Год, когда я не умер

Очередное скучное совещание, на которое Тони «любезно» послала Пеппер, затягивалось, и Старк чувствовал, как со временем начинает терять суть происходящего вокруг. Голограммы висели над столом: графики поставок, просевшая Азия, репутационные риски после раскола Мстителей. Мстители За этот год они вообще не продвинулись в улучшении положения отказавшихся подписать этот чёртов Заковианский договор. Они всё так же продолжали оставаться политическими преступниками в бегах. И, похоже, обжаловать их приговор никто не собирался. Мужчина крутил в пальцах ручку, и та вспыхивала синим при каждом обороте. Ритмичный свет гипнотизировал и заворживал. Это помогало скоротать хотя бы какое-то время. Спустя уже десятое обсасывание последней попытки поиска Капитана Америки, ПЯТНИЦА подала сигнал в наручные часы – текстовая строка: «Питер должен быть дома, уже как 60 минут. Сообщаю, что он не появлялся». — Мистер Старк, ваше мнение по поводу этой ситуации? - из мыслей, его выбил какой-то, по всей видимости, серьезного вида пресс-секретарь, — Что предложите сделать? — Завтра, - коротко и лаконично, - Пришлите сводку, я изучу, - не хватало ему своими же руками искать, хоть и бывшего, но друга. Он встал, не дожидаясь реакции, и вышел в коридор. Шаги отразились эхом в длинном переходе между офисной частью и жилой. Где-то там, за стенами, работали сотни людей, крутились шестерёнки огромной корпорации, а он думал только об одном шестнадцатилетнем мальчишке, который даже не смотрит в его сторону по утрам. — Куда пошёл? - раздражённо спросил мужчина, быстрыми шагами направляясь к лифту. — Маршрут не отслеживается, босс. Вы запретили. «Чёрт». Он сам запретил. В первый месяц, когда Питер только переехал. Молчаливый паренёк с рюкзаком, в котором лежала только фотография Мэй, пару футболок и трусы на смену. Тони сразу выставил полный мониторинг состояния подростка: сердцебиение, геолокация, уровень кортизола, всё, что можно было отследить через остаточные датчики в старом костюме. Ему казалось, что это самый высший уровень заботы. Ему казалось, что если он будет знать каждый шаг, каждое действие, он сможет предотвратить катастрофу. «Не смог». Питер молча взломал протокол на третий день и отключил всё, что только можно. Без злобы, без конфликтов — просто сделал это и вернул костюм: «Вам это не нужно, мистер Старк». И Тони, скрепя сердце, отступил. Потому что понимал, ещё один шаг, и мальчик просто уйдет на совсем. Теперь информации о подростке было ровно столько, сколько Питер позволял. То есть почти ничего.

***

Роуди ждал его на полигоне. Они договорились ещё неделю назад, и Тони честно пытался сосредоточиться на калибровке новых скоб. Его друг уже стоял без поддержки, хотя походка оставалась тяжёлой, и каждое движение причиняло боль, но он ходил. Это было больше, чем врачи обещали даже полгода назад. — Левая запаздывает на полсекунды, - сказал Роуди, останавливаясь у тренажёра. — И ты меня не слушаешь. — Слушаю. Левая скоба, полсекунды. - механически ответил Старк, спускаясь на корточки. — Тони, - с небольшим раздражением позвал его мужчина, складывая руки на пояс с показательным возмущением. Тони оторвался от любых действий и потёр глаза. Роуди смотрел на него тем самым взглядом – терпеливым и тяжёлым, который появлялся у него всегда, когда он собирался сказать то, что друг не хотел слышать: — Ты сегодня спал? - он не сдавался. — Я сплю каждую ночь. — В мастерской, - слишком очевидно подметил тот, – Сидя. — Горизонтально, - Тони сам уже готов взорваться, — Горизонтально и с закрытыми глазами. Что ещё от меня нужно? — Паркер? - вновь в точку. Тони резко отвернулся к голограмме, сделал вид, что что-то поправляет. — Не начинай. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, - усмехнулся Роуди, кладя руку ему на плечо, — Ты не можешь тащить его на себе, если он сам того не хочет. — Он не не хочет. — мужчина услышал, как собственный голос стал резче, чем следовало, и осёкся. — Прости, - его взгляд опустился. Небольшая пауза, — Просто, он живёт в моём доме, Роуди. Он ест и спит рядом со мной, а вечером, - почти что шёпотом продолжил Старк, — Уходит туда, где я не могу его найти. Я не могу жить в постоянном ожидании звонка из больницы, куда он когда-нибудь попадет с ебучим передозом. Он замолчал. Вентиляция гудела, где-то капала вода. — Ты не сможешь починить его, как костюм. — Я знаю. — И ты не можешь быть ему отцом, если он тебя не впускает. — Я знаю, Роуди, - чуть громче, чем надо было бы, ответил Тони. — Тогда что ты делаешь? Старк спокойно опустил руку друга со своего плеча. — Я пытаюсь не сделать хуже. И у меня блять ничего не получается.

