Их | Theirs

      Гермиона тихо на цыпочках выскользнула из комнат Беллатрикс и направилась в оранжерею к завтраку. Когда она приблизилась к утренней гостиной, она услышала тихое бормотание. Это был мужской голос. Он не звучал достаточно низко, чтобы быть Люциусом. Заинтригованная, Гермиона направилась к голосам, осторожно подойдя к порогу, чтобы заглянуть внутрь незамеченной.       Нарцисса сидела с Драко. Перед ними обоими стояла нетронутая еда. Пальцы старшей женщины сжимали пальцы Драко, лежащие на столе между ними. Он опустил голову, а мать ему что-то тихо шептала. Глубокие синие глаза блондинки сканировали его опущенное лицо, она встречалась взглядом с сыном и мягко улыбалась ему. Независимо от того, кто участвовал в этом взаимодействии, этот нежный момент заставил сердце брюнетки растаять.       Гермиона, почувствовав, что вторгается в интимный момент, собралась уйти. Она решила отправиться в библиотеку, пока её не позовут.       — Присоединяйся к нам, Гермиона, — брюнетка замерла при этой просьбе, чувствуя, как краснеет оттого, что её застали за подслушиванием. Это был первый раз, когда старшая женщина использовала её настоящее имя. Оно звучало прекрасно из её тёплого голоса, и брюнетка дорожила этим звуком.       Когда она обернулась и начала двигаться к обеденному столу, она увидела, что молодой человек смотрит прямо на неё. Его светлые глаза выглядели тусклыми и уставшими, высокомерие, которое она когда-то видела в нём, казалось, исчезло, он выглядел таким измученным, подумала Гермиона.       Она возвела ментальный щит. Она не знала о способностях Драко к легилименции, но предпочла бы не позволять ему слышать её личные мысли. Особенно о его матери или его тёте. Она не знала, знает ли он точно, зачем она здесь, но очень надеялась, что нет. Ради себя и, полагала она, ради него.       Блондинка указала на место по другую сторону от себя, посадив Гермиону справа от себя, а сына — слева. Нарцисса говорила с ними обоими так, будто в ситуации не было ничего странного. Она рассказывала о том, что планирует собрать в теплице с Гермионой. Старшая женщина предложила молодому человеку присоединиться к ним, если он захочет. Драко вежливо отказался, объяснив, что просто заскочил сказать короткое «привет» перед тем, как отправиться на работу в Министерство.       Гермиона узнала из разговоров с его матерью, что молодой человек решил жить в Лондоне. Ему передали собственность, которая была частью наследства Блэков. Брюнетка знала, что старшая женщина имела в виду площадь Гриммо. Это тогда сжало сердце Гермионы. Этот дом должен был принадлежать Гарри. В ярости Гермиона сказала блондинке, что хочет побыть одна в библиотеке. Нарцисса, уловив её мысли, предоставила ей время, и она провела большую часть утра в слезах. Она думала о Гарри, своём бедном храбром друге. Она думала о своих родителях. Она оплакивала свою потерю в то утро.       Гермиона сидела напротив Драко и заметила, что он избегает смотреть на неё. Она была рада, что молодой человек, похоже, находил ситуацию такой же неловкой, как и она. Молодая ведьма никогда не заговаривала с ним. Она сверлила его взглядом и чувствовала некоторую власть, когда молодой человек ёрзал под её яростным взглядом. Она ненавидела его. Он активно участвовал в этом режиме, который отнял у неё всё, а теперь он жил в Лондоне, в доме Гарри, и работал на высокой министерской должности — на её работе.       Она уловила оттенок вины, исходящей от светловолосого юноши, и обрадовалась, что он чувствует стыд. Драко, робкий в движениях, встал из-за стола.       — Прошу прощения, мама, но мне действительно пора идти, — он перевёл взгляд на Гермиону и кивнул в её сторону. — Гермиона, — её бесило, что он говорит с ней так фамильярно, будто у неё был выбор сидеть с ним и его матерью за завтраком. Кровь закипела, она открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думает.       