Я не хочу вечности без тебя

Год 2136. Лаборатория временных технологий, Бангкок. Линглинг Квонг стояла перед огромным металлическим кольцом, которое гудело и переливалось синим светом. «Хронос» — её детище. Десять лет работы. Десять лет бессонных ночей, формул, ошибок и триумфов. Она была высокая, стройная, с прямой осанкой. Длинные чёрные, как струна, волосы собраны в низкий строгий хвост. Тёмные глаза с острым, аналитическим взглядом. Белая кожа — вечное сидение в лаборатории давало о себе знать. Высокие скулы, тонкие черты лица. На ней был белый халат поверх чёрной водолазки. Никакой косметики, только естественная красота, которая становилась ещё ярче от контраста с её холодным, рациональным поведением. — Доктор Линглинг, — раздался голос из динамика. — Тест-драйв через три минуты. Всё готово? — Да, — ответила она сухо, даже не обернувшись. Её коллеги наблюдали за ней из-за стеклянной перегородки. Они боялись. Они не верили, что это сработает. Но Линглинг знала — она всё просчитала до миллисекунды. Каждый винтик, каждый провод, каждую цифру в уравнении. План был прост: прыжок на ровно один час в прошлое, фиксация данных и возврат. Элементарно. Проверка теории. Она вошла в капсулу. Надела шлем. Закрыла глаза. — Обратный отсчёт, — произнесла она спокойно, но внутри что-то дрогнуло. — Пять... четыре... три... Машина взревела. Свет стал невыносимо ярким. Синий, пронзительный, он заполнил всю капсулу, проникая сквозь закрытые веки. — Два... один... Вспышка. Гравитация исчезла. Сознание Линглинг вырвалось из тела и понеслось сквозь время. Она видела вспышки войн, рождение и гибель империй, лица людей, которых уже нет. Её бросало, рвало, сжимало, словно она была листом в урагане. Она кричала. Но звука не было. Только бесконечный поток времени, который нёс её в неизвестность. А потом — удар. Тяжёлый. Мокрый. Грязный. ---

«Чужая среди своих»

Год 1572. Королевство Айодхья. Рисовое поле у деревни Нонгбуа. Линглинг пришла в себя, лёжа лицом в грязи. Она закашлялась, подняла голову и выплюнула комок земли. Вокруг — бескрайнее рисовое поле. Золотисто-зелёные стебли колышутся на ветру. Жара. Влажность. Пахнет водой, землёй и потом. Она попыталась встать, но ноги подкосились. Белый халат превратился в грязные лохмотья, чёрные волосы слиплись от земли. Она оглядела себя — и чуть не закричала от отчаяния. «Хронос» исчез. Все приборы исчезли. Ничего. Только она и бескрайнее поле. — Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет... Она начала шарить руками по земле, по траве — может быть, хоть что-то упало рядом? Ничего. И тут она услышала голоса. Громкие. Грубые. На незнакомом языке. Она подняла голову и увидела крестьян. Человек десять, в грубой льняной одежде, с загорелыми до черноты лицами. Они смотрели на неё с ужасом и ненавистью. — Ты кто такая? — закричал один из них, старый, с морщинистым лицом. — Откуда ты взялась?! Линглинг не понимала ни слова. Она попыталась объясниться на английском: — I'm a scientist. I need help. Where is the nearest city? Крестьяне переглянулись. Их лица исказились от страха. — Бесовский язык! — закричала женщина. — Она проклинает нас! — Нет, послушайте, — Линглинг подняла руки, пытаясь показать, что она безобидна, — I just need to find materials to repair my machine. Please! Но её резкие, отрывистые интонации звучали как приказы. Как оскорбления. Она не умела просить — она всегда приказывала. А здесь это было смертельно опасно. — Она говорит, что мы рабы! — завопил парень с косой в руках. — Она проклинает наш урожай! Линглинг поняла, что дело плохо. Она попыталась встать на ноги, но её схватили. Грубо. Сильно. Верёвки впились в запястья. Кто-то ударил её по лицу. — Не понимаете, — прошептала она сквозь слёзы боли и унижения. — Вы ничего не понимаете... Её потащили. Босые ноги скользили по мокрой земле. Она видела только небо и мелькающие лица крестьян, которые смотрели на неё как на чуму. ---

