Keeping the Story

      – Ни за что в жизни, я на это не соглашусь ни при каких условиях.       Юджи обиженно дуется и протягивает Мегуми контроллер:       – Ну пожалуйста? Инумаки как раз проиграл, и все остальные уже сыграли как минимум один раунд, теперь как раз твоя очередь. Давай, будет нечестно пропустить тебя!       – Будет очень даже честно пропустить мою очередь, если я даже не хочу играть, – Мегуми опирается на выставленные за спиной руки, откидываясь чуть назад. Он кивает головой в сторону Инумаки: – Просто дайте Инумаки поиграть ещё раунд. Эй, ты же хочешь отыграться?       Инумаки уже успел уютно устроиться в объятиях Оккоцу и отрицательно качает головой на предложение реванша.       – Мы пока не хотим играть, – отвечает за него Оккоцу, зарывшись носом в волосы на макушке Инумаки. – Да и я тоже не очень хорош в видеоиграх. Так что твоя очередь, Фушигуро. Главное повеселиться!       – Ты вынес всех буквально секунд за двадцать! – Юджи ошеломленно пялится на Оккоцу.       – Мне просто повезло, – отмахивается тот.       У Мегуми в воображении тут же возникает картина того, как Юджи бросается на Оккоцу, одним прыжком перелетая всю свалку покрывал для пикника, на которых они устроились, чтобы прижать Оккоцу к земле и начать его душить за столь легкомысленное отношение к собственным успехам в видеоиграх. Метафорически и фигурально выражаясь, ясное дело. Но Мегуми все равно вмешивается до того, как Юджи успеет возмутиться:       – Да ладно, вы же можете просто сыграть втроём, разве нет? Ещё и размеры экрана будут больше.       – Только у одного игрока! – Протестует Юджи.       – У нас вообще-то проектор. Так что размеры экрана явно не проблема.       – Может тебе просто нужна хорошая мотивация, чтобы стремиться к победе, – мурчит Сукуна низким голосом прямо на ухо Мегуми. У него от такого аж в горле пересыхает.       – Что например, поцелуй? – Дразнится Кашимо. Мегуми отчаянно пытается скрыть то, как краснеет его лицо, когда в его направлении стреляет взгляд ярко-синих глаз. – Уверен, я не единственный, кто готов работать ради такого вознаграждения.       – До того, как вы начнёте нести совсем уж полную, блять, чушь, предлагаю начать раунд, – Мегуми хватает предложенный ему контроллер и усаживается между Сукуной и Урауме.       Почти на физическом уровне можно почувствовать, как Сукуна ужасно доволен собой. Но, что уж тут скрывать, Мегуми и самому приносит удовольствие мысль о перспективе выиграть подобную «награду» от Сукуны.       Стоит только гонке начаться, как Мегуми уже отстал от всех остальных. Он и так не слишком хорошо рассчитал тайминг для использования ускоряющего буста, так ещё и отвлёкся на тепло тела Сукуны, непроизвольно подаваясь ближе к нему, пока их колени не соприкоснулись. Не особо обращая внимание на происходящее на экране, Мегуми осматривается по сторонам, чтобы убедиться в том, что со стороны не должно выглядеть слишком уж подозрительно то, насколько близко друг к другу они сидят – на покрывалах вокруг не так уж и много свободного места.       – Постарайся, Фушигуро. Ты отвлекаешься. Разве тебя не интересует приз за победу в гонке?       Мегуми со смешком отмахивается от Сукуны и еле слышно ворчит:       – Ага, хотеть не вредно.       Сукуна отвечает так же тихо, вряд ли кто-то слышит его слова за звуками игры, что разливаются вокруг из колонок:       – Я очень хочу.       Они играют с огнём. Мегуми не удаётся сдержаться – он нервно вздрагивает от того, как паника резким уколом разливается по телу. В желудке противной тяжестью оседает и тянет ощущение, будто он сделал что-то не то. Он знает, что на самом деле не делал ничего плохого – но это рациональное знание на уровне логики. Которое никак не помогает избавиться от чувства вины и привитых за годы привычек тревожиться по любому поводу. Но учитывая то, что никто ничего не заметил, а Юджи с Урауме вообще целиком и полностью сосредоточены на гонке, Мегуми удаётся отложить эти переживания на потом.       Целых пять секунд Мегуми и правда старается справиться с гонкой, но его хватает ровно до того момента, когда он поскальзывается на нескольких банановых кожурках подряд и благодаря этому его обгоняет Юджи.       – Хватит страдать хернёй, сучки! Самое время раскачать вечеринку! – Нобара выскакивает из-за трейлера, с паком пива в каждой руке. За ней следует Маки, которая тоже несёт пиво.       – Вас долго не было, – жалуется Кашимо.       – Мы все знаем, что послужило тому причиной, – отвечает Панда, поднимаясь со своего места, чтобы помочь девушкам донести пиво. – Так что лучше не поднимать эту тему, чтобы не пришлось слушать лишние подробности.       – Если вам нужны подробности… – Начинает было Нобара, но Маки очень быстро перекидывает один из паков пива в уже занятую руку, с лёгкостью удерживая одной рукой две упаковки просто для того, чтобы свободной рукой накрыть рот Нобары.       – Предлагаю придержать этот рассказ до тех пор, когда все будут достаточно пьяные, чтобы ни черта не запомнить, – Маки игриво приподнимает бровь и уходит, оставляя Нобару абсолютно без слов. Вау, Мегуми редко в своей жизни видел, чтобы кому-то удавалось такое провернуть.       Остальные поднимаются со своих мест, чтобы помочь распаковать упаковки пива и разложить по сумкам-холодильникам, оставляя Сукуну, Урауме и Мегуми.       – Ты как, справишься? – Спрашивает Урауме. Сначала Мегуми не понимает, кому была адресована эта реплика, но потом замечает взгляд, направленный мимо него прямо на сидящего позади Сукуну, и пазл складывается. – Да ладно тебе, я знаю, что он знает.       Мегуми переводит взгляд с Урауме на Сукуну, и до него доходит, о чём речь. С этого момента становится проще читать между строк и улавливать подтекст.       – Справлюсь, – огрызается Сукуна. – Мне не впервой находится в такой близости к алкоголю.       – Знаю. – Губы Урауме сжимаются в тонкую линию. По выражению лица легко можно заметить, что над следующими словами идёт сложный мыслительный процесс. – Но если тебе вдруг всё же будет сложно, у тебя нет доступа к привычным ресурсам.       – Я справлюсь, – повторяет Сукуна. Сначала его выражение лица выглядит довольно напряженным – с ноткой строгости и упёртой уверенности в своих словах. Но потом они пересекаются взглядами, и Мегуми не имеет ни малейшего понятия, о чём Сукуна думает в этот момент, но его выражение лица смягчается, теряя все проблески агрессии и раздражения, прежде, чем Сукуна снова поворачивается к Урауме:       – У тебя же есть травка?       Урауме кивает.       – Вместо того, чтобы пить, я просто немного покурю. Если этого будет недостаточно, то уйду отсюда в автобус и лягу спать. Я же не могу просто бросить всё уехать на ближайшую заправку, чтобы купить там спиртное. Или что ты там про меня думаешь.       – Сукуна. – Тон Урауме серьёзный и строгий. Между ними с Сукуной происходит какой-то разговор без слов. Для такого необходимо знать друг друга на протяжении долгих лет и видеть друга в самых разных состояниях, в том числе и на самом дне.       – Я тоже могу помочь, – вмешивается Мегуми. – Если нужно. Просто… дай мне знать, чем именно я могу помочь.       На лице Сукуны играют желваки от того, что он крепко сжимает зубы, а потом разжимает. Он вздыхает и запускает руку в волосы, зачёсывая их назад.       – Ладно. Если что, я обращусь к кому-то из вас двоих.       – Отлично, – лицо Урауме озаряет победная улыбка. Потом, опираясь рукой на плечо Мегуми, Урауме поднимается со своего места, попутно спрашивая Мегуми: – Идёшь со мной, чтобы взять чего-то выпить?       Мегуми уже собирается встать, как вдруг замирает на месте и поворачивается к Сукуне:       – Тебе было бы лучше, если бы я не пил? Мне совсем не обязательно.       – Ты можешь делать всё, что захочешь, Фушигуро. – Сукуна наклоняется вперёд, опираясь руками на свои колени. – Тебе не обязательно ограничивать себя в чём-то только из-за меня.       Мегуми задумчиво прищуривает глаза. Сукуна действительно думает именно то, что озвучил?       – Ладно. – Мегуми хватается за протянутую Урауме руку и поднимается. Когда они уходят, Мегуми оборачивается и кидает ещё один взгляд на Сукуну в надежде всё же рассмотреть в его выражении лица какую-то подсказку, но оно так и остаётся непроницаемым.       Чуть позже все наконец-то снова собираются вместе и рассаживаются на куче покрывал для пикника и пледов, у всех в руках, не считая Сукуну, выпивка.       – Значит так, – начинает Нобара. – Это наша последняя ночь на фестивале. Так что надо использовать эту возможность по максимуму. – Она поднимает бутылку высоко над головой. – Все собираемся поближе и садимся в кружочек, сучки. Будем играть в «я никогда не».       Все послушно двигаются, чтобы создать подобие круга. Места на покрывалах хватает как раз впритык, так что Мегуми немного соприкасается коленками с сидящими по бокам от него Сукуной и Инумаки, держа свою бутылку пива сразу двумя руками, чтобы чем-то их занять. Нобара уступает Маки честь начать игру.       – Я никогда не… – Маки делает небольшую паузу, чтобы создать интригу и напряжение. – Совала в себя член.       «Отлично», – думает Мегуми, – «с козырей зашли».       Мегуми делает глоток и оглядывается по сторонам, отмечая про себя, кто тоже выпил. Пьют Инумаки и Оккоцу, что совсем не удивляет Мегуми. Пьёт Чосо, что тоже логично, если вспомнить тот их разговор в автобусе про ориентации. Мегуми удивлённо замирает на месте, когда замечает как напротив него Юджи тянется тоже сделать глоток.       – Ты чего так удивляешься? – Спрашивает Сукуна, закручивая свою бутылку с водой. – Я думал, что вы двое лучшие друзья.       – Так и есть, – отвечает Мегуми. – Но это же не значит, что мы делимся друг с другом абсолютно всем.       Он и сам понимает, что тон его голоса звучит не слишком убедительно, но, к счастью, Сукуна не продолжает эту тему.       Панда прочищает горло, обращая на себя всеобщее внимание:       – Я никогда не был… единственным ребёнком в семье.       – Скукотища! – Вопит Кашимо, но делает глоток, согласно правилам.       Хорошо хоть, что на этот раз Мегуми не приходится пить. Иначе, если бы игра продолжилась на той же ноте, с которой начиналась, то Мегуми рано или поздно помер бы прям на месте: либо от стыда, либо от того, что выставил себя полным ханжой, который вообще ничего в жизни не делал, либо от сочетания этих двух вариантов.       Мегуми внимательно замечает, кто пьёт в этом раунде. Маки, Кашимо и Чосо.       – Хех, – Кашимо пожимает плечами и салютует бутылкой пива, громко провозглашая: – Я никогда не выступал на сцене под экстази.       Чосо, сидящий по соседству от него, смеётся:       – Ага, только вот что насчёт кислоты? Грибов? Кетамина? О, и ещё того раза, под аяуаской?       Кашимо игриво пихает Чосо в плечо:       – Но именно поэтому я назвал экстази, а не все перечисленные тобой вещества!       Чосо закатывает глаза, но отпивает из своей бутылки. Мегуми замечает, что в этот момент Сукуна подносит к губам бутылку с водой и делает глоток, прежде чем затянуться косяком. Мегуми задумчиво хмурит брови, размышляя о том, действительно ли Сукуна играет вместе со всеми.       – Что? – Спрашивает он, заметив на себе пристальное внимание Мегуми, и выдыхает облако дыма вверх над собой, открывая обзору шею, на которой виднеется полупрозрачный засос.       – Ничего.       Во взгляде Сукуны ясно видно, что ни в какие отговорки про «ничего» он не верит, но и выспрашивать не собирается.       – Ладно, моя очередь, – Чосо делает небольшую паузу, дожидаясь, пока все затихнут.       Следующие три раунда, от Чосо, Инумаки и Оккоцу, оказываются довольно приличными, если сравнивать с предыдущими. Но даже учитывая этот факт, Мегуми не сделал ни одного глотка. Он никогда ничего не ломал себе, никогда не катался на лошади и не прыгал в толпу со сцены.       Да что он вообще делал в этой жизни?       – Твоя очередь, Мегуми! – Подмигивает Нобара. – Давай, что такого ты не делал, что, по твоему мнению, делали все присутствующие?       До Мегуми вдруг доходит, что ответить на этот вопрос оказывается в разы проще, чем он думал.       – Я никогда не ходил в школу. – Вот так просто. Это что-то, что, он уверен, делали все присутствующие, и что он сам пропустил. – Ну знаете, настоящая такая, из кирпича. Чтобы ходить туда, а не заниматься дистанционно.       