Теневихрь

14 июня, замок Змиулан

Единственным функционирующим часодейным объектом в Пирамиде становится большое нуль-зеркало, через которое прямо сейчас протянут переход до Змиулана. Сам зеркальный коридор оказывается подозрительно долгим, но это можно списать на меры безопасности. Тот факт, что их в принципе сразу провели внутрь замка, уже доказывает, что Пирамида под очень хорошей защитой — в противном случае Астрагор бы не преминул продемонстрировать эфларцам первый в истории турбийон. После четырёх часов сна Фэш чувствует себя отвратительно: ни разу не выспавшимся, но достаточно бодрым, чтобы ощущать весь спектр эмоций, в данный момент распадающийся на защитную прохладную издёвку, скрывающийся за ней страх и какое-то яростное отчаяние. В родном замке эта палитра обостряется; ощущение, что он не выйдет отсюда живым, накатывает как никогда остро. Вся лёгкость от недавнего диалога с Захаррой — первого нормального за два с половиной года — бесследно улетучивается. Разговор с ней дал временно забыть, что его жизнь по-прежнему висит на жалком статусе феического ключника; но теперь Фэш едва ли не смеётся над собой — весьма наивно было так увлекаться надеждой и интерпретировать слова «очередное разочарование» как язвительность. Они вполне могли быть произнесены и бесцветно, как неизбежный судьбоносный вердикт: предавший ученик обречён и не заслуживает пощады. В Змиулане уже вечер — вновь погрешность часовых поясов. Весь Часовой Круг провожают в Каменную залу, и Фэшу сразу бросается в глаза принесённое сюда Гадательное зеркало. Астрагор не раз говорил, насколько это прихотливый артефакт, который применяется исключительно в самых серьёзных случаях, а раз сейчас такой случай, то ему точно что-то нужно от Цветения. Растрачивать бесценные изречения зеркала на то, чтобы просто продлить жизнь Эфлары, Великий Дух бы не стал. Место Астрагора во главе вытянутого стола пустует, но их уже поджидают несколько человек; и заметив встречающих, Фэш даже хочет усмехнуться от абсурда, однако от нервов только сильнее сжимает челюсти. Он вдруг с ясностью осознаёт, насколько всё нехорошо. По правую сторону стола сидят двое советников РадоСвета — Огнев и Мандигор, — в их характерных серебристых одеяниях, по левую — Василиса и Примаро, оба в тёмно-фиолетовых мантиях. Фэш благоразумно притворяется, что не замечают ничего необычного, хотя на деле отлично знает, что все четверо входят в Орден Непростых. Подставные радосветцы, может, и хотят спасти Эфлару как мир, но точно не разделяют эфларских интересов и, должно быть, с нетерпением ждут, когда Временной Разрыв станет мостом. Их присутствие в Змиулане есть не контролирующая мера, а прямое соучастие. Что здесь забыл брат-прорицатель, Фэш тоже хорошо понимает, данный трюк Астрагор уже проворачивал. Вполне вероятно, он даже представит Примаро как смотрителя наравне с Василисой — Терния, очевидно, уже исполнила свою миссию и больше не нужна на Часовом Круге. С обязанностями наблюдателя Примаро справится безупречно: пронаблюдает за ничего не подозревающими ключниками и в настоящем, и в ближайшем будущем. Не обронив ни единого слова, будет весь вечер разглядывать гостей, а затем перескажет Астрагору свои предвидения на каждого из них. Жутко и то, что Примаро уже их рассматривает: не по отдельности, а всю группу в целом и именно сейчас, пока они не сели за стол и стоят толпой. Есть шанс, что узрит общее будущее, может, даже исход Цветения. Впрочем, его дар не идеален, срабатывает с переменным успехом и показывает ему одну или несколько вероятностей будущего, далеко не всегда позволяя определить, насколько они реалистичны. Всё, что он напрорицает, будет передано на оценку зодчим, к их большому неудовольствию: разбирать путаные предсказания ясновидца — крайне сомнительный труд. Астрагор появляется бесшумно, возникает из невесомых узоров фиолетового