Месть Чёрных Демонов

Дверь распахнулась прежде, чем Чонгук успел до неё дойти. Чимин, как и ожидалось, даже не собирался дожидаться разрешения. Он с самым невозмутимым видом переступил порог, словно находился в собственной комнате, и, обведя взглядом спальню, театрально выдохнул. — Живой. — Разочарован? — усмехнулся Чонгук, застёгивая последние пуговицы тёмно-золотого камзола. — Немного. Уже успел представить, как буду героически спасать младшего брата из лап ужасного кошмара. — Скорее ты сам этот кошмар. — Благодарю. Это лучший комплимент за сегодняшнее утро. Следом вошёл Юнги. В отличие от Чимина, он никогда не врывался в комнату без необходимости. Закрыв за собой дверь, старший брат лишь коротко кивнул и внимательно посмотрел на Чонгука. Слишком внимательно. Так, словно пытался прочитать то, о чём младший предпочёл промолчать. — Выглядишь лучше, — спокойно произнёс он. — Потому что умылся, — тут же ответил Чимин. — Потому что перестал походить на привидение. Чонгук только пожал плечами. Он не собирался рассказывать ни о сне, ни о книге, ни о странной чешуйке, которая до сих пор будто покалывала кожу под одеждой. Пока это оставалось чем-то слишком личным. Даже для братьев. — Пойдёмте, — сказал Юнги. — Отец не любит ждать. Покои наследников располагались в восточном крыле дворца. Они шли по длинной галерее, залитой утренним светом. Высокие арки сменяли друг друга, открывая вид на внутренние сады. Между мраморными дорожками журчали узкие ручьи, питавшие десятки небольших прудов, где плавали серебристые рыбы. Воздух был наполнен ароматом цветущих деревьев, а лёгкий ветер доносил запах свежей выпечки с дворцовых кухонь. Слуги почтительно склоняли головы, едва завидев принцев. Чонгук всегда чувствовал себя неловко в такие моменты. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что каждое его движение сопровождалось уважительными взглядами. Иногда ему казалось, что люди кланяются вовсе не ему. Они кланяются будущей короне. А это были совершенно разные вещи. — Опять задумался, — протянул Чимин, легко толкнув его плечом. — Просто смотрю. — На что? Чонгук перевёл взгляд вниз. Во внутреннем дворе молодые драконы уже тренировались. Деревянные копья сталкивались с сухим треском. Наставник громко отдавал команды, заставляя учеников снова и снова повторять одни и те же движения. Совсем ещё юные драконы старались не отставать друг от друга, ошибались, смущённо переглядывались и снова поднимались после падений. Чонгук невольно улыбнулся. Он хорошо помнил свои первые занятия. Тогда ему казалось, что быть принцем — значит быть сильнее всех. Очень скоро жизнь доказала обратное. Наследник обязан работать вдвое больше остальных. Любая ошибка становилась достоянием всего дворца. Любая победа воспринималась как нечто само собой разумеющееся. — До сих пор жалеешь, что нельзя жить как обычный дракон? — неожиданно спросил Юнги. Чонгук удивлённо посмотрел на брата. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что ты смотришь на них одинаково уже лет десять. Он проследил за взглядом младшего. — Так, будто хотел бы поменяться с ними местами. Чонгук ничего не ответил. Потому что Юнги оказался прав. Иногда он действительно мечтал проснуться не наследником Золотого трона, а самым обычным драконом. Летать тогда, когда хочется. Охотиться. Путешествовать. Ошибаться. Не думать каждую минуту о том, как его поступок будет выглядеть в глазах Совета. — Это пройдёт, — неожиданно сказал Юнги. — Что именно? — Желание быть кем-то другим. Чонгук тихо усмехнулся. — А если нет? Юнги посмотрел на него долгим спокойным взглядом. — Тогда однажды ты поймёшь, что быть собой гораздо сложнее. Чимин шумно вздохнул. — Можно вы хотя бы за завтраком не будете разговаривать загадками? — Нет, — одновременно ответили братья. Чимин закатил глаза. — Вот поэтому вас невозможно слушать. От этой мысли Чонгук едва заметно улыбнулся. — Вот теперь похож на себя, — довольно кивнул Чимин. — А то шёл с таким лицом, будто тебе уже объявили, что ты женишься. — Чимин. — Что? — Замолчи. — Не могу. — Почему? — Родился таким. Юнги тихо хмыкнул. Едва слышно. Но этого оказалось достаточно, чтобы Чимин победно вскинул подбородок. — Видел? Даже Юнги смешно. — Я просто представил лицо отца, если бы он сейчас тебя услышал. — Вот видишь! Значит, всё-таки смешно. Чонгук покачал головой. Иногда ему казалось, что старшие братья существуют исключительно для того, чтобы испытывать терпение друг друга. И его заодно. Главная лестница дворца встретила их прохладой белого мрамора. Она спускалась широкими уступами вниз, разделяясь на несколько пролётов, уходивших в разные крылья дворца. Высокие колонны подпирали своды настолько искусно, что казались продолжением самой горы. Между ними струился мягкий солнечный свет, проходя сквозь огромные витражи. На каждом был изображён один из Великих драконьих родов. Огненный дракон расправлял пылающие крылья. Ледяной возвышался среди заснеженных вершин. Морской поднимался из бушующих волн. Грозовой рассекал тяжёлые тучи. Земляной возвышался среди скал. Теневой растворялся в ночном небе. И последним... Золотой дракон. Расправив огромные крылья, он возвышался над остальными, а за его спиной восходило солнце. Символ нынешней Империи. Так было всегда. По