paprika

Дорога на окраину Москвы знатно утомляет. Артём доезжает до конечной на метро, ещё двадцать минут тащится мимо старых многоэтажек, пытаясь в одинаковых проулках найти нужный подъезд. В его голове ведьмы всё ещё жили в избах на ножках, а не в квартире в хрущёвке. Марка с ним рядом с ним. Он не звал его специально, всё-таки такое количество насмешек на квадратный метр он не переживёт. Ведьма быстро отвечает на звонок домофона, впуская его в дом. Подъезд выглядит обшарпано, впрочем, не лучше его собственного. Скрипучий лифт закрывается за его спиной. – Ты же не думал, что я забуду? – появления Марка уже даже не заставляют его вздрагивать. Артём лишь тихо вздыхает. – Не думал, – Бондарев оглядывает Марка. Его образы не очень отличаются друг от друга, только в этот раз на носу появляются крупные очки, которые ему идут. – Прекрасно. У нас после дело есть, – Серков улыбается, будто рад его видеть. Артёму хотелось бы, чтобы Марк был рад его видеть. – Пару проблемок порешать надо. Тут как раз недалеко. Я же надеюсь, этот цирк с конями ненадолго? – Я тоже, – голос Артёма вторит звякнувшему лифту. Приехали. Дверь квартиры ведьмы не отличается от других на этаже. Бондарев замирает перед ней, не решаясь позвонить. Идея всё ещё кажется странной, учитывая, что за спиной вертится Марк, которого изгонять и собрались. Когда он всё-таки прожимает звонок, никаких звуков за дверью не слышно. Он оборачивается и глядит на Серкова. Тот пожимает плечами. – Иду! – голос из квартиры кажется больно молодым. Открывает им девушка лет двадцати, тёмная чёлка обрамляет круглое лицо. Зелёные глаза поблёскивают хитро, маняще. – Артём? Проходи. – Здравствуй…те, – он слышит, как Марк прыскает за спиной. Очень смешно. Тот обходит и Артёма, и молодую ведьму, направляясь на изучение квартиры. – Проходите в дальнюю комнату, – она указывает тонкой белой рукой на дверь, пока сама скрывается в другой. Артём не спорит и, потеряв Марка из виду, отправляется в указанном направлении. Комната небольшая, но только из-за огромного количества мелочей. Сушёные травы и склянки, чьи-то зубы и черепа, гора с книгами в углу, которой подпирался чуть покосившийся стол. За не зашторенными окнами садилось солнце. Артём присел в кресло, предположительно, для посетителей, которые, как он узнал по масштабным соцсетям ведьмы, были нередкими. Отзывы были безумно смешными, всю вчерашнюю смену он развлекал Сашу, которому всю историю пришлось поведать, уверениями в истинных способностях, совершенно точно правдивыми и ни капли не выдуманными историями о магической связи с троюродным прадедом и просьбами почившей кошки принести на могилу корма. Он даже не знал, что у кошек могилы есть. Когда спросил у Марка, есть ли у ВНК работники на такие случаи, тот лишь скептически вздохнул. Ведьма тихо материализуется за его спиной и аккуратными руками берёт с полок череп, немногим меньше человеческого, но уточнить происхождение Артём не решается. Марк тоже входит, но на него, очевидно, ведьма внимания не обращает. Она разгребает стол, заваленный бумагами, и в ящике отыскивает карты, которые молча методично мешает. Тишина давит на уши. – Обстановочка гнетущая, молодец. Умеет атмосферку создать, – Серков уважительно кивает. – Крестов у неё ебать много для такого рода деятельности. Артём лишь молча смеряет его взглядом, пытаясь не привлекать внимания колдовки. Она останавливает активное действие и смотрит прямо ему в глаза. – Я вижу, зачем ты пришёл. Тебя беспокоит неупокоенный дух, – она кладёт на стол первую карту. Шут. Артём кивает Марку в сторону карты. Тот считывает намёк и возмущённо вскрикивает. – Это ты мне? Ха-ха. Да и какой я неупокоенный, меня даже отпевали вообще-то! Понабирают неучей. Ведьма его не слышит и продолжает. – Это большая перемена в