидел на полу своей кухни, а в следующее уже спускался по лестнице. Перила под его ладонью были холодными, шершавыми, и этот тактильный контакт казался единственной реальной вещью в мире, который пошёл трещинами. Они вышли на улицу, и Марк почувствовал, что воздух изменился. Его легкие работали с усилием, каждый вдох давался тяжело. Солнце уже вышло из-за туч, свет казался каким-то неестественным, слишком ярким. Тени на асфальте были слишком чёткими, слишком резкими, их края резали глаза. Каждый звук отдавался в его ушах с удвоенной, почти болезненной силой. Марк слышал, как вдалеке гудит автобус, как хлопает дверца машины, как ветер шелестит сухими листьями в водосточной трубе. Голоса прохожих долетали до него обрывками. Они приблизились к магазину Раджа. Эмма шагнула вперёд и аккуратно коснулась ручки. Ручка не поддалась. Марк смотрел на эту дверь с тупым недоумением. Магазин Раджа никогда не был заперт. Даже ночью, когда столица спала, в круглосуточном всегда горел свет, и либо Радж сидел за стойкой, читая газету или раскладывая пасьянс, либо его жена встречала посетителей. И сейчас, глядя на тусклый металл ручки, он почувствовал, как холодная волна страха поднимается от живота к груди. — Пойдём через чёрный ход, — сказала Эмма. — Там служебный вход. С переулка. Марк покорно двинулся следом, и его глаза не поднимались выше уровня её пяток. Всё вокруг казалось ему неправильным. Он видел каждый камешек, каждый окурок, каждый плевок на тротуаре, и эта детализация пугала его сильнее, чем любой страх. Он замечал вещи, на которые никогда не обращал внимания: как блестит влажный гранит под солнцем, как скользит тень от пролетающей птицы по стене, как извивается тонкая трещина в асфальте, напоминая карту реки. И его губы шевелились почти беззвучно, повторяя одни и те же бессвязные слова: «Ерунда. Полный бред». Этого просто не может быть. Ему не могло стать так плохо от того, что он просто посмотрел на пустой промежуток между двумя зданиями. Всё вокруг начало превращаться в одно сплошное белое пятно, и только фигура Эммы впереди оставалась единственным ориентиром. Эмма остановилась у неприметной металлической двери. Сбоку висела табличка: «Служебный вход. Посторонним вход воспрещён». Эмма медленно нажала на ручку, и дверь со скрипом поддалась. Она приоткрыла её ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и жестом позвала Марка за собой. Склад встретил их пылью, запахом картона и дешёвого пива. Повсюду громоздились коробки с чипсами, с печеньем, с газировкой, с шоколадками. Высокие палеты с минералкой уходили к потолку. Единственным источником света была тусклая лампочка под потолком. Эмма присела на корточки, и Марк повторил за ней, чувствуя, как колени его дрожат. Она взялась за край ещё одной двери, ведущей в торговый зал, и приоткрыла её. Она жестом подозвала его к себе, и Марк пополз к ней на четвереньках. Он не хотел туда идти. Каждая клетка его тела кричала, требовала развернуться, выбежать из этого склада, бежать домой, запереться на все замки, задернуть шторы, забиться в угол и ждать, пока всё это закончится. Но ноги не слушались его. Он чувствовал себя марионеткой и подчинялся, не в силах сопротивляться. Он присел на корточки рядом с Эммой и заглянул в щель. Торговый зал выглядел так же, как и всегда. Но там, у прилавка, стояли они. — Сейчас, господа, сейчас, — приговаривал Радж. — Он был где-то тут. Я его положил под стойку, чтобы не мешался. — Побыстрее, пожалуйста, — сказал тот, что был старше. — Это кошелёк нашего сослуживца. Нас ждёт служба, так что мы не хотели бы задерживаться. Радж выпрямился, держа в руке кожаный кошелёк. Он положил его на кассовую стойку и издал короткий смешок. — Так он полицейский? — спросил он, покачивая головой. — Нет, я не осуждаю, конечно. Просто не думал, что полицейские тоже могут играть во всякие ролевые игрушки. У него там документы забавные. — Забавные? — переспросил