Солнце Облачных Глубин

Незаметно пролетел сячжи (32), когда ученикам под присмотром наставников позволили вдоволь повеселиться в соседнем городке. И снова потекли будни, заполненные уроками, тренировками и первыми вылазками на ночную охоту. Минчжу продолжала свои занятия с Верховным Заклинателем, впрочем, историй, подобных той самой, не повторялось. Сичэнь тщательно подбирал свитки с исключительно знакомыми, пускай старинными и сложными, мелодиями и больше не присаживался рядом, наблюдая теплым взглядом за ученицей со стороны. Со вздохом Минчжу признавала, что так он смотрит на многих. Лишь иногда при встрече и прощании их руки соприкасались, а глаза наставника становились темными, как обсидиан, отчего ее сердце пускалось вскачь. Тем временем у Гу Сян жизнь бурлила и кипела. Дела у нее медленно, но верно шли на лад, чего нельзя было сказать об ее настроении. После тренировок с молодым Ланем она возвращалась одновременно и воодушевленная, и колючая. Перед сном она до изнеможения отрабатывала связки на манекенах, чтобы хоть немного успокоиться, и падала без сил на кровать, мгновенно засыпая. Минчжу в душу подруги не лезла, играя ей каждый вечер мелодию исцеления, но едва выдался перерыв в занятиях с Сичэнем, тот отбыл с визитом в Ланьлин Цзинь, напросилась составить той компанию. В горах, окружавших Облачные Глубины, обычно почти не чувствовался жаркий футянь (33): водопады, речушки и ручейки щедро орошали воздух водяным паром и прохладой, однако вот уже почти пол луны днем царил невероятный зной. Учеников распускали на небольшой отдых, который те использовали на дневной сон или отмокание в комфортной для тела воде многочисленных источников. Лань Цзинъи же, будто наказывая Гу Сян за что-то, назначал уроки как раз на самое жаркое время. Когда Минчжу подошла к тренировочной площадке, оттуда доносились лязг мечей и звуки ударов, похожие на то, как выбивают матрасы после долгой зимы. Вэй Усянь увидел ее издалека. Подпрыгнув на скамье и едва не уронив кулек с мелкими семенами тыквы, он отчаянно замахал ей рукой, словно старой подружке. - А-Чжу, А-Чжу, садись сюда. Тут в теньке не жарко. Он перевел взгляд на своих подопечных и подпрыгнул повторно. - Молодой шифу Лань, она же девочка. Не выкручивай ей руку так сильно! А ты садись-садись, не бойся, они всегда так. Не чувствуя под собой ног от палящего солнца, Минчжу доплелась до Вэй Ина и опустилась на нагретое к этому часу сиденье. Если здесь и была тень от покачивающихся над скамьей ветвей клена, то только ранним утром. Как в таких условиях можно еще и совершенствовать боевые навыки? Машинально взяв с ладони соседа семечки, она проглотила одну, даже не разжевывая, и несколько раз моргнула, не веря своим глазам: не каждый день видишь, как твоя подруга лежит лицом в траве и отчаянно дрыгает ногами, в то время, как над ней нависает превосходящий ее габаритами молодой учитель и изо всех сил не дает вырваться. Приподнявшись на коленях, Гу Сян завела руку назад, пытаясь схватить Цзинъи за шею. Ладонь того при этом ее движении случайно скользнула по девичьим ребрам, затем выше и коснулась затянутой бинтами груди под насквозь промокшей от пота тканью. Оба замерли. Вэй Усянь хихикнул: - А как называется этот прием? Не просветите старика? Борющаяся парочка молниеносно раскатилась в стороны и села на приличном расстоянии друг от друга, жарко сверкая глазами. Гу Сян молча показала своему наставнику кулак, а он, как зачарованный, пялился на влажное в области груди учебное ханьфу девушки. Живое воображение дорисовывало ему такие картины – куда там непристойным книжкам. Старший мужчина тяжело вздохнул. Ох, уж эти неискушенные великовозрастные гусуланьцы. Легко вскочив со скамьи, будто только что сам не обмахивался листом лопуха, он вальяжно подошел к Цзинъи и присел на корточки: - Ученицы Гу и Юн, закройте уши. Даже не обратив внимания, выполнена ли его просьба, Вэй Ин почти прижался губами к алеющему уху юноши: - Ши-и-фу Лань, ты же столько раз в пылу учебных схваток касался мужских… хм… достоинств и тебя это не волновало. Так что будь последователен. Или не обращай внимания на прелести Гу Сян, или разберись в себе. В любом случае, пока ты ей преподаешь, своим