Начало её язвительной тирады было прервано тем, что рука Нарциссы взяла её за ногу под столом и сжала. Поражённая, она посмотрела на старшую женщину и увидела предупреждение в её глубоких синих глазах. Она плотно сжала губы и прикусила язык. Старшая женщина отвела взгляд от неё к сыну.       — До свидания, любовь моя. Заглядывай почаще?       Драко, недоумённо переводя взгляд между матерью и Гермионой, кивнул старшей женщине, даря ей мягкую улыбку.       — Конечно, — карие глаза Гермионы вонзились ненавистным взглядом в спину его удаляющейся фигуры. Почувствовав прикосновение к внутренней стороне бедра, она подавила маленький стон, переведя взгляд на старшую женщину. Прикосновение было восхитительным, несмотря на шквал эмоций, бушевавших в её голове.       Пытаясь утихомирить её негодование, Нарцисса поглаживала чувствительную область её ноги. Несмотря на нежное прикосновение, Гермиона чувствовала, как гнев закипает в животе. Блондинка заговорила мягко, меняя тему.       — Люциус уедет на некоторое время, — Гермиона навострила уши при упоминании мужа блондинки. — Его направили налаживать международные отношения на континенте, — рука всё ещё двигалась по голой коже её бедра, и она чувствовала, как краснеет от этого нежного поглаживания. — Тёмный Лорд надеется заручиться поддержкой некоторых европейских лидеров.       Гермиону захлестнула новая волна ярости.       — Тёмный Лорд, — она выплюнула слова, не в силах сдержать сарказм в голосе, — Глупец, если думает, что другие страны сплотятся вокруг его жестокой, психопатической риторики, — она обжигала словами. Старшая женщина, казалось, была не затронута её гневными словами, улыбнулась и наклонилась к ней.       — Ты очень красива, когда злишься, — Гермиона почувствовала, как старшая женщина целует её в щёку. Она чувствовала, как рука на её ноге двигается вверх, к центру, и блондинка тихо зажужжала, целуя её шею. — Давай снимем немного напряжения, хорошо? — Гермиона почувствовала руку у своего лона, нежно поглаживающую поверх хлопковых трусиков.       Она ненавидела, как старшая женщина может заставить её чувствовать себя такой ничтожной. Как она может преуменьшать её чувства и заставлять её чувствовать себя нелепой из-за гнева или печали. Тем не менее тело нагревалось, и она чувствовала, как влага собирается между ног. Нарцисса отодвинула её бельё в сторону и погладила её влагалище. Старшая женщина почувствовала влажность и выдохнула сладострастный стон, собирая возбуждение и двигая скользкими пальцами по клитору брюнетки.       В последующие дни Гермиона вошла в привычный ритм. Её дни были заполнены чтением в библиотеке или варкой зелий в лаборатории. Иногда она помогала старшей женщине с общим управлением поместьем. Работа всегда велась в кабинете блондинки. Гермиона сидела в кресле у окна, просматривая различные счета, выискивая несоответствия и проверяя корреспонденцию старшей женщины. Нарцисса занималась административной работой за своим столом. Она проводила часы за написанием писем, ведением бухгалтерии и инвентаризацией. Гермиона видела, что она целеустремлённа. Она восхищалась трудовой этикой блондинки.       Ей разрешили гулять по садам одной. Нарцисса подвела её к большому окну в своём кабинете и указала на ориентиры, за которые Гермиона не могла заходить. Обозначая невидимые границы. Было очевидно, что старшая женщина знает о её планах найти уязвимости в охраняемом периметре. Ей не разрешали приближаться к забору и, конечно, не подходить к незнакомым мужчинам, стоящим на страже. Блондинка советовала ей держаться подальше от мужчин, говорила, что они животные и не будут добры. Хотя предупреждение вселяло в Гермиону страх, она не могла не видеть лицемерия в словах старшей женщины.       