Как и ожидалось, пьют все, включая Сукуну.       – Чёрт, Фушигуро. Получается, ты был на домашнем обучении? – Спрашивает Кашимо. Мегуми только пожимает плечами в ответ.       – Я тоже, – признаётся Оккоцу, более уверенным голосом, чем до этого, хоть и всё ещё мягким тоном, что аж лучится добротой и вежливостью. – Но только в старшей школе. Там была… некоторая неприятная история, так что было проще закончить обучение дома.       На мгновение все погружаются в тишину, а затем Маки спрашивает:       – Эй, Сукуна, ты тоже играешь?       – Ага, – демонстрирует он уже наполовину пустую бутылку воды в руках. – Дайте-ка подумать.       Мегуми в ожидании сидит рядом с Сукуной и окидывает его заинтересованным взглядом, размышляя о том, чего вообще Сукуна мог не делать в своей жизни. Не то, чтобы он как-то плохо думал о Сукуне, по крайней мере он очень старается сдерживать свои худшие предположения о его жизненном опыте, просто дело в том, что Сукуна выглядит как человек, который жил свою жизнь. В то время как Мегуми просто существовал и плыл по течению.       – Я никогда не был в таких отношениях, где я всегда был бы трезвым.       Все в круге молча выпивают. И Мегуми тоже, хоть его единственную недолгую интрижку сложно назвать отношениями. Он буквально чувствует то, как старательно Сукуна пытается не смотреть в его сторону, пока он делает глоток.       Никто не знает, что сказать в ответ на такое признание.       Тяжесть слов Сукуны оседает и на плечах Мегуми. Хоть у него и есть склонность не замечать намёки и подтексты, в этот раз ему очевидно, что слова Сукуны предназначались именно для него. И это признание во многом объясняет те сложности, которые Сукуны испытывает, когда нужно открываться и быть уязвимым в чьём-то присутствии.       И да, Мегуми целиком и полностью осознаёт, как это звучит из его уст, чья бы корова мычала.       – Так, моя очередь… – Прокашливается Урауме, переключая на себя внимание, чтобы попытаться исправить повисшую в воздухе неловкую атмосферу. Когда все переводят взгляды и внимание на Урауме, то звучит довольно интересное утверждение:       – Мной никогда не предпринималось попыток начать встречаться с кем-то из бывших моих друзей.       Урауме довольно усмехается и бросает многозначительный взгляд на Кашимо, который матерится в ответ:       – Ой, да иди ты!       Все смеются, когда Кашимо делает глоток, а потом Нобара обращает всеобщее внимание на Панду, который тоже выпил.       – Эй, мне дали на это зелёный свет!       – Но это все равно не по правилам, чувак, – отчитывает его Чосо.       Мегуми смеётся вместе со всеми, когда Панда начинает оправдываться, а Чосо продолжает доказывать ему, что это нарушает «кодекс настоящих кентов». Потом проходит ещё один круг игры, все утверждения довольно безобидные, иногда немного с уклоном в интимные темы. Например, все узнают, что у Урауме было несколько тройничков, у Кашимо рецепт на самую высокую дозу аддерола, а большая часть присутствующих в кругу парней предпочитают удалять лишние волосы на теле.       В следующем кругу чаще появляются утверждения, направленные на конкретных людей. Например, Панду ловят на том, что он вполне может позволить себе есть что-то сидя на унитазе. Нобара и Маки пьют из рук друг друга и пытаются доказывать всем вокруг, что у них устойчивость к алкоголю получше будет, чем у всех остальных, хотя Нобара смеётся с каждой мелочи, а Маки выглядит так, будто её совсем перестали раздражать проявления внимания и нежностей от Нобары.       – Я никогда… – Начинает Чосо, уставившись на Кашимо, – не был в браке.       Кашимо закатывает глаза и выпивает. Мегуми внимательно следит боковым взглядом за тем, пьёт ли Сукуна, и в его груди разливается абсолютно дурацкая детская радость от того, что полупустая бутылка воды остаётся стоять на пледе.       – Погодите, вы двое женаты?! – Громко восклицает Юджи, показывая на Инумаки и Оккоцу.       – Ну, да? – Полувопросительно отвечает Оккоцу. – Я думал, все знают.       – Не знают! – Нобара встаёт и подбирается поближе к парням, хватая Инумаки за руку, чтобы рассмотреть поближе. – Но у вас нет колец! Хочу взглянуть на ваши кольца!       – Боже упаси нас всех от энтузиазма этой женщины, – ворчит Мегуми.       Оккоцу достаёт из-за воротника рубашки цепочку, на которой висит кольцо:       – Мы не носим их по ряду причин, зато они всё равно всегда с нами.       – Как это мило! – Пищит Нобара.       – Маки, только не поддавайся на её уговоры, – Юджи кладёт ладонь на плечо Маки. Она пожимает плечом, сбрасывая руку Юджи. – Я удивлён, что она до сих пор не сделала тебе предложение, учитывая как быстро обычно развиваются все её отношения.       – А кто тебе сказал, что она до сих пор не сделала мне предложение?       – Эй! – Нобара поворачивается к ним с возмущённым выражением лица, а на губах Маки расплывается довольная ухмылка.       Их игра переходит в подколы Нобары, а Мегуми, который оказывается намного более трезвым, чем предполагал, уходит в свои мысли. Эта игра вызвала у него очень смешанные чувства. Мегуми думал, что в процессе игры ему будет стыдно за какие-то свои поступки. А оказалось, что он только и выяснил, что он был ещё большим затворником, домоседом и мальчиком-отличником, чем предполагал.       Большинство действий, которые обсуждались в процессе игры, не были ничем особенным. Обычная повседневная деятельность любого среднестатистического человека, которой, однако, Мегуми не удалось испытать на себе. Он никогда не посещал выпускной бал, никогда не ездил в детские лагеря, никогда не был на ночёвках у друзей, когда был мелким. По разным причинам: потому что воспитывался так, как воспитывался совсем в раннем детстве, или потому что позже воспитывался Годжо, который слишком уж старательно контролировал каждый его шаг. Но факт остаётся фактом: ему не удалось прожить много разных опытов, которые испытали все остальные.       Особенно Сукуна.       Мегуми поворачивается, чтобы окинуть его взглядом. На губах у Сукуны улыбка, которая, однако, вовсе не отображается в его глазах. Пальцы постукивают по практически пустой бутылке воды, повторяя раз за разом один и тот же ритмический рисунок. Потом Сукуна раскручивает и закручивает крышку несколько раз, и снова начинает отстукивать тот же ритм.       – Не хочешь уйти отсюда?       Несколько мгновений уходит у Сукуны, чтобы понять, что Мегуми обращается к нему.       – Что?       – Нам, наверное, стоит поговорить.       – Я сделал что-то не так? – Спрашивает Сукуна.       – Нет-нет, – качает головой Мегуми. – Я просто подумал, что мы делали… много всякого разного… но не сказать, что много разговаривали.       Сукуна раздумывает над его словами с нечитаемым выражением лица.       – Ладно. Пойдём.       Как только Мегуми собирается подняться, на нём повисает Нобара, надёжно удерживая его на месте, и смотрит огромными и грустными глазами.       – Ме-гу-ми, – ноет она. – Еще не пора уходить! Самое интересное начинается.       – Нобара, уже поздно. Я вернусь в автобус.       – Нет! – Дергает она Мегуми за руку, притягивая к себе в крепком медвежьем объятии. Удивительная сила, и где она её столько прячет? – Пожа-а-алуйста? Только пару кружочков сыграем? И можешь идти, я тебя отпущу, обещаю!       Мегуми кидает взгляд на Сукуну и вопросительно приподнимает бровь с молчаливой просьбой о помощи с решением: уходят они или остаются. Сукуна улыбается на то, как Мегуми пытается выбраться из крепкой хватки Нобары:       – Думаю, ничего страшного не случится, если ты останешься на пару раундов игры, Фушигуро. Или ты испугался? Это всего лишь безобидная «правда или действие».       Мегуми закатывает глаза, фыркает, но соглашается:       – Ладно. Но только пару раундов.       – Ура! – Нобара хорошенько жамкает Мегуми прежде, чем отпустить его наконец. – Погнали!       Она возвращается на своё место рядом с Маки, и когда Мегуми осматривается по сторонам, то видит, что остальные тоже вернулись на свои места. За исключением нескольких изменений: рядом с Мегуми теперь сидит Юджи.       – Привет, – улыбается он Мегуми.       – Привет.       – Так, начинаем, – Нобара торжественно устанавливает в центр круга пустую бутылку из-под пива. Мегуми не может не отметить то, насколько легко она занимает лидерскую позицию, направляя внимание группы людей в нужное ей русло. Для такого нужна выдающаяся харизма, которая заставляет людей тянуться за тобой. – Идём по кругу по очереди. Крутишь бутылку, на кого указывает горлышко – тот выбирает правду или действие, а тот, кто крутил – выбирает вопрос или действие к исполнению. Я начинаю!       Нобара не даёт никому и шанса возмутиться или возразить, хотя Мегуми кажется, что никто и не собирался, и крутит бутылку. Все молча наблюдают за оборотами с лёгким предвкушением, и горлышко в конце концов указывает на Чосо.       – Итак, дружище. Правда или действие?       – Правда, – без раздумий выбирает он.       – Хм-м-м, – задумчиво тянет Нобара, потирая подбородок. – Почему у вас у всех только имена? Я так поняла, это не просто сценические псевдонимы, а у вас и по документам фамилий нет, правда ведь?       Чосо кидает взгляд на Мегуми. Точнее, как до него доходит секунду спустя, взгляд предназначался Сукуне. И тот кивнул в ответ. Потом Чосо кидает такой же взгляд на Урауме и Кашимо, и только получив от них согласие, отвечает:       – Ни у кого из нас нет родителей. Все мы – сироты или приёмные дети. Никому не нужные, никому не принадлежащие и всеми покинутые. Так что мы коллективно решили, что нам и даром не нужны эти фамилии. И отказались от них.       – Вот как. – Нобара замолкает на некоторое время, как и все остальные. Мегуми смотрит на Сукуну. Выражение его лица, кажется, не меняется, когда он смотрит на Мегуми в ответ.       Хотя возможно в его глазах мелькает отблеск грусти. Или Мегуми только кажется?       Что уж точно очевидно, так это то, что Мегуми максимально хуёво справился со своей задачей узнать Сукуну получше.       Он игнорирует вспышку вины и фокусируется на происходящем в игре.       Маки крутит бутылку с намного меньшим пафосом и размахом, чем Нобара, и усмехается, когда горлышко указывает на Панду. Её усмешка расплывается ещё шире, когда он выбирает действие.       – Покажи-ка всем своё маленькое хобби.       На секунду Панда зависает, пока до него не доходит, что она имела в виду.       – Ты можешь выпить, если не хочешь исполнять предложенное действие, – напоминает Маки.       – Да ладно уж, – поднимается со своего места Панда, скрываясь в автобусе. Все терпеливо ждут, пока он не выходит с огромным плюшевым медведем в руках.       – Я делаю игрушки в свободное время. В основном медведей, но и других животных тоже. Вот, – Панда протягивает игрушку в руки Урауме. А Урауме держит медведя на вытянутых руках, осторожно рассматривая его, будто он может и ударить.       – Мне кажется, он по-своему милый, – комментирует Сукуна, когда Урауме передает ему медведя, чтобы он мог рассмотреть поближе. – У него есть… некая своеобразная… уникальность.       – Как те уродливые куклы! – Восклицает Юджи. Все смотрят на него, от чего на его и так покрасневшем от алкоголя лице разливается новый слой румянца. Он поднимает перед собой руки в сдающемся жесте: – Нет, я не имел в виду, что они уродливые! Просто хотел сказать… что они милые, но не в привычном смысле этого слова? То есть, да, они милые, но…       Панда смеётся и прерывает неловкие оправдания Юджи:       – Да всё в порядке, я тебя понял. Они немного странные, но вы бы видели тех, которых я делал, когда только начинал этим заниматься.       Когда медведь проходится по рукам по всему кругу, Панда наконец устраивается на своём месте, только теперь с плюшевым медведем на коленях. Инумаки тянется вперёд, чтобы покрутить бутылку.       Горлышко указывает на Оккоцу. Тот с улыбкой смотрит на своего мужа.       – Действие, – отвечает Оккоцу.       Инумаки прикасается к его губам, а потом к своим.       – Даже не знаю, думаю, я бы хотел пропустить это действие и выпить, – дразнится Оккоцу, но прежде чем Инумаки успевает возмутиться, он всё же тянется рукой к его лицу, чтобы поддержать ладонью под подбородок и втянуть в поцелуй. Поначалу их поцелуй выглядит очень лёгким и нежным, и Мегуми думает, что на этом всё и закончится, но быстро понимает, что ошибся, когда наблюдает, как Инумаки требовательно притягивает Оккоцу к себе, обнимая за плечи, чтобы углубить поцелуй.       Жар приливает к лицу Мегуми. Он отводит взгляд, потому что не уверен, что у него есть право наблюдать за столь интимным моментом, разделённым между этими двумя. Все вокруг издают разные звуки: свист, умилённые вздохи и шутливые возмущения. А Мегуми не может сдержаться и боковым зрением всё же наблюдает за поцелуем.       Интересно, это вот так же выглядит со стороны, когда они с Сукуной целуются? Они так же улыбаются, когда отстраняются друг от друга после? От развернувшейся перед глазами картины внизу живота начинает собираться знакомое щекотное тепло.       Что-то прикасается к его пояснице. Мегуми дёргается от неожиданности, а потом успокаивается, когда обращает внимание на Сукуну. Тот сидит немного откинувшись назад, так что вряд ли кто-то заметит, что сейчас произошло. Сукуна ещё раз проводит ладонью по его спине и с намёком поднимает бровь. Мегуми закатывает глаза, но губы непроизвольно растягиваются в улыбке, которая даёт Сукуне знать, что да, он тоже сейчас подумал о нём.       – Ладно-ладно, хватит, мы поняли уже, – вмешивается Маки. – Юта, поторопись, иначе мы пропускаем твою очередь и идём дальше.       – Ладно, – отвечает тот, напоследок чмокая Инумаки в кончик носа, и тянется покрутить бутылку одной рукой, потому что второй держится на руку Инумаки, переплетаясь с ним пальцами. У Мегуми пересыхает в горле, когда горлышко бутылки показывает на него.       – Фушигуро. Правда или действие.       Блять. Я ненавижу эту игру.       Мегуми не думает, что Оккоцу заставит его делать что-то совсем уж дурацкое, если он выберет действие. Да и уверен, что тот не станет спрашивать что-то слишком уж личное, если он выберет правду. В конце концов, Мегуми выбирает то, что кажется ему более простым и ненапряжным в исполнении:       – Правда.       – Ты когда-нибудь любил?       Тут же Мегуми чувствует на себе пристальные взгляды Нобары и Юджи. Нобара даже не пытается скрыть то, как её позабавило происходящее перед глазами. Мегуми более чем уверен, что у неё есть некоторые предположения насчёт того, что он ответит, и она с волнением ждёт ответа, чтобы сравнить со своими догадками. Мегуми с шумом втягивает воздух.       – Честно сказать, я не уверен.       Да, он определённо влюблялся. Даже завёл как-то пару лет назад что-то вроде отношений, хоть долго они и не продлились, потому что Годжо узнал, посталкерил соцсети того типа и пришёл к выводу, что тот изменяет Мегуми. Столько чувств тогда смешались во взрывной коктейль, но есть сомнения, что любовь была одним из ингредиентов.       – Не уверен, что прям любил, – повторяет Мегуми. – Но хотел бы полюбить.       К лицу приливает жар, когда в ответ на его слова все издают звуки разной степени умиления. Сидящий рядом Юджи сталкивается с ним коленками. Мегуми поднимает взгляд и замечает небольшую улыбку – именно посредством такой улыбки Юджи обычно даёт знать, что он рядом и готов поддержать, если Мегуми вдруг понадобится его помощь.       Мегуми тихонько благодарит Юджи.       – Твоя очередь, Чосо, – Оккоцу подталкивает пустую бутылку ближе к Чосо, чтобы ему не нужно было тянуться слишком далеко.       – Юджи, – зовёт Чосо, когда бутылка останавливается, – правда или действие.       – Х-м-м, правда!       – Какой типаж тебе нравится?       – Высокие девушки с большими задницами, – тут же отвечает Юджи, особо не раздумывая.       В выражении лица Чосо мелькает нерешительность и он опускает взгляд.       – А что насчёт парней?       – Оу, – задумчиво хмурится Юджи. Мегуми чувствует всплеск интереса, он тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос. Предпочтения Юджи были довольно очевидны, когда дело касалось девушек, но Мегуми понятия не имел, какие парни нравятся Юджи. Он знал, что его друг бисексуален, и никогда не задавался особо вопросами на этот счёт, только вот никогда не видел Юджи с достаточным количеством парней, чтобы вычислить его типаж. Да что там, он вообще ни с кем из парней его не видел. – Думаю, в парнях я в первую очередь обращаю внимание на личностные качества? Но… я бы сказал, что высокие. С тёмными волосами. Тихие и спокойные. И чтобы у нас были похожие интересы. Хотя это относится к любому полу.       Чосо хмыкает что-то в ответ, обдумывая слова Юджи.       – Моя очередь! – Кашимо наклоняется вперёд, хватает бутылку и с приличной силой агрессивно её раскручивает. Она несколько раз оборачивается по кругу, прежде чем остановиться, указывая на Сукуну.       – Сукуна. Правда или действие.       – Действие.       В глазах Кашимо мелькают чёртики.       – В качестве действия я хочу, чтобы ты… – Кашимо выдерживает паузу ради драматического эффекта, – затянулся травкой и передал дым изо рта в рот… Кому? – Кашимо тянется к бутылке, чтобы покрутить её ещё раз. Слышится несколько возмущений, но Маки вмешивается и говорит, что это вполне соответствует правилам игры, если конечно тот, на кого укажет горлышко бутылки, не будет иметь возражений. Бутылка крутится, кажется, целую вечность, и даже когда замедляется, успевает сделать ещё пару оборотов, пока, наконец, не останавливается, указывая на Мегуми. – Это будет Фушигуро!       За время их игры успело немного потемнеть, так что не всё можно чётко рассмотреть, но Мегуми почти уверен, что замечает, как по шее Сукуны разливается смущённый румянец. Он демонстративно поднимает руку с косяком и вопросительно смотрит на Мегуми:       – Травка у меня довольно крепкая.       – Мегуми, – Юджи кладёт ему на колено свою руку и шепотом говорит: – Тебе не обязательно соглашаться. Это нормально – отказаться.       Это просто травка.       – Всё в порядке, Юджи, – отвечает Мегуми, сталкивая ладонь Юджи со своего колена, и поворачивается к Сукуне с вызовом во взгляде: – Давай уже.       Сукуна поднимает руку с косяком ближе к губам:       – Уверен?       – Меньше слов, больше дела, – с раздражением отвечает Мегуми.       