Дойти друг до друга

Шин проснулся раньше сигнала подъёма. Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в тёмный потолок казармы. В комнате было тихо. Райден спал на соседней кровати, отвернувшись к стене. С другой стороны едва слышно дышал Сео. За окном ещё не рассвело. Ничего не произошло. И всё же Шин не мог избавиться от ощущения, что его разбудил чей-то голос. Он закрыл глаза и прислушался. За пределами базы, далеко за линией обороны Федеративной Республики, звучал Легион. Тысячи голосов сливались в непрерывный хор. Одни повторяли последние слова, другие звали близких, третьи уже давно превратились в обрывки звуков, лишённые смысла. Шин слышал их всегда. Обычно он умел отделять этот шум от настоящего мира. Сейчас голоса казались громче. Они двигались плотной массой, будто огромная часть Легиона одновременно сменила направление. Он сел. Райден сразу открыл глаза. — Что? Шин не ответил. — Легион? — Да. Сео приподнялся на локте. — Близко? — Нет. — Тогда почему ты выглядишь так, будто они уже у ворот? Шин подошёл к окну. На востоке небо оставалось тёмным. База спала, не зная, что где-то далеко целая армия пришла в движение. — Их стало больше, — сказал он. Райден сел. — Где? Шин попытался определить направление. Голоса не звучали как координаты, но за годы войны он научился воспринимать их расположение почти инстинктивно. — На западе. Тео окончательно проснулся. — Республика? Никто не ответил. В коридоре включилось освещение. Через несколько секунд над базой раздался сигнал общей тревоги. В оперативном зале пахло металлом, кофе и влажной формой. Офицеры прибывали один за другим. Большинство ещё не понимало, почему их подняли до рассвета. На центральном экране отображалась карта западного направления, но значительная её часть была закрыта серой областью помех. Грете Венцель стояла у главного терминала. Она была полностью одета, словно вообще не ложилась спать. Рядом находились несколько сотрудников разведки. Шин, Райден, Анжу, Сео и Курена заняли места у боковой стены. Фредерика пришла вместе с Эрнстом. На ней была наспех застёгнутая форма, волосы оставались распущенными. — Что произошло? — спросил Райден. Грете посмотрела на них. — Мы потеряли большую часть дальних разведывательных сигналов на западном направлении. — Из-за помех Легиона? — уточнил Шин. — Да. Примерно два часа назад плотность заградительной сети резко увеличилась. Одновременно несколько наблюдательных постов зафиксировали движение крупных соединений. На карте появились стрелки. Они шли не к территории Федерации. Все они были направлены к Республике Сан-Магнолия. Курена тихо выдохнула. — Это может быть перегруппировка. Никто не ответил. Грете увеличила изображение. На экране появились спутниковые данные плохого качества: световые вспышки, дым, длинная линия укреплений, отдельные участки которой уже невозможно было различить. — Мы получили эти кадры двадцать минут назад. Сео шагнул ближе. — Это Гран-Мюр? — Да. — Почему часть стены не видна? Офицер разведки ответил вместо Грете: — Потому что её больше нет. В помещении стало тихо. Тео смотрел на экран. На его лице не было удовлетворения, хотя когда-то каждый из них говорил, что Республика заслуживает столкнуться с войной, которую столько лет прятала за пределами своих стен. Теперь это произошло. И никто не почувствовал облегчения. — Насколько большой участок разрушен? — спросил Райден. — Мы не знаем. Наблюдение затруднено. Предположительно, прорыв произошёл одновременно в нескольких секторах. — Одновременно? — переспросила Анжу. Грете кивнула. — Это полномасштабное наступление. Шин продолжал слушать голоса. Он уже