По мере развития их отношений ей казалось, что она начала понимать старшую женщину. Гермиона получила небольшое представление о юности старшей ведьмы. Понимание её прошлого позволило ей понять женщину, которой та стала. Было ясно, что у блондинки было очень мало права голоса в собственной жизни — с детства и до взросления. Её родители были жестоки и беспощадны, они принимали все решения за неё. Что носить. Что есть. Как говорить. Как себя вести. За кого выходить замуж. В результате Нарцисса жаждала контроля. Это проявлялось во всех аспектах её жизни, включая спальню. Особенно в спальне, или где бы ещё Нарцисса ни находила подходящим для секса место. Библиотека. Оранжерея. Лаборатория. Теплица. Старшая женщина была ненасытна, и Гермиона думала, что это, должно быть, результат всей жизни сексуального подавления.       Возможно, если бы старшей женщине позволили работать, иметь свободу, любить того, кого она хочет, она могла бы быть совсем другой женщиной. Гермиона гадала, какой бы она была. Она спрашивала себя, пересеклись бы их пути в другом мире. Это было необычайное стечение обстоятельств, что их пути пересеклись в этой реальности. Однако, учитывая потребность старшей женщины в контроле, тот факт, что брюнетка стала её рабыней, не был таким уж натянутым.       Зная то, что она знала сейчас, — каково это прикасаться к блондинке, пробовать её на вкус, чувствовать руки и рот старшей женщины на своём теле, возносящие её на высоты, о которых она никогда не думала, — она не могла не задаваться вопросом, что бы она сделала, если бы встретила Нарциссу в другом мире. Она спрашивала себя, понравилась бы ей старшая женщина. Успешная, красноречивая женщина с блестящим умом. Конечно, понравилась бы. У Гермионы была слабость к интеллекту, и ум старшей женщины был магнетическим.       Гермиона, казалось, находила утешение в скучной бумажной работе, которую она просматривала в кабинете блондинки. Каждый час она отдыхала и смотрела в сады. Она использовала короткие перерывы, чтобы практиковать окклюменцию. Думая о чём-то резком, что вызвало бы реакцию старшей женщины, брюнетка возводила ментальный щит. Она обнаружила, что может удерживать его в течение четверти часа, прежде чем мысли начинали блуждать и стены падали.       Она прогрессировала. Был только один раз, когда она думала о Драко. О том, какой он избалованный. Её попытка ментальной защиты рухнула, когда она кипела от гнева на молодого человека. Он был высокомерным и злым, и он сидел на свободе, на победившей стороне, в то время как она, хороший, добрый человек, была сексуальной рабыней его матери.       Нарцисса вздохнула. Она сказала брюнетке, что та совершенно не права насчёт её сына. Гермиона сломалась. Она высказала старшей женщине всё, что думает о её сыне, завершив тираду громогласным саркастичным «хозяйка».       Нарцисса была недовольна. Она попросила Гермиону уйти, и брюнетка провела остаток дня в одиночестве. Той ночью, после того как брюнетка приняла ванну, старшая женщина сидела в своём кресле, полностью одетая, и приказала молодой ведьме встать на колени. Гермиона опустилась перед ней на колени, её волосы сжали в кулак, лицо прижали между бёдер старшей женщины. Не было нежных ласк и глубоких напряжённых поцелуев. Старшая женщина просто взяла своё удовольствие от брюнетки.       Гермиона чувствовала себя использованной и униженной. Старшая женщина утвердила своё положение как владелицы младшей ведьмы, напомнив ей, что блондинка может делать с ней всё, что пожелает. Несмотря на это, тело Гермионы нагрелось, когда она ласкала языком старшую женщину, соски стали невероятно твёрдыми, а лоно сочилось возбуждением.       После этого блондинка магически переоделась в ночную рубашку и легла в постель. Она не удостоила Гермиону вторым взглядом, когда встала и прошла мимо неё. Брюнетка не выдержала этого, она забралась в постель рядом с блондинкой. Она протянула руку и взяла руку Нарциссы, сжимая её пальцы в своих, молча давая понять, что не хочет продолжать эту вражду. Старшая женщина вздохнула, затем сразу притянула её, обняла и прошептала мягкое «прости», а затем ввела пальцы во влажный вход Гермионы и нежно ласкала её изнутри, пока та не кончила, укутанная теплом блондинки.       