𝐈𝐜𝐞𝐛𝐨𝐮𝐧𝐝

Линия Разлома

⋆˚𝜗𝜚˚⋆

      Джослин, прихрамывая, сошла со льда; каждый неуверенный шаг отдавался острой болью в лодыжке. Рев толпы все еще разносился по арене, теперь приглушенный стуком в голове.       Все вокруг казалось размытым. Слишком ярким, слишком громким, слишком быстрым.       Ее коньки неровно скользили по льду, пока она пыталась удержаться на ногах. Каждый мускул тела дрожал от адреналина и унижения.       — Джослин, что, черт возьми, это было? — Рявкнул на нее тренер, как только она добралась до бортика.       Его голос прорезал хаос настолько резко, что она вздрогнула.       Девушка подняла взгляд ровно настолько, чтобы увидеть ярость на его лице. Не беспокойство, не панику… разочарование.       И это ранило еще сильнее.       Джослин протиснулась мимо него, прежде чем он успел сказать еще хоть слово, и чуть не споткнулась, когда боль пронзила ее ногу с такой силой, что на секунду перед глазами все потемнело.       — Джослин…       Зрение затуманилось из-за слез, которым она не давала пролиться. Не здесь, не перед ними.       Она толкнула дверь раздевалки, и в ту же секунду, как они захлопнулись за ней, крик вырвался из горла.       Пронзительный. Сломленный. Яростный.       Звук отразился от бетонных стен, когда она согнулась пополам, вцепившись в край скамейки. Грудь тяжело вздымалась, тушь обжигала глаза.       Месяцы.       Месяцы изнурительных тренировок, голодовок ради более легких приземлений, подъемов затемно — и катания до тех пор, пока сквозь колготки не проступит кровь.       Месяцы синяков, искусно скрытых тональным кремом, натянутых улыбок и безупречных интервью.             И ради чего?       Джослин дрожащими руками принялась развязывать шнурки на коньках, слезы капали на костяшки пальцев. Кожаная обувь с громким стуком упала на пол, прежде чем она сорвала вторую, посильнее.       Она схватила первую попавшуюся вещь и швырнула ее через всю комнату.              Бутылка с водой с громким треском ударилась о дальнюю стену и разлетелась от удара. Вода брызнула на бетонный пол и шкафчики, бутылка громко звякнула и закатилась под скамейку.       Дыхание стало прерывистым, паника и ярость смешались воедино, и она уже не могла отделить одно от другого.       Из ее горла вырвался сдавленный звук, когда она выдернула заколки из волос. Светлые локоны беспорядочно рассыпались по спине.       Сумка опрокинулась, когда девушка сдернула ее со скамейки, молния расстегнулась, и одежда, косметика и защитные чехлы для коньков рассыпались по полу.       — Блять! — Закричала она, ее голос сорвался.       Джослин с полсекунды смотрела на беспорядок, а потом пнула его с такой силой, что тюбик губной помады отлетел на другой конец комнаты.       Звук эхом отразился от стен раздевалки.       Она запихивала все в сумку яростными движениями, не заботясь о том, что может испортиться.       Девушка выбежала из раздевалки, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену позади нее.       Коридор снаружи кипел жизнью.       Сотрудники арены сновали мимо с планшетами и гарнитурами в руках, их обувь противно поскрипывала по начищенному полу.       Где-то в конце коридора кто-то громко ликовал, пока группа репортеров спешила в сторону пресс-центра.       