***

Пеппер наблюдала за этим уже почти полтора года. Она видела, как Тони привёз Питера в Башню – мальчика с пустыми глазами, который на все вопросы отвечал «да, мистер Старк» и «нет, мистер Старк», а в первую ночь не спал, а просто сидел на кровати и смотрел в стену. Она видела, как Тони пытался. Слишком активно, со своим обычным напором: «Мы найдём тебе психолога, лучшего в стране», «Хочешь в лабораторию?», «Я тут подумал, может, тебе переделать костюм?». Питер отмалчивался, а наставник постепенно отступал. Пеппер видела, как мальчик начал исчезать по вечерам. Сначала изредка, потом – почти каждый день. Как под его глазами залегли тени, а походка стала другой: то слишком резкой, то слишком вялой. Она не была дурой. Совершенно не была. Ей не сложно сложить дважды два, чтобы понять, во что ввязался ребенок, живущий рядом с ней. Она пыталась помочь. Правда пыталась – сначала отстранённо, потом с бо́льшим напором. Но это не было её проблемой. Это не её ребенок. У нее есть своя работа и свои дела. Свой муж, в конце-концов. Девушка видела, как он изменился за этот год. Тони брал на себя слишком много. Слишком сильно пытался уберечь мальчика от того, от чего не мог. Он может быть кем угодно: железным человеком, миллиардером, алкоголиком, неплохим наставником, но уж точно не отцом. И она также видела, как сама постепенно переставала быть женой: как она стала спать на своей двуспальной кровати в одиночку и ужинать в одиночестве, или максимум с Роуди. Пеппер была наблюдателем, советником, главой многомиллионной компании, голосом разума, который никто и не спрашивал, но уж точно не любимой девушкой, которой будут уделять все свободное от работы время.

***

Они встретились в мастерской этим же вечером. Тони сидел на старом диване, который перетащил сюда ещё в первую неделю после переезда в Башню, и вертел в руках какую-то деталь – кажется, старый веб-шутер, снятый с костюма Питера. — Как всё прошло? — И тебе привет, дорогая, - усмехнулся мужчина, театрально раскинув руки. — Я серьезно, - похожек кто-то сегодня явно не в настроении, — Мне звонили. Многие спрашивают по поводу Стива. — Пусть спрашивают.- слишком грубым голосом ответил он, отложил шутер на стол и потёр переносицу. — Я в норме кстати, если тебе ещё интересно. Пеппер подошла и села рядом. Она знала, что супруг не выносит, когда его жалеют, и что он не умеет принимать помощь. Она давно научилась подавать её иначе, как что-то слишком обыденное. — Я хочу организовать ужин для нас и Питера. Тони поднял глаза. — Зачем? — Потому что он живёт здесь почти год и ни разу не сидел с нами за одним столом. Потому что он ест в одиночестве или не ест вообще, - мужчина поник, — Потому что ты не можешь до него достучаться, а я, может быть, смогу. — Я не просил тебя... — Я знаю. - перебила она и положила руку ему на колено. Спокойно, без нажима. — Ты вообще ни о чём не просишь, Тони. В этом половина проблемы, - они встретились взглядами, — Тебе нужна помощь. И ему тоже. Он долго смотрел на неё. В полумраке мастерской её лицо казалось даже загадочне, чем днём. — Он не согласится, - осёкся тот. — Может быть. Но я хочу попробовать. Тони усмехнулся – криво, одной частью губ. — Мы еще ни разу за этот год не разговаривали с ним больше, чем пять минут. — Вот и время научится, - Пеппер встала, одернула юбку и направилась к выходу, — Всё таки мы люди, а не рыбки в аквариуме, - пауза. — Тони. Ты не можешь его спасти, если он не этого не захочет, но ты можешь быть рядом, когда он решится. Дверь закрылась. Тони остался в тишине, глядя на старый веб-шутер, который так яростно напоминал, о недалеком относительно счастливом и спокойном прошлом.

