paprika

Артёму нужно было попасть в парикмахерскую. Он опаздывал уже на пятнадцать минут, тётя Света, подруга мамы, конечно, не будет ругаться, но вопросами про невесту и дела в университете достанет знатно. Он поворачивает в переулок, немного хмурится опустившемуся на Москву туману. Когда он выходил из дома, на небе не было ни облачка. Или было? Почему он не помнит, как вышел из дома? Или он шёл от университета? Тяжёлая рука хлопает его со спины. – Ц, не думай так сильно, проснёшься, – перед ним Марк. Как он тут оказался? После морга у Артём вообще ничего не всплывало в памяти. – Где мы? – Во сне, где ещё? Ты же не помнишь, как пришёл сюда. «Начало» не смотрел что ли? – Марк обходит его и, не оборачиваясь, бредёт по переулку дальше, повторяя. — Не напрягай мозг сильно, проснёшься раньше положенного. – А ты что тут делаешь? – Артём устремляется вслед за ним. – Вот намного было проще, когда вас с пиздючества готовили, – Марк снова закатывает глаза. – Это только условно твой сон. На самом деле, мы находимся в… как там они это называли? Марк роется по карманам и выуживает новую карточку. – Вот, пункт временного пребывания душ, попавших в мир иной естественным и/или насильственным способом. Любят же они длинные названия, – он бросает бумажку прямо по ходу. – Чистилище типа. Искусственно созданный город, где души ждут своей очереди на Суд. В простонародье Миллитантум. Добро пожаловать и все дела. Марк толкает дверь парикмахерской и пропускает Артёма вперёд. Там всё точь-в-точь, как он помнил, однако никого из работников не было. Марк присаживается в одно из парикмахерских кресел, кивком предлагая ему другое. – Тут мы можем спокойно поговорить. У вас, обычно, на этом этапе есть пара вопросов. Давай только без банальщины. – Ты призрак? – Артём склоняется чуть ближе, пытаясь понять, есть ли у Марка какие-то внешние признаки отличия. Тот кривит нос в ответ. – Полтергейст, – поправляет он и снова тянет руку к Артёму. Та на ощупь совершенно обычная, даже тёплая. – Поэтому я могу тебя трогать, предметы двигать и всякие штуки вытворять. Призраков ты ещё не видел, но они основная твоя клиентура. – А ты как… ну… – Умер? А родословную тебе не пересказать? – Марк откидывается на кресле и, отталкиваясь ногой, прокручивается. – В личное не лезь. – Прости, хорошо, – это всё ещё кажется Артёму сюром. Он в чистилище с полтергейстом пиздит о странной работе на Небесную Канцелярию. Его упекут, как только он попытается пересказать эту историю. – А здесь кто-то есть, кроме нас? – Да, клиентурка твоя, – Марк кивает в сторону. Артём переводит взгляд. За окном бескрайней рекой движется поток людей. Невозможно сказать, где он начинается и кончается, тяжело было дальше отделить одну фигуру от другой, они будто срастались друг с другом, но совершенно не обращали на это внимания. Опущенные головы сталкиваются, пустые глаза не задерживаются ни на чём. Артём пробует постучать по стеклу: пара голов оборачиваются на него, но движения не прекращают. – А если ты мёртв, они мертвы, то я…? – по телу пробегает дрожь. – Нет, конечно, – Марк усмехается. – Ты типа в астральном состоянии или как-то так. Когда ты спишь, душа покидает тело и замирает в Миллитантуме. Пока сон не прекратится сам, или ты не попытаешься проснуться, душа будет тут. – Ага. Артём затихает, пытаясь расставить всё по полочкам. Удивительно, в голове всё укладывается совершенно спокойно. Даже приятно, что после смерти его ждёт что-то подобное. Больше вопросов к заключенному им контракту. Он ведь даже не прочёл условия. Что-то про исполнение желаний и спасение душ. Учитывая, что он со своим спасением еле справлялся, звучало сомнительно. – Так, что надо делать? Марк, который будто задремал в