На следующий день Гермиона провела часы, размышляя об этом извинении. Старшая женщина не казалась тем человеком, который часто говорит «прости». Гермиона гадала, за что именно. За какой из своих чудовищных поступков блондинка почувствовала хоть каплю вины?       С тех пор Гермиона поняла, что её способность создавать надёжный ментальный щит связана с её эмоциями. Если чувства были слишком сильными, она практически выкрикивала свои мысли всем вокруг, кто мог их слышать. В ночи, проведённые с Беллатрикс, она начала медитировать. Проводя час, очищая разум и сосредоточиваясь на дыхании. Она обнаружила, что эта практика очень помогает в окклюменции. Более того, обучение дисциплине ума оказалось невероятно полезным для преодоления страха.       Ночи с Беллатрикс всегда были одинаковыми. Сначала она ужинала с двумя сёстрами. Большинство ночей она сидела и слушала, как блондинка рассказывает тёмной ведьме о своём дне. Беллатрикс большую часть времени сидела безучастно, а затем начинала раздражаться, когда Нарцисса пыталась выведать новости о её дне.       Гермиона всегда с интересом наблюдала за двумя женщинами. Она подозревала, что если бы кто-то ещё приставал к тёмной ведьме так, как её младшая сестра, они бы оказались на острие палочки Беллатрикс. Блондинка, однако, не могла контролировать старшую сестру так, как почти всё остальное. Гермионе казалось, что в этом случае Нарцисса не возражала. Беллатрикс успокаивала младшую сестру. Она, должно быть, очень любила её — она не казалась тем человеком, который делает такие поблажки кому попало.       Брюнетка видела между ними любовь. Казалось, у них было сильное чувство защиты друг друга, и Гермиона думала, что это, должно быть, идёт из детства. Нарцисса рассказывала ей о жестокости их родителей. Она говорила, что три сестры, взрослея, имели только друг друга. Нарцисса, Беллатрикс и Андромеда.       Гермиона часто гадала, испытывают ли они сейчас те же чувства к средней сестре. Вся суть разрыва была связана с превосходством крови, но ни одна из ведьм, казалось, не была особо обеспокоена кровным статусом человека. Гермиона догадывалась, что ей не хватает какой-то важной информации, но у неё не хватало смелости поднять эту тему ни с одной из сестёр. Она не знала Андромеду хорошо, но ей отчаянно хотелось знать, в безопасности ли она. Знать, что её внук в безопасности. Сын Тонкс. Гермиона оплакивала Тонкс, пока сидела в камере. Тонкс и Люпина. Она плакала днями.       Иногда за ужином Нарцисса втягивала Гермиону в разговор. Она всегда чувствовала, как теплеет лицо под чёрным пронзительным взглядом, когда Беллатрикс вскидывала глаза на неё. Её просили подтвердить то, что говорила блондинка, затем она робко добавляла дополнительные детали, поощряемая Нарциссой. Тёмная ведьма ничего не говорила в ответ, все свои ответы она всегда направляла младшей сестре.       Когда Гермиона и Беллатрикс шли в комнату тёмной ведьмы, они всегда сидели и слушали музыку. Они сидели в своих креслах, прихлёбывая огненное виски. Старшая ведьма, казалось, предпочитала группы шестидесятых и семидесятых, особенно эпохи психоделического рока. Брюнетка начала чувствовать странное спокойствие, сидя рядом с неподвижной молчаливой ведьмой, пока провокационные, пьянящие звуки The Doors или эклектичные тона Jefferson Airplane обволакивали комнату.       Она часто пыталась начать разговор со старшей женщиной, но та всегда игнорировала её. Поэтому она предпочитала проводить это время, размышляя об этой интригующей ведьме. Брюнетка пыталась уловить проблески её манящих черт, пока старшая женщина молча и мрачно смотрела в огонь. Ей отчаянно хотелось знать, почему та стала такой. Она была замкнутой и мрачной, и Гермиона чувствовала, что старшая женщина потеряна.       