понимал масштаб. Огромное число единиц Легиона двигалось к Республике. Среди привычного хора появлялись новые голоса. Недавно погибшие. Их последние слова оставались ясными, не стёртыми бесконечным повторением. «Отступайте». «Они внутри». «Закройте ворота». «Мама». «Передайте центральному командованию…» Шин не искал среди них конкретный голос. Первые несколько секунд. Затем начал. Он не хотел этого признавать даже перед собой. Но постепенно отсеивал всё остальное: мужские голоса, детские, искажённые, слишком низкие, слишком резкие. Он ждал услышать её. Спокойный голос, которым она когда-то называла его по имени через Para-RAID. Шинэй Нозен. Он не услышал. — Есть связь с Республикой? — спросил Эрнст. — Нет официальной, — ответила Грете. — Их дипломатические и военные каналы почти полностью замолчали. Мы приняли несколько автоматических сообщений и обрывки гражданских передач. — Эвакуация? Офицер разведки покачал головой. — Признаков организованной эвакуации правительства нет. — А населения? — спросила Анжу. — Мы не можем определить. Тео усмехнулся, но звук вышел пустым. — Конечно. Они девять лет рассказывали всем, что Легион скоро отключится. Зачем им план эвакуации? — Тео, — тихо сказала Анжу. — Что? Это правда. — Я знаю. Он отвернулся от экрана. — Они бросили нас за стеной. А теперь сами не знают, куда бежать. Курена скрестила руки на груди. — Может, военные всё-таки удержат город. Тео посмотрел на неё. — Какие военные? Те офицеры, которые напивались в штабе, пока мы сражались? — Там была она. Курена произнесла это быстрее, чем успела остановиться. Все посмотрели на Шина. Он не изменился в лице. — Лена находилась в столице, — продолжила Курена уже тише. — Верно? — Да, — ответил Шин. — Значит, в штабе. В защищённом здании. — Командные здания становятся первыми целями, — сказал Райден. Курена резко повернулась к нему. — Я знаю. — Тогда зачем… — Я просто сказала, что она могла быть в укрытии. Райден замолчал. Курена отвернулась. Она никогда не встречалась с Леной. Знала её только по голосу, который несколько месяцев сопровождал их на поле боя. Когда-то Курена злилась на неё, ревновала Шина, считала ещё одной Альбой, которая пытается облегчить собственную совесть. Но Лена осталась на связи до самого конца. И теперь где-то за разрушенной стеной могла умирать, так и не узнав, что они выжили. — Есть списки? — спросил Шин. Грете посмотрела на него внимательнее. — Какие? — Эвакуированных. Выживших военных. Любые идентификаторы. — Пока нет. — Перехваченные каналы? — Большая часть зашифрована или заглушена. — Позывные? — Капитан Нозен… — Позывные республиканских командных узлов. В голосе Шина всё ещё не было заметной эмоции. Именно поэтому Грете отвечала осторожно. — Мы зафиксировали несколько источников связи внутри столицы. Но не можем определить, кто ими управляет. — Один из них мог быть её. — Мог. — Он ещё работает? Офицер разведки переключил экран. На карте появились несколько слабых точек. — Два часа назад активных узлов было больше двадцати. Сейчас мы видим пять. Самый мощный находится в центральном районе. — Когда от него поступал последний сигнал? — Семь минут назад. — Содержание? — Мы не расшифровали передачу. Шин посмотрел на мигающую отметку. Он не мог знать, была ли там Лена. Но точка всё ещё горела. — Сохраните частоту, — сказал он. Офицер нахмурился. — Мы и так ведём наблюдение. — Отдельно. — Зачем? — Просто сохраните. Грете коротко кивнула. — Сделайте. Офицер подчинился. Совещание продолжалось почти час. Федерация не могла немедленно отправить войска к Сан-Магнолии. Между государствами лежали территории, занятые Легионом. Для