кресле, резко оживился. – Да ничё сложного. ВНК обязуется исполнить любое предсмертное желание, таков порядок. Однако не все желания можно исполнить со стороны Иных, иногда и Живых приходится привлекать. Это твоя задача, – Марк задумчиво крутит ту же зажигалку, которую Артём видел в морге. – За тобой вроде Алексеевское кладбище. Такое, конфетки принести, передать любимой маме послание, отомстить обидчикам… – Отомстить обидчикам? – уж на нового Человека-паука он точно не похож. – Да не ссы, это редкость. Пару заказиков в неделю, всего шесть лун. Это около шести месяцев. Летоисчисление у них тож странное, не спрашивай, – Марк поднимается и убирает зажигалку в карман. – Я твой типа напарник. С Иной стороны. Задачки буду передавать, Высшие послания и всё такое. А, не пытайся никому рассказать, думаю, ты и сам догадался, тебе не поверят. Со мной тоже говорить на людях не пытайся, уедешь в более приятную комнату с белыми стенами. Пошли. Артём встаёт за ним. Выход из парикмахерской уже не кажется ему таким реальным: переулок прямо на глазах расширяется, перестраивается. Они оказываются посреди такого же пустого проспекта, который подозрительно обрывается ржавыми металлическими воротами. – Это выход, – Марк указывает на них рукой. – Буквально, выходишь за пределы – просыпаешься. Пока можешь отоспаться, ты вроде уже на пару свою опаздываешь, но кому не похуй. Свяжусь, как понадобишься. Артём быстрым шагом выдвигается к воротам. Если Марку было похуй на его пары, ему тысячная отработка не упёрлась. Как только металл скрипит за стеной, земля уходит из-под ног, и он падает в пустоту.

***

Пропущенная фарма ему всё-таки аукается. Яковлев в голосовом сообщении подробно описывает как и какими средствами Галина Васильевна спустит с него три шкуры, если он не явится ещё хоть раз, от чего сердце чуть замирает. Он просыпается в своей кровати, даже не пытаясь догадаться, как он там оказался. Артём быстро пробегает глазами по пропущенным друга, парочке сначала шутливых, затем не очень сообщений, за которыми идут нервные пропущенные звонки. Среди них и одинокий звонок его матери. Вот, что угрожало ему серьёзнее Галины Васильевны. Выходя из метро, он быстро набирает ей сообщение о том, что рано уснул и не услышал звонка с обещанием перезвонить после пар. Когда Яковлев на пару с их общим одногруппником, Сашей, встречают его в кафетерии, он почти полностью просыпается. Они оглядывают его с долей сомнения. – Ты в темноте собирался? – Саша указывает на его волосы. Артём достаёт телефон и разглядывает себя в камеру: он выглядел минимум неопрятно, максимум как жертва модного эксперимента. Чуть позже до него доходит, что телефон он вообще-то оставлял на столе сестринского поста. Если это Марк постарался, то Артём мысленно его благодарил. – Да пиздец ночка выдалась, – только после произнесённых слов он понимает, как это звучало. Яковлев рядом тут же вспыхивает. – Так пока я там ебался с этими столетними историями, ты молодую медсестричку в коридоре подхватил? – Яковлев в шутку замахивается на него, на что Артём в шутку уклоняется и хихикает. О, знал бы друг, как он далёк от правды. Марк на медсестричку мало походил. – Ну ловелас. А говорил, что ему учёба сейчас важнее и времени на всё это нет. – Да не подхватил я никого, – по взгляду Саши видно, что они не верят ни единому его слову. – Ага, пизди больше, – Яковлев изображает обиду, хотя сам прыскает в кулак. Бондарев лишь тяжело вздыхает – пробовать переубедить его бесполезно. Саша переводит тему разговора, вспоминая открытие какого-то модного клуба на прошлых выходных, вплетая туда и каких-то молодых медсестричек, но Артём уже не слушает. Они двигаются на пару общей хирургии и на минуту ему