Нарцисса сказала Гермионе, что Беллатрикс — самая непонятая женщина в магическом мире. Брюнетка тогда фыркнула, но начала понимать, что имела в виду блондинка. После одной вспышки за ужином тёмная ведьма обратилась к ней напрямую — это был первый раз, когда она заговорила с ней за ужином, и Гермиона была ошеломлена тёмной страстью, которую это вызвало.       Сёстры разговаривали, когда Нарцисса упомянула Невилла. Он, по словам блондинки, подал петицию о пересмотре дела Беллатрикс за её преступления против его родителей. Тёмная ведьма усмехнулась и сказала, что мальчик ничего не знает. Гермиона, не в силах сдержать гнев, встала, глядя сверху вниз на тёмную ведьму.       — Ты пытала его родителей до безумия, ты должна сидеть в тюрьме, — громыхнула она. В комнате воцарилась гробовая тишина. Блондинка прошептала её имя и приказала сесть. Она медленно села на место, готовясь к неизбежному жестокому наказанию.       Взгляд тёмной ведьмы был экстремальным — это был первый раз, когда Гермиона увидела огонь в глазах старшей женщины с тех пор, как стала пленницей. Дремавшая ярость, казалось, пробудилась, и брюнетка видела тёмные эмоции, проносящиеся по лицу ведьмы, пока та вонзала свои чёрные ирисы в душу Гермионы. Брюнетка съёжилась в кресле. Ей было страшно.       — Самоуверенность — это порок, — прошипела Беллатрикс, оттолкнувшись от стола. Гермиона вздрогнула, подняв руки для защиты. Затем старшая женщина стремительно вышла из комнаты.       Нарцисса, покачивая головой, отчитала брюнетку. Гермиона отказалась сдаваться, несмотря на свирепость удаляющейся тёмной ведьмы. Когда Беллатрикс ушла, Нарцисса рассказала ей нечто, что полностью изменило её восприятие тёмной ведьмы. Она сказала брюнетке, что Беллатрикс даже не присутствовала при пытках — она пришла, слишком поздно, чтобы помочь Лонгботтомам. Сначала Гермиона не поверила тому, что говорила блондинка, но потом логика подсказала ей, что не было причин лгать об этом. Что могли получить сёстры от того, что Гермиона поверит, что Беллатрикс не причиняла вреда родителям Невилла? Они всё равно могли делать с ней всё, что хотели.       Гермиона спросила, почему, но старшая женщина не стала ничего объяснять, сказав лишь, что Беллатрикс хотела, чтобы они остались живы. Когда она сидела с Беллатрикс, слушая музыку, Гермионе отчаянно хотелось спросить тёмную ведьму об этом. Она хотела знать, почему старшая женщина хотела спасти родителей Невилла. Часть неё хотела спросить её просто для того, чтобы увидеть вспышку огня в тёмной ведьме. Немного страсти. Знание того, что она может стать причиной такой реакции, возбуждало её.       Блондинка была в своём кабинете всё утро. Брюнетка заглянула на короткое время, но её тут же отправили под стол — положить язык между бёдер старшей женщины. После того как она довела блондинку до оргазма, её отослали, и она ушла гулять в сад.       Они обедали вместе на скамейке у теплицы. Несмотря на ясное голубое небо и яркое солнце, воздух был ледяным, и старшая ведьма наложила на них согревающие чары, пока они сидели и ели. Гермиона расслабилась, закрыв глаза, наслаждаясь тем, как низкое солнце греет лицо. Она почувствовала взгляд блондинки, приоткрыла веки и посмотрела в её глубокие синие глаза, находя в гипнотических радужках новые глубины, которых никогда не видела раньше. Напряжённый взгляд женщины согревал её, и она улыбнулась блондинке. Они держались за руки, прежде чем решили перейти в библиотеку для послеобеденного чтения.       Она была погружена в книгу некоторое время, сидя в красном кресле и напряжённо вчитываясь в страницы. В какой-то момент она заметила, что Нарцисса расставляет шахматную доску. Она не обратила на это внимания, так как легко погружалась обратно в увлекательный текст. Гермиона замечала раньше, что блондинка играла в шахматы сама с собой. Заметила, что фигуры были маггловскими. Они не двигались, как волшебные шахматы. Гермиона считала, что весь набор был прекрасным.       