Солнце Облачных Глубин

Ванцзи нашел потерявшегося Вэй Ина в секретной части библиотеки. После ужина они разошлись в разные стороны, завершая накопившиеся за день дела. Потом каждый соклановец, которого Второй Нефрит встречал по дороге в цзинши (26), вежливо и издалека заводил пространные речи, задавая в итоге вопрос, а правда ли что... Личную ученицу? Сам Верховный? Лань Чжань кивал с каменным выражением лица, проходил еще несколько иней (27), и ситуация повторялась. К моменту, когда он добрался до дома, уже пали сумерки, но против ожидания внутри было темно и тихо. Несколько озадаченный, Ванцзи задумался, мысленно пытаясь ощутить жизненную силу возлюбленного, затем резко развернулся и быстрым шагом пошел обратно в еще наполненный людьми центр Облачных Глубин. - О, привет, я потерял счет времени? - Вэй Усянь поднял голову, услышав стук потайной двери хранилища, и просиял. На точеном узком лице Ханьгуан-цзюня невольно появилась ответная, слегка кривоватая улыбка. Вэй Ин закатил глаза и, вылетев из-за стола, за которым что-то писал, практически сшиб Ванцзи с ног, пытаясь пальцами выправить усмешку. Тот перехватил руку, целуя вздрогнувшую ладонь. - Конечно, потерял. И я тебя потерял. Думал, ты дома, распаренный после купания. Лань Чжань опустился на циновки и оперся спиной о массивный комод, притягивая Вэй Усяня на колени. С неизменным умилением заметил, как на щеках того проявился слабый румянец. - Бесстыдник, - буркнул Старейшина Илина, но расслабленных его близостью губ поцелуем коснулся. Отстранившись, он вдруг стал серьезным. Взглянул наверх и, убедившись, что Ванцзи прикрыл за собой дверь, тем не менее, почти шепотом поинтересовался: - Что-то происходит, о чем мне знать пока рано? - У тебя интуиция как у лисицы. Не ерзай, - рука сильно сдавила бедро Вэй Ина, удерживая его на месте. В серых глазах отразилось понимание: - Я умею делать выводы. Мне нужно приглядеться к давешним двум ученицам из угловой комнаты? Я как раз посмотрел, кто там живет. Решил поинтересоваться заранее. Лань Чжань кивнул. - Хорошо, - пожал плечами продолжавший дразнить его прикосновениями и покачиваниями бедер Вэй Усянь. - Сичэню рассказывать или тебе? Эй, ты что? - Доигрался. Я же предупреждал не ерзать. Ванцзи переместил руки к вороту ханьфу собеседника, стягивая одежду с плеч вместе с нижней рубахой. Продолжая вылущивать Вэй Ина из шуршащих тканей, мужчина одним движением оказался на ногах, водружая свое сокровище на тяжелый комод. Зашелестели сдираемые штаны, задыхающийся от поцелуев Вэй Усянь задергал конечностью, отбрасывая их в сторону. Громко и протяжно охнул от вторжения, выгибаясь во властной хватке. Ванцзи оставался почти полностью одетым, зубам и губам возлюбленного было предоставлено только белое плечо, мерцавшее в полумраке библиотеки. Оба шумно дышали, двигаясь в одном плавном ритме. Губы то находили друг друга, то отрывались в попытках вдохнуть ставший обжигающим воздух. Обвив Лань Чжаня ногами, Вэй Ин вжимал того в себя пятками, стремясь поглотить собой. От очередного, особо глубокого и плавного толчка он слабо вскрикнул и задрожал всем телом, оставляя на пылающей коже партнера кровавые следы ногтей. Более хрупкого юношу руки Ванцзи переломали бы пополам: с такой силой мгновением позже он обнял Вэй Усяня, на несколько ударов сердца растворяясь в бесконечном потоке ци, свободно текущей по замкнутому кругу. Обнажившуюся грудь Лань Чжаня щекотнули мокрые ресницы: - Пойдем домой, а? Тут хорошо, но в постели лучше, - от ответного «мгм» Вэй Ин издал звук, напоминающий ржание любимого Яблочка. - Хотя нет, я заезжен. Понесешь на руках. Благо отбой, и мы никого не вгоним в краску. - Как скажешь. Прозрачные глаза стали такими грозовыми, что до цзинши следовало добираться очень быстро: репутация Ханьгуан-цзюня должна была оставаться безупречной. Едва за ними закрылась дверь библиотеки, как из-за дальних шкафов, пошатываясь, вышел Юань. На щеках молодого заклинателя горел румянец, благочестивую душу охватило смятение. Исполняя поручение главы Ордена, он направлялся в секретное хранилище, чтобы оставить там новый свиток с записанной Сичэнем мелодией. Сложив пальцы в привычноц печати отпирающего заклинания, которое беззвучно растаяло искрами, Сычжуй осознал, что дверь просто прикрыта. Он осторожно потянул за ручку и заглянул внутрь. Увиденное словно отпечаталось на внутренней стороне век, хоть он был невольным свидетелем таинства не более пары вздохов. Невыразимая, не передаваемая словами красота, предназначенная только для двоих. Юноша давно перестал смущаться от того, как общались в его присутствии Ванцзи и Вэй Ин. Но ласковые прикосновения и жаркие взгляды – это одно, а напряженная фигура наставника, его обнаженное плечо с впившимися в него пальцами, изящные щиколотки Старейшины Илина, скрестившиеся на покачивающихся ягодицах… Вот это совсем другое. К этому не готовили ни рассказы сверстников из других кланов, уже познавших радости плоти, ни тайком просмотренные в далеком отрочестве пикантные книжки. Ему пришлось осторожно отойти подальше и затаиться. Сколько он ждал, успокаивая дыхание, Юань и не представлял, но показалось – вечность. Немного прийти в себя он смог много позже, уже заперев за собой библиотеку и выйдя на прохладный воздух весенней ночи. И почему перед мысленным взором он продолжал видеть ту самую картину, но совсем с иными людьми? *** Гу Сян была зла, очень зла. Как дикие лесные пчелы, за чьим медом она частенько лазала в детстве на самые высокие деревья. В такие моменты к ней лучше было не подходить, обглодает до косточек, куда там кладбищенским гулям. Бормоча себе под нос не приличествующие юной деве крепкие словечки, Гу Сян плелась с тренировочного поля, попинывая по пути мелкие камешки. Наставница по боевым искусствам, в сердцах прошипев, что легче обезьяну научить драться на мечах, чем Гу Сян, выставила ту с занятия, а девушка за словом в карман не полезла и теперь жутко злилась. На шифу Ван, на себя и прежде всего на собственную внезапную неуклюжесть. В глубине души девушка признавала правоту учителя. Пока дело не доходило до спаррингов, Гу Сян была одной из лучших. Ее старенький меч без труда поднимал свою хозяйку в воздух и на приличной скорости облетал поле, стрелы из лука летели точно в цель, боевые связки и шаги получались практически с первого раза. Но стоило той взять меч в руки и встать напротив соперницы, на Гу Сян нападала боязнь не справиться с мощью удара. Ростом дочь бродячей заклинательницы превосходила всех соучениц, да и силой Небожители наградили вовсе не женской. Почти два месяца шифу безуспешно пыталась справиться с возникшей проблемой и, перепробовав все мыслимые и немыслимые методики, уже была готова признать свою несостоятельность. Ну не могла Гу Сян заставить себя ударить по мечу, который держал хрупкий цветочек с перепуганными глазами, и все тут. Совсем по-змеиному зашипев, девушка подкинула кончиком сапожка камушек и прицелилась. - Получай. Снаряд полетел, как выпущенный из пращи. Раздался звук удара и сдавленный хрип. Гу Сян испуганно подняла глаза. Перед ней стоял такой же злой, как она сама, молодой заклинатель, потиравший грудь, куда с силой врезался камень. Она даже вспомнила его имя. Лань Цзинъи. Несколько раз Гу Сян видела его, когда тот сопровождал Вэй Ина, уже привычно захаживавшего на девичью половину во время разных уроков. - Ты убить меня хочешь? Чего я тебе сделал, Гу шимэй (28), чем обидел? Против воли девушка почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы обиды. Она же так старалась все время. Шмыгнув носом, она отвернулась и вытерла лицо рукавом. - Ну-ну, не плачь, - продолжая потирать место удара, Цзинъи подошел ближе и попытался улыбнуться. Гу Сян прямо-таки ощущала, что наставница Ван, не откладывая разговор на завтра, сразу после занятий пойдет к старейшинам и будет настаивать, чтобы неспособную ученицу в лучшем случае у нее забрали, а в худшем – вообще отправили домой. Представив, как она с позором вернется в родной монастырь, Гу Сян крепко зажмурилась. Не плакать, стыдно же. Взрослый и красивый парень, о ком вздыхали многие ее временные подружки, стоял и смотрел на нее сверху вниз с таким выражением лица, будто искренне переживал. Ей стало вдруг так уютно от этого ощущения. Взяв себя в руки, девушка короткими фразами сухо пересказала сегодняшнюю стычку с учительницей. - И вот я не знаю, что делать, - сапожком Гу Сян уже вытоптала перед собой ровное местечко, на котором машинально написала «тупица». Цзинъи, в свою очередь, размашистым движением ноги стер надпись и почесал затылок. - Пойдем к Цзэу-цзюню, - вдруг выпалил он, сам ошалев от собственной смелости. Уж больно хотелось помочь этой милой и шебутной сестренке. – Он как раз в своем рабочем кабинете. Кажется, у него занятие с твоей подружкой. Гу Сян подняла на него широко распахнутые глаза и кивнула. *** Официальный рабочий кабинет главы Ордена располагался в центральной части Облачных Глубин, чтобы тому было удобно решать текущие вопросы со старейшинами, принимать посланцев из других кланов да донесения от разведчиков. Но в то же время это означало, что выделить для занятий с Минчжу конкретную стражу не представлялось возможным. Иногда Сичэнь выдергивал ученицу к себе после завтрака, порой срывал ближе к ужину, а бывало, как сегодня, с урока у шифу Ван. К Верховному Заклинателю деву Юн отпускали безропотно, с почтением и бережением передавая расцветающий талант в его заботливые руки. Сквозь распахнутое окно в просторную и светлую комнату проникали яркие солнечные лучи, прочерчивая дорожки на полу, застеленном циновками. Стены были расписаны бытовыми сценками простой крестьянской жизни да изображениями окружающей резиденцию Ордена природы с ее бесчисленными водопадами, низко лежащими на зеленых горах облаками, извилистыми каменистыми тропинками. Не сразу Минчжу поняла, что это все принадлежало кисти самого Лань Сичэня, а узнав, стала еще больше восхищаться своим наставником. И ей очень нравилось молчать рядом с ним. Благо во время уроков они могли не обменяться и словом: глава вручал девушке свиток с мелодией для разучивания, и она в течение следующих нескольких встреч послушно исполняла новое заклинание и сквозь опущенные ресницы частенько наблюдала за тем, как Сичэнь трудится над бумагами или рисует. Иногда он отрывал взгляд от работы и посылал Минчжу одобрительную улыбку. В такие минуты ей с трудом удавалось не сбиться с ритма и скрыть волнение. От попавшего на лицо солнечного зайчика она звонко чихнула, раз, потом другой. Мелодия прервалась, когда девушка поспешно закрыла лицо рукавом в отчаянном смущении. Впервые она услышала тихий смех наставника, отозвавшийся прохладной щекоткой в районе живота. - Ты очень мило чихаешь, ученица Юн, - отсмеявшись, Сичэнь буквально несколькими движениями кисти нарисовал что-то на бумаге и, перегнувшись через свой рабочий стол, разжал пальцы. Повинуясь легкой волне ци, лист мягко спланировал по комнате и опустился на цинь прямо перед Минчжу. Она в полном восторге уставилась на неуловимо похожее на нее изображение маленького котенка, смешно прикрывшего носик лапками. Закусив губу, девушка осторожно положила рисунок на циновку. Взгляд то и дело к нему возвращался, от чего радости внутри становилось только больше. - Нравится? – подперев лицо ладонью, мужчина улыбнулся. Минчжу отчаянно закивала. Сичэнь величественно поднялся – у Минчжу вообще сложилось впечатление, что ее наставник все и всегда делает величественно и в соответствии с идеалом, – и, спустившись с возвышения, пересел бок о бок с ней. Вынув из рукава приберегаемый до сей поры свиток, он бережно развернул его. - Вчера я нашел в хрониках нашего клана упоминание о твоем предке. Эта мелодия была его выпускной работой, подарком Облачным Глубинам. К сожалению, время безжалостно и некоторые знаки уже не разобрать. Хочешь попробовать сыграть? Пальцы девушки задрожали. Она провела по пожелтевшему от старости пергаменту, как по крылу бабочки, читая пляшущие перед заслезившимися глазами наполовину стертые нотные знаки. Ох, этого свитка касался ее пра-пра-прадед Юн Чжисун. Минчжу никак не могла решить, чего же ей хочется больше: смеяться или плакать, или вообще повиснуть на шее наставника. Она мысленно одернула себя и, исполняя упражнение на концентрацию, сделала череду глубоких и коротких вдохов. - Это честь для меня, шифу. Мне сыграть с применением ци? Какое действие у этой музыки? Сичэнь задумчиво дотронулся до металлических облаков на своей налобной ленте. Девушка проследила за его тонкими длинными пальцами, в которых, как она уже была наслышана, таилась нечеловеческая сила, и потупилась. - Стыдно признаться, но точно не знаю. Свиток получил повреждения более сотни лет назад, но, как было указано в каталоге: проявляет скрытое. Что конкретно спрятано за этим описанием, сказать сложно. Попробуй, девочка. Вливай ци осторожно. Внимательно читая с листа, Минчжу тронула струны, присоединяя к касаниям легкий флер духовной силы. Музыка полилась звонкая и безмятежная, но почему-то печальная. Сичэнь и сам не понял, как у него в руках оказалась любимая флейта. Приложив к губам Лебин, он выдул первый звук. Воздух вокруг задрожал. Следуя за более настойчивым звучанием циня, сяо придавала мелодии глубину, достраивая вместе с семью струнами отсутствующие на бумаге ноты. Доиграв до конца, Минчжу бессильно привалилась к плечу наставника, не в силах скрыть накатившую слабость. Перед глазами стояла странная картина, метеором вспыхнувшая в голове, когда записанная предком песнь уже стихала. Помедлив, Цзэу-цзюнь обвил плечо девушки рукой, устраивая ее поудобней. Второй рукой он накрыл безвольно лежащие на коленях похолодевшие девичьи ладошки. Его самого потряхивало: - Тебе было видение? Минчжу едва ощутимо кивнула: - Я слышала смеющийся звонкий голос, называющий меня шицзе (29), затем меня окружала беззвездная ночь, полная тоски, а на лицо падали горячие слезы, и я умирала. Но у меня нет младших братьев. Как и старших тоже. А в самом конце я видела двух детей в налобных лентах Гусу Лань с такими же металлическими облаками, как у вас, учитель, мальчика и девочку. Они протягивали мне конфеты и пятицветный браслет, - добавила она чуточку потерянно. Пальцы Сичэня, до сих пор бережно придерживающие Минчжу, судорожно сжались. Теперь он был уверен, что выбор сделан правильно, но как же быть с тем, что привиделось ему? Позади них раздалось смущенное покашливание. Мужчина чуть встряхнул Минчжу и попытался поймать ее взгляд. - Ученица Юн, ты сможешь по памяти записать недостающие части мелодии? Это очень важно. - Да, наставник, я смогу, - против ожидания голос девушки звучал уверенно, словно не ее только что выжало досуха. - Тогда я тебя оставлю ненадолго, а потом, - он обернулся на застывших у порога Лань Цзинъи и соседку Минчжу, вторую сиротку, - потом ученица Гу и младший учитель Лань проводят тебя до вашей комнаты. Я запрещаю ей выходить до утра, ужин принесете в комнату. Все понятно? Парочка у входа издала слаженное «слушаюсь, даши Лань Сичэнь». Щеки Гу Сян при этом пунцовели как два наливных яблочка, а Цзинъи с таким усердием не смотрел в сторону Минчжу, что мужчина всерьез начал опасаться, что юный Лань может окосеть. Поравнявшись с ними, Цзэу-цзюнь скрестил руки на груди и смерил обоих суровым взглядом. - Я могу рассчитывать, что вы ничего не видели? Егоза Гу состроила невинное личико, но лукавый блеск ее глаз отчего-то напомнил Сичэню Вэй Ина. - А разве мы что-то видели? Правда, братец? Мы вообще пришли по своим делам просить уважаемого Верховного Заклинателя о помощи, - она демонстративно подтолкнула все еще ошарашенного парня локтем. «Она постоянно меня бьет», - едва не взмолился Цзинъи, но было как-то стыдно жаловаться на девчонку. - Угу. - Тогда приступайте, - тоном, не позволяющим себя ослушаться, скомандовал глава Гусу. Лань Цзинъи гордо вскинул голову, вспомнив, что вообще-то это была его идея, и смело шагнул вперед, закрывая Гу Сян собой. Рассказ занял довольно долгое время. То Гу Сян выпрыгивала из-за его плеча, в лицах изображая себя и шифу Ван, то сам Сичэнь оглядывался на Минчжу, чья кисть бойко летала над бумагой, записывая столбец за столбцом. - Так это единственная проблема? – уточнил мужчина, не понимая, как вроде опытная наставница не увидела очевидный выход. Ох, уж это слепое следование традициям. В груди Гу Сян разлилось тепло. Она затрясла головой, улыбаясь во весь рот. - Да-да, я боюсь зашибить девочек. И учительницу. У нее в голове не укладывалось, до чего ж такого додумался глава, что просиял как солнце, выглянувшее из-за туч. В следующий миг в руке Сичэня возник его духовный меч Шоюэ. - Атакуй меня. Девушка и сообразить не успела, как, повинуясь инстинктам и приказу, выхватила из-за плеча свой клинок и кинулась вперед. Блокировав пару ее ударов, Сичэнь отошел в сторону, пропуская ученицу мимо себя. Не встретив сопротивления, Гу Сян споткнулась и полетела кубарем. Цзинъи, заметив, как один из проходящих мимо молодых родичей остановился, глазея на необычное зрелище, молча показал тому кулак. Зеваку как ветром сдуло. - Даши, - осторожно окликнул Цзинъи своего главу. – Может этот недостойный поинтересоваться, а что такое вы придумали? Молча протянув Гу Сян руку, мужчина помог ей подняться и только потом обратил взор на собеседника. - Мы сделаем вот что… *** В зале совета воцарилась гробовая тишина. Ванцзи с трудом подавил желание потыкать в старейшин пальцем, чтобы убедиться в том, что те еще живы и не отправились от выдвинутого Сичэнем предложения сразу на свидание к предкам. Против ожидания наименее ошарашенным выглядел дядюшка. Впрочем, это вовсе не означало его согласия с племянником. Стоит Лань Цижэню вслух выразить сомнение, как на его сторону встанут остальные старшие члены Ордена. Мысленно Лань Чжань возвел глаза к Небесам. Да, смена поколений в совете займет не один десяток лет. Пока что самые молодые среди старейшин они с братом. Когда-нибудь рядом будут сидеть те, кому Ванцзи доверяет больше всех: названный сын и возлюбленный, но потрудиться для осуществления этой мечты придется изрядно. И начинать с малого, как сегодня. Сичэнь позволил отразиться на лице легкому раздражению из-за продолжавшегося молчания: - Кто выскажется первым? Не успел Ванцзи, сидевший по правую руку от Цзэу-цзюня, с почтением склонить голову и стать мишенью для недовольства, как раздался голос дяди. - Поддерживаю, но с соблюдением всех приличий. Незамужней деве не пристало находиться наедине с полным юношеского пыла заклинателем. Наша задача вырастить достойную смену, посему дева Гу должна быть обучена всему, что наш Орден может ей дать. Кого мы определим в сопровождающие? Или есть желающие среди старейшин? Лань Цижэнь хитро прищурился. Знавшие его лучше собственного отца оба Нефрита переглянулись, выжидая. У дядюшки на уме уже явно был свой кандидат. Парой фраз отвергнув нескольких предложенных старейшинами претендентов, старший Лань склонился вперед, опираясь руками на стоящий перед ним столик: - Что думаю лично я. Это должен быть одновременно человек, могущий распознать порок, скрытый за личиной благочестия, способный уловить недостойные порывы и пресечь их, а также обладающий безупречной репутацией и неспособный прельститься свежестью юной девы. Все вы, мои братья, являете собой истинные примеры таковых, за одним исключением. Мы скорее увидим порок там, где его нет, а это будет пагубно. Посему лучшим вариантом будет, - палец Лань Цижэня был торжественно воздет вверх. – Вэй Усянь. Зал наполнил шум перебивающих друг друга возгласов, удивленных и растерянных. Хлопком ладони по столу Сичэнь призвал всех к спокойствию: - Дядя, продолжай. Насколько мы все знаем, ты не считаешь Вэй Усяня образцовым заклинателем. Почему именно он? Скорее ты мог бы назвать моего брата, разве он не соответствует всем обозначенным тобой идеалам? - Чем больше Вэй Усянь занят делами, тем меньше он будет увлекаться опасными глупостями. Вынужден признаться, из него получился хороший наставник и учитель, - непререкаемый авторитет Ордена нервно потеребил бородку. – Он может одновременно и напугать, и ободрить. Наслышан, что в общежитии, за которым он надзирает, не было ни одного случая нарушения порядка. Глава Ордена склонил голову, признавая правоту Лань Цижэня: - Что ж, итак, решено. Молодому Лань Цзинъи мы поручаем занятия с ученицей Гу по боевой практике, а наставнику Вэй Усяню - блюсти ее честь и следование всем нормам приличий. Когда зал опустел, Сичэнь посмотрел на брата. Тот ответил ему невозмутимым взглядом, лишь уголок губ дрогнул в усмешке. - Твоих рук дело? Долго пришлось обрабатывать дядю? - Очень. Вэй Ин давно заслужил право, чтобы к нему относились по делам его и поступкам. Дядя почти созрел признать очевидное. Первый Нефрит с нескрываемой гордостью положил руку на плечо Лань Чжаня. - Ступай, порадуй его новостями, но о том, что случилось на моем уроке с Минчжу, пока умолчи. Да, и пришли ко мне в библиотеку Сычжуя – хочу поручить ему сделать несколько копий с этой мелодии. У меня на душе из-за нее неспокойно. Он ушел первым. Ванцзи долго смотрел ему вслед, понимая, что на этот раз брат что-то утаил от него. Лишь бы этот секрет не повлек за собой непоправимых последствий. На секунду Лань Чжань представил себе ту самую тихую крестьянскую жизнь, о которой мечтал еще недавно по-юношески наивный Вэй Ин - без тайн, терзаний, интриг, - и покачал головой. Вэй Усянь сейчас на своем месте, а гармония… Она и так за плотно закрытой дверью их цзинши. О большем и мечтать нельзя. *** Шла уже пятая стража (30), а Минчжу все сидела на своей кровати, обняв ноги и съежившись в комочек. Остатки принесенного Гу Сян ужина уже давно остыли и покрылись противной пленкой. Заставить ее поесть хоть немного удалось лишь после озвученной угрозы нажаловаться самому Верховному Заклинателю. Закончив со скромной трапезой, но все равно не доев, Минчжу забилась обратно в угол и погрузилась в непонятное, но очень тревожащее ее подругу состояние. Гу Сян перечитала уже все заданные учителями главы учебников, написала пару эссе и выучила имена и кланы всех наиболее известных заклинателей последних шестидесяти лет. Выпитый за вечер чай, казалось, уже плескался между ушей. Ах, если глава Лань подружку все же обидел, то Гу Сян не посмотрит на его статус и заедет ему, куда лупила в детстве деревенских мальчишек. Девушка потерла глаза и мелкими шажками неслышно подошла к кровати соседки. Села рядом. Через какое-то время осторожно просунула руку между стеной и спиной Минчжу и усилием заставила ту полулечь в свои объятия. - Ты мне расскажешь, что случилось? Или мне сразу идти выцарапывать глаза твоему любимому наставнику? А то и куда пониже стукну. Минчжу встрепенулась, но сильная рука удержала ее на месте: - О, очнулась. Погладив большим пальцем нежную щечку, Гу Сян направила в тело девушки небольшой импульс ци. Убедившись, что энергия правильно распределяется по меридианам, она повторила это еще несколько раз, пока кожа под ее руками не потеплела. - Тебе лучше? Вместо ответа Минчжу шмыгнула носом, слабо кивнув. Устроив ее под одеялом почти без сопротивления, Гу Сян принесла свое и, сложив в несколько раз, подоткнула той за спину, чтобы было удобней сидеть, а сама примостилась на циновке, слушая. - Однако интересно-то как выходит. Смотри сюда, - выслушав рассказ, Гу Сян отогнула один палец. – Первое, ты явно нравишься главе Ордена. Не спорь, я ж не слепая. Второе, мелодия твоего пра-пра-сколько там-деда ой, какая непростая. Может, правда, дело в том, что вы сыграли вдвоем, и действие заклинания получилось намного более мощным. И третье, не кажется ли тебе, что навеянное им видение – это воспоминание о прошлой жизни? Вдруг богиня Мэн-по (31) не до конца дала тебе испить суп забвения? А что касается последней картины, то она о-о-очень многообещающая. Как ты думаешь, кому ты можешь родить деток в Гусу? Минчжу ойкнула и прижала ладони к горящим щекам: - Иди ты. Где я, а где шифу Лань Сичэнь. Он высокородный и самый красивый, а я… Гу Сян закатила глаза. - Ты женщина, а он мужчина. Вот это самая большая разница между вами. В деревнях люди куда проще смотрят на жизнь, чем благородные господа. Не упусти свой шанс на лучшую жизнь. Любовь любовью, но после того, как ты расписала, как он нежно к тебе отнесся сегодня, уверена – он тебя никогда не обидит. Той ночью обе девушки еще долго не спали.