кажется, что всё осталось по-прежнему. Пары пролетают в короткий миг. Окунутся в понятные учебные процессы после невнятных ночных событий даже приятно. Нелюбимые медицинские термины оказываются до боли простыми на фоне того знания, что он обрёл ночью. Если в Миллитантуме мысль о всей этой небесной белиберде и его новой роли казалась правильной, то сейчас она, громадная и величественная, не могла уместиться в голове. Он проматывал события снова и снова, убаюканный глупыми звуками тик токов, которые смотрел Яковлев под боком. Последняя пара по гигиене их не очень волновала. – Ты чё сегодня, явишься в кардиологию или занят новой дамой сердца? – Саша должен был дежурить вместе с ним. Он в ответ лишь закатывает глаза. – Это я-то дама сердца? – голос раздаётся с соседнего пустого места. Марк является из ниоткуда, но никто не обращает внимания. Артём сам старается не очень дёргаться. – Замолчи, – он пытается ответить тихо, но Саша всё равно странно на него смотрит. – Ты с кем там? – Ни с кем, – Артём быстро отворачивается. – Да, я буду к четырём. – Ну ладно, – Саша смеряет его взглядом, пока Марк рядом хихикает. – Говорил же, не на людях. Я так, тебя просто проведать зашёл, дел пока нет. Вдруг ты совсем свихнулся, говном стены уже мажешь. Чего ты так смотришь, не все легко мысль о загробном мире переживают. Короче, дома будешь – поговорим. На, – Марк достаёт из кармана зажигалку и опускает её в карман его джинс. Она ощущается реальным весом, когда холод руки Марка задевает его ладонь. Та снова чувствуется довольно реальной. – Как будешь свободен, просто зажги огонь, я буду. И растворяется, как не бывало.

***

По дороге с в квартиру, снимаемую напополам с Гришей, его другом со школы, который, к своей радости, не имел к медицине никакого отношения, он наконец перезванивает маме. Та быстро поднимает трубку, обеспокоено интересуясь о его состоянии. – Всё хорошо, мам, заработался просто. Знаешь, как это тяжело, – Артём вздыхает. Язык чешется рассказать обо всём, что с ним случилось. Под ложечкой сосёт, в груди замирает тяжёлое тоскливое чувство. Он бы с радостью оказался сейчас в объятиях матери. – Мам, тут такое дело… – Я чувствую, что что-то случилось. Не молчи, Артём, – он слышит, как её голос дрожит. – Да просто… Мерещится всякое. Заработался, наверное, – он уже жалеет, что начал этот разговор, потому что она ахает в трубке. – Это знаешь что, это сейчас эпидемия порч, мне Любка сказала. Подожди, не спорь со мной, – мама не даёт ему вставить и слова. – Я лучше знаю. Ты у меня мальчик завидный, красивый. Небось сглазили и подселили кого тебе. А это душевную энергию сосёт. – Да это бред, мам, ты же знаешь… – она и слушать его не хочет. – Ничего не бред. Я тебе номер дам, это любкина ведьма знакомая. Она правда магию творит, она тебе поможет. Съезди ради меня, чтоб мне спокойнее было, – последние слова звучат железобетонным аргументом. Он не может сказать нет. – Хорошо, мам, я съезжу, но только ради тебя. Дальше она немного болтает о рассаде и о глупых спорах отца с телевизором, после чего снова напоминает про эту ведьму и долго прощается. Артём знает, что она скучает. Он скучает не меньше. Уже дома он открывает скинутый матерью контакт. Глафирида Ерефеевна, потомственная колдунья. Более идиотского имени он в жизни не слыхал. Страница кишела всякими заговорами и календарями звёздных циклов. Прайс лист перед глазами неприятно уколол. Честно, Глафирида Ерефеевна охуела на такие деньги людей наёбывать. Простой приём обойдётся ему в две недели работы в стационаре. Но мама расстроится, если узнает, а она узнает, у её Любки язык, как помело, что до ведьмы он не дошёл. Резко простреливает мысль о зажигалке в кармане. Интересно становится, что