Мир продолжал жить, продолжал дышать. Будто тридцать секунд назад ничего не случилось. Будто ее мир не разлетелся вдребезги об лед на глазах у всех.       Хромота Джослин становилась все заметнее, с каждым шагом острая боль пронзала ногу, но адреналин, бурливший в крови, заглушал большую часть ощущений.       Она так сильно сжала ремешок сумки, что у нее онемели пальцы.       Голоса вокруг нее слились воедино.       — …ее тройное вращение выглядело безумно…       — …сегодня она была явно не в форме…       — …ты видела это падение?       Последняя фраза едва не заставила ее споткнуться. Внутри все скрутило от тошноты, но она продолжала идти. Опустив голову, стиснув челюсти, с глазами, которые нетерпимо жгло.       Она завернула за угол и замерла. Каждый мускул в ее теле мгновенно напрягся.       Гаррет Грэм.       Коридор внезапно сузился, пока он не стал единственным, что она могла видеть, — ее взгляд с пугающей точностью вцепился в него.       Он стоял у входа в окружении людей, возвышаясь над всеми в своей хоккейной куртке с эмблемой Брайара.       Его дурацкая ухмылка не сходила с лица, в то время как камеры освещали его вспышками. Кто-то сунул ему телефон для селфи, и он наклонился, смеясь над чем-то, что ему сказали.       Джослин почувствовала, как что-то горячее и ядовитое подкатило к горлу.       Затем, словно почувствовав на себе ее пристальный взгляд, он поднял глаза. Их взгляды встретились, и улыбка исчезла с лица Гаррета.       Непринужденная уверенность испарилась, брови сошлись на переносице, а на лице промелькнуло замешательство.       Его внимание инстинктивно переместилось на то, как она старалась удержаться на ногах, на ее смазанную косметику и ярость, написанную прямо на лице.       Как будто он пытался понять, что, черт возьми, произошло.       Все ее тело горело от ярости, когда она снова направилась к нему, слегка прихрамывая, но отказываясь замедлять шаг.       Взгляд девушки был устремлен прямо перед собой и пылал яростью, пока Гаррет наблюдал за ее приближением.       Вблизи она могла видеть замешательство на его лице. Его челюсть слегка сжалась, когда он снова скользнул по ней взглядом, задержавшись на ее неровных шагах.       — Эй… — начал он, на автомате потянувшись к ней.       — Пошел ты, — слова прозвучали так ядовито и остро, что могли порезать кожу.       Она ударила Гаррета плечом с такой силой, что он отскочил в сторону, пока она протискивалась мимо него.       Парень отступил на шаг, явно застигнутый врасплох.       Пульс бешено стучал у нее в ушах. Она все еще чувствовала на себе взгляды всего коридора.       Шепот.       — Это ведь Гаррет Грэм?       Сладкий, приторный голосок заставил что-то острое и злое болезненно сжаться в груди Джослин.       — Гаррет! С нетерпением жду завтрашней игры.       Джослин остановилась всего на секунду. Ровно настолько, чтобы расслышать скрытый флирт в голосе девушки.       Достаточно, чтобы представить, как Гаррет снова сверкает своей глупой очаровательной улыбкой.       Достаточно, чтобы представить, как он возвращается в свой идеальный мир, в то время как ее собственный мир истекает кровью на льду у нее за спиной.       Из всех мгновений в жизни Джослин Рид… никогда еще она не ненавидела никого так сильно, как Гаррета Грэма в этот миг.