тумана рядом с Роком, ровно за спинами ключников и смотрителей. Василиса и Примаро предсказуемо подрываются на ноги, синхронно с ними оборачивается Захарра, ощущающая присутствие через метку. Фэшиар, как и предполагалось, больше не улавливает таких тонких сигналов. Смотреть в лицо и, тем более, в глаза он не решается, моментально уводит взор в пол, но всё же сцепляет перед собой кисти рук и чуть преклоняет голову — вероятно, не просто по привычке, а очень даже намеренно. Демонстрировать свою покорность, однако, несколько поздно, свои шансы он безрассудно растратил. Кратко поприветствовав Часовой Круг, Дух приглашает всех присесть и сам направляется к своему месту. Фэш порывается занять стул как можно ближе к противоположному краю стола, но следующий ровно за Астрагором Рок на ходу цепко ловит его за локоть, слегка утягивая за собой и сразу же отпуская. Поняв намёк, юноша на мгновение теряется, не зная, послушаться или проигнорировать, и в итоге принимает совет. Через силу идёт за братом, с непроницаемым лицом опускается на место ровно по левую руку Астрагора и замирает, стискивая пальцы и впиваясь в кожу ногтями. Предполагать, что у него ещё есть право здесь сидеть, весьма опасно, хотя чисто формально Фэша не исключали ни из Ордена, ни из старшего круга — он просто исчез. Року приходится доверять: вряд ли тот действует по приказу своего отца, скорее, наоборот, не в первый раз решает помочь Фэшу и даёт понять, что инициатива сейчас приветствуется больше отсутствия. Сам Астрагор никоим образом не реагирует на данный поступок, лишь фиксирует нехарактерно зажатую позу, скрещенные на груди руки, чуть сведённые плечи. Даже сидя подле него, Фэшиар умудряется питать надежды остаться незамеченным: не отсвечивает и старательно притворяется деталью интерьера, отрешённо смотрит сквозь стол и совершенно не шевелится, ни на миллиметр не поднимает взгляд и неестественно поверхностно дышит. Боится до дрожи — и не напрасно. В всех прочих случаях Фэш бы держался со свойственной ему гордой уверенностью, даже тогда, если бы был реальный повод для страха, но это совершенно другое. Тонкая особенность змиуланского воспитания: не боишься ничего и никого, кроме Астрагора. Все отлично знают, какими методами он подчиняет себе тех, от кого ему нужно послушание, и что он делает с предателями. Фэш не уверен, может ли он ещё претендовать на первый вариант или уже обречён на второй, но точно знает, что ласкового обращения ждать не придётся. Висящий на шее Серебряный ключ сейчас кажется не более чем ювелирной приблудой — веры в его защитные функции ровно ноль. Астрагор начинает витиеватый монолог, сухо озвучивает различные факты про Алый Цветок и Расколотый замок, упоминает недальновидность Эфларуса, перечисляет недостатки существующего Временного Разрыва и объясняет, какие из них могут быть скорректированы, если сделать Разрыв бесконечным. Вскоре он переходит непосредственно к цели их собрания: — Определить точное время, локацию и условия Цветения можно, только исследуя ваши ключи. Алтарь Алого Цветка требует особых подношений, некоторую дань от ключников — в основном, предметы из материалов ключей, из других мест и эпох. Каждый ключ также открывает одну из комнат Расколотого замка; и несмотря на то, что замок давно утерян, сохранилось немного информации о его секретах. С её помощью будет проще установить, что именно потребуется от каждого из вас. Фэш вслушивается в его размеренную речь, по-прежнему смотря в стол, но теперь краем зрения цепляя и кисть его правой руки, с перстнем в виде часового механизма, которым регулируется метка Непростых. Вспоминая кое-что ещё, юноша всё же вынуждает себя поднять взор исподлобья и найти глазами другую руку Астрагора, рассмотреть на ней знакомый перстень в виде закольцованного с перекрестиями змея и впервые жизни задаться вопросом, из какого металла он