Лови мгновение

Жаркое летнее утро. Солнце уже давно поднялось на небосвод, заливая всё вокруг золотистым светом и согревая землю. Воздух дрожал от жары, но лёгкий ветерок, пробегавший по верхушкам деревьев, дарил ощущение свежести. Листья слегка колыхались, шелестели, словно перешёптывались между собой. В небольшом городке, почти на окраине леса, стоял белый ухоженный двухэтажный домик светлого цвета с клумбами, наполненными самыми разнообразными цветами — алыми пионами, нежными лилиями, яркими тюльпанами и скромными маргаритками. Их аромат смешивался с запахом свежескошенной травы и доносился до распахнутых окон. Это дом семьи Йегер. Уже прошло несколько лет с тех пор, как Карла и Гриша перебрались подальше от суеты города в это место. Здесь было проще растить детей, да и в целом на природе воздух гораздо чище, чем в каменных джунглях. В комнате на втором этаже было распахнуто огромное окно. Ветерок игрался со шторой, то приподнимая её, то опуская, создавая причудливые тени на полу. Сама комната была просторной, стены выкрашены в серые тона, а одна из них отделана под камень — это придавало интерьеру особый шарм. У большого окна стоял письменный стол из светлого дерева, на котором царил творческий беспорядок: учебники по физике и литературе, тетради с заметками, ручки и карандаши, разбросанные так, будто кто то лихорадочно искал что-то нужное, а потом бросил всё и убежал. На полу лежал мягкий ковёр с длинным ворсом — Эрен любил ходить по нему босиком, ощущая, как ворсинки щекочут ступни. У стены стояла большая двуспальная кровать, на которой мирно посапывал юноша. Но первое утро летних каникул началось для Эрена с неприятного шума на первом этаже. Ему было всего семнадцать, но, несмотря на это, он был довольно привлекательным юношей: высокий рост, каштановые короткие волосы, аккуратно подстриженные, и глаза цвета изумрудов — глубокие, яркие, притягивающие взгляд. «Мечта любой девушки», — как всегда говорила Карла, когда смотрела на своего сына, и в её взгляде читалась гордость. Эрен с большой неохотой поднялся с кровати, поправил свою футболку, которая задралась во время сна, и неспешно направился в коридор. Его движения были вялыми — он ещё не до конца проснулся, а громкий разговор родителей только усиливал раздражение. В голове крутилась мысль: «Ну почему они не могут говорить потише?» На первом этаже, в просторной гостиной, выполненной в кремовых тонах, с большим камином, Карла и Гриша Йегеры громко обсуждали свою предстоящую поездку. Камин, хоть и не использовался в такую жару, всё равно придавал комнате уют — его тёмная каменная облицовка контрастировала с лёгкими шторами на окнах. Эрену стоило огромных усилий, чтобы придумать достойную отговорку, чтобы не ехать с ними. Потому что у парня уже были планы на это лето, и тратить его на путешествие по городам страны он точно не хотел. Мама Эрена, Карла, была очень красивой женщиной: медовые глаза, обрамлённые длинными ресницами, каштановые волосы, уложенные в аккуратную причёску, стройное телосложение. Она всегда посвящала всю себя своим детям и дому. Если вы попросите Эрена описать её всего тремя словами, то услышите: «строгая, яркая, заботливая». И да, яркости у неё было очень много. Женщина много улыбалась, а её смех мог заставить чувствовать себя в безопасности любого, кто находился рядом с ней. Отец Эрена, Гриша, наоборот, был очень замкнутым человеком, не любил конфликты и споры. Он носил круглые очки, которые придавали ему вид учёного, а волосы средней длины тёмного цвета слегка вились на концах. Чаще всего его можно было заметить работающим в своём кабинете или читающим газету в кресле в гостиной. Глядя на этого мужчину, было сложно понять, что он может думать в тот или иной момент — его лицо редко выражало эмоции, но в глазах всегда читалась глубокая задумчивость. Если говорить об их браке с Карлой, то можно сразу сделать вывод: она — бушующий пожар, а Гриша — река, которая уравновешивала их отношения. Эрен же получил чуть чуть от каждого из родителей. У него был вспыльчивый характер, который в девяноста пяти процентах случаев приносил больше вреда, чем пользы. Но если он занимался