Шесть Месяцев Спустя

      Джослин медленно выдохнула, когда вступительные ноты «You Stole the Show» Сиенны Спиро заполнили пустой каток.       Знакомая мелодия мягко плыла по арене, окутывая ее, словно мышечная память, когда она оттолкнулась и заскользила по льду.       Коньки вырезали плавные дуги на нетронутой поверхности, звук был резким и ритмичным в наступившей тишине.       Мир сузился до одной точки в тот миг, когда она начала двигаться.       Тело автоматически исполняло программу — месяцы повторений взяли свое, и каждое движение отточено до идеала.       Холодный воздух приятно обжигал легкие, а адреналин бурлил под кожей, знакомый и вызывающий привыкание.       Это было единственное время, когда она еще чувствовала себя собой.       Не вундеркиндом Байара. Не той девушкой, что упала на показательном выступлении. Не спортсменкой, о которой перешептываются за спиной, думая, что она не слышит.       Как только тренер уходил, оставались только она и лед.       Джослин рванула в следующую связку, конский хвост хлестнул по воздуху, пока она скользила спиной вперед перед тем, как сорваться в очередной поворот.       Один оборот. Затем второй.       Конек резко прочертил по льду, переходя в заключительное вращение, руки плотно прижаты к корпусу, а музыка вздымалась вокруг нее волной.       Лодыжка чуть подвернулась под коньком — неустойчивость мгновенной судорогой прострелила вверх по ноге, точно предупреждающий выстрел.       Вращение закончилось на полсекунды раньше, чем следовало, и ей пришлось взять себя в руки, прежде чем она успела полностью потерять равновесие.       Раздражение взорвалось в ее груди так быстро, что закружилась голова.       — Блять, — пробормотала она себе под нос, когда музыка стихла.       Недостаточно хорошо. Даже близко не хорошо.       Ее грудь резко поднялась, когда разочарование охватило полностью.       Джослин провела рукой по лицу, прежде чем направиться к аудиосистеме, расположенной рядом с пультами, и уже потянулась, чтобы включить песню снова.       Но не успела она нажать кнопку воспроизведения, как музыка внезапно оборвалась.       Джослин нахмурилась.       Ее рука замерла над планшетом у бортика, ровно в тот миг, когда тишина поглотила арену на полсекунды.       А затем вступительный бит Nokia — Drake грянул из динамиков так громко, что задребезжали стекла.       Джослин на мгновение прикрыла глаза.       — О, господи, — простонала она, закатывая глаза в сторону входа на лед.       Атмосфера спокойствия мгновенно испарилась, когда хоккейная команда вышла на лед в вихре шума, движения и хаоса.       Голоса разнеслись по катку еще до того, как половина игроков вошла в двери.       Коньки агрессивно заскрежетали по льду, а сумки с громким стуком упали на скамейки у бортов.       Секундой позже шайба пролетала по льду в опасной близости от Джослин и отскочила от бортика.       Девушка театрально вздохнула, хотя уголок ее губ предательски дрогнул.       — Дин, — крикнула она поверх музыки, — ты способен на большее, чем Дрейк.       Дин Ди Лаурентис прижал руку у груди, словно она собственноручно вырвала его сердце, а затем подкатился к ней с наигранно преданным видом.       Джослин тихо фыркнула.       Лицо Дина расплылось в улыбке почти сразу же, как только он объехал ее, плавно и непринужденно двигаясь на своих коньках.       — Это Стейси? — Пропел он с пафосом, указывая на нее, словно исполнял серенаду посреди арены.       Джослин прикусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться.       — Это Бекки, это Кейша, это Элли? — продолжал Дин, повышая голос и останавливаясь прямо перед ней, чтобы ткнуть пальцем при каждом имени.       Смех едва не вырвался наружу.       К сожалению, за последние месяцы это каким-то образом стало частью их ритуала.       Джослин всегда задерживалась на льду слишком долго — гонялась за идеальными приземлениями уже после того, как тренировка давно должна была закончиться.       И хоккейная команда всегда прерывала ее, Дин включал музыку, а Джослин притворялась, что ненавидит каждую секунду этого.       — То, что я чувствую сейчас… — продолжал Дин подпевать Дрейку, нарочито понижая голос, подъезжая ближе и театрально протягивая к ней руку, — мне кажется, нам нужно побыть наедине.       