выкован. Как выясняется, поразительно вовремя. — Однако одна из существенных характеристик ваших ключей очень изменчива, легко приобретает новую форму с каждым новым владельцем, — Дух делает паузу, вероятно, обводит всех взглядом: Фэш, вновь смотрящий вниз, почти чувствует давление этой тишины. — Речь о символе ключа, его уникальном, но не единственном знаке. Каждому из вас предстоит разгадать свой, и если не к моменту Цветения, то к моменту экспедиций в Расколотый замок, которые РадоСвет, я надеюсь, мечтает когда-нибудь провести, — в его тоне проскальзывает холодная ирония. — Чтобы облегчить все перечисленные задачи, я предлагаю попросить совет у Гадательного зеркала. Сперва, однако… Астрагор резко меняет положение рук, чуть склоняется к столу, и Фэш едва не вздрагивает: за семь месяцев жизни в постоянном страхе стойкость против тревоги, прежде по-змиулански твёрдая, успела изрядно потрепаться. Он прямо слышит в мыслях слова Астрагора, сказанные после его возвращения четыре года назад — Эфлара пошатнула твою выдержку и непоколебимость, сделала тебя податливым и уступчивым, — и уже готовится к дежавю. — Сперва, однако, я бы хотел познакомиться с каждым из ключников, — отчётливо произносит Дух, — послушать немного о том, кто покровительствует вашему участию в Часовом Круге, какие у вас ожидания от Цветения и будущих экспедиций. И есть ли предположения касательно знака своего ключа. На своей последней реплике Астрагор поворачивается к Фэшиару, сохраняющему неподвижность статуи, и хладнокровно выжидает, прекрасно понимая, что у того нет достойного ответа на половину из этих вопросов. Тот страдальчески медлит секунду — две, три, четыре — бессмысленно тянет время, но всё же заставляет себя сесть ровнее и, наконец, осторожно смотрит в глаза. Зрительный контакт длится кратчайшее мгновение; добившись своего, Дух безразлично переводит взгляд левее: — Начнём с Золотого ключника. Соседний стул отодвигается, и Фэш с некоторым замешательством оборачивается, до этого вообще не замечая, кто всё это время сидел возле него. Вероятно, Марк бы и сам рискнул занять место рядом с Астрагором, если бы только Рок не надоумил одного беглеца поиграть в любимого ученика. — Маркус Ляхтич, я получил свой ключ от РадоСвета после испытаний на конкурсной основе и ожидаю, что нам удастся сделать Временной Разрыв бесконечным и вернуть утерянный Расколотый замок, — с готовностью выдаёт Златоключник отвратительна любезным тоном. Чуть с меньшей уверенностью, он добавляет: — символом моего ключа может быть цветок из золота. Я видел это, когда занял место на Часовом Круге. — Считается, что в Золотой комнате сокрыт временной парадокс. Некий объект, выполненный из золота и неподвластный законам Времени, — видимо, абсолютно не удивившись последнему факту, произносит Астрагор, как только Марк замолкает. Выдержав краткую паузу, он требует: — встаньте те, кто тоже видел что-то в момент, когда ступил на Часовой Круг. За его словами поднимаются все ключники. Случайно встречаясь глазами с Василисой, Фэш вновь замечает, как вскидывается и придирчиво осматривает всю семёрку Примаро. За полгода он нисколько не изменился: всё тот же контраст из скучающего выражения лица и нестерпимо проницательного взора, лишь только седая коса стала на пару сантиметров длиннее. Все вновь садятся, помимо Марка, который по велению Астрагора детальнее рассказывает, как на мгновение весь циферблат Часового Круга перед ним покрылся россыпью небольших цветов из блестящего золота. Сразу за ним, опросу подвергается Ярис, видения которого затронули исключительно внутренний интерьер Лазоря, на что Дух сообщает, что бронзу ассоциируют с воспоминаниями и что есть вероятность, что ключ показал ему вид Ратуши из далёкого прошлого. Мариша утверждает, что на несколько секунд осталась в помещении совершенно одна — пропали люди, трибуны, даже