любимым делом — например, катался на скейте или играл в видеоигры с друзьями, — то сразу становился спокойным и тихим, а главное — упорным, как и его отец. — Прекрати! Ты же знаешь, что может случиться всё что угодно! Я понимаю, что ты доверяешь нашему сыну, но пойми — у него сейчас такой возраст! — громко заявила Карла, недовольно скрестив руки на груди и глядя на своего мужа. Её голос звенел от волнения, а брови сошлись на переносице. Мужчина тяжело вздохнул, понимая, что открыл ящик Пандоры, когда вообще начал разговор на эту тему. Он поправил очки и тихо ответил: — Карла, он уже взрослый. Мы не можем держать его под колпаком вечно. — Вы такой шум подняли, словно оставляете меня одного не на пару недель, а на всю жизнь, — хихикнул юноша, опёршись руками на перила лестницы. Его голос прозвучал неожиданно громко в разгар спора, и родители сразу же отвлеклись от своего оживлённого обсуждения. — Дорогой, мы тебя разбудили? — сказала женщина виновато и улыбнулась своему сыну. В её глазах мелькнуло раскаяние, но Эрен понимал, почему они так оживлённо беседовали. Карла вечно его опекала, словно маленького беззащитного мальчика, которому до сих пор было три года. Он хотел, чтобы мама уже поняла, что он вырос, что может сам принимать решения, дружить с кем хочет, делать что хочет, а главное — любить, кого хочет. В плане отношений Эрен был одинок. Хотя порой, смотря на своих друзей, он начинал задумываться об отношениях, но как то не сложилось. Дело в том, что парень был влюблён в самую красивую девушку школы, но она не обращала на него внимания. И все его попытки хоть как то наладить с ней общение заканчивались неудачей и смехом Жана и Конни. Но он решил не сдаваться и, в конце концов, позвать её на свидание. Эта мысль грела его изнутри, придавала сил и уверенности. — Эрен, мы скоро уезжаем, позови Микасу, нам нужно кое что обсудить с вами, — сказал отец юноши, забирая уже упакованные чемоданы, чтобы отнести их в машину, которая стояла около их дома. — Хорошо, мы сейчас придём, — ответил Эрен. Он выпрямился и направился дальше по узкому коридору, где была дверь в комнату его старшей сестры. Микаса была приёмной дочерью Карлы и Гриши. Когда та была маленькой, с её родителями произошёл несчастный случай. Девочка попала в приют, откуда её потом забрали Йегеры и вырастили как родную дочь. Эрен очень любил свою сестру. Они всегда играли вместе, попадали в неприятности, после чего Карла их отчитывала. Но ближе, чем она, у юноши никого не было. Он делился с ней всем — мыслями, переживаниями, планами на жизнь, а Микаса всегда была рядом и поддерживала его во всех начинаниях. Когда парень подошёл, он несколько раз постучал, а затем открыл дверь. Комната встретила его ярким светом, льющимся через большое окно. А на широком подоконнике сидела стройная девушка с чёрными волосами, подстриженными под каре. Её профиль чётко вырисовывался на фоне солнечного света, создавая эффект силуэта. Сама комната Микасы была очень простой: кофейные тона, небольшая кровать с мягкими подушками и пледом, около неё по бокам — две тумбы, на одной из которых стояла ваза с цветами. Два больших шкафа и зеркало на углу, на котором было налеплено несколько фотографий с изображением её друзей и семьи. — Привет, уже проснулась? Родители нас зовут, что то срочное, — сказал парень, потирая затылок рукой. Он немного нервничал — не хотел, чтобы Микаса догадалась, насколько сильно его беспокоит предстоящая поездка родителей. Девушка посмотрела на него, её тёмные глаза на мгновение задержались на его лице, словно пытаясь прочесть его мысли. Затем она спустилась с подоконника, поправляя лёгкое белое платье, и улыбнулась: — Наверняка Карла будет говорить, чтобы ты был примерным ребёнком и не бедокурил, — сказала она и, улыбнувшись, направилась в коридор. — Ну, Микаса! — крикнул он и пошёл следом, чувствуя, как внутри разливается тепло от её поддержки. Спустя двадцать минут всё семейство наконец собралось в просторной гостиной. Эрен забрался на диван, поджав ноги, — так он чувствовал себя немного защищённее. Микаса села рядом с ним, слегка коснувшись его плеча, словно говоря: «Я с тобой». Гриша, как