***

Ночь как обычно прошла без сна. Работы было слишком много, так что на мысли о ребенке, просто не оставалось сил. В начале третьего ПЯТНИЦА доложила о возвращении Питера. Интонация организма зафиксирована датчиками в коридоре: «Слава Богу, только алкоголь». Удивительно, как люди ко всему быстро привыкают. Первые приходы подростка в таком состоянии сопровождались конфликтами, ссорами и угрозами, а сейчас Тони искренне молился всем богам мира, чтобы ему не пришлось видеть ребенка под дозой какой-нибудь очередной дряни. В тот самый момент, мужчина почему-то вспомнил про Мэй. Её лицо постепенно стиралось из памяти. Единственным напоминанием служила фотография в комнате Питера: там она смеялась на берегу моря, придерживая шляпу на ветру. Тони помнил её голос – она звонила ему частенько. Помнит первый разговор: «Мистер Старк, я нашла у Питера костюм, и я не знаю, что делать, но пожалуйста, берегите его». Он пообещал. Она поблагодарила и повесила трубку, а теперь её нет, и обещание, которое он дал, с каждым днём кажется всё более невыполнимым. В четыре он провалился в рваный сон. В шесть уже проснулся от хлопка на кухне и больше не лег. Через какой-то час, Питер вошёл на кухню, когда кофе-машина как раз закончила цикл. Тони стоял к нему спиной, но почувствовал его появление достаточно отчётливо, чтобы вовремя отреагировать: — Доброе утро. — Угу. Питер открыл холодильник, уставился в него, но вновь ничего не взяв, закрыл дверцу. — Ты вчера поздно, - начал Старк, но его нагло перебили. — Нормально. — Я просто… - Тони осёкся. Он хотел сказать «волнуюсь», но это прозвучало бы слишком фальшиво, — Пеппер хочет пригласить тебя на ужин. Сегодня или завтра. Питер замер у столешницы. Медленно повернулся. — Зачем? — Она хочет тебя видеть. Ты живёшь здесь год, а вы почти не разговаривали. — Мы разговаривали, - парень даже попытался изобразить что-то на подобии улыбки. — «Доброе утро» и «спокойной ночи» не считается. Питер дёрнул плечом – то ли соглашаясь, то ли отмахиваясь. Он выглядел слишком измотанным для своего столь юного возраста. А как бы он жил без своей паучьей регенерации, Тони даже думать не хотел – возможно давно бы и дотусился. Из школы бы поперли и всё, «пропал человек», считай.       — Я не знаю, - сказал Питер. — Может быть. И ушёл. Тони остался стоять с кружкой в руке. Кофе стыл. Солнце наконец пробилось сквозь облака и залило кухню холодным светом. «Может быть» – это уже не «Нет» или «Пошёл на хуй». «Может быть» – это какой-то минимальный, но шанс.