Часовой Круг. — Прозрачность горного хрусталя символизирует Время как пустоту, — легко соглашается с ней Астрагор. Наконец, он вновь одаривает взглядом своего племянника: — Серебряный? Фэш нехотя встаёт и смотрит в ответ, как и прежде, с опаской. Каждый раз боится нарваться на бездну в тёмных глазах — признак давления часодейной сутью, — но Астрагор пока что неплохо разделывается с ним одними словами и жестами. Со стороны кажется, что он рассматривает своего сбежавшего ученика с издевательской вежливостью, но юноша слишком хорошо замечает в его взоре и неуловимые нотки гнева. Одновременно взгляд Астрагора и оценивающий, словно прямо сейчас решающий, что можно было бы с ним сделать за все его выходки, если он посмеет приползти назад. Всецело понимая, что рано или поздно посмеет, Фэш продолжает играть с огнём и монотонно, без пауз произносит: — Я надеюсь, что Цветение пройдёт по плану, и считаю, что символ моего ключа — это серебряные змеи, так как видел их на стреле Часового Круга. Астрагор едва заметно усмехается, совершенно не мягко и в первую очередь над тем, как Фэшиар пропускает либо максимально расплывчато отвечает на все неудобные себе вопросы; но в том числе и удовлетворённо. Даже будучи в столь шатком положении, тот смог его впечатлить. — Серебряные змеи? Любопытно, — с искренним интересом уточняет Астрагор, уже зная наперёд все вопросы, которыми прямо сейчас молча задаётся его некогда лучший ученик, но лишь кивает: — да, это подходит под смысл Серебряной комнаты… Даже слишком хорошо, — мрачная улыбка на его губах становится чуть более явной, однако никаких пояснений не следует. — Железная ключница? А Фэшиар пусть использует свой острый ум по назначению — отчасти потому что заслужил, а отчасти потому что комментировать его догадки при сторонних слушателях просто неэтично. Пусть найдёт в себе смелость спросить без свидетелей, если, конечно, не догадается сам. Приняв это за закономерный ответ на собственное игнорирование вопросов, Фэш опускается обратно и опять смотрит в стол, переплетая подрагивающие пальцы. Астрагор сам более десяти лет назад выбрал ему часовое имя — Змеесребр, — и сам же носит, возможно, уже не первое столетие кольцо в форме змея, подозрительно похожее на серебряное. Совпадением ничего из этого быть не может, Великий Дух в принципе нечасто допускает такой концепт как случайность: в его картине мира всё всегда взаимосвязано, у всего есть причина и из всего есть следствие. Однако Фэшу кажется, что Астрагор не ожидал, что ему достанется какой-то из ключей Часового Круга, тем более этот. — Диана Фрезер. Мы наравне с Серебряным ключником, — фея делает упор на этих словах, посылая встрепенувшемуся Фэшу выразительный взгляд, — представляем интересы Её Величества Белой Королевы и надеемся, что результатом Цветения станет спасение Эфлары от столкновения с Осталой и закрепление её дальнейшей целостности и безопасности. Фэш невольно поглядывает на Астрагора, но тот не выражает никакой реакции и выглядит абсолютно невозмутимо. Далее Диана рассказывает, как видела, что все остальные на Часовом Круге внезапно оказались вооружёнными — кто-то держал копьё или меч, кто-то замахивался крыльями, кто-то прикрывался щитом. Выслушивав её, Дух сухо отвечает, что железо олицетворяет Время как оружие либо защиту. Рубиновую ключницу Астрагор расспрашивает с бóльшим интересом, и Фэш с каким-то злым довольством замечает, как меняется лицо Огнева при виде очень встревоженной Дейлы, описывающей, как на её глазах всю Лазурную залу окатило волной крови. — Кровные узы, семья, — равнодушно заключает Астрагор. — Данная тема всегда ярко прослеживалась в истории Рубинового ключа, — он тоже внезапно впивается взглядом в Огнева, — не правда ли? Очевидно намекает, что за последние четыре года ключ успел побывать в руках аж троих Огневых, ещё и прямо сейчас сидящих за одним