твоей жизни, – на столе появляется следующая карта. Смерть. Марк теперь хихикает сильнее. – Это я тебе тоже могу рассказать. Она где это прочла, в книжке «Таро для чайников»? – О, кончится всё плохо, – третья карта завершает расклад. Башня. – Тебе срочно надо почиститься. Марк в углу изображает смерть Артёма со всеми спецэффектами, на что тот еле давит улыбку. – Вы меня извините, Глафирида… – Можно просто Глаша, – ведьма левой рукой откладывает колоду и начинает поглаживать череп. Марк, оказавшись за её спиной, не упускает это движение и лёгким мановением руки скидывает верхнюю карту, пока она не смотрит. – Я в это всё не очень верю, дайте мне, не знаю, амулет какой-нибудь, и я пойду, – Артём красочно глядит на Марка, пытаясь намекнуть, чтоб тот перестал. – Это очень опасно, – Глаша наклоняется ближе, напуская напряжение. Затем поднимает скинутую карту и добавляет к ней следующую. – Я вижу разбитое сердце и душевную травму. Может дойти до серьёзной стадии, когда уже ничего не исправить. Она смотрит грозно, и Артём безысходно вздыхает – Да чё ты, пусть чистит. Хоть посмеёмся, – Марк скидывает ещё одну карту. – Вон, гляди, Колесо фортуны. Удачливый ты. Артём очень хочет ему ответить, но переводит взгляд на настороженную ведьму. – Хорошо, за это же не нужно доплачивать? Глаша быстро засуетилась вокруг, собирая какие-то из своих трав, занавешивая шторы и зажигая свечи. Марк присел на подлокотник его кресла и не сводил с неё взгляда. Сам Артём, не думая, прильнул к нему ближе, ощущая прохладу, исходившую от его кожи. У Марка был лёгкий, чуть заметный аромат. Сладкий, но не как пахли трупы. Марк пах странно апельсиновым соком и какими-то конфетами. Спросить об этом стоило позже. Марк отвернулся от сновавшей тут и там ведьмы и вопросительно глянул на него. – Чего ты? Щас тебя причислим к лику святых и на кладбище сгоняем. У тебя же сегодня нет дежурства? – лицо выражало обеспокоенность. Как быстро за три дня его начала волновать реальная жизнь Бондарева. Он лишь отрицательно качает головой. – Вот и хорошо. Алиске поможем быстро и по домам. Артёма отвлекает шуршание Глаши. В опустившейся темноте виден был только отблеск её зелёных глаз в дрожащих огоньках свечей. Она быстро начитывала какой-то текст перед зеркалом, упоминая его имя, от чего становилось не по себе. Медленные покачивание её головы, покрытой чёрной кружевной вуалью, вводили в транс. Резкий звон упавшего черепа заставляет их обоих вздрогнуть. – Упс, – Марк у полки выглядит совершенно невинно. – Надо же как-то разбавить атмосферу. – Оно здесь, ты видишь! – ведьма продолжает начит, строки закручиваются, становятся громче и сложнее. Марк, видимо, решивший потворствовать этому спектаклю до конца, сначала щёлкает пару раз выключателем света, потом сметает бумаги на столе, а в конце под истеричный вскрик ведьмы выводит на запотевшем зеркале слово «дьявол». Та забивается под стол и начинает читать уже обычную молитву под громкий хохот Марка. – Еба она колдунья, – выдаёт Серков, когда ритуал заканчивается и их выдворяют за дверь, даже не взяв оплаты. Артём чувствует укол совести, но смехом Марка заражается тут же. – Ну, она пыталась хотя бы. – Это был интересный опыт, нишевый, – они спускаются на том же скрипучем лифте и выходят из подъезда, когда Марк замирает. Из-за угла старой многоэтажки выплывает полупрозрачная фигура, которая его и напрягла. Чёрные крашеные волосы спадают на лоб, пирсинг поблёскивает под губой, но глаза совершенно пустые. Когда Марк рядом присвистывает, призрак только поднимает голову и неторопливо подходит. – Сколько раз вам объясняли, далее 500 метров от кладбища не отходить, людей не пугать, – Марк достаёт из кармана уже сотую пару карточек. – ВНК обязуется исполнить желание в течении ближайших пяти десятилетий с