крайней мере... столько, сколько существовала официальная история. Чонгук невольно замедлил шаг. Иногда его посещала одна и та же странная мысль. Почему витражей только семь? В детстве он однажды спросил об этом наставника. Тот лишь улыбнулся и ответил: — Потому что семь — священное число. Тогда этот ответ его устроил. Сейчас — нет. С возрастом Чонгук всё чаще замечал, что многие ответы взрослых были слишком удобными. Будто за ними скрывалось нечто гораздо большее. Но спрашивать снова он не решался. Чем ближе они подходили к центральной части дворца, тем оживлённее становилось вокруг. По широким лестницам поднимались послы из других драконьих кланов. Стражники в золочёных доспехах сменяли караул. Молодые придворные драконы спешили по поручениям, стараясь не задерживаться в проходах. До Праздника Красной Луны оставалось всего три дня. Это чувствовалось во всём. На колоннах уже развевались длинные алые полотнища. Во внутренних дворах мастера собирали огромные светильники, которым предстояло озарить дворец в ночь праздника. Из кухни доносился запах свежего хлеба, мёда и пряностей. Где-то вдалеке музыканты репетировали древний гимн Империи. Каждый год всё повторялось почти одинаково. И всё же в этот раз Чонгук ощущал странное беспокойство. Будто сама гора, на которой стоял дворец, затаила дыхание в ожидании чего-то неизбежного. Он вновь невольно коснулся ладонью поясницы. Через ткань камзола шероховатость почти не чувствовалась. Но она была. Не исчезла. И это тревожило сильнее любого ночного кошмара. В голове сами собой всплыли слова древней книги. "Не существует силы, что заставит любовь прийти раньше её часа..." Чонгук резко оборвал собственную мысль. — Глупости... — едва слышно пробормотал он. — Что? Чимин вопросительно посмотрел на младшего брата, вырывая его из размышлений. — Ничего. — Уверен? — Более чем. Чимин недоверчиво сощурился, но допытываться не стал. За годы они научились понимать настроение друг друга без лишних слов. Если Чонгук чего-то не хотел рассказывать, заставить его было практически невозможно. Он был упрямым с самого детства. Возможно, именно поэтому отец часто говорил, что из младшего сына когда-нибудь получится хороший правитель. Или очень большая головная боль для всего Совета. Скорее второе. В огромном зале уже собирались представители Империи. Высокие окна уходили почти под самый свод, пропуская внутрь потоки утреннего света. Пол был выложен белым камнем с золотыми прожилками, складывавшимися в древний символ драконьего солнца. Длинный стол тянулся через весь зал. Сегодня это был семейный завтрак. Лишь вечером здесь соберётся Императорский совет. Во главе стола уже сидел Император. Несмотря на возраст, его осанка оставалась безупречной. Казалось, само время обходило его стороной. Длинные золотистые волосы были собраны на затылке, а янтарные глаза, такие же, как у Чонгука, внимательно следили за каждым, кто входил в зал. Он не выглядел суровым. Но стоило ему поднять взгляд, как разговоры вокруг сами собой стихали. В этом не было страха. Лишь уважение. Настоящее. Заслуженное. Каждый, проходя мимо, почтительно склонял голову. Чонгук отвечал таким же лёгким кивком. Не потому, что этого требовал дворцовый этикет. Он просто считал неправильным проходить мимо так, будто вокруг никого нет. Мать когда-то говорила ему: "Уважение начинается не с короны. Оно начинается с того, как ты смотришь на тех, кто стоит перед тобой." Эти слова он запомнил лучше большинства дворцовых уроков. Наверное, потому что мама никогда не говорила как наставник. Она говорила как дракон. Просто. И честно. Чонгук едва заметно вздохнул. Её не стало много лет назад. Но иногда ему всё ещё казалось, что стоит подняться на северную башню, и он снова увидит её, сидящую на самом краю, с распущенными волосами и наблюдающую за закатом. Он скучал. Очень. Хотя давно научился жить с этой болью. — Доброе утро, — спокойно произнёс Император. — Доброе утро, отец, — почти одновременно ответили трое братьев. Император внимательно посмотрел сначала на Юнги. Потом на Чимина. И лишь затем задержал взгляд на Чонгуке. Совсем ненадолго. Но этого оказалось достаточно, чтобы младший почувствовал себя так, будто отец увидел гораздо больше, чем следовало. — Ты плохо спал. Это прозвучало спокойно. Без упрёка. Без тревоги. Как констатация очевидного. Чонгук невольно улыбнулся. Иногда ему казалось, что скрыть что-либо от Императора невозможно. — Немного задержался с книгой. Полуправда. Самая удобная ложь. Император ничего не ответил. Лишь едва заметно кивнул, словно принимая объяснение, но не поверив в него до конца. Чонгук отвёл взгляд. Почему-то именно сейчас ему стало неловко. Не из-за сна. Не из-за чёрной чешуйки. А из-за того, что впервые в жизни он солгал отцу. И где-то глубоко внутри неприятно кольнула мысль. Если один маленький секрет оказался таким тяжёлым... Что будет, когда этих секретов станет больше? За окнами над дворцом пролетела стая золотых драконов, на мгновение закрыв солнечный свет своими широкими крыльями. Никто из сидящих за столом ещё не знал, что спокойствие этого утра — лишь затишье перед бурей. И что совсем скоро судьба наследника Золотого трона навсегда переплетётся с легендой, которую мир считал давно похороненной.