***

Шансом Паркер решил не воспользоваться, именно поэтому, в десять часов вечера на личный номер Тони Старка очень активно кто-то пытался позвонить. Мужчина был на встрече с военными подрядчиками – обсуждали поставки, сроки, технические спецификации и так далее по списку. В общем, всё, что так все любят обсуждать на подобных мероприятиях: — Босс, звонок из 14-го участка Квинса. Сержант Гонсалес. Касается Питера, - активное обсуждение прервала ПЯТНИЦА. Он «сердечно» извинился перед генералами, встал из-за своего места, вышел в коридор и дрожащими руками принял звонок: — Мистер Старк? Добрый вечер. На связи сержант Гонсалес. Мы не уверены, что это не ошибка, но, - он начал мямлить. — Не обшика. Что случилось? - резко осёк его Тони. — Касается шестнадцатилетнего Питера Бенджамина Паркера. Его взяли на углу Рузвельт и 72-й. Кто-то вызвал полицию – кричал, размахивал руками, явно под чем-то. Сейчас он здесь, но, - Гонсалес замялся. Старк услышал в трубке фоновый шум – голоса, шаги, чей-то смех, обрывок полицейской сводки. — Что «но»? — Он не разговаривает со мной. Вообще. Сидит и смотрит в одну точку. А когда я попытался его растормошить, он, - сержат вновь не знал, как объяснить, — взорвался. Кричал, швырнул стул об стену. Мы его скрутили, сейчас он в допросной, прикован наручниками к столу для его же безопасности, - Тони чувствовал, как начинал злится, — Я не хочу оформлять это как нападение на представителя власти, но мне нужно, чтобы вы приехали. Сейчас. «Блять». — Еду. Мужчина сбросил звонок и на секунду прикрыл глаза, прижавшись лбом к холодной стене. Вдох. Выдох. — ПЯТНИЦА, отмени всё до вечера. И передай моей дорогой и любимой Пеппер, что ужин откладывается. — Сообщение передано. Машина ждёт у выхода. Он не помнил, как доехал. Всю дорогу смотрел в окно, не видя улиц, и прокручивал в голове один и тот же диалог, тот, который ещё не случился, но уже отдавался в висках глухой болью. Что он скажет? Что он может сказать такого, чего ещё не говорил? Четырнадцатый участок Квинса пах хлоркой, старым кофе и чем-то вонючим. Сержант Гонсалес — грозный мужчина с седыми висками и уставшим лицом встретил его у входа. — Он в допросной. Я вас предупрежу: он не в себе. Мы не знаем, что он принял, но это явно не просто алкоголь. То ли спиды, то ли какая-то синтетика. То затихает, то срывается. — Он агрессивный? - мужчина не мог в это поверить. — Скорей испуганный. Тони кивнул и толкнул дверь допросной. Питер сидел за столом, прикованный наручниками к металлическому кольцу. Голова опущена, волосы свисают на лицо, плечи напряжены до предела. На полу валялся опрокинутый стул – тот самый, который он швырнул об стену. В углу темнела вмятина от удара. — Питер. Он поднял голову, и Старк понял, что Гонсалес действительно был прав. Это был не просто пьяный подросток: зрачки расширены настолько, что почти не оставляли места для радужки, лицо бледное, влажное от пота, дыхание рваное. Он смотрел на Тони, но будто бы не узнавал. Мужчина еще ни разу не видел своего подопечного под чем-то серьёзным – все разы, когда он приходил домой сразу после тусовки, а не на утро, он был максимум пьяным: — Вы, - выдохнул он. Голос был хриплым, с трещиной. — Вы пришли. — Я пришёл. — Зачем? - он дёрнул наручники, и металл лязгнул о стол, — Я не хочу вас слушать. Я не хочу вас видеть. Вы не имеете права меня здесь держать, никто не имеет права! - так вот о чем говорил сержант. «Агрессия». — Питер, замолчи. — Не говорите мне, что делать! - он хотел ударить кулаком по столу, но не смог, и Тони увидел, как костяшки даже побелели от напряжения. Он задыхался. Слова вылетали из него, как пули, – быстрые, рваные, не связанные друг с другом. Тони узнавал эту симптоматику: синтетика, психоз, возможно, метамфетамины. Расширенные зрачки, тремор, агрессия, сменяющаяся отупением. — Вы даже смогли запретить мне спасать, таких, как она, - вдруг сказал Питер, и голос сорвался в шёпот, — Я живу как ебучая амёба, не способная ничего делать, - последнее слово он пропел, вновь заливаясь громким смехом. Тони стоял, не двигаясь. Каждое слово било наотмашь, но он не отводил взгляда. — Паркер, мы уходим. — Встал, ковёр закурил, утюг спросил «как дела?», а я ему — «макароны, блин, вентиляцией пахнут», ну и всё, - Питер снова рванулся и начал петь. Наручники впились в запястья, и он зашипел от боли, но не остановился. — Вставай. — Заткнитесь! Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь! Он кричал, срывая горло, и его голос эхом отдавался от бетонных стен допросной. Потом так же внезапно он замолчал, обмяк, уронил голову на скрещенные руки. Плечи затряслись – беззвучно, без слёз, просто крупная дрожь. Тони выждал минуту. Подошёл ближе, сел на корточки рядом с ним – не касаясь, но достаточно близко, чтобы Питер чувствовал его присутствие. — Мы сейчас же встаем и уходим отсюда, - ни намека на жалость, — Я заплатил больше тысячи долларов, чтобы этот привод нахрен удалили из базы, не для того, чтобы ты мне разнёс здесь всю комнату. Питер не ответил. Только дыхание стало чуть глубже. — Ты не можешь себя сдерживать, ты ударил полицейского, - он перешел на шёпот, — Какой тебе блять костюм, малолетний наркоман? Тони сам не понимал, почему общался таким тоном. Куда делись все шаблоны и варианты разговоров, которые он прокручивал у себя в голове множество раз. Добрый слова и понимающие фразы просто улетучились из мыслей, заменяясь грубыми высказываниями и ругательствами. Сейчас, он ощущал лишь злобу и обиду. «Где же тот четырнадцатилетний паренек, с которым мы так круто сблизились, сидя часами в лаборатории»? — Простите. - сам того не ожидая, ответил Питер, поднимая затуманенный взгляд наверх. В первый раз за очень долгое время, он сказал что-то подобное. Тони провёл ладонью по лицу. Встал, оперся о край стола, глядя сверху на сгорбленную спину, на спутанные волосы и на тонкие запястья в наручниках. Видеть подобную картину не захочет ни один нормальный человек. — Поговорим утром, — сказал он. — Мне надоело, что ты от меня бегаешь, - голос строгий и ровный, — Но, знай, если ты думаешь, что я тебя ненавижу, то помни, это не так. Питер не шевелился и молчал. По всей видимости немного успокоился. Тони кивнул Гонсалесу, который заглянул в дверь – дал знак, что они скоро выйдут. — Сержант, снимите наручники, пожалуйста, - попросил мужчина, — Мы поедем домой. - вновь тяжелый взгляд. Питер попытался вырвать руку, но Тони уже крепко держал его за плечо и вёл к выходу. Питер почему-то продолжал кричать, пока они шли через коридор, через холл, через стеклянные двери на улицу. На воздухе он вдруг замолчал, запнулся о бордюр и чуть не упал. Усадив его в машину, Старк развернулся и подошёл к курящему возле участка полицейскому. Гонсалес стоял на крыльце, сунув одну руку в карман. Они стояли друг напротив друга – холодный ноябрьский ветер, пустая парковка и где-то вдалеке сирена надрывалась и стихала. — У меня тоже сын, - сказал он негромко, глядя на машину, в которой спал или делал вид, что спит, Питер. — Это, должно быть, очень больно, - сигаретный дым окутал крыльцо, — Наблюдать за тем, как твой ребенок превращается в это, - Гонсалес выделил последнее слово, делая новую затяжку. — Он мне не сын, - сразу сказал Тони, — Спасибо, что помогли с ним. Гонсалес посмотрел на него. Долго и спокойно: — Ну да, конечно, - сказал он. — Удачи Вам, мистер Старк. Был раз познакомиться, - мужчины пожали друг другу руки, — Но поймите, вы можете заплатить нам сколько угодно, - очередная пауза, — А все наркоманы оказываются в одном месте, несмотря на деньги.

***

По дороге домой Паркер молчал, прижавшись лбом к холодному автомобильному стеклу. Огни ночного Нью-Йорка скользили по его лицу — жёлтые, красные, синие – он не жмурился, просто смотрел в никуда, и Тони даже не мог представить, что происходит у него в голове. Спустя каких-то пятнадцать минут, парень беззвучно отключился. Тони еще крепче сжал руль и посмотрел в зеркало заднего вида. Его ребёнок спал, запрокинув голову, и на его лице не было ни злости, ни страха – только усталость. Казалось, только такие моменты, Питер выглядел,как обычный заёбаный школьник, у которого помимо контрольной по физике, никаких проблем нет. — Я не дам тебе сдохнуть, - вслух пробормотал Тони, не боясь, что его услышат. — Даже если ты меня за это возненавидишь. Машина свернула к Башне. Старка прекрасно понимал – завтрашний день будет тяжелым.