Фигуры были искусно вырезанными деревянными статуэтками, довольно крупными, но разных размеров. Персонажи были длинными, с заострёнными концами. Они расширялись к низу, сужались и расширялись к основанию. Каждая была вырезана с тонкими линиями, каждый узор обозначал ранг.       Доска была врезана в круглый стол. Гермиона думала, что контур и белые клетки доски были из опала, вставленного в тёмное дерево. Возможно, эбеновое дерево. Фигуры хранились в искусно выполненной шкатулке, сделанной, казалось, из тех же материалов. Шкатулка стояла на каминной полке. Нарцисса никогда не двигала её. Она просто использовала палочку, чтобы призвать фигуры на доску.       Открытая книга была положена поверх её книги, закрывая обзор, прерывая чтение. Она подняла взгляд на Нарциссу, стоящую перед ней, смотрящую вниз, с искоркой в глазах. Одна из её аккуратно подстриженных бровей была приподнята, и Гермиона поняла, что старшая женщина замышляет что-то недоброе. На лице блондинки было то озорное выражение, которое всегда внушало младшей ведьме чувство тревоги.       Снова посмотрев вниз и сосредоточившись на тексте, который ей протянули, она замерла, затем сглотнула. На странице была линейная иллюстрация женского влагалища. Это напомнило Гермионе листовку из коробки тампонов. Другая диаграмма заставила её покраснеть и глубоко вздохнуть. Это было линейное изображение увеличенного клитора. Она никогда не думала, что магия может сделать такое. Тело вспыхнуло. Она точно знала, к чему это ведёт.       Она опустила свою книгу, принимая предложенный том из рук блондинки, чтобы изучить страницу. Заклинание называлось Dilatatum Phallum. Оно было предназначено для увеличения клитора, чтобы женщина могла иметь эрегированный фаллос. Это было невероятно сложное заклинание. Её интеллектуальный ум находил трансфигурационное заклинание интригующим.       Подняв взгляд на терпеливые глаза блондинки, она увидела веселье и доброту. Блондинка слегка повернулась и подняла руку, указывая на шахматную доску за собой.       — Шахматная партия, — сказала она. Гермиона была сбита с толку. Блондинка, увидев недоумение на лице брюнетки, пояснила: — Проигравший исполняет.       Потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать слова блондинки.       — Если я выиграю, я могу… — она замолчала, не зная, как закончить предложение.       Женщина усмехнулась.       — Если ты выиграешь, ты можешь наложить на себя заклинание для создания фаллоса и использовать его на мне, да, — Гермиона усмехнулась в ответ. Лоно сжалось.       Её сердце упало.       — Я никогда не смогу обыграть тебя, — в ответ ослепительная улыбка перехватила дыхание, и Гермиона почувствовала себя очарованной, несмотря на то что знала, что не сможет обыграть блондинку в шахматы. Она была бесполезна в этой игре, а блондинка играла часто.       Брюнетка начала осознавать, что будет означать её проигрыш. Шквал образов пронёсся в голове. Она покраснела, представив, как блондинка берёт её так интимно. На лице старшей женщины появилась понимающая усмешка, и Гермиона покраснела, зная, что старшая женщина прочитала все её грязные мысли.       — Хорошо, — робко ответила она.       Нарцисса рассмеялась. Она выглядела довольной. Блондинка протянула левую руку, предлагая помочь младшей ведьме подняться с кресла. Драматично взмахнув правой рукой и слегка поклонившись.       — Прошу, дорогая, — Гермиона хихикнула над этим глупым проявлением галантности. Она взяла руку и её повели к одному из кресел у стола.       Гермиона очень старалась выиграть. Нарцисса даже позволила ей играть белыми, сделать первый ход, и всё же старшая женщина поставила её бедного беззащитного короля в мат за четыре хода. Это было унизительно. Брюнетка закатила глаза, увидев, как довольна собой блондинка.       — Я не могу дождаться вечера. Может, я могла бы просто взять тебя сейчас.       Возмущённая, щёки Гермионы вспыхнули, ноги плотно сомкнулись, она скрестила руки на груди.       — Нет, — заявила она.       Нарцисса рассмеялась.       — Хорошо, полагаю, придётся подождать, — она окинула взглядом защищённое, дрожащее тело младшей ведьмы. — Ты такая аппетитная.       Гермиона вышла из ванной блондинки в тёплую, освещённую свечами комнату и увидела старшую женщину, сидящую в своём кресле. Она рассеянно смотрела в огонь. Гермиона замерла на мгновение, стоя в стороне и глядя на прекрасную блондинку.       Нарцисса всё ещё была в роскошном светло-голубом платье, которое надела к ужину. Младшая ведьма заметила, что она вынула шпильки из волос, и белокурые волны рассыпались по спине и стройным плечам. Лицо было гладким и беззаботным, глубокие синие глаза смотрели в бушующее пламя. Гермиона подумала, что в этот момент Нарцисса была абсолютно изысканна.       Словно почувствовав её взгляд, старшая женщина лениво повернула свой напряжённый взгляд, сверкающие синие глаза вонзились в карие глаза брюнетки. Она чувствовала себя пригвождённой к месту, пойманной тёмным взглядом. Взгляд скользнул вниз и прошёлся по её обнажённому телу, напоминая брюнетке, что она стоит перед старшей женщиной нагая.       Нарцисса подарила ей сладкую улыбку, это застало брюнетку врасплох, и сердце сжалось от этого зрелища, она застенчиво улыбнулась в ответ. Она покраснела, когда блондинка протянула руку, поманив пальцами. Ноги Гермионы двинулись, как будто в трансе, и затем она опустилась, оседлав Нарциссу, позволяя старшей женщине исследовать её тело напряжённым, глубоким взглядом.       Её руки скользнули к вороту платья старшей женщины, и она начала расстёгивать пуговицы. С каждым открывающимся участком кожи Гермиона опускала голову и нежно целовала гладкую бледную кожу. Блондинка улыбалась и напевала, проводя руками вверх и вниз по обнажённым бокам брюнетки.       Она оттолкнулась от блондинки, полностью раздевая её, затем оседлала стройные обнажённые бёдра, испытывая трепет от прикосновения тёплой мягкой кожи старшей женщины к своей собственной. Брюнетка издала прерывистый стон, когда её грудь сжали ладони, и она смотрела, как бледные руки ласкают её, нежно касаясь напряжённых сосков. Она чувствовала влагу между бёдер и закусила губу, когда блондинка наклонилась, взяла сосок в зубы и слегка прикусила чувствительную плоть. Одна рука Нарциссы осталась на другой груди, сжимая упругий холмик, пока старшая женщина стонала вокруг твёрдого бутона брюнетки.       Нарцисса оторвала горячий рот от её тела и взглянула на покрасневшую брюнетку у себя на коленях.       — Ты мокрая для меня, дорогая? — её рука скользнула вниз по телу младшей ведьмы.       — Да, — выдохнула Гермиона, затем было «а-ах», когда пальцы коснулись её щели. Блондинка обнаружила обильную влагу, собравшуюся там. Она водила пальцами вверх и вниз, глядя, как младшая женщина трётся бёдрами о её руку.       Убрав руки от тела брюнетки, Нарцисса потянулась за палочкой, лежавшей на маленьком столике у кресла. Взяв деревяшку в руку, она направила кончик между ног. Гермиона откинулась назад, давая старшей ведьме пространство. Затем тихо блондинка произнесла заклинание:       — Dilatatum Phallum, — обе женщины смотрели с изумлением, как скрытый клитор блондинки начал увеличиваться. Он рос медленно, и они смотрели широко раскрытыми глазами, как между бёдер Нарциссы выросла большая эрекция.       Это было устрашающе. Гермиона думала, что он будет намного меньше. Она надеялась, что он будет намного меньше. Она содрогнулась, нервы собрались в животе.       — Он слишком большой. Не войдёт.       