прорыва потребовалась бы полноценная военная операция, а точных данных о положении Республики не существовало. Генералы обсуждали вероятность того, что наступление на Гран-Мюр было лишь частью более масштабного плана. Если Легион сосредоточил силы на западе, он мог одновременно готовить удар по Федерации. Говорили о переброске подразделений. Об укреплении рубежей. О разведке. Шин слышал слова, но продолжал следить за голосами. Новые появлялись постоянно. Он различал солдат Восемьдесят шестого сектора. Они умирали на улицах, среди домов, которые раньше видели только издалека. Некоторые звали товарищей. Другие передавали координаты до последнего мгновения. Среди них не было Лены. Это ничего не доказывало. Легион не забирал мозг каждого погибшего. Тело могло оказаться уничтожено. Она могла умереть под обломками, далеко от разведывательных единиц. Могла ещё быть жива. Могла сейчас продолжать отдавать приказы. Могла лежать где-то одна. — Шин. Райден коснулся его плеча. Совещание закончилось. Люди покидали зал. Шин не заметил, когда Эрнст ушёл к генералам. — Ты слышал, что сказала Грете? — спросил Райден. — Нас возвращают в готовность. — Через два часа проверка машин. — Я слышал. Райден посмотрел на него. — Нет. — Что? — Ты слушал не её. Шин не ответил. Анжу, Сео и Курена стояли неподалёку. Фредерика осталась у карты и делала вид, что рассматривает обозначения. — Её нет среди голосов, — сказал Шин. Тео опустил взгляд. Курена первой нарушила молчание: — Значит, она жива. — Не обязательно. — Но ты бы услышал. — Не каждого погибшего забирает Легион. — Шин… — Я не слышу её. Это всё. Курена сжала губы. Анжу подошла ближе. — Это лучше, чем если бы ты услышал. — Да. — Тогда пока будем считать, что она жива. — На основании чего? — спросил Шин. Анжу выдержала его взгляд. — На основании того, что другого у нас сейчас нет. Сео прислонился спиной к стене. — Она ведь наверняка осталась командовать. Никто не спросил, почему он так решил. Все знали. — Она могла получить приказ эвакуироваться, — сказала Курена. Тео покачал головой. — И, конечно, послушалась. — Может, у неё не было выбора. — У неё всегда находился выбор, когда надо было сделать что-то опасное и благородное. В словах звучало раздражение, но не злость на Лену. Сео провёл ладонью по лицу. — Ненавижу её за это. — Ты её даже не видел, — заметила Анжу. — Тем хуже. Райден посмотрел на Шина. — Что ты собираешься делать? — Ничего. — Неправда. — Мы не можем добраться до Республики. — Именно поэтому я спрашиваю. Шин перевёл взгляд на карту. Слабая точка центрального узла продолжала мигать. — Подготовлю машину. — А потом? — Выполню приказ. — Шин. — Что ты хочешь услышать? Райден не повысил голос. — Что ты не начнёшь искать её среди каждого нового голоса во время боя. Шин промолчал. — Вот именно, — сказал Райден. Через два часа они находились в ангаре. Техники проверяли «Регинлейфы». Машины ещё не были готовы к немедленному выходу, однако приказ требовал полной боевой готовности к полудню. Шин поднялся в кабину и активировал основные системы. Перед глазами загорелись показатели. Связь. Вооружение. Двигательная система. Сенсоры. Всё работало нормально. Он снова прислушался. Легион продолжал двигаться на запад. Хор становился плотнее. Отдельные голоса исчезали среди тысяч других. Шин пытался сосредоточиться на технической проверке. Не получалось. — Ты неправильно откалибровал левый сенсор. Голос Фредерики раздался снизу. Шин посмотрел через открытый люк. Она стояла рядом с машиной, сложив руки за спиной. — Он в норме. — Тогда ты три раза проверил один и тот же показатель. — Тебе нельзя находиться в