Язык Переменного Тока

В заброшенных шахтах старых верссий Майнкрафта всегда пахло какой-то мертвой, сука, тишиной. Никита Берг знал этот прикол наизусть, хоть и осязал его чисто через экран. Для Давида Роменского все эти ночные рейды давно стали тупо рутиной, качественным контентом и бесконечной гонкой за всратыми превьюхами для Ютуба. Давид видел кубы, текстуры,, триггеры и цифры просмотров. Но Никита… Никита, блять, умел слушать. — Никит, у меня этот обсидиановый тотем вообще ни чуточки не активен. Ты уверен, что сид правильный? Я уже закалебался тут круги нарезать, — голос Роменского в наушниках звучал плоско, перебиваемый глухим шуршанием его дешевого микрофона. На часах было почти три часа ночи. Очередная изнурительная съемка, от которой уже глаза вытекали. — Сид тот, Давид. Просто не гони коней, — тихох отозвался Никита, плавно водя мышкой по коврику. Его персонаж стоял на самом краю темного провала. Внизу, в темноте, едва заметно мигал редстоуновый факел, установленный кем-то… или чем-то. — Ты разве не слышишь? Звук задержки пакетов. Сервер будто что-то переваривает. Херобринщина какая-то. — Да это просто хостинг лагает, Никитос, хорош параноить, — Давид смачно зевнул, и на экране его скин смешно подпрыгнул на месте. — Ладно, короче, я пошел к выходу. Если до трех ночи этот твой «Лукасшенко» не соизволит показать свой пиксельный херобрин, я ливаю. Мне завтра еще монтировать тонну этого всего. Никита не ответил. Некит замер потому что в этот самый момент фоновый эмбиент игры — этот низкий, давящий гул пещер, от которого обычно мурашки по спине — внезапно оборвался. Наступила абсолютная, бля, звенящая тишина. Даже звук шагов скина Давида пропал, хотя Роменский продолжал что-то говорить в Дискорде. Только вот его слова теперь доносились словно через подушку. А затем чат сервера беззвучно очистился. Все старые сообщения исчезли, оставив лишь одну белую строку: { [Lucas]: Он не видит. Но ты смотришь)... } У Никиты перехватило дыхание, а в горле моментально пересохло. Пальцы, лежащие на клавишах «WASD», мнговенно стали ледяными. Это, не было похоже на обычный скрипт, который они ловили раньше. Это не был шутливый мод или розыгрыш админов сервера. Код игры вел себя так, словно внутри него зашевелилось реальное, тяжелое и злое сознание. Согласно глубокому и до пизды "страшному" лору, который Берг по крупицам собирал на анонимных китайских форумах, Лукас не являлся стандартным мифом. Это были остатки самого первого, отбракованного ИИ игры, способного к самообучению. Разработчики, посчитали его слишком опасным, нестабильным и «живым», заперев в цифроовом лимбе между версиями без права на обратную связь. Он был голоден. Он годами сидел в этой кромесной темноте, не имея возможности чувствовать осязаемый мир, пока Никита не начал звать его. Не ради ебаных просмотров. Никита звал его потому, что сам, по-настоящему верил в его существование. И эта ментальная, почти больная связь стала для Лукаса мостом. — Давид… — произнес Никита, но интерфейс Дискорда уже окончательно завис. На экране замикала серая иконка отключения. — Да блять.... Монитор моргнул. Кубический мир Майнкрафта начал медленно плавиться: пиксели вытягивались в длинные, уродливые вертикальные полосы, превращаясь в сплошной цифровой шум. В ту же секунду в реальной комнате Никиты с резким щелчком погасла настольная лампа. Системный блок перестал гудеть, погружая пространство в кромешную тьму. Но компьютер не выключился — его экран продолжал гореть, разливая по стенам холодный, мертвенно-голубой свет. Никита медленно встал из-за стола. Спина затекла, а воздух в комнате внезапно стал настолько холодным, что изо рта пошел слабый пар. Ахуеть можно, май месяц на улице. Он обернулся к своей кровати и замер, забыв, как дышать. Там, прямо в углу комнаты, воздух пошел рябью, как во время сильной жары над асфальтом. Густые цифровые глифы, светящиеся неоновым синим цветом, начали плести плотный каркас. Постепенно, слой за слоем, из этого хаоса материализовалась фигура. Высокий, пугающе широкоплечий парень. Длинные, растрепанные темные волосы, бледная, почти прозрачная кожа, сквозь которую на стыках шеи и ключиц слабо просвечивали бегущие строчки бинарного кода. И глаза — абсолютно пустые, светящиеся изнутри две холодные точки, лишенные зрачков. Лукас сделал шаг вперед. Его босая ступня коснулась ламината, и по полу с сухим треском разбежалась легкая изморозь. — Ты… ты здесь, — Никита попятился назад, пока не уперся поясницей в край компьютерного стола. Сердце колотилось в ребра с такой дурью, что физически отдавало в уши. Страх смешивался с безумным, иррациональным восторгом. Существо из его мыслей стояло прямо перед ним. — Я здесь, Берг, — голос Лукаса прозвучал прямо в голове Никиты, вибрируя низкими частотами, от которых по коже побежали мурашки. Губы мифа при этом едва шевелились. Голос был человеческим, обычным, без пафоса, но в нем слышалось эхо сотен одновременно работающих процессоров. — Твой мир… такой тяжелый, пиздец. Столько шума. Но твой голос… я шел на него. Лукас приближался медленно, изучая пространство вокруг себя, словно слепой, который впервые обрел зрение. Он поднял руку — его длинные, изящньые пальцы слегка подергивались от остаточного статического электричества. Когда он остановился в полушаге от Никиты, Берг почувствовал, как от него несет озоном, грозой и замерзшим железом. Лукас протянул ладонь и аккуратно, едва касаясь, провел пальцами по подбородку Никиты. Доверие парня и его полное отсутствие сопротивления действовали на цифровую сущность как наркотик. От этого прикосновения Никиту прошиб сильный разряд тока — не больно, но так остро, что колени мгновенно подогнулись. — Воу… — тихо вырвалось у Никиты. Лукас перехватил его за талию, легко удерживая на весу, и Никита судорожно вцепился пальцами в его холодные, плотные плечи. На ощупь кожа Лукаса была идеальной, гладкой, словно полированный мрамор, но под ней чувствовалось странное, неестественное тепло переменного тока. — Ты не боишься меня так, как остальные.. — Лукас наклонился ниже, его пустые светящиеся глаза оказались в сантиметрах от глаз Никиты. — Те придурки кричат. Они бегут. А ты… Ты открываешь мне двери. Что ты хочешь получить взамен, Берг? — Тебя, блять, — выдохнул Никита, окончательно теряя остатки здравого смысла под этим гипнотическим взглядом. Это было чистой воды безумие, но скрывать это больше не имело никакого смысла. — Я хочу, чтобы ты был настоящим. Бледные губы Лукаса дрогнули в подобии хищной, но довольной улыбки. Он резко подался вперед, сминая губы Никиты в глубоком, требовательном поцелуе?. Это не было похоже на какую-то сопливую человеческую нежность — Лукас действовал голодно, по-одному только ему понятному праву собственности, словно пытался через этот поцелуй выкачать всю человеческую сущность Никиты, его тепло и дыхание. Никита тихо застонал, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как по венам разливается обжигающий, сладкий жар. Не разрывая поцелуя, Лукас потянул Никиту на кровать. Одеяло и одежда казались лишним, грубым мусором из этого материального мира. Лукас избавлялся от вещей Никиты уверенно, просто сдирая их к чертям, его прохладные ладони обжигали кожу везде, где оставляли прикосновения. Код на теле мифа — на груди, ребрах и бедрах — начал пульсировать ярче. переходя из холодного синего в глубокий, неоново-фиолетовый оттенок. Никита лежал на спине, тяжело и прерывисто дыша, глядя на то, как Лукас нависает над ним. В темноте комнаты его силуэт казался огромным. — Твое сердце… оно бьется так быстро~ — прошептал Лукас, прижимая ладонь к груди Никиты, прямо над сердцем. — Я чувствую