Старшая женщина взяла руку брюнетки и подвела её к выросту, обхватив пальцами Гермионы, затем резко толкнула бёдра вперёд, издавая непристойный стон. Гермиона, хоть и переполненная тревогой, покраснела от этой неприличной реакции и почувствовала, как её вход наполнился влагой.       — Думаю, ты справишься, милая. Ты всегда становишься такой широкой для меня, когда мои пальцы внутри тебя, — она чувствовала себя униженной. У блондинки иногда был дар слова. Неужели нужно говорить такие непристойные вещи?       Почувствовав руки на своих ягодицах, Гермиону притянули к блондинке и её огромной эрекции. Она убрала руки с фаллоса старшей женщины, чтобы найти опору, ухватившись за верх кресла и приготовившись, когда её приподняли. Старшая женщина направила брюнетку так, чтобы кончик члена оказался у её входа.       Она держалась на весу, мышцы бёдер горели от напряжения. Она боялась опуститься. Пронзить себя такой большой эрекцией. Блондинка рассмеялась.       — О, ради всего святого, давай же, смелая гриффиндорка, — жестоко поддразнила она молодую ведьму.       Опускаясь вниз, напряжение перешло с бёдер на всё тело. Она никогда не чувствовала себя такой заполненной. Она продолжала опускаться ниже, чувствуя болезненное растяжение, когда принимала в себя гигантский вырост. Нарцисса застонала и выдохнула:       — Вот так, — твёрдые руки переместились на её бёдра, побуждая тереться тазом о ствол.       Гермионе было трудно двигаться. Её рот был открыт в беззвучном крике, она чувствовала боль в лоне и нижней части живота. Размер блондинки был всепоглощающим, она чувствовала, как каждая мышца тела напрягается от этого давления.       Нарцисса начала поглаживать её тело и шептать нежные слова. Она говорила брюнетке, какая та узкая, и что она так хорошо принимает её. Она мягко взяла лицо младшей ведьмы в ладонь, притянула для нежного поцелуя, шепча, какая она красивая, целуя напряжённые неотвечающие губы.       Она чувствовала, как блондинка держит её за ягодицы, приподнимая на половину длины. Гермиона вскрикнула, Нарцисса застонала. Старшая женщина двигала бёдрами.       — А-ах, — ей было больно, несмотря на медленные и размеренные движения. По крайней мере, половина фаллоса всегда оставалась внутри неё, и она дрожала, когда тело сотрясалось от постоянного напряжения.       Когда фаллос двигался внутри неё, что-то вспыхнуло в брюнетке. Она чувствовала трение между стволом и своими плотными стенками, и её прерывистое дыхание начало переходить в долгие глубокие стоны. Нейроны вспыхнули, и она начала чувствовать удовольствие от того, как старшая женщина проникает в неё.       Она двигала бёдрами, всхлипывая от каждого восхитительного толчка огромной эрекции, гладящей её изнутри. Её губы прижались к губам старшей женщины, она целовала её, грубо проникая языком в горячий рот. Сжимая плечи Нарциссы, Гермиона прижала её к креслу. Брюнетка приподнялась высоко, почти полностью выведя член из своего входа. Она ощутила удовлетворение, услышав вопль, сорвавшийся с губ старшей женщины, когда она опустилась, принимая твёрдую эрекцию блондинки целиком.       Она повторяла одно и то же движение снова и снова. Чувствуя прекрасное тёплое тело, прижатое внизу, напрягающееся и вибрирующее. Слушая прекрасные стоны Нарциссы, находившей удовольствие в её тесном влагалище.       Толчки младшей ведьмы были быстрыми и сильными, и Нарцисса не могла двигаться. Она была прижата к креслу, удовольствие пронзало её с такой скоростью, что глаза были зажмурены, а конечности едва шевелились. Ей удалось положить ладони на качающиеся бёдра брюнетки, пальцы свободно обхватили мягкую плоть. Гермиона чувствовала власть, когда направляла удовольствие блондинки через свою грубую атаку.       Гермиона кончила. Оргазм настиг её почти без подготовки. Всё тело содрогнулось, она чувствовала, как сжимается вокруг блондинки, чувствуя лёгкую боль, когда блондинка возобновила движение, пока не достигла собственного пика, всхлипывая, когда излила своё возбуждение в младшую ведьму сверху.