Ты уверена?

Сентябрь. Общежитие МГУ. Я стояла перед зеркалом в общежитии и пыталась понять: неужели эта девушка с растрепанными волосами, в помятой рубашке и широких джинсах — это я. На моем и так бледном лице отчетливо виднелись темные круги под глазами. Еще одна ночь без сна. Я словно проживала один и тот же день. Чертов день сурка. Из приоткрытой двери в коридор доносился запах лапши быстрого приготовления и растворимого кофе «3 в 1». Где-то на этаже тихо играла музыка, кто-то смеялся. Наши соседки из 415-й умели создавать видимость: шпильки, идеальная укладка, дорогие духи, от которых в коридоре кружилась голова. А если зайти к ним в комнату — дошик на столе, чай из пакетика и «ребят, у кого соль есть?». Красиво снаружи. Просто внутри. В коридоре пахло общагой — лапшой, кофе, чужими жизнями. А у нас — совсем другим. Духами Ленки. Чем-то приторно-сладким, цветочным. Слишком девчачьим для этого утра. Она вообще помешана на парфюме. У нее на полке целая коллекция из флакончиков разных размеров, форм и цветов, и каждый день она открывает новый. «Запах — задает тон новому дню. Ты же не выйдешь из дома без настроения? Вот и я без него не выхожу», — говорит она и обрызгивается так, что я задыхаюсь. Я вообще ничего не чувствую. Кроме усталости. Я устала просыпаться и чувствовать тяжесть в груди, пустоту внутри и дрожь в руках. Ровно сто тридцать восемь дней, девять часов и... я сбилась, пытаясь сосчитать секунды с того момента, как Дима обнулил все, во что я верила. В мой двадцать первый день рождения. С того дня я пытаюсь понять: что из того, что было между нами, – настоящее? А что – просто моя работа? Моя удобность? Мой страх быть собой? Но выходит паршиво. Раньше я улыбалась собственному отражению и верила, что все будет хорошо. Раньше я думала, что знаю, кто я. А теперь перед зеркалом стояла незнакомка с ярко-голубыми глазами, такими холодными, будто замерзшими изнутри. Ленка сидела на кровати, напевала и слегка покачивалась в такт музыке, льющейся из динамиков ее новенького айфона. Она красила губы, вытянув нижнюю, и, кажется, наносила уже пятый слой своей ярко-красной помады. — Если ты еще, хоть минуту простоишь перед зеркалом, оно треснет от тоски, — сказала Ленка, встав с кровати. — Хватит пялиться, опоздаем. Я медленно опустила взгляд, задержав его на своем отражении еще на секунду. Провела ладонью по рубашке, разглаживая складки. Бесполезно. Она такая же мятая, как и я. – Идем.