чувствам воли не давай и постарайся передать ей максимум своих знаний и умений. Помоги, как старший друг и наставник. Кстати, - он лукаво подмигнул, – ты ей тоже нравишься. Лань Цзинъи от удивления открыл рот, выглядя неимоверно глупо. Даже не зная, о чем эти двое говорили, девушки удовлетворенно засмеялись, смотря на Вэй Усяня, как на божество. Отступив в сторону, он заклинанием охолодил всех присутствующих, возвращая бодрость, и хлопнул в ладоши: - Настала пора взять в руки мечи. Победителем будет тот, кто плашмя ударит напарника ниже поясницы, так что спиной не поворачиваемся. Он вернулся к Минчжу, заодно сграбастав у той остатки семечек. Догрыз их, наблюдая за обменивающейся довольно сильными ударами парочкой, затем печально посмотрев на шелуху на своей ладони, сдунул ее. Минчжу чем-то зашуршала, достав из висевшего на поясе цянькуня. - Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Вот бы сейчас еще семечек. Он осекся, словно со стороны наблюдая, как в его руку опускается пригоршня очищенных семян лотоса. Девушка выжидающе смотрела на него с давно не виденным им выражением материнской заботы и робко улыбалась. Как же улыбка преображает ее. Совсем как… Он сдавленно схватился за грудь и потер. Так больно в сердце… Совсем как Яньли… шицзе… Только она собственноручно чистила ему созревшие лотосовые коробочки, заботливо подкладывая названному брату самые лакомые и спелые семена. Голос Вэй Ина задрожал: - Спасибо, А-Чжу, - произнес он сдавленно, борясь с непрошенными воспоминаниями. Забота на лице Минчжу сменилась обеспокоенностью. Она протянула руку к плечу Вэй Усяня, но, смутившись, не рискнула коснуться: - С вами все в порядке? Старейшина Илина смотрел на нее, не моргая. Эта девочка была так не похожа на его безвременно ушедшую сестру, но в то же время пугающе ее напоминала. Он улыбнулся дрожащими губами: - Да, молодая госпожа, просто твоя забота напомнила мне о прошлом. Далеком, когда я был молод и глуп. Девушка сдавленно прыснула во влажную от пота ладошку: - Учитель Вэй, как вам не стыдно, вы совсем не старый, - она силком запихнула ему в руку оставшиеся, глянцево поблескивающие семена. – Будете расстраиваться, больше не стану угощать. Вэй Ин взглянул на нее с плохо скрываемой нежностью. Право слово, эта девочка такая чистая и добрая, что лучшей пары Сичэню и не найти, обойди он хоть весь подлунный мир. Оглянувшись, он проверил, что вокруг никого нет, а его подопечные продолжают гонять друг друга по полю, уворачиваясь от ударов, и осторожно костяшками пальцев потрепал смотревшую на него огромными глазами, запунцовевшую словно закатное небо Минчжу по бархатистой щечке. - Ты позволишь мне называть себя младшей сестренкой, не по учению, а как родную? Девушка просияла. Этот невыразимо красивый мужчина казался ей очень знакомым и близким, иногда она ловила себя на мысли, что может даже предсказать его следующую фразу или действие. А еще ей очень хотелось заботиться о нем, словно о брате, которого ей не даровала судьба. Она поспешно закивала, пока Вэй Усянь не передумал. - Вот и замечательно, Чжу-мэймэй, а ты можешь наедине обращаться ко мне гэгэ. При этих двоих тоже. Вот те раз! – протянул он изумленно и разразился заливистым смехом. Прямо на его глазах Гу Сян исхитрилась и, ловко нырнув рыбкой между ног Лань Цзинъи, тем самым оказавшись позади своего шифу, опустила лезвие меча на юношеский зад. В последний миг Гу Сян погасила удар, отчего касание получилось едва ощутимым в противовес их предыдущим атакам, но это не сделало его менее обидным. Лежа на земле, она зажмурилась и внутренне сжалась, ожидая взрыва. - Ученица Гу, посмотри на меня, - голос Цзинъи раздался близко-близко, почти у сАмого уха, отчего по коже забегали мурашки размером с пчелу. Она осторожно приоткрыла один глаз, чуть погодя – второй. И встретила веселый взгляд молодого наставника. Он склонился над ней, улыбаясь во весь рот, и протянул руку: - Чего разлеглась. Вставай и принимай поздравления. Гу Сян вложила пальчики в его горячую мозолистую ладонь. Вэй Ин с одобрением наблюдал за двумя юными существами, робко сделавшими шаг навстречу друг другу. «Хорошо бы у вас все получилось легко, счастливо и ровно, дети». *** Через полторы