ангаре без сопровождения. — Я пришла с Грете. Шин увидел её у дальней машины. Значит, Фредерика формально не нарушила правила. — Ты ищешь её, — сказала девочка. — Я проверяю систему. — Среди голосов. Шин отвернулся к панели. Фредерика поднялась на техническую платформу, остановившись у кабины. — Ты боишься услышать её. — Да. Она явно не ожидала прямого ответа. — Но ещё больше боишься не услышать, — продолжила Фредерика. Шин посмотрел на неё. — Ты не знаешь, жива ли она, и потому не можешь ни отправиться за ней, ни оплакать. — Мне не нужно её оплакивать. — Ты говоришь так, словно можешь запретить ей умереть. — Нет. — Тогда словно можешь запретить себе думать об этом. Шин отключил один из экранов. — Ты пришла зачем-то ещё? Фредерика немного помолчала. — Я видела Эрнста. — И? — Он пытается добиться разведывательной операции в направлении Республики. Шин замер. — Когда? — Пока ничего не решено. Генералы считают, что риск слишком велик. — Они правы. Фредерика нахмурилась. — Ты не хочешь лететь туда? — Хочу. — Но говоришь, что они правы? — Если Федерация потеряет самолёт и людей ради одного неподтверждённого сигнала, это ничего не изменит. — Даже если там она? Шин посмотрел на карту в кабине. Западное направление было закрыто помехами. — Мы не знаем, что там она. — Ты всё время говоришь о том, чего не знаешь. — Потому что это единственное, что у нас есть. Фредерика опустила взгляд. — Я могу попытаться увидеть. Шин резко повернулся к ней. — Нет. Она обладала способностью видеть настоящее и прошлое людей, которых знала. Но Лену Фредерика никогда не встречала. — Если ты покажешь мне её изображение… — Нет. — Может быть, этого будет достаточно. — Ты не знаешь, что увидишь. — Поэтому и предлагаю. — Нет. В его голосе прозвучало достаточно жёсткости, чтобы она отступила на полшага. Шин смягчил тон: — Ты не обязана смотреть, как незнакомый человек умирает, только потому, что я не могу получить ответ. — А ты обязан слушать всех погибших? Он ничего не сказал. Фредерика подняла голову. — Вот и я так думаю. Она спустилась с платформы и ушла к Грете. Шин остался в кабине. Несколько минут он просто смотрел на показатели системы. Потом открыл сохранённую частоту центрального командного узла Республики. В динамике был только шум. Он понимал, что расстояние слишком велико, а помехи не позволят принять сигнал напрямую. Частота не предназначалась для обычной связи с Федерацией. Даже если Лена говорила сейчас, её голос не мог дойти до него. Шин всё равно оставил канал открытым. К полудню поступило первое официальное сообщение. Оно было коротким. «Федеративная Республика Гиад подтверждает крупномасштабное наступление сил Легиона на территорию Республики Сан-Магнолия. Состояние правительства и центрального командования неизвестно. Связь с большинством районов отсутствует». Ни слова о выживших. Ни одного имени. В столовой почти никто не разговаривал. Тео сидел, не притронувшись к еде. Анжу медленно размешивала давно остывший чай. Курена смотрела в окно. Райден изучал сводку на терминале, хотя она не обновлялась уже двадцать минут. Шин пришёл последним. — Центральный узел всё ещё работает? — спросил он. Райден поднял глаза. — Работал одиннадцать минут назад. — А сейчас? — Сигнал пропал. Курена резко повернулась. — Совсем? — Возможно, очередные помехи. — Но раньше точка возвращалась. — Да. Шин сел. Перед ним поставили еду, но он не посмотрел на неё. — Последняя передача? — спросил он. Райден пролистал данные. — Короткий пакет. Зашифрованный. После него активность прекратилась. — Когда? — В 11:42. — Точное местоположение? — Центральный район столицы. Тео тихо спросил: — Штаб? — Скорее всего. Никто не произнёс имя Лены. Шин снова прислушался. Среди голосов возникла новая волна. Люди, погибшие почти одновременно. Мужчины, женщины, несколько совсем молодых голосов. Один звал майора. Другой повторял координаты командного здания. Третий говорил, что верхние этажи рухнули. Шин замер. — Что? — спросил Райден. Он поднял руку, требуя тишины. Голоса накладывались друг на друга. «Командный узел поражён». «Не могу выбраться». «Майор осталась внутри». Шин закрыл глаза. Он искал. Снова и снова отделял один голос от другого. Лены не было. — Шин? — позвала Анжу. Он открыл глаза. — Здание попало под обстрел. Курена побледнела. — Ты слышал её? — Нет. — Кого тогда? — Людей, которые находились рядом. — Они сказали, что она… — Один из них говорил о майоре. — О ней? — Не знаю. Сео резко отодвинул стул и поднялся. — Как можно всё время ничего не знать? Никто не ответил. Он прошёл несколько шагов, затем ударил ладонью по стене. — Даже сейчас эта проклятая Республика не может нормально передать одно сообщение! — Сео, — сказала Анжу. — Что «Сео»? Они годами записывали каждое наше имя, каждый номер машины, каждую смерть. А теперь мы даже не можем узнать, жива ли единственная Альба, которой было не всё равно! Анжу подошла к нему и осторожно коснулась его руки. Он не отстранился. Курена посмотрела на Шина. — Ты всё ещё не слышишь её. — Нет. — Значит, она могла выйти из здания. — Могла. — Или быть в нижней части. — Да. — Или связь отключилась раньше. — Да. Курена сжала пальцы. — Тогда почему ты говоришь так, будто уже готовишься к худшему? Шин посмотрел на неё. — Потому что я знаю, что происходит с людьми, которые остаются там. Курена отвела взгляд. Вечером Шин вышел за пределы жилого корпуса. Над базой горели редкие фонари. Вдалеке техники продолжали работать в ангарах. Линия фронта находилась далеко, но хор Легиона не стихал. Райден нашёл его у ограждения. Некоторое время они стояли молча. — Новые голоса? — спросил Райден. — Да. — Её? — Нет. — Это всё ещё может быть хорошим знаком. — Может. Райден опёрся локтями о перила. — Помнишь последний разговор? Шин не спросил, какой именно. Он помнил каждый разговор с Леной. Особенно последний. Её голос, когда они покидали базу в Восемьдесят шестом секторе. Обещание не забывать. Просьбу остаться живыми. Слова, которые он не смог выполнить так, как она ожидала, потому что выжил вдали от неё и не мог сообщить об этом. — Она думала, что мы умерли, — сказал Шин. — Возможно. — Если она погибла сегодня, то так и не узнала. Райден посмотрел на него. — Она верила, что мы дошли дальше. — Это не то же самое. — Нет. Шин опустил голову. — Я сказал ей, что мы пойдём вперёд. — Мы пошли. — А она осталась. — Это был её выбор. — Мы оставили её там. Райден выпрямился. — Нет. Шин ничего не сказал. — Мы ушли, потому что иначе нас бы казнили или снова отправили умирать, — продолжил Райден. — Мы не могли забрать её через стену. Не могли даже увидеть. Ты не оставлял её. — Результат тот же. — Для тебя, может быть. — А для неё? Райден долго молчал. — Когда мы встретим её, спросишь. Шин посмотрел на него. — Ты уверен, что мы встретим? — Нет. Ответ был честным. — Но Анжу права. Пока другого у нас нет. Шин снова обратился к голосам. Где-то далеко, среди разрушенных улиц Сан-Магнолии, погибали люди. Легион продолжал наступление. Республика исчезала за помехами, дымом и тысячами последних слов. Голоса звали друг друга. Звали командиров. Звали матерей. Звали Бога. Но среди них всё ещё не было голоса Владилены Милизе. Шин не знал, означает ли это надежду. Он решил считать, что означает. Хотя бы до следующего утра.