момента наступления смерти, до истечения срока просьба находиться в границах Алексеевского кладбища во избежание нарушения баланса мирового порядка. – Я помню, – фигура, разглядывая Марка, теряет пустое выражение лица и даже хмурит осветлённые брови. – У меня горе, чё прикопался? – У всех у вас горе, зубы не заговаривай, – Серков хватает фигуру под локоть и кивает Артёму. – Пошли, проводим клиентика. Звать тебя как? – Серёжа. А этот чё, проводник твой? – Серёжа усмехается, оглядывая Артёма. – Да, проводник, – Марк пропускает едкий комментарий мимо ушей. – Шевелись, до двенадцати успеем, может и за тебя исполним. У меня отчётность строгая. Сергей цокает, но начинает шевелится быстрее. Заканчивает их процессию слегка потерянный Артём. – А можно неудобный вопрос? – Серёжа оборачивается, не прекращая движения и кивает. – Как ты умер? – А он у тебя совсем свежий чтоль? Ты его где достал? – призрак обращается к Марку, но тот изображает искреннюю заинтересованность свежим асфальтом. – Никто не помнит, как умер. Это типа чтоб ты не преследовал убийцу после смерти, не грустил сильно, если подвился косточкой сливовой, не жалел обо всякой другой дури. Спился в край, наверное. Не знаю, чё будет, если узнаешь и, честно, не хочу знать. У ребят ебанутые порядки там. Он указывает пальцем в кольцах в небо, когда они оказываются у металлических ворот кладбища. Марк осматривается и быстро юркает за решётку, оглядываясь на Артёма. – Ну, пошли, поработаем чутка. Ты, – он указывает в Сергея пальцем. – Подождёшь с полчасика на своей могилке. Подскочим после. Тот кивает и исчезает в темноте кладбища. Атмосфера, мягко говоря, не располагающая, учитывая, что Марк быстро выдвигается мимо чужих могил. Артём в последний раз осматривается на пустующий пост смотрителя и спешит за ним. Пару рядов спустя он перестаёт ориентироваться на местности напрочь, лишь мягкие отблеск волос Марка помогает не сбиться с пути. Серков постоянно всматривается в имена на крестах и каменных постаментах, выискивая Алису, пока не останавливается у нужного. На низкой лавочке с каменным монументом и правда сидит девочка пятнадцати лет и разглядывает собственный камень. Когда Артём садится рядом, она на него оглядывается. – А он нас видит? – вопрос обращён к Марку, но Бондарев кивает вместо него. – Да, мы здесь, чтобы выполнить твоё последнее желание, – Артём пытается говорить мягче, девочка выглядит так, будто сейчас заплачет. – Чего бы ты хотела? Алиса смахивает рыжие волосы с худых плеч и опускает голову. – Чего бы хотела? – она потеряно рассматривает собственные кроссовки. – Не знаю. А чего обычно хотят? Артём тушуется, когда Марк встаёт перед Алисой. – Конфет любимых, детскую игрушку, привет передать, – он загибает пальцы. – Дети обычно такое просят. – Да? – она не проявляет интереса к вариантам. – Здесь холодно сегодня. Марк хмыкает в ответ. – Я правда умерла? – Да, к сожалению, – Артёму правда жаль. Она кажется совсем юной. – Хм, я видела бабушку, она приходила и плакала. Я этого не хотела. У неё совсем никого не осталось, – Алиса и сама всхлипывает. – Я кричала ей, что я здесь, что рядом, но она меня не услышала. А теперь я тут одна. Дальше что будет? – Тебе объяснят там. Всё будет хорошо, – говорит ей Марк, но смотрит на Артёма. В долгом взгляде Бондарев не может прочитать, о чём думает тот, но ему кажется отблеск слёз в глазах Серкова. Недолгое молчание разрывается желанием. – Я хочу тепла, – Алиса поднимается с лавочки. – Я же больше тут не останусь? Артём кивает, но в подробности не вдаётся. – Хочу человеческого тепла в последний раз, – она оглядывается на Бондарева. Тот снова кивает в согласии, когда она аккуратно приподнимается на носочки и обнимает его за шею. Артём опускает руки к её плечам, но Марк качает головой. – Она