«Суд и приговор»

Город Аюдхайя. Площадь перед дворцом. Линглинг стояла на коленях на деревянном помосте. Верёвка на шее впивалась в кожу, грубая, колючая. Толпа вокруг кричала, улюлюкала, бросала гнилые овощи и камни. Она чувствовала, как грязь и кровь смешиваются на её лице. Чёрные волосы растрепались, выбились из хвоста, падали на лицо грязными прядями. Белый халат превратился в рваные тряпки, открывая обнажённые плечи. — Чужестранка! — гремел голос судьи в пышных одеждах. — Ты прокляла наши поля! Ты оскорбила богов! Ты говорила на языке дьявола! Приговариваю тебя к смертной казни через повешение! Линглинг не понимала ни слова, но видела ужас в глазах толпы. И верёвку, которую палач уже затягивал на её шее. Она попыталась закричать: — Не делайте этого! Я учёный! Я из будущего! Если вы меня убьёте, вы никогда не узнаете правду! Но её слова тонули в шуме толпы. Никто не слушал. Никто не хотел слушать. Палач взялся за верёвку. Ещё секунда — и она умрёт. Но в этот момент — раздались трубы. Громкие. Торжественные. Леденящие кровь. Толпа расступилась, падая ниц. Даже судья согнулся в низком поклоне. Из позолоченной кареты, запряжённой белыми лошадьми, вышла она. Королева Орм. Линглинг подняла голову, и мир вокруг перестал существовать. Орм была высокая, стройная, с аристократичной бледной кожей. Её длинные светлые пепельные волосы были уложены в сложную причёску с золотыми нитями, жемчугом и мелкими бриллиантами. На солнце они отливали серебром. Огромные выразительные глаза — тёмно-карие, почти чёрные — смотрели на мир с ледяным спокойствием. Пухлые, чувственные губы сжаты в тонкую линию. Она была прекрасна. Опасно прекрасна. На ней было длинное платье цвета вороновой крови с золотым шитьём по подолу. На голове сияла тяжёлая золотая диадема с крупными рубинами. На фоне жаркого, пыльного дня она выглядела как призрак. Ледяная королева из северных легенд, случайно попавшая в тропики. Орм медленно прошлась по площади, и каждый её шаг отдавался в сердце Линглинг глухим, тяжёлым стуком. Она смотрела на толпу с ленивым презрением, как на насекомых. Судья упал перед ней на колени, целуя край её платья: — Ваше Величество! Эта чужестранка приговорена к смертной казни за оскорбление святынь! Она проклинала наши поля и грубила простолюдинам! Орм даже не взглянула на судью. Её взгляд — тёмно-карие, почти чёрные глаза — был прикован к Линглинг. Она подошла ближе. Остановилась в двух шагах от помоста. Прищурилась, разглядывая учёную с головы до ног. Светлые волосы шевелились на ветру, как серебряный шёлк. — Она, — тихо произнесла Орм, и голос её звучал как ледяной шёпот, — похожа на дикого зверя, которого поймали в ловушку. Она поднялась на одну ступеньку помоста. Затем на вторую. Теперь она стояла прямо перед Линглинг. Королева протянула руку — тонкие пальцы в золотых кольцах — и взяла учёную за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Линглинг с трудом сглотнула. Она видела холодный, изучающий взгляд. И в нём — ничего человеческого. Только интерес коллекционера, который нашёл редкую вещь. — Ты умрёшь, — сказала Орм, почти ласково. — Или будешь моей. Выбирай. Линглинг пыталась дышать. Верёвка душила. Она кивнула, едва заметно, и выдохнула: — Твоей. Орм улыбнулась. Медленно, опасно, красиво. Её светлые волосы упали на лицо, и на мгновение она показалась Линглинг ангелом смерти. — Хорошая девочка, — шепнула Орм и, не оборачиваясь, приказала стражникам: — Отведите её в мои покои. И проследите, чтобы никто не притронулся к ней. Она наклонилась к самому уху Линглинг, и её горячее дыхание обожгло кожу: — Теперь ты моя игрушка, учёная. Не разочаруй меня.