Сукуна долго и медленно затягивается. Кончик косяка тлеет, переливаясь отблесками оранжевых и красных искр, как переливался костёр всего несколько дней назад, в тот вечер, когда они впервые поцеловались. Когда Сукуна закончил вдыхать, он тянется вперёд и обхватывает пальцами лицо Мегуми, надавливая на челюсть, чтобы приоткрылся рот.       Это движение грубое, с ноткой агрессии, и у Мегуми от него по низу живота прокатывается волна жара, заставляя мышцы пресса поджаться. Сукуна наклоняется ближе, нависая над Мегуми. Они встречаются взглядами и в этом зрительном контакте так много напряжения, что оно электрическими разрядами искрит вокруг и заставляет волосы подняться дыбом. Мегуми чувствует себя полностью во власти Сукуны. Он и шевельнуться не смеет, только и может, что сидеть на месте и ждать, когда Сукуна снизойдёт дать то, что он хочет получить.       – Вдыхай, – шепчет Сукуна и выдыхает дым в считанных миллиметрах от губ Мегуми.       Мегуми послушно следует его указаниям и медленно вдыхает тот дым, что только что побывал в лёгких Сукуны. Это немного по-странному возбуждающе: когда что-то, что побывало внутри тела Сукуны, теперь оказывается внутри тела Мегуми, будто их тела теперь связаны какой-то необъяснимой связью, будто они теперь в каком-то смысле являются частью друг друга. Мегуми прикрывает глаза, когда заканчивает вдыхать дым. Собственные губы ощущают тепло губ Сукуны. Вот бы поддаться этому соблазну. Больше всего сейчас хочется соединиться в поцелуе, почувствовать уже знакомую мягкость и нежность этих губ, проворные движения влажного языка.       Мегуми уж было тянется вперёд в погоне за теплом губ Сукуны, как чувствует неприятную щекотку где-то глубоко в лёгких, которая быстро перерастает в жжение и заставляет его закашляться тем дымом, который он вдохнул пару мгновений назад.       Внезапно накатывает приступ головокружения. Эффект от травки просто мгновенный, хоть глаза слезятся и грудь неприятно сжало, но все мысли уже окутывает мягким облаком ваты, а конечности тяжелеют и не слушаются, будто Мегуми решил попробовать подвигаться под водой.       – Пиздец, – ругается он между попытками откашляться.       – Я же предупреждал, что она крепкая, – отвечает Сукуна.       – А ты не шутил, – голос Мегуми звучит более хрипло и низко, чем обычно. – Чёрт.       Как только Мегуми наконец откашливается, до него доходит, что вокруг не слышится привычных разговорчиков. Он отворачивается от Сукуны, чтобы окинуть взглядом всех остальных, и конечно же замечает хитрый взгляд Нобары.       – Ебучий случай, это выглядело в нелегальной степени порнографично.       – Потрахайтесь уже, пацаны.       – Надо было заставить тебя сделать это со мной, – размышляет вслух Кашимо.       – Завали хлеборезку. Как будто я бы согласился подойти к тебе ближе, чем на метр, – Сукуна отмахивается от Кашимо, показывая ему средний палец одной рукой, пока вторая рука тянется к Мегуми, но в последний момент неловко повисает в воздухе.       Мегуми замечает это движение, пока потирает рукой грудь в попытках облегчить остатки неприятного жжения в лёгких:       – Я в порядке. Честно.       – Ах, так значит ты согласен подходить ближе, чем на метр, только к Фушигуро? – Продолжает дразниться Кашимо. Остальные посмеиваются, но Сукуна их игнорирует.       – Держи, – протягивает он Мегуми свою бутылку с остатками воды. – Должно помочь.       Мегуми с радостью берёт предложенную воду и залпом выпивает. И правда немного помогло, по крайней мере смягчило совсем уж яркие проявления жжения в горле.       – Ты как, Мегс? Готов продолжать? – Спрашивает Нобара.       – Если ты хочешь вернуться в автобус… – Начинает было Юджи, но Мегуми его перебивает.       – Юджи, перестань. Я в п’рядке. М’гу о себе п’заботиться. – Мегуми приходится прикладывать немного усилий, чтобы произносить слова разборчиво, потому что язык ощущается слишком сухим и толстым. А мысли в полном порядке и ясности. Возможно даже в большей ясности, чем обычно.       Юджи замолкает, но Мегуми все равно замечает, как он продолжает время от времени бросать на него обеспокоенные взгляды.       – Так, – Мегуми кашляет еще раз и тянется вперёд, чтобы покрутить бутылку. На секунду он начинает тревожиться, что плохо раскрутил её и она не сделает даже одного полного оборота, но в итоге выходит вполне себе неплохо.       Должно же было так повезти, что горлышко бутылки указывает на Сукуну.       – Правда или действие, – выдавливает из себя Мегуми, не поднимая взгляда на Сукуну, ведь это вдруг почему-то кажется сложным.       – Правда.       Заторможенные мысли Мегуми стопорятся. Десятки возможных вариантов проходят мимо, будто опавшие листья проплывающие по реке. Слишком быстро и слишком мимолётно, чтобы ухватиться хотя бы за одну.       – Спроси у меня что угодно, Фушигуро. И я должен буду ответить честно.       Ещё несколько идей выскальзывают из хватки Мегуми, и вот ему наконец-то удаётся ухватиться за одну.       – Ты бы хотел жениться?       После секундной паузы Сукуна смеётся:       – Ты что, делаешь мне предложение, Фушигуро?       До Мегуми доходит, как прозвучал его вопрос.       – Блять! Нет, я имел в виду не это, а… в целом? Хотел бы ты когда-то жениться или нет. На ком-то. Когда-нибудь в будущем.       Сукуна внимательным взглядом сканирует лицо Мегуми, явно с удовольствием подмечая его смущение, и отвечает:       – Никогда не планировал.       Это глупо, но некоторое разочарование накрывает Мегуми.       – Но, – продолжает Сукуна, – думаю, я вполне могу и жениться, если найду подходящего человека.       Слова Сукуны талантливо написанной мелодией текут в мысли Мегуми и застревают там на повторе.       «Если я найду подходящего человека.»       До того как это зайдёт слишком далеко и Мегуми совсем уж с ног до головы зальется краской, он передаёт очередь в игре Юджи.       Мегуми сложно концентрировать внимание на дальнейших раундах игры. Ещё парочка довольно безобидных действий, несколько забавных вопросов без попыток задеть. А вот на чём внимание Мегуми легко сосредотачивается, так это на том, насколько близко к нему находится Сукуна, насколько тяжелым ощущается его взгляд и насколько лёгким и воздушным кажется своё собственное тело.       Мегуми устраивается поудобнее, ложась спиной на покрывала и пледы, чтобы смотреть на звёздное небо над головой.       – Хорошо себя чувствуешь? – Спрашивает Сукуна.       – Мхм.       – Мегуми, – на этот раз к нему обращается уже Юджи. – Тебе стоит уже вернуться в автобус.       – Не хочу.       – Ты практически засыпаешь, – подмечает Юджи. – Пойдём, я отведу тебя.       – Нет, мне и так хорошо. Просто хочу полежать минутку.       – Он может отдохнуть в нашем автобусе на диване, – предлагает кто-то, кажется, Маки.       – Я его отведу, – говорит Сукуна тоном, который не предполагает возражений. – Я как раз хотел взять еще воды.       – Уверен? Я могу помочь. Мне совсем не сложно.       – Юджи, – перебивает Мегуми. – Всё н’рмально. С’куна меня отведёт. Всё равно это он вин’ват.       – Ты же говорил, что тебе нормально, – дразнится Сукуна. – Как я могу быть виноват, что тебя так легко берёт травка?       Мегуми недовольно ворчит, возвращаясь в сидячее положение. Глаза немного закрываются и голова слегка кружится, но это ощущается совсем не плохо. Легко. В мыслях так спокойно и раз в кои-то веки Мегуми чувствует себя по-настоящему расслабленным.       – Ладно. Пойдём. – Сукуна протягивает руку, и стоит только Мегуми послушно взяться за неё, Сукуна с лёгкостью тянет его на себя и поднимает на ноги.       Мегуми хихикает от того, насколько забавным ему кажется тот факт, что Сукуна так легко может обходиться с его весом.       – Точно. За водой.       Шаркая ногами и придерживаясь за Сукуну, Мегуми идет к автобусу группы RIKV. Дорога заняла чуть больше времени, чем было бы в трезвом виде, но всё прошло успешно и без происшествий.       Когда они заходят, Сукуна подводит Мегуми к дивану и помогает присесть, а потом приносит две бутылки воды.       – У тебя есть ещё? – Спрашивает Мегуми.       – Травка?       Мегуми кивает.       – Для тебя? Нет. – Слова кажутся резкими, но тон его голоса нежный и мягкий. – Я не ожидал, что тебя так накроет.       – Я очень редко курю.       – Это заметно. – Сукуна садится рядом и протягивает Мегуми бутылку воды, предварительно открутив крышечку.       – Ты ми-илый, – мечтательно тянет Мегуми.       Сукуна смеётся, и от этого звука тепло разливается сначала под рёбрами Мегуми, а потом волнами доходит и до самых кончиков пальцев.       – А ты обдолбанный.       Мегуми пьёт. Холодная вода приятно прокатывается по горлу, помогая успокоить остатки неприятных ощущений в легких. Когда он напивается, Сукуна закручивает его воду и отставляет в сторону. Мегуми склоняет голову набок, удобно устраиваясь на плече у Сукуны.       Они сидят так пару секунд, а может и дольше, у Мегуми не слишком хорошо выходит следить за течением времени, а потом Сукуна говорит:       – Кто-то может нас вот так увидеть.       – Плевать, – отвечает Мегуми. – Потом разберёмся.       Между ними снова повисает тишина. Это приятно: просто сидеть вот так рядом с Сукуной. Необязательно говорить, Мегуми всё равно наслаждается присутствием Сукуны, его устраивает и в тишине посидеть рядышком, концентрируясь на ощущениях его тёплого заземляющего тела рядом со своим.       – Нам стоит больше разговаривать, – задумчиво выдаёт Мегуми, не замечая привычного барьера между мыслями и словами. – Мне нравится узнавать что-то новое о тебе.       – Ты можешь спрашивать у меня о чём угодно, Фушигуро, – отвечает Сукуна. – Я как открытая книга.       – Неправда. – Мегуми на мгновение прикусывает губу в размышлениях. Он тянется рукой между ними, чтобы найти ладонь Сукуны и переплестись с ним пальцами. – Ты умеешь очень хитровыебанно отвечать. Когда вроде и ответил, а вроде ничем толком и не поделился.       Сукуна пару секунд молчит, наблюдая за тем, как Мегуми перебирает в руке его пальцы, а потом тихо отвечает:       – Я иногда забываю, насколько внимательным и наблюдательным ты умеешь быть, когда стараешься.       – Что ж, я же говорил тебе, что буду стараться, – повторяет Мегуми уже сказанные однажды слова. – Знаешь, я вот понял, что так мало всего делал.       – М?       – Когда мы играли. Все вокруг делали столько всякого. К концу игры много кто был уже довольно пьяными, а вот и полбанки пива не выпил. И я… никогда и не думал, что я так мало вещей делал в жизни.       Мегуми продолжает играть с ладонью Сукуны в своей руке. Проводит кончиками пальцев по всей длине пальцев, собственными мозолями шершаво проходится по мозолям на пальцах Сукуны, приятно подмечая как их идентичность свидетельствует о том, что они живут одним и тем же – музыкой.       – Что именно ты хотел бы сделать из того, что не делал?       – Да хоть что-нибудь, – отвечает Мегуми. – Я вот не был на выпускном. Да и вообще ни на каких школьных танцах не был. Все эти ромкомы, которые нравятся Юджи с Нобарой… никогда не понимал половину клише оттуда.       – Честно сказать, старшая школа – полный отстой. И танцы все эти слишком переоценены. Меня вообще однажды бросили на одном таком мероприятии.       – Серьёзно? – Мегуми поднимает голову. Лицо Сукуны оказывает достаточно близко к нему, так что он тянется ещё ближе и быстро оставляет лёгкий целомудренный поцелуй на линии челюсти, прежде чем снова лечь к нему на плечо. – Кто вообще мог додуматься тебя бросить?       – Я заслужил. – Сукуна сжимает ладонь Мегуми в своих пальцах. – Если ты не заметил, я бываю тем ещё мудаком.       – Я тоже.       – Ты бываешь высокомерным. А я бываю жестоким.       – Сомневаюсь в этом. – Мегуми двигается ближе к Сукуне, чтобы прислониться к нему всем телом. – Могу спросить у тебя кое-что?       – Я уже говорил тебе, что ты можешь спрашивать что угодно.       – Те случаи, когда тебе казалось, что ты можешь быть жестоким… они происходили, когда ты был под действием алкоголя или наркотиков? – Тишина служит более чем исчерпывающим ответом. – Мой отец был отвратительным человеком, когда был под чем-то. Просто первоклассным мудаком. Но в периоды трезвости он был совсем другим. Даже если его что-то злило или расстраивало. Он бывал внимательным и заботливым, по крайней мере пытался. Если так задуматься, я никогда не воспринимал всё так, будто его мудацтво – это и есть он. Знаешь, это были просто какие-то худшие его черты, хорошенько подчёркнутые алкоголем или наркотиками. Но это не определяло его полностью как личность.       