об этом мероприятии подумает Марк. Он легко мог представить, как в ехидной улыбке складываются губы. Недолго думая, щёлкает зажигалкой. Первые пару минут ничего не меняется, после воздух будто становится немного плотнее, сами движения Артёма будто вязнут. В мгновение ока Марк уже сидит на стуле и разглядывает оставленный на столе телефон. – Ты чё удумал? – теперь ехидная улыбка и правда предстаёт перед ним. Марк выглядит точно так, как во сне до этого, только на замену куртке на нём свободная футболка. – У меня нет выбора, – Артём лишь ведёт плечами, показывая свою беспомощность. Почему-то мысль о том, чтобы сказать Марку о просьбе матери, кажется в миг очень глупой. – Просто посвечу там лицом, с умным видом послушаю и вернусь. – Это же шарлатанство, ты же знаешь? – глаза Марка блестят интересом в полумраке комнаты. – Тут два варианта: или она твоя коллега, или пиздит как дышит. Я за второе. – Моя коллега? – А ты чё думал, один такой? Мёртвых много, вас тоже. После окончания контракта дар никуда не девается. Некоторые на этом неплохие деньги делают, – юноша кивает сам себе. После этого крутится на стуле и ловит взгляд Артёма. – Так нахуя нам к ней? – Мама попросила, — Марк, на удивление, не смеётся, только со знанием кивает. — Нам? Нет, я сам как-нибудь скатаюсь. Работы же пока нет? – Нет. Но ты собираешься лишить меня такого удовольствия? Обидно, – Марк изображает обиду, но тут же меняется в лице. – Будто я буду тебя спрашивать. Когда едем? Артём связывается с этой ведьмой в сообщениях. Она игнорирует его добрых два часа, то ли правда занята, то ли набивает себе цену, за которые Марк рассказывает ему пару историй из опыта работы с молодыми проводниками, которые пытались его изгнать несколькими обрядами экзорцизма, парой серебряных крестов и одной пятилитровой бутылкой святой воды. Марк оказывается приятным собеседником, и Артём ловит себя на мысли, что залипает. На светлые растрёпанные волосы, на татуировки, видневшиеся под футболкой, на сильные руки, активно жестикулировавшие при разговоре. Он даже уверен, что Марк видит его взгляды, но ничего не говорит. В конце концов раздаётся звонкий дребезг сообщения. Артём, я уже вижу вашу проблему. Сущь сосёт из вас энергию, что может довести до греха. Приезжайте завтра в 20:13 с восходом луны по указанному в профиле адресу, не стоит медлить. Внесите предоплату по прайсу. Жду Вас, Всевидящая ведьма, Глафирида Ерефеевна. Вышеупомянутая сущь выглядывала из-за его плеча и смеялась в голос. – Нет, много говорили, и что хуи сосу обвиняли, но прям энергию, – звонкий хохот Марка раздаётся по комнате. Он не может остановиться, перечитывая сообщения. – Интересно, чё она делать собирается. А на костре меня сожгут? – В чём обвиняли? – Артём сам ухмыляется. – Было и было, – Марк отмахивается. – И время такое таинственное выбрала. И ты хочешь, чтоб я это пропустил. Ни-за-что. Артём лишь закатывает глаза. Марк накидывает ещё пару шуток, в которых фигурируют разные способы изгнания «сущи», ни один из них не звучит серьёзно. Бондарев тихо хихикает в ответ. В половину третьего начинает собираться на дежурство, Марк даже изъявляет желание его проводить. – Смешно говорить с тобой, когда ты не можешь ничего ответить, у тебя лицо сразу такое… – Какое? – Артём застёгивает рюкзак. – Интересное, – чуть тише добавляет Марк и странно так смотрит. Артёму не по себе от этого взгляда. – Это ещё какое? – но Марк ему уже не отвечает. В дверях стоит чуть удивлённый Гриша, видимо, только вернувшийся домой. – Ты с кем говоришь? – сосед внимательно оглядывает пустую комнату. – Да так, сам с собой, – Артём быстро перекидывается с другом парой слов и направляется в десятую городскую больницу уже в одиночестве.