с раздражением в голосе тот, что был моложе. — Нет ничего забавного в этой профессии! Быть мракоборцем — это огромная честь… И тут он резко потянулся к карману. Марк понял: пистолет. Он уже собирался закричать, но звук застрял у него в горле. Радж тоже подумал об оружии. Он увидел это движение, и мгновенно среагировал, перегнулся через кассовую стойку, вцепился в руку молодого одной рукой, а второй схватил его за шиворот. — Что ты делаешь? — закричал Радж. Марк открыл рот. Он хотел снова закричать, захотел выбежать, оттолкнуть Эмму, ворваться в торговый зал и что-то сделать. Но прежде чем он успел что-то предпринять, ладонь Эммы с силой закрыла ему рот, прижав его голову к стене склада. — Тише, — прошептала она. — С ним всё будет в порядке. Не вмешивайся. — Остолбеней! — закричал второй мужчина, направив на Раджа палку, которой у него не было в руке ещё секунду назад. Ослепительная вспышка пронзила воздух в торговом зале. Марк невольно зажмурился, но даже сквозь закрытые веки он видел это красное яркое пятно. А следом глухой удар. Марк снова открыл глаза. Радж лежал на полу. Его руки и ноги были распластаны в неестественных позах. Голова была запрокинута, глаза широко открыты. Марк смотрел на него и не мог дышать. Он слышал, как громко колотится сердце. — Идиот! — услышал он голос старшего. — Зачем так резко доставать палочку?! Тот, что был с сединой на висках, стоял над молодым, и его лицо было искажено гневом. Он не смотрел на Раджа. Ему было всё равно. Он просто злился на напарника за то, что тот испортил операцию. — Простите, сэр, — пробормотал молодой. — Я хотел стереть ему память. Я просто… — Я чему тебя учил? Сначала отвлеки его. Поговори с ним. Когда он отвернётся или расслабится, тогда и действуй. А ты… — Он махнул рукой и повернулся к Раджу, который лежал на полу и пытался дышать. — Я не хотел, сэр. Я хотел как можно скорее закончить работу. — Ай, какого висячего Мерлина… — старший навёл свою палочку на лицо Раджа — Забудь! Глаза Раджа разъехались в разные стороны. — Я пойду покурю, а ты приберись здесь, — старший пошел к выходу, — и проверь на складе, нет ли там чего. Марк застыл на месте и уже представил себе, что с ним сделают тоже самое, но Эмма схватила его за руку и повела за собой обратно к служебному выходу.

***

Когда Марк проснулся, за окном уже было темно. Он лежал на диване в своей гостиной и совершенно не помнил, как здесь оказался. — Воды… — промычал он, не пытаясь открыть глаза. — Пойдём на кухню, — раздался голос Эммы откуда-то из темноты, и он почувствовал, как её рука ложится ему на плечо. — Я кофе заварила. Яичницу сделала. Она помогла ему подняться, и он, шатаясь, побрёл за ней по коридору. Кухня встретила его теплом, на плите ещё шипела сковорода, в воздухе плавал запах жареного масла и свежего хлеба. На столе стояла тарелка с яичницей. Марк сел, взял вилку и начал есть быстро, почти не пережёвывая. Он никогда в жизни не испытывал такого голода. Яичница обжигала губы, но он не обращал внимания на боль. — Тебя не тошнит? — спросила Эмма, ставя на стол две чашки кофе. — Нет, всё нормально, — Марк отодвинул пустую тарелку и перевёл дух. — Ну, за исключением… Он усмехнулся и кивнул в сторону окна. Там, за стеклом, горели жёлтые огни Чаринг-Кросс-Роуд, и всё выглядело совершенно обычно. — С Раджем всё хорошо, — сказала Эмма, садясь напротив. — Я заходила к нему час назад. В магазине они уже прибрались. У него только шишка на голове, и он не помнит, что происходило за последние сутки. Я думаю, с ним это не впервые. — Что? — Марк перестал улыбаться. — Как это? — Ну, он же много лет работает и живёт на этой улице. Думаю, ему уже стирали память. Как, наверное, и тебе. — А тебе? — спросил он, поднимая глаза на Эмму. — Ты давно работаешь на Чаринг-Кросс-Роуд? Эмма нахмурилась. Ей явно не понравился этот вопрос. — Не знаю, стирали ли мне память за четыре года работы здесь, — сказала она медленно, — но в детстве точно стирали. — Почему ты так уверена? Она сделала глоток кофе, потом скинула кеды на пол, поджала ноги и глубже уселась в кресле, обхватив чашку обеими руками. Она явно готовилась к долгому рассказу, и Марк смотрел на неё с терпеливым ожиданием. — Когда мне было одиннадцать, — начала она, — моя подруга по соседству уехала учиться в частную школу. Её зовут Гермиона. И она, кстати, знакомая Гарри Поттера. Очень близкая. — Ты шутишь? — Марк подался вперёд. — Ребята вчера упоминали её имя. Она выходит замуж за этого Рона. — Да, знаю. Так вот… Я, видимо, что-то подслушала тем летом, когда она поступала в новую школу. Что-то, чего не должна была слышать. Я помню, как проснулась утром, а предыдущий день просто исчез из памяти. А под подушкой у меня лежало письмо. Я написала его сама себе. — Покажи! — крикнул Марк. — Балда, — Эмма закатила глаза. — Ты думаешь, я ношу его с собой? Если кратко, я написала себе, что Гермиону позвали учиться в Хогвартс — школу для юных волшебников. И что мне обязательно сотрут память. — А как ты поняла, что тебе сотрут память? Откуда ты вообще знала о таком? — Я не помню, — ответила Эмма, разводя руками. — Мне же стерли память. Я сначала забила, подумала, что мне приснился странный сон и я записала его ночью. Но следующие годы я наблюдала за Гермионой, когда она возвращалась на каникулы. Совы приносили ей письма, и она иногда не могла внятно ответить, где учится. Постоянно путалась в названиях, нервничала, когда я спрашивала. То она училась где-то под Ливерпулем, то в Бристоле. А ведь она всегда была умной девочкой и в географии не путалась. Я стала постарше, начала ходить в библиотеку с компьютерами, сидеть на форумах. Сначала сама не понимала, что ищу. Но потом наткнулась на сообщество людей, которые называют себя «знающими». — Знающими? — Да. Это маглы, которые ищут мир магии. Паззл начал складываться. Я видела сообщения десятков людей, которые соседствуют с такими, как Гермиона. Но их сообщения долго не держались. Их быстро стирали. Скорее всего, наше правительство знает о волшебниках и помогает им заметать следы. Марк подавил смешок. Эмма заметила и посмотрела на него с укором. — Несколько часов назад ты увидел, как при помощи волшебной палочки Раджа вырубили и отбросили на несколько метров назад. Ты видел, как его глаза остекленели после стирания памяти. Ты и дальше будешь отрицать? — Прости, — сказал он виновато. — Просто… это слишком. Продолжай. — Затем я наткнулась на колонку «Люди и нелюди» в «Дэйли Мэйл», — сказала она, и вдруг Марк резко выпрямился, едва не опрокинув чашку. — Стоп! — Он с треском поставил её на стол, кофе плеснул через край. — Я писал для «Дэйли Мэйл»! Только не говори мне, что в этой колонке пишут правду! Я уволился оттуда, потому что меня хотели перевести в неё! — Зря уволился, — усмехнулась Эмма. — В июне колонку закрыли. Они годами писали смесь правды и вымысла. Правительство позволяло, типа контролируемая конспирология, чтобы народ не замечал удаления всей информации о магии. Но потом они начали писать сплошную правду, и лавочку свернули. Марк тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Всю сознательную жизнь он посвятил поиску истины. Со времён школьных стенгазет он ругал товарищей за то, что они приукрашивали факты. Он ненавидел ложь и полуправду. А теперь выяснилось, что самый главный бред, который он читал за свою жизнь, не был вымыслом. — Так вот, о чём я… — Эмма призадумалась, постучав пальцем по краю чашки. — А, точно! Я годами собирала информацию и узнала, что здесь, на этой улице, есть вход в их мир. Кабак «Дырявый котёл», через который волшебники попадают на Косой переулок, это у них что-то вроде магического торгового центра. Четыре года назад я закончила школу и тут же устроилась по первой вакансии, которую нашла на этой улице, в «Руни и Хайд». И я узнала многое… Очень многое… — Подслушивала? — Марк склонил голову набок. — Не просто подслушивала. Я остаюсь на работе на ночь почти каждую вторую смену. Закрываю магазин, выключаю свет, открываю форточку над витриной, укладываюсь на раскладушку и слушаю. Они выходят из кабака, говорят о своих делах, о Министерстве магии… Они даже не подозревают. Я уже не первый год пытаюсь найти способ попасть в «Дырявый котёл». Она говорила это так спокойно, как будто рассказывала о том, как ходит за хлебом. Но Марк видел, что стоит за этим спокойствием. Годы одиночества и наблюдений. — У меня голова кипит, — сказал он, протерев глаза ладонями. Эмма опустила ноги на пол, надела кеды и поднялась. — Я пойду, — сказала она, — а ты ещё поспи. Слишком много новой информации для одного дня. — А зачем ты всё это мне рассказала? — Марк встал следом и проводил её до двери. — Почему просто не сказала, что ищешь кошелёк Гарри Поттера? Зачем показывала, как они стёрли память Раджу? Эмма замерла. Её рука уже лежала на ручке двери. — Ну… Мне нужно было, чтобы ты мне поверил. — Зачем? Эмма отвела взгляд в сторону. На её щеках вспыхнул румянец, и она смущённо переступила с ноги на ногу, теребя край свитера. — Мой магазин скоро закроют на ремонт, — сказала она, глядя в пол. — На месяц. А у тебя из квартиры открывается отличный вид на сборище волшебников, и я подумала… — она смущённо запнулась, — если ты не против… я хотела бы устроить здесь наблюдательный пункт. Марк прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Я подумаю, — сказал он, улыбнувшись. — И какой план? Будешь дальше искать способ попасть в этот кабак? — Сейчас по плану свадьба Гермионы. Послезавтра. Хотя, это, кажется, будет вечеринка после свадьбы. Она сказала всем, что церемония будет в маленькой часовне на окраине, где будут только члены семьи. Но я уверена, что это на самом деле свадьба для волшебников. А для нас, маглов, будет небольшой приём в доме родителей Гермионы. — И что ты планируешь там узнать? — Наверняка там будут молодые друзья Гермионы из Хогвартса. Такие, как Гарри и Рон. Я надеюсь что-нибудь подслушать. Или найти зацепку к «Дырявому котлу». — А можно с тобой? — выпалил Марк, не успев подумать. — Скажешь всем, что я твой «плюс один». Она медленно подняла на него глаза, и в них отразилось что-то тёплое, почти нежное. — Зачем тебе это? — спросила она тихо. — Я журналист, — серьёзно сказал Марк. — Если есть возможность узнать правду и написать о ней… — То за тобой придут не только стиратели памяти, но и британские спецслужбы, — перебила она его. — Ладно, ладно, — успокоил её Марк. — Просто хочу узнать правду. Можно мне с тобой? Эмма опустила глаза. Она долго молчала, и Марку показалось, что на её губах застыла лёгкая, робкая улыбка. — Хорошо, — сказала она и спешно повернулась к двери, чтобы он не увидел, как она улыбается, — послезавтра в пять. Остановка у «Блумсбери» на Денмарк-Стрит. — А тебе это зачем? — сказал Марк ей в спину, когда она уже выходила на лестничную площадку. — Тоже ищешь правду? Она остановилась на пороге, не оборачиваясь. Плечи её напряглись, и Марк услышал, как она тихо выдохнула. — Это сложно, — сказала она почти шёпотом. — Я тебе потом расскажу. Дверь закрылась. Где-то на лестнице затихли её шаги. Он уже привык к её присутствию, и теперь, когда она ушла, в квартире стало как-то слишком пусто. Он попытался вернуться мыслями к тому, что узнал за сегодня. Волшебство существует. Раджу стёрли память. Магический мир скрывается между магазинами прямо через дорогу. У него на кухне хозяйничала милая девушка из «Руни и Хайд»… Он подошёл к окну и выглянул на пустую улицу. Горели фонари, разгоняя сумерки. Где-то там шёл водитель, поздно возвращающийся домой, где-то из открытого окна доносился обрывок музыки. Мир больше не будет таким, как раньше. Но мысли о магическом мире быстро вылетели из его головы. Послезавтра он снова с ней встретится, и нужно было раздобыть костюм.