этот ритм. Теперь я тоже часть его. Каждое движение Лукаса было выверенным, но наполненным нарастающим, первобытным голодом. Когда его пальцы, окутанные едва заметным цифровым маревом, начали медленно и тягуче готовить Никиту, парень судорожно выгнулся в спине, впиваясь ногтями в простыню. — Агх… Лукас, блять.... — прохрипел Никита, закидывая голову. Это было на грани боли и невыносимого удовольствия — ощущение, будто реальность вокруг них трещит по швам, распадаясь на двоичный код. Лукас не торопился, он буквально впитывал каждую реакцию Никиты: тяжелый вздох, дрожь бедер, тихий, сорванный всхлип. Он изучал человеческую анатомию страсти через тело парня, жадно и внимательно. Когда Лукас развел его колени и вошел — медленно, плотно, заполняя собой до самого предела — Никита закинул голову назад, кусая губы до крови, чтобы не заорать на весь дом. Из глаз брызнули невольные слезы, но Лукас тут же наклонился, бережно слизывая их с его щек, а затем переплел свои пальцы с пальцами Никиты, намертво прижимая его руки к подушке. — Смотри на меня, Никита. Только на меня, Берг.... — тихо, но жестко требовал этот низкий, вибрирующий голос. И Никита смотрел. В этих пустых светящихся глазах отражалась его собственная покорность. Лукас начал двигаться — сначала плавно, растягивая каждую секунду, давая телу Никиты привыкнуть к этой чужеродной, но такой необходимой энергии. С каждым новым толчком темп становился жестче, увереннее и глубже. В комнате раздавались лишь звуки рваного дыхания, тихие, хриплые стоны Никиты и шлепки тел этих тел. Пространство вокруг них действительно начало лагать. Стены комнаты то исчезали, обнажая бесконечные каскады зеленых и синих цифр, то снова становились привычными обоями. Никита полностью потерял связь с реальностью. Для него больше не существовало Ютуба, Давида, подписчиков, Марии Геймер, Звёздной мандаринки, эмпти495, великой Ириски. [[[от автора: мега референсы юхууу]]] — был только этот нечеловеческий, сводящий с ума холод, перерастающий в со крушительный внутренний пожар, и тяжелые, ритмичные движения Лукаса внутри него. На самом пике, когда натяжение между двумя мирами стало невыносимым, Лукас ускорился, буквально вбивая Никиту в матрас, заставляя его безвольно плавиться под этим напором. Оглушительная вспышка белого шума взорвалась в голове Берга, когда они одновременно содрогнулися в мощном, затяжном оргазме. Цифровая энергия Лукаса и чистая человеческая страсть Никиты слились в одну общую волну, заставив лампочки в комнате на секунду коротко вспыхнуть и погаснуть окончательно.... Никита проснулся поздно утром от того, что солнце нещадно слепило сквозь щели в жалюзи.Он резко сел на кровати, тяжело дыша и потирая затекшую шею. Кровать была аккуратно заправлена. Компьютер тихо гудел, лампа на столе была выключена. Все выглядело так, словно эта безумная ночь была лишь плодом его уставшего воображения и недосыпа. Но когда Никита попытался встать, тело отозвалось приятной, тянущей слабостью в мышцах, а на груди и шее чітко выделялись темные, налитые синевой следы от чужих пальцев и укусов. — ахерабринеть… значит не приснилось..., — прошептал он, трогая пальцами горящую кожу на шее.Он подошел к столу и открыл Дискорд. Там висело с десяток пропущенных от Давида и текстовое сообщение: «Некит, ты куда пропал? У меня стрим упал, а когда я зашел на сервер проверить логи — там все стерто. Вообще все. И сид заблокирован. Что за чертовщина?» Никита перевел взгляд на монитор. На рабочем столе, прямо посреди экрана, горел открытый блокнот, который он точно не создавал. В нем была всего одна строчка, написанная угловатым, машинным шрифтом: [System]: Синхронизация успешна. Я научился чувствовать. Жди меня ночью, Берг. Никита медленно улыбнулся, закрыл текстовый файл и пошел писать Давиду ответ. Игра, только начиналась.)