столом. Судя по лицу Дейлы, легче от такой интерпретации ей не становится: видно, что её саму данное предзнаменование больше вводит в ужас, чем наталкивает на мысли о семье. — Маар Броннер, Чёрный ключ, утверждён лично Её Величеством Повелительницей Лютов. В знаке ключа не уверен, в Цветении принимаю участие ради спасения Эфлары, в дальнейших экспедициях меня не будет. Чётко, без эмоций, ни одного лишнего или яркого слова — обычно Астрагору нравятся эти качества, но сейчас человек с ними досадно играет не на его стороне. Нерейва сделала неплохой выбор, может быть, даже лично вырастила этого самоубийцу. Ничего более Астрагор не рассчитывает услышать, но Черноключник берётся описывать свои видения — которых, вообще-то, не должно было быть. Где-то секунд через пятнадцать, уже поняв, что он просто пересказывает сомнительные результаты стараний Тернии, Дух всё-таки перебивает: — Это было ровно в момент вступления на Часовой Круг или позже? Воспитанник Нерейвы на мгновение выглядит растерянным. — Позже. До этого — ничего. — Ничего, — эхом задумчиво повторяет Астрагор, только подтверждаю собственную теорию о том, что у мальчишки не тот ключ. Видимо, Её лютое Величество решила тянуть с заменой до самого конца. Вслух же он намеренно ещё больше путает Маара, но и даёт ему надежду: — но даже это отсылает к идее Чёрной комнаты, утверждающей, что Время — это тайна. Чёрный ключ отличается от прочих и вполне может быть менее разговорчив. Явно не удовлетворённый таким ответом, сам ключник с секунду медлит, но затем вежливо кивает и присаживается.

***

Перед тем, как использовать Гадательное зеркало, Астрагор даёт небольшое напутствие об интерпретации его пророчеств: зеркало не врёт и не ошибается, но может не захотеть отвечать либо ответить нечётко, метафорично и ввести в заблуждение, может рассказать будущее не по порядку или только наполовину, может утаить истинный исход и собрать из верных фактов совершенно искажённую картину. Фэш и так это знает, мрачно понимая, что Астрагор не стал бы объяснять эти тонкости, если бы не стремился заранее смягчить слова предсказания в глазах ключников. Значит, не ожидает ничего хорошего, но хочет, чтобы все верили в счастливый финал, даже если сфабрикованный; а это уже говорит гораздо больше, чем любое пророчество. Один за другим, они прикладывают к отражающей поверхности свои ключи, позволяя зеркалу считать их и заглянуть в будущее, непосредственное связанное с их временными ветвями. Вопрос ставится достаточно прозрачный: что нужно от каждого ключника, чтобы Цветение состоялось, и как это достать. Едва заметив проступающие в тёмной глади строки, Астрагор неодобрительно прищуривается — зеркало опять разглагольствует в стихотворном формате. Как и в прошлый раз, в ритме безупречного анапеста на одиннадцать слогов; и это рифмоплётство начинает раздражать. Рок отчётливо читает всё пророчество вслух. Чтоб Синяя Искра смогла расцвести Пять ключников жертву должны принести Пусть нити ключей их проводят в миры Где им посчастливится встретить дары Железный и Бронзовый дважды пойдут Работая вместе, две карты найдут Из всех пяти каждый доставит предмет Серебряный держит свой, прочие — нет Хрустальный пусть сердце урвёт из груди Железный — защиту, чтоб сердце спасти Возьмёт Золотой с собой маску из дуг Хребет упадёт к земле с Бронзовых рук Особую цену заплатит шестой Рубинова кровь разольётся рекой С рассветом, когда засияет восток Сверкая, распустится Алый Цветок И как только Чёрный использует ключ Его самого поразит смерти луч Фэш стоит рядом с Гадательным зеркалом с пустыми руками и думает, что оно просто издевается, не в первый раз на его памяти: на фоне той информации, что получили Мариша, Диана, Марк и Ярис, его часть звучит очень запутывающе. Несмотря на весь ужас последних строк, Маар нисколько не меняется в лице — для него в них нет ничего