обычно, занял своё любимое кресло, откинулся на спинку и сложил руки на груди. Все наблюдали, как Карла ходила туда сюда, перечисляя, что нельзя делать, пока они отсутствуют. — Тётя Карла, не переживайте, я буду заглядывать к Эрену. К тому же, я уверена, что он сможет легко позаботиться о себе, он уже не маленький ребёнок, — сказала Микаса, и Эрен почувствовал, как в груди разливается благодарность. Может, к мнению Микасы мама всё же прислушается и перестанет уже так сильно опекать его. — Ох, может быть, ты и права, но мне так будет намного спокойнее. Вспомни, что было в прошлый раз, — вздохнула Карла, и её лицо на мгновение омрачилось воспоминаниями. — Это уже не первая поездка родителей Эрена. В прошлый раз он умудрился сломать ногу, пока катался на скейте в парке, при этом ещё и упал прямо на свой телефон, сломав его вдребезги. Карла тогда подняла много шума, так как не смогла дозвониться до него. Грише вообще пришлось вызывать такси до ближайшего аэропорта и срочно заказывать билеты. Эрен почувствовал, как щёки заливает краска стыда. Он помнил тот день до мельчайших деталей: как разогнался на скейте, как потерял равновесие, как боль пронзила ногу в момент падения. Тогда он действительно вёл себя безрассудно, и последствия оказались серьёзными. — Мам, такого больше не повторится, правда! Я уже вырос, сделал выводы, — ответил он, недовольно надув губы на слова матери. В глубине души он понимал, что мама волнуется не просто так, но всё равно раздражение от излишней опеки давало о себе знать. Его реакция очень позабавила Карлу и Микасу — обе не смогли сдержать улыбки. Карла покачала головой, но в её глазах читалась нежность. Микаса незаметно пихнула брата локтем, без слов говоря: «Не кипятись, всё будет хорошо». Женщина посмотрела на часы, которые уже показывали без десяти одиннадцать — оставалась совсем немного времени до их отбытия. Солнце било в окна гостиной, создавая на полу яркие квадраты света. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе, который Карла приготовила перед отъездом. Когда родители уже сели в машину, Карла вдруг вспомнила и приоткрыла окно: — Ах да, я попросила Кушель Аккерман присматривать за вами. Она будет иногда заглядывать к вам. Поэтому, пожалуйста, не разгромите дом. Услышав эти слова, Эрен сразу напрягся. Его плечи невольно поднялись, а пальцы сжались в кулаки. Внутри всё похолодело. У него уже были планы на эти две недели: тусовки с друзьями до утра, бессонные ночи за приставкой, может, даже получится позвать к себе ту самую девушку, в которую он был влюблён. А теперь всё это накрылось медным тазом. Он представил, как миссис Аккерман, женщина с пронзительным взглядом, внезапно появляется на пороге в самый неподходящий момент. Её строгий голос, осуждающий взгляд — и все его планы рушатся, а потом ещё и нагоняй от мамы обеспечен. Микасе же повезло больше — она собиралась неделю жить у своей подруги Энни, и Карла знала об этом заранее. Эрен бросил на сестру завистливый взгляд, но тут же одёрнул себя — Микаса то тут при чём? — Мам, может, не надо? — начал он, стараясь говорить как можно убедительнее. — Я обещаю, что всё будет хорошо. — Парень построил самые невинные глаза, на какие только был способен: слегка приподнял брови, чуть склонил голову набок, постарался придать взгляду максимальную искренность. Но женщину этим не проймёшь. Карла лишь мягко улыбнулась и покачала головой: — Эрен, я тебе верю. Но всё же так будет спокойнее для всех. Она была непреклонна в этом вопросе, а Гриша даже не пытался её переубедить — иначе, в противном случае, она вообще решит остаться дома. Отец лишь бросил на сына сочувственный взгляд и пожал плечами, мол: «Извини, тут я бессилен». Поэтому оставалось только играть по её правилам — и как то придумать лазейку из этой ситуации. Эрен глубоко вздохнул, пытаясь унять раздражение. В голове уже начали роиться мысли: «Может, договориться с миссис Аккерман? Или предупреждать её заранее о своих планах? Или…» «Всё же довольно просто, — убеждал он себя. — Что может пойти не так?» Но где то в глубине души шевельнулось тревожное предчувствие, будто судьба готовилась подкинуть ему парочку сюрпризов.