лишь призрак, ты не сможешь её коснуться, – шепчет он и подходит с другой стороны. – Пора. Алиса отстраняется и глядит на их исподлобья. – Спасибо. Увидимся на той стороне? – Увидимся, – только успевает сказать Артём, когда Алиса медленно растворяется в воздухе. Он остаётся у лавочки, на которой теперь сидит лишь Марк. – Ближайшие дней десять она будет в Миллитантуме, ты сможешь её найти, если захочешь. Но рекомендую не привязываться, это затрудняет работу Канцелярии. Они сидят в тишине ещё пару минут, пока ком рассасывается на душе Артёма. Тяжело было думать о смерти кого-то столь молодого, не то что касаться её напрямую. Он снова глядит на Марка. Тот тоже умер совсем молодым. Вопросы напрашивались сами собой, но он молчал. – Пошли, бедолаге тому поможем, – Артём сам встаёт, выводя Серкова из транса. Марк недолго смотрит на протянутую ему руку и хватается за неё холодной ладонью. Не расцепляясь, он ведёт его в другую сторону. Может Артёму кажется, но обычно холодная кисть полтергейста сегодня согревает его ладонь. Когда они находят могилу Серёжи, над кладбищем высоко висит полная луна. Сам Сергей стоит напротив вполне живого молодого человека, который на коленях замер перед крестом. Марк тормозит их чуть поодаль от пары, пытаясь не привлекать внимания живых. Серёжа оборачивается к ним сам, и на нём нет ни старой надменной ухмылки, ни вообще каких-либо эмоций, кроме пробиравшей до дрожи тоски. – Это мой Дима, – его голос дрожит, когда он указывает на парня на коленях. – Он мой… мой… Ком в горле не даёт ему закончить предложение. Марк делает шаг вперёд, но останавливает сам себя. – Твой парень? – тихо заканчивает за него Артём, на что Сергей кивает. – Передать ему что-нибудь? Призрак переводит взгляд на всхлипывающего Диму. Он приходил сюда каждый день. Ни дня с момента его похорон не пропустил. Он рассказывал деревянному кресту поминутно свой день, что-то о новых песнях, написанных им для альбома, который должен был стать их общим, о будущей поездке в Штаты, которую он не мог без Серёжи представить. Извинялся, много и долго, за всякие мелочи. И каждый раз тихо обещал себе не плакать, но всё равно плакал. Серёжа плакал вместе с ним. Сейчас он не может собрать слова в предложения. Что он может передать Диме? Даже представить сложно, какие слова успокоят любовь всей его жизни. Он поднимает глаза на Артёма. – Моё последнее желание. Скажи, что я люблю его. Любил и всегда буду. Бондарев кивает и осторожно заходит за могильную оградку. Дима не обращает на него внимания. Он чуть откашливается и присаживается рядом, когда молодой человек поднимает на него заплаканные глаза. – Привет. Это может звучать странно, и я пойму, если ты мне не поверишь, – Артём оглядывается на Марка, ища поддержки. Тот несвойственно сам теряется в том, что можно сказать. – В общем, у меня есть послание. От Серёжи. – Это шутка? Вы думаете, это смешно? – глаза Димы загораются недобро. – Нет, я не шучу. Просто выслушай меня. – Ты самая большая любовь моей жизни, – Сергей произносит тихо, что Бондарев вторит слово в слово. – Ты всегда ей был. С той встречи в Калифорнии я знал, что это навсегда. Никогда не было никого другого. И я рад, что больше не будет. Я прошу тебя об одной вещи – будь счастлив. И выпусти ту демку, что лежит у тебя на ноуте в скрытой папке. Люблю. Серёжа замолкает и Артём вслед за ним. Дима в оцепенении смотрит на него и молчит. Марк смотрит, как призрак растворяется в ночи и кивает Бондареву на выход, пока Дима не опомнился и не начал задавать вопросов. В тишине они добредают до выхода из кладбища, где у ворот Марк крестится и шепчет что-то себе под нос. – Обычно, не такие эмоциональные дни, правда, – он говорит всё так же тихо. – Но смерть – дело не весёлое. Артём соглашается, и они отправляются домой.