недели вернулся Сичэнь. Юань заметил его издалека на обратной дороге из деревушки по пути к Цайи, куда он отлучался с утра для встречи с одним из наблюдателей Ордена. Пришпорив своего скакуна, он опередил вереницу воинов на мечах и оказался у Облачных Глубин первым. Спешившись, молодой Лань вручил поводья подбежавшему слуге, а сам остался у главных ворот, наблюдая за неторопливым подлетом Верховного Заклинателя и его охраны. Цзэу-цзюнь возглавлял процессию. Он стоял на мече, ровно и высоко летевшем над землей, позволяя встречному ветру мягко развевать его искрящиеся, как первый снег под лунным светом, одежды. Верхняя накидка синего цвета трепетала под порывами воздуха, оттеняя нежно голубое ханьфу строгого кроя с широкими рукавами. Тонкую талию главы Ордена охватывал двухслойный пояс, который посередине украшала серебряная цепь из больших и малых колец, увенчанная длинной подвеской с синей кистью. Его прекрасное точеное лицо озарилось внутренним светом, когда он увидел Сычжуя, сделавшего шаг ему навстречу. Сердца обоих омыла волна радости, истоки которой понимал до конца только Юань, давно успевший смириться со своими чувствами. Он поднял руки, в которые Сичэнь вложил обе ладони, дозволяя помочь себе сойти с меча, чтобы сохранить величавость и торжественность своего прибытия. - Даши, - юноша почтительно склонился, убирая с лица по-детски счастливое выражение. Выпрямившись, он замер, всем телом впитывая ощущение сильных рук, крепко сжавших его плечи в знак приветствия и обозначения особых родственных уз, соединявших обоих. Кивком головы отпустив охрану, стоявшую рядом с невозмутимым видом, Сичэнь рука об руку с Юанем переступил границу резиденции Ордена. Они медленно шли по мощеной белым камнем дорожке и молчали. Первым разомкнул уста Лань Хуань: - Я получал донесения и рад, что все под контролем. Расскажи мне то, что, по мнению старейшин, не важно. Догадываясь, о чем говорит глава, Юань коротко перечислил значимые, на его взгляд, детали, особо подробно остановившись на успехах двух юных заклинательниц, за кем Сичэнь его просил присмотреть отдельно. Тех самых, чьи лица были изображены на том листе пергамента. Сердце привычно кольнула игла боли и ревности. - Отец очень доволен девой Юн. Она все схватывает на лету. На последние уроки музыки он приглашает и Вэй Ина. Когда голоса двух циней и флейты сплетаются, все вокруг замирают. И я не исключение, - он улыбнулся, не заметив, с каким зачарованным выражением Цзэу-цзюнь посмотрел на его рот и зажмурился. - А дева Гу? Как ее успехи? – неожиданно хриплым тоном спросил Сичэнь. Списав свое внезапное волнение на усталость, он прочистил горло и повторил уже нормальным голосом. – Уверен, что ты меня порадуешь новостями. Машинально завязывая узлы на кисточке висевшего на поясе талисмана, Юань замялся, не понимая, насколько откровенным он может быть с главой. Выдавать чувства, которые только начали зарождаться в сердце его друга, ему не хотелось, но одновременно ради душевного спокойствия Цзинъи надо было точно понимать, что прелестная егоза не является объектом интереса Сичэня. Иначе юному Ланю проще вырвать росток любви с корнем сейчас, нежели страдать потом, будучи не в силах что-либо изменить. Самому Юаню следовать собственному же совету было в любом случае уже поздно. - Какие-то сложности? - Ни в коем разе, - Сычжуй коротко обрисовал невероятный прогресс у Гу Сян в занятиях. – На последнее Вэй Ин позвал шифу Ван и заставил ту признать свое поражение. К чести наставницы, она была очень рада за ученицу и попросила ту обнажить против нее меч. Дева Гу даже смогла продержаться около кэ и, по мнению как Вэй Усяня, так и Цзинъи-сюна, вполне может возвращаться к урокам с остальными девушками. Все благодаря вашей мудрости, глава. Сичэнь поднял бровь: - А молодой учитель Лань не против лишиться такого таланта под своим наставничеством? Могу ли я предположить, что он склонен в будущем просить о покровительстве нашего клана для девы Гу? Ему ответом был отчаянный кашель Юаня, который не ожидал, что его мысли будут прочитаны настолько точно. - Можешь передать Цзинъи, что я поддержу его прошение, но пока пускай его намерение останется втайне от всех. Еще не время. Сычжуй