нового, лишь сухое подтверждение уже известного; но сердце всё же противно сжимается. Дейла, напротив, не скрывает своей паники и беспомощно оборачивается на отца, но тот пока что хладнокровно прикладывает палец к губам, одним этим жестом прося не торопиться с выводами. Такая реакция пугает девушку ещё сильнее. Пророчество оказывается детальнее ожидаемого, что и преимущество, и недостаток: Астрагору очень не нравится, что зеркало упомянуло Синюю Искру. И всё-таки данное предсказание кажется гораздо милосерднее предыдущего; хотя как только стало известно, что Серебряный ключ у Фэшиара, и оно зазвучало совершенно по-новому. Переводя взгляд на растерянное лицо племянника, Астрагор понимает, что тот так и не догадался — ни про Серебряную комнату, ни про то, что только что выдало зеркало. Разочаровывает. Вскоре у каждого из присутствующих остаётся по листку бумаги с полным текстом пророчества, и после небольшого обсуждения принимается решение начать испытания с завтрашнего дня, ибо времени до Цветения не так уж и много. — Первыми пойдут Железный и Бронзовый, вместе, — начинает Астрагор, пристально оглядывая Диану и Яриса. — Посмотрим, что за карты вы сможете принести, и будем надеяться, что они укажут нам место рождения нового Алого Цветка. Затем Золотой, Хрустальный, — он делает паузу и теперь разглядывает Фэша, внезапно добавляя: — а Серебряному, возможно, и не придётся никуда идти. Понять, говорит Дух это всерьёз или вновь иронизирует, не удаётся: его лицо не выражает никаких эмоций. — У тебя же всё это время была на руке часовая стрела? — наконец уточняет Астрагор, теперь даже с удовольствием наблюдая за проскальзывающей в голубых глазах тревогой. — Разве она не из серебра? Из серебра — это, в общем-то, подарок Астрагора, вместе с новым часовым именем; и Фэш нервно закусывает губу, прекрасно понимая, что если Дух прав, то после Цветения он просто останется без стрелы. На то, чтобы подчинить себе новую, могут уйти годы, если вообще получится. Незавидная перспектива. Не дождавшись от него никакого ответа, Астрагор вдруг вытягивает руку в его сторону, и стрела сразу срывается с запястья, послушно отлетая в чужие пальцы. Фэш вздрагивает, но не смеет сказать ни слова против, отчётливо ощущая собственное бессилие: отобрать так стрелу можно, только зная часовое имя. И с каким бы интересом Дух сейчас её ни рассматривал, ему вполне очевидно, что это был жест утверждения власти, тем более на глазах у всех. Астрагор распоряжается его часовым даром как своей собственностью, вполне возможно, даже намекает, что однажды точно отнимет его себе — вместе с душой и телом. От этих мыслей становится совсем плохо, но Фэш быстро справляется с собой и ровным тоном произносит: — Да, она из серебра, — отбирать стрелу назад тем же методом он не рискует: сделает только хуже; однако и не отступает. — Но в пророчестве всё равно сказано, что все пятеро должны пройти по нитям ключей и найти дары. — Должны, — безразлично соглашается с ним Астрагор. — Значит, пойдёшь после Хрустальной ключницы, — он выставляет стрелу на открытой ладони, негласно разрешая притянуть её назад и показывая, что этот разговор окончен. Все вокруг пристально наблюдают за их взаимодействием: половина с тревогой, половина со злорадством. — Затем снова Железный и снова Бронзовый. Рубиновый и Чёрный, если следовать пророчеству, не обязаны никуда идти, но если их ключи смогут произвести путеводные нити, есть смысл ими воспользоваться. Перекрывая рукавом вернувшийся на запястье браслет, Фэш уже не слушает дальнейший разговор, просто не может. Теперь он точно понятия не имеет, какой предмет придётся искать; да и придётся ли вообще… Слова Астрагора прозвучали очень убедительно, новая опасность накатила с совершенно неожиданной стороны. Если этот проклятый Цветок действительно захочет отнять у него стрелу, это будет катастрофа.