Сукуна молчит. Но крепче сжимает ладонь Мегуми в своей и вырисовывает круги большим пальцем на тыльной стороне его руки. В конце концов он шепчет:       – Я не знаю, что сказать.       – Тебе не обязательно что-то отвечать, если не хочешь. – Мегуми прикрывает глаза. Делает глубокий вдох, замечая знакомый приятный запах того геля для душа, которым пользуется Сукуна. – Можем вообще сменить тему. Я опять говорю о себе, а хотел бы послушать о тебе. Ты вот много разного в жизни делал, больше меня.       – Да, но это не обязательно значит, что я делал что-то хорошее, Фушигуро.       – Расскажи мне, почему ты так считаешь. Или расскажи о том, что всё же считаешь хорошим. Можешь выбрать любую тему разговора.       Сукуна тянет время, отпивая немного воды из своей и предлагая Мегуми его бутылку.       – Хоть я и жалею о некоторых поступках, даже наверное о многих, но в каком-то смысле было приятно ощущать некую свободу. Не на кого скидывать ответственность, если кто и виноват в чём – это только я. По сути у меня просто была возможность творить всякую дичь в попытках понять жизнь. А теперь… когда я трезвый… я понимаю, что многому научился. Многое попробовал, выпустил пар, перебесился.       Пальцами свободной руки Мегуми проводит по линиям на ладони Сукуны.       – Можно по-разному воспринимать одну и ту же ситуацию. – Мегуми вспоминает один момент из игры сегодняшнего вечера: – Так что, ты говорил, что никогда не был в отношениях полностью трезвым?       – Неа, не был, – вздыхает Сукуна. Мегуми внимательно вслушивается в тяжёлые звуки его дыхания, пока ждёт продолжения. – Ни с кем не встречался до середины старшей школы, и даже тогда я уже был на грани алкоголизма. И экспериментировал с наркотиками. Так что, – его голос становится тише, – для меня это всё в новинку.       – Ты сказал, что мы можем развивать наши отношения в том темпе, в котором будет комфортно мне. Но мы можем развивать их и в том темпе, в котором комфортно тебе. – Мегуми поднимает голову, чтобы взглянуть Сукуне в глаза. – Я ведь тоже не могу похвастаться большим опытом. Так что можем разобраться во всём вместе.       Сукуна наклоняется ближе и целует Мегуми так, что от этого дыхание перехватывает. Поцелуй заканчивается быстрее, чем Мегуми бы того хотелось, но Сукуна отстраняется не слишком далеко и их носы трутся друг о друга.       – Надо накуривать тебя почаще. Ты становишься более разговорчивым.       – Да уж, и такие забавные штуки случаются, когда я немного расслабляюсь и не загоняюсь насчёт каждого своего слова, мысли или чувства.       – Действительно, – посмеивается Сукуна.       – Ну так что, – заводит разговор Мегуми. – Можешь спросить меня о чём угодно. Мы же собирались узнать друг друга получше, правильно?       Сукуна откидывает голову на спинку дивана и устраивается поудобнее, раз уж оказалось, что они планируют какое-то время провести тут за разговором.       – Всё верно. С чего бы нам начать?       Мегуми начинает с простых безобидных вопросов. О том, какой предмет был у Сукуны любимым в школе. О любимых книгах и фильмах, и о хобби, которые способны его порадовать. Мегуми и сам отвечает на эти же вопросы. Они делятся друг с другом какими-то историями из детства, хоть и не слишком много, словно на пробу осторожно прикасаясь к слишком личным темам, которые раньше они могли обсуждать только с лучшими друзьями: Сукуна с Урауме, а Мегуми с Юджи.       Через какое-то время Мегуми чувствует, как эффект травки начинает выветриваться. Он всё ещё чувствует остатки влияния наркотика, всё ещё не может заставить себя оторваться от Сукуны, но в голове уже прояснилось. Теперь веки кажутся тяжёлыми разве что от небольшой усталости, а не от травки.       – Кто знал, что может быть приятно просто посидеть и поговорить, – шутит Сукуна. – Мой проверенный способ – сразу трахаться.       – Это тоже звучит как отличный вариант.       – Фушигуро…       – Я не имел в виду сегодня, – уточняет Мегуми. – Но в целом… я открыт к предложениям.       – Мы можем поговорить об этом, – отвечает Сукуна, сжимая в своей руке ладонь Мегуми.       – Ага.       Стук в дверь застаёт их обоих врасплох. Они успевают разорвать переплетённые руки до того, как в автобус входят Маки, Нобара и Юджи.       Мегуми и Сукуна оба замирают на месте, будто их поймали на горячем, будто они делают что-то, что делать не должны, хотя на самом деле сцена довольно приличная. Сукуна первым приходит в себя:       – Травка уже выветривается, так что с ним всё должно быть хорошо. Кроме того, что он стал болтливее обычного.       – Иди нахуй, – ругается Мегуми, хотя его медленно произнесённые слова не несут в себе никакой злости или агрессии. С тяжёлым вздохом он отрывается от Сукуны и поднимается со своего места. – Ладно. Пойдём уже.       – Тебе тоже, скорее всего, захочется покинуть автобус, Сукуна. Потому что я не собираюсь уходить с остальными, если ты понимаешь, о чём я, – подмигивает Нобара, чтобы яснее донести свой намёк. Хотя, честно сказать, подтекст и без того был настолько заметным, что даже Мегуми уловил.       – Как бы я не хотел остаться, боюсь Маки пополам меня переломает за такие предложения. Так что во имя самосохранения я пожалуй всё же ухожу.       Нобара в ответ показывает ему язык, а Маки трясёт головой и тянет Нобару за собой дальше по салону автобуса. Мегуми идёт за Юджи и бросает последний взгляд на Сукуну, когда они выходят из автобуса навстречу холодному вечернему воздуху.       – Увидимся завтра? – Спрашивает Мегуми.       Сукуна улыбается. Засовывает руки в карманы и прикусывает губу, сдерживая улыбку, которая всё равно отражается в том, как проявляются ямочки на щеках.       – Увидимся завтра, Фушигуро. Сладких снов.       – Пойдём, – говорит Юджи, подталкивая Мегуми вперёд. – Уже поздно.       Пока Юджи тащит его за собой в направлении их автобуса, Мегуми не может удержаться и бросает еще несколько взглядов на Сукуну. Да, Мегуми признаёт, что пропустил многое в жизни. Но он уверен, что совсем не хочет, чтобы Сукуна стал одним из тех опытов, что пройдут мимо него.