Keeping the Story

Beneath our feet lie all our broken dreams. An apparition of the passion we

Cast aside for life. A hollowed ground now conquered by each step. I’ve got

A really crazy feeling we’ll be just fine.

So bury me in six feet of passion and persistence

Cause giving in to ghosts just doesn’t seem like living, does it?

Под ногами лежат наши разрушенные мечты. Призрак страсти, которую мы отбрасывали на протяжении жизни.

Опустошенная земля, что теперь шаг за шагом покоряется.

У меня сумасбродное предчувствие, что всё будет хорошо.

Так что похороните меня под всей этой страстью и целеустремленностью

Потому что сдаваться призракам – это и не жизнь вовсе, разве нет?

      Первое, о чём думает Мегуми, как только просыпается – он скучает по теплу Сукуны.       Стоило только им встретиться со всеми остальными, они с Сукуной подхватили уже привычную для них модель взаимодействия с шутливыми спорами и подъёбами, притворяясь, что всё как всегда и что ничего не изменилось. Только вот Мегуми все равно заметил за собой, что его лицо заливалось краской каждый раз, стоит лишь слишком явно визуализировать то, как Сукуна бы реализовал бы свои шутливые «угрозы». А ещё то, как он непроизвольно тянулся к Сукуне навстречу в попытках почувствовать хоть ненадолго жар его тела хоть немного ближе к себе.       Мегуми понимает, что у него есть свои причины не раскрывать пока остальным правду и держать их с Сукуной отношения в секрете. Но весь вечер его невероятно сильно раздражала необходимость держать дистанцию, особенно когда еще так свежи были воспоминания о том, как их с Сукуной тела двигались навстречу друг другу.       Мегуми опускает взгляд вниз и вздыхает.       Вот с этим надо быстренько разобраться.       Перед тем как направиться в душ и попытаться успеть использовать хоть немного горячей воды, пока остальные не проснулись, Мегуми проверяет непрочитанные сообщения. И, конечно же, в самом верху в списке чатов висит несколько сообщений от Сукуны.       Мегуми приходится прикусить губу, чтобы сдержать улыбку от прочтения этих сообщений. Низ живота скручивает приятным напряжением каждый раз, когда Сукуна обращается к нему «солнце», а ещё, когда обещает встретиться с ним днём. Когда Мегуми пролистывает до последнего сообщения, у него перехватывает дыхание.       Это фотография, на которой Сукуна задрал футболку, оголяя пресс и грудь, а спортивные штаны еле держатся низко-низко на бёдрах. Через мягкую ткань отчётливо видны очертания члена. Фотография подписана довольно лаконично: «думаю о тебе».       Что ж, Сукуна, скорее всего, именно этого и добивался: Мегуми еле сдерживает недовольное ворчание, когда чувствует, как заинтересованно дергается его член.       Быстро, пока не успел передумать, Мегуми спрыгивает со своей койки и убегает в душ. Ему нужно справиться с, так сказать, внезапно вставшим вопросом до того, как все остальные проснутся. И когда Мегуми наконец разбирается с проблемой и наблюдает за тем, как утекают в слив доказательства его непотребных действий, он мысленно материт Сукуну и начинает размышлять над местью.       В этой игре ходы можно делать по очереди.

***

      – Ты сегодня выглядишь каким-то довольным, – размышляет вслух Юджи. – Это потому что Оккоцу согласился снять совместное видео?       Мегуми перестает перебирать струны и кидает на Юджи вопросительный взгляд.       – Какое видео?       – Погоди… Ты это серьёзно? – Фыркает Юджи, собирая в аккуратную стопку целую кучу каких-то записей с отрывками текстов и набросками мелодий. – Мы об этом говорили вчера вечером. Не помнишь?       Какое-то расплывчатое воспоминание всплывает у Мегуми в голове. Предыдущим вечером они вчетвером сидели в автобусе и не слишком внимательно смотрели какой-то фильм, который выбрала Нобара. Мегуми помнит, что Юджи, Годжо и Нобара говорили о чём-то, даже время от времени интересовались его мнением в каких-то вопросах, но, честно сказать, он не слишком обращал на них внимание.       Он увлечённо переписывался с Сукуной, а остальным отвечал ровно столько, сколько было необходимо, чтобы создать видимость присутствия.       – Ох, наверное как-то… выветрилось из головы.       – Я и до этого пару раз упоминал, – недовольно ворчит Юджи.       Мегуми трёт глаза и показательно зевает, всем своим видом демонстрируя, как устал:       – Мы весь день сидим за работой. Немного смешалось всё в голове.       Юджи продолжает убираться, Мегуми присоединяется и помогает. Не сказать, что повисшая между ними тишина слишком уж некомфортная, но в ней есть что-то непривычное. Юджи совсем не отпускает привычные ему шуточки, держится как-то отстранённо. Это немного сбивает с толку.       – Я сделал что-то не так? – Спрашивает Мегуми. – Натворил что-то, что тебя расстроило?       – Нет, – быстро отвечает Юджи. – Просто… это был долгий и насыщенный день. Как ты и сказал.       У Мегуми нет времени продолжить свои расспросы, хоть он и не поверил ни единому слову Юджи, потому что в двери автобуса появляется Оккоцу, обозначив своё появление лёгким стуком.       – Эм, привет, ребята! Я немного раньше пришёл. Это ведь ничего?       Нобара появляется из задней части автобуса и с подозрением посматривает на непривычно большую дистанцию между Мегуми и Юджи. Она тыкает пальцем сначала в одного, потом в другого и строго отчитывает их:       – Что у вас тут происходит, а? Прекращайте эту хуйню. Нам видео надо делать.       Игнорируя любые намёки на их протесты, она несётся к двери:       – Привет, Оккоцу! Спасибо, что согласился нам помочь!       Парень заходит в автобус и неловко теребит в руках ремень от гитарного кейса, что висит у него за спиной:       – Мне совсем не тяжело! Правда! Я вообще-то даже рад, что вы считаете, что я дотягиваю до уровня Фушигуро!       Мегуми абсолютно сбит с толку этими словами. Он читал некоторые интервью с Оккоцу, видел видео, но раньше никогда не общался с ним вживую. Но несмотря на это, их двоих очень много сравнивают. Очень талантливые и трудолюбивые юные гитаристы, в какой-то степени обоих считают гениям в их сфере. Оккоцу выглядит намного более неуверенным в себе, чем Мегуми ожидал.       – Мы не могли отказаться от столь заманчивого предложения, – Годжо поднимается со своего места и подходит к Оккоцу, чтобы поприветствовать его рукопожатием. – Спасибо, что согласился записать совместное видео с нами. Тем более с учётом того, что тебе выступать сегодня вечером.       – Ох, да без проблем! – Оккоцу нервно машет руками, отмахиваясь от этой благодарности, будто стесняющаяся школьница. – Для меня это честь познакомиться с вами, сэр. И… – Оккоцу отводит взгляд, не задерживая зрительный контакт слишком надолго, – Это отличная возможность для меня, да и для моей группы, RIKV, тоже! Без них всех я бы всего этого не добился.       Мегуми смотрит на спины Нобары и Юджи. Он редко об этом задумывается, но на самом деле вполне разделяет мнение Оккоцу по этому поводу.       – О-о-о, – воркует Нобара, хлопнув в ладоши. – Это так мило!       – Ладно, если ты не против, я предлагаю тебе сесть вот тут, такой ракурс будет лучше всего, – Юджи ведёт Оккоцу ближе к Мегуми. Окно позади них служит неплохим фоном, а льющийся оттуда свет хорошо дополняет внутреннее освещение автобуса.       – Привет! – Оккоцу нервно протягивает руку Мегуми. – Рад снова увидеться!       – Ага, – отвечает Мегуми, ощущая небольшую нотку стыда за своё поведение при их первой встрече. – Я тоже.       Все устраиваются на своих местах, а Оккоцу достаёт гитару. Потом они быстро проверяют, что все гитары настроены, и Нобара объясняет задумку для их видео: она включит несколько разных фоновых мелодий, под которые Мегуми и Оккоцу смогут поимпровизировать, сменяя друг друга каждые несколько минут. Потом можно включить другую мелодию на фон, и ещё, пока они не устанут или не будут довольны полученным в процессе результатом.       Оккоцу с энтузиазмом соглашается. Его уставшие, подчёркнутые мешками глаза искрятся предвкушением. Мегуми прекрасно знаком с тем огнём, что видит в глазах напротив.       – Готов? – Мегуми для приличия задаёт этот вопрос, хотя и так прекрасно видит, что Оккоцу более чем готов столкнуться с вызовом и проявить себя.       – Готов.       Юджи кивает, сидя на лавочке напротив них, а Нобара согласно показывает большие пальцы и отходит на пару шагов от телефона, на который и снимается видео. А Годжо, как ему и положено, сидит напротив них скрестив ноги и состроив строгое выражение лица.       Как только начинает играть мелодия на фоне, Оккоцу тоже вступает. Ему требуется всего пару тактов, чтобы уловить настроение мелодии и начать импровизировать поверх неё. Никому из них не нужно знать аккорды – они прекрасно улавливают их на слух достаточно хорошо, а знания теории музыки позволяют предугадать то, куда мелодия пойдёт дальше.       А Оккоцу и правда очень талантливый. Мегуми наблюдает за тем, как он с лёгкостью порхает пальцами по ладам, переключаясь между использованием медиатора и фингерстайла, чтобы вставить в мелодию довольно необычный элемент с триолями, которого Мегуми не ожидал. Этот паренёк, который выглядел неуверенным в себе, стеснительным и застенчивым до этого, преобразился до неузнаваемости стоило только ему начать играть. Уверенность в себе исходит от него волнами, заполняя все пространство вокруг. Это заразно.       По лицу Мегуми расплывается улыