Шах и мат

Коридор был душный. Лекса торопилась с томом древних рун. Под аркой из тени вылезла фигура. Рука Забини встала у стены рядом с её головой, локоть закрыл путь назад. Он навис с левой стороны - высокий, близко, и назад вырваться было нельзя. Лекса затаилась, прижалась затылком к камню.   — Ты думала, мы закончили в библиотеке? — низко спросил он. Голос прохладил по коже.   Он наклонился почти в сантиметре от её лица. Её дыхание застыло. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и её собственным страхом. — Я видел тебя, — выдохнул он впритык. Его тёмные глаза следили за каждым движением. — Маленькая, рыжая, быстрая. Незарегистрированный анимаг, Фаненс? Невнимательно. Лекса пытается двинуться, но его колено втыкается между её ног, не касаясь, а просто блокируя. Жест доминирования, и опоры нет. Всё внутри неё взрывается паникой: дыхание режет, сердце бьётся как бешеное. Она чувствует себя пойманной зверюшкой в капкане. — Что… что ты хочешь? — прошептала она, голос трясся. Он посмотрел на её губы, потом склонился к уху. Тёплый выдох обжёг шею, Лекса вздрогнула. — Хочу знать, на что ты готова, чтобы сохранить свой секрет, — еле слышно сказал он. В его словах была ледяная расчётливость. Лексу передёрнуло. Он отстранился так же внезапно, как и появился. Колено ушло, он поправил манжеты, бросил на неё долгой взгляд и ушёл. Его шаги эхом разнеслись по коридору. Когда он скрылся, у Лексы подкосились ноги. Она села, сползая по шершавой стене, и прижалась лицом к коленям. Сердце стучало так, как будто сейчас вырвется из груди. В ушах гулло, на шее будто бы ещё теплел его выдох.   Её секрет больше не был её.

***

Синий шелковый балдахин над кроватью давил на Лексу, будто саван. Она лежала на спине, сжимая простыню так, что ногти врезались в ладони. За окнами Башни Когтеврана гулял ноябрьский ветер и бил в витражи холодным дождём. Замок гудел от сквозняков, а в спальне, среди спящих шестикурсниц, стояла тяжёлая тишина и ровное дыхание. Лекса не могла уснуть. Как только закрывала глаза, в голове взрывались картины одна за другой. Забини. Его плечо загородило свет. Запах лаванды, горького табака и слишком дорогого парфюма. Пальцы его прошлым вечером сжали её запястье - не до ломки, но с той же точностью, с какой ловчий берет за шею пойманную птицу. Кожа ещё горела. Лекса сжала руку другой, пыталась стереть этот след, но стало только хуже. Вдруг накрыла дикая злость, на него и на себя. Её тело, слишком чувствительное, помнило каждое касание. Оно отвечало не только страхом, но и каким‑то мерзким приливом, похожим на жар. — Ненавижу, — прошептала она в подушку. Лекса села, надела мантию поверх ночной рубашки, и выбежала в коридор. Галерея астрономического крыла ночью была как склеп. Лунный свет резал тьму. Лекса шла быстро, прижимаясь к стене холод камня трезвил. У колонны тень оторвалась от стены. Лекса застыла. Сердце ушло в пятки, в ушах зашумело. Блэйз прислонился к гобелену, без мантии, в белой рубашке и жилете. Крутил в пальцах блестящую серебряную штуковину. — Ты опоздала, Фаненс, — сказал он ровно, и его голос звучал как удар. — Я жду тебя двадцать минут. — Ты следил за мной? — Лекса отступила, закутываясь в мантию. — Я просто вышла пройтись. Я не искала тебя! Блэйз перестал крутить безделушку и посмотрел на неё. В лунном свете глаза казались совсем чёрными. — Ты искала меня, — спокойно сказал он и шагнул ближе. — Ты всё думаешь обо мне с утра. Не можешь спать. Пришла сюда ради развязки. — Убирайся, Забини! — резко прошипела она, слёзы жгли в глазах. — Оставь меня в покое! Она рванулась назад, но он схватил её за плечо, втащил в класс и захлопнул дверь. — Коллопортус, — щёлкнул замок. В классе пахло мелом и старым пергаментом. Свет давала только тусклая луна в высоком окне. — Выпусти меня! — Лекса врезала ему кулаком в грудь. Удар прозвенел, но Блэйз даже не качнулся. Он схватил её запястья одной рукой, пальцы сжались как стальной браслет и подняли их над головой. Затем шагнул вперёд и вдавил её спиной в преподавательские столы. Дерево врезалось в лопатки, дыхание перекрылось. Он навис над ней; его тело полностью блокировало движение - она не могла даже дернуть ногой. — Ты думаешь, это игра? — прошипел он у её уха. — Что можешь бегать по замку, устраивать сцены и притворяться, что всё под контролем? Его ладонь вжалась в талию, пальцы впились в ткань, держали крепко. Лекса дышала прерывисто, грудь при каждом вдохе касалась его. Паника душила, она чувствовала себя полностью беззащитной. — Ты больной, Забини… — прошептала она, слеза сползла по щеке. — Я беру то, что лежит без присмотра, — ответил он холодно, губы у её шеи. — Ты боишься меня? — Да! — выдохнула она. — Да, боюсь! — Хорошо, — прошептал он у её шеи. — Бойся. Тебя это удерживает. Его губы скользнули по ключице. Лекса замерла: внутри смесь ненависти и дикой, предательской реакции тела. Она сжала его плечо, не понимая, толкает ли его или держится. Лекса молчала. Она зажмурилась и чувствовала и унижение, и странный жар в теле, ненавидя себя за слабость. Он держал её, слушая каждый резкий вдох. Потом внезапно отстранился. Давление пропало, и Лекса чуть не упала вперёд, опираясь руками о край стола. Он поправил манжеты, посмотрел свысока и сказал: — Запомни: твоя тайна теперь моя. Щелчок палочкой, замок открыт. Он вышел, не оглядываясь. Шаги затихли. Лекса осталась одна, села на холодный пол, прижала колени и заплакала. На шее всё ещё жег след его прикосновения. Капкан захлопнулся. Дороги назад нет.