Прежде чем она успела возразить, он закружил ее под своей рукой по льду, прикусив губу.       Джослин тут же толкнула его в плечо:       — Ты невыносим.       — Черт, — крикнул Логан, направляясь к ним. — Дин реально выбрал трек, который понравился Джослин?       Девушка тут же повернула к нему голову:       — Нет!       Отрицание прозвучало слишком быстро, и смех, вырвавшийся сразу после этого, полностью лишил его убедительности.       Из дальнего конца арены Такер, разминавшийся у бортика, поднял голову.       — Джос, вижу, ты там танцуешь? — драматично воскликнул он.       — Нет, — Джослин тут же закатила глаза, — ни в коем случае.       Прежде чем девушка успела окончательно ускользнуть от разговора, Такер оттолкнулся от бортика и направился к ней — на лице у него уже расплывалась широкая улыбка.       — О нет, — пробормотала она себе под нос.       Такер полностью проигнорировал это. Добравшись до нее, он схватил ее за обе руки, прежде чем она успела отдернуть их, — от рывка ее едва не понесло вперед по льду.       — Давай же, — подначивал он, слегка потянув девушку на себя. — Ты же хочешь.       Джослин мягко покачала головой, безуспешно пытаясь сдержать улыбку, когда Дин тут же начал подталкивать Такера, стоя у них за спиной.       Джослин невольно рассмеялась.       — Если я это сделаю, — осторожно спросила она, глядя на Такера, — ты оставишь меня в покое?       — Честное скаутское, — тут же кивнул Такер.       Джослин покачала головой, тихо смеясь про себя, прежде чем наконец сдаться.       Сначала движения были едва заметными.       Легкое покачивание бедрами в такт биту, пока Такер рядом с ней комично пританцовывал, а Дин одобрительно улюлюкал.       — Вот и она! — Закричал Дин.       — Да ты можешь и лучше! — Крикнул Логан, стоявший неподалеку.       Джослин тут же прищурилась, глядя на него.       — О, теперь она обиделась, — рассмеялся Логан.       В ее груди вспыхнуло чувство соперничества, прежде чем она смогла это остановить.       Не раздумывая, Джослин оттолкнулась в плавное вращение, позволяя музыке увлечь себя на полмгновения, и на этот раз двигалась увереннее.       Ее бедра естественно покачивались в такт ритму, а конский хвост развевался за спиной, и впервые за все утро она рассмеялась.       На мгновение она забыла о давлении. Забыла о восстановлении. Забыла о ноющей боли в лодыжке.       — О Боже мой, — драматично воскликнул Логан, прижимая руку к груди. — Она реально веселится. Кто-нибудь задокументируйте это.       — Заткнись, — пробормотала Джослин, невольно рассмеявшись еще громче.       Гаррет направился ко льду, перекинув хоккейную сумку через плечо, а по катку уже эхом разносился знакомый хаос его товарищей по команде.       Он покачал головой, тихо усмехнувшись, и шагнул за ворота, уже морально готовый к любой глупости, что творилась сейчас на льду.       И тут до него донесся крик Логана:       — Давай, Рид, давай!       За этим последовал взрыв смеха. Гаррет машинально взглянул в сторону противоположного конца катка и замедлил шаг.       Джослин.       Она плавно кружилась по льду, слегка покачивая бедрами в такт музыке, в то время как Такер рядом с ней утрированно ее подбадривал.       Ее смех эхом разнесся по арене, такой яркий и беззаботный, что Гаррет даже остановился.       Потому что он никогда раньше не видел ее такой.       Каждая версия Джослин Рид, которую он знал, была соткана из острых граней. Сосредоточенность. Серьезность.       Но эта? Эта версия выглядела как-то легче.       Ее волосы развевались за спиной, когда она смеялась над чем-то, что сказал Дин, и звук этот разносился по всему катку.       Вопреки здравому смыслу, Гаррет мягко улыбнулся.       На секунду шесть месяцев ледяных взглядов и избегания исчезли.       Гаррет оттолкнулся в сторону группы.       Повернувшись, Джослин тихо рассмеялась, продолжая двигаться под музыку.       Затем она увидела Гаррета.       Смех испарился так быстро, что у Гаррета едва не перехватило дыхание.       Ее руки тут же опустились, когда она откинула прядь волос с лица, придав ему бесстрастное выражение с отработанной точностью.       — Пожалуйста. — небрежно сказал Гаррет Грэм, прислонившись к бортику и наблюдая за ней, — ни в коем случае не останавливайся из-за меня.       Его тон был легким, дразнящим, но глаза не отрывались от нее.       Выражение лица Джослин тут же исказилось от отвращения.       — Никаких бесплатных шоу, особенно для тебя, Грэм, — отрезала она, скрестив руки на груди.       Ухмылка Гаррета стала еще шире.       — Черт, — протянул он с притворным разочарованием. — А я так надеялся, — он подмигнул.       Джослин буквально отшатнулась:       — О Боже мой, — пробормотала она себе под нос.       Дин расхохотался где-то позади них, в то время как Логан издал громкий рвотный звук.       Джослин, не обращая на них внимания, направилась к бортику, чтобы забрать свои вещи.       — Только в твоих гребаных мечтах, — выпалила она в ответ, сдергивая куртку с перил с такой силой, что та чуть не выпала у нее из рук.       Гаррет внимательно наблюдал за ней, пока она резкими, раздраженными движениями запихивала в сумку свои чехлы и телефон.       Было почти забавно, как усердно она старалась выглядеть невозмутимой.       Потому что под всей этой раздраженностью Гаррет все видел. Как будто одно его присутствие выбивало ее из колеи так, что она не хотела, чтобы кто-нибудь заметил.       Что, к сожалению для нее, лишь подстегивало его давить дальше.             — Знаешь, — протянул Гаррет, чуть оттолкнувшись от борта, — для человека, который якобы меня ненавидит, ты говоришь обо мне слишком много.       Джослин мгновенно подняла глаза.       Ухмылка на губах Гаррета невольно стала шире, что, казалось, разозлило ее еще больше.       Джослин так сильно закатила глаза, что Гаррет удивился, как они не вылезли у нее из орбит.       Она так резко схватила свою бутылку с водой, что часть воды выплеснулась на лед.       Девушка резко оттолкнулась и понеслась через каток, удаляясь от парня достаточно быстро, чтобы стало до боли очевидно, что разговор окончен.       Гаррет смотрел ей вслед, слегка сжав губы, пока ее конский хвост не исчез в противоположном конце катка.       В ту секунду, когда Джослин испарилась за воротами, на катке воцарилась тишина.       А затем…       — О, так раскис, — сразу же сказал Дин Ди Лаурентис.       Гаррет оторвал взгляд от ворот:       — Заткнись.       Дин драматично указал в ту сторону, куда ушла Джослин:       — Ты буквально ножками дрыгал от восторга.       — Опасно флиртовать с женщиной, которая смотрит на тебя так, будто планирует твое убийство, — добавил Логан, скользя спиной вперед с довольной ухмылкой.       Гаррет пнул шайбу со льда и легко запустил ее в коньки Логана.       — Я не флиртовал.       Четверо хоккеистов уставились на него, не веря своим глазам.       — Гаррет, — протянув, рассмеялся Такер.       — Ты смотрел, как она уезжает, словно в трагическом романтическом фильме, — закончил Логан.       Гаррет закатил глаза, хотя жар, разливающийся по затылку, раздражал его больше, чем само щебетание.       — Она меня ненавидит, — ровным голосом произнес он.       — Мм, — задумчиво промычал Дин, наблюдая, как Джослин исчезает в туннеле. — По-моему, попахивает сексуальным напряжением.       Гаррет тут же усмехнулся:       — Для тебя все пахнет сексуальностью, Дин.       Джон Логан расхохотался, а Такер покачал головой.       Гаррет слегка нахмурился, оглянувшись на коридор, в котором исчезла Джослин.       Дин и Такер обменялись быстрыми взглядами.       — Раньше она такой не была, — пробормотал Гаттор. Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить.       Каждый раз, когда он пытался спросить об этом, Джослин либо уходила, либо смотрела на него так, словно не могла дышать с ним одним воздухом.       Как будто он совершил что-то непростительное. И почему-то это бесило его почти так же сильно, как и беспокоило.       Потому что, если Гаррет Грэм что-то и напортачил, он хотел знать, в чем дело, чтобы иметь возможность это исправить.       Под всей этой саркастичностью, испепеляющими взглядами и колкостями в Джослин Рид чувствовалось что-то незавершенное.       Словно между ними так и не состоялся разговор, который им обоим давно следовало бы провести.       И Гаррет начинал осознавать, что хочет этого разговора куда больше, чем ему, вероятно, следовало бы.