сжал кулаки. Значит, все же дева Юн. Перед глазами на миг потемнело от нехватки воздуха. Он остановился, опираясь рукой о грушевое дерево у дороги. Прикосновение ладони к пояснице ожгло его, словно раскаленный уголь, прижатый к обнаженной коже. - А-Юань, тебе нехорошо? Ты заболел? – нежные губы прижались ко лбу, проверяя температуру, как старший Нефрит привык делать в бытность Сычжуя совсем маленьким. Первые годы после появления в Гусу мальчик часто болел и плакал, успокаиваясь лишь на коленях отца и дяди. «Да что же ты творишь, сердце мое». От собственного внутреннего крика юноша едва не оглох. Он ловко вывернулся из полуобъятий, хотя в глубине души мечтал остаться в них навечно: - Со мной все в порядке, даши. Полагаю, что немного перегрелся, ибо часть пути провел под палящим солнцем. Прошу прощения, что заставил вас волноваться. Цзэу-цзюнь отступил на шаг и виновато развел руками, осознав очевидную неуместность подобного жеста по отношению к взрослому мужчине. По его лицу скользнуло непонятное выражение, и Юань поспешно дотронулся до прохладной кисти Сичэня, коротко сжав пальцы. - Мне было очень… приятно. Просто вы давно так не поступали, - мочки ушей юноши заалели. Почувствовав, что разговор свернул явно не туда, он взмолился, глядя в теплые глаза перед собой. – Даши, я… великие небожители, делайте, что ваше сердце пожелает, я снесу все без возражений. Хоть целуйте в лоб, хоть убейте за непочтительность. Глаза главы Ордена при этих словах расширились, и он тихо засмеялся, снова ощутив мягкую волну радости от общения с Сычжуем. Ему невыразимо захотелось сохранить это ощущение подольше: - Знаешь, что я с тобой сделаю? Мой милый А-Юань так часто заботился обо мне вечерами, приносил еду, завершал неоконченные дела, следил за моим здоровьем, что за это пора вознаградить. Хочешь быть моим первым помощником в тяготах от некстати доставшейся мне должности Верховного Заклинателя? Твой названый отец и без того нагружен повседневными делами клана, так что взваливать на него еще и эту обязанность я не хочу. Юноша обреченно застонал, синхронизируя свой шаг с мерной поступью Сичэня: - Это награда или наказание? Но да, я с радостью помогу вам. С чего мне начать? Предвкушая, насколько ему теперь станет легче жить, и не понимая, почему он не подумал об этой очевидной вещи ранее, Цзэу-цзюнь достал из рукава объемный свиток и всунул его в руки Сычжуя. - Вот план дежурств заклинателей на башнях в нашей четверти земель на ближайшие полгода, начиная с недели после цюфэня (34) и до следующего весеннего равноденствия. Сделай копии для всех вассальных кланов и разошли послания. Да, не забудь вычеркнуть свое имя из списка тех, кого планировали направить мы, вместе подумаем, кем тебя заменить. На ходу сорвав ранний плод дикой яблони, так и просившийся в ладонь, Сичэнь впился в него зубами. Для неизбалованного сладким жителя Облачных глубин его терпкий, слегка вяжущий вкус казался ароматней меда. По подбородку и шее потекла струйка сладковатого сока. Сбоку раздался сглатывающий звук. - Вот я дурной наставник и родственник, - спохватившись, Сичэнь одним нажатием пальцев разломил яблоко на равные половины и протянул одну юноше. – Ты такой же голодный, как и я. - Благодарю, - Юань мгновенно проглотил свой кусок и вздохнул. Хорошо, но мало. А если бы ему досталась та часть, которой касались желанные уста, то он, наверняка, потеряв сознание, рухнул к ногам возлюбленного. Промокнув рот и шею белоснежным платком, Сичэнь понимающе хмыкнул. Юноша очевидно ненасытен как свеженький гуль. Молодой организм следует достойно кормить, половинкой яблока он не наестся. - Давай-ка в качестве самого первого задания прикажи доставить ужин в мой кабинет и за ним составь мне компанию. Заодно передам тебе привет от твоего сердечного друга Цзинь Лина, его послание тебе не уступает по объему свитку по сторожевым башням. Ответив главе почтительным поклоном, Сычжуй легким шагом отправился исполнять поручение, не замечая направленного ему в спину задумчивого взгляда. «Когда же этот ребенок вырос». Тряхнув головой, Сичэнь постарался выкинуть из головы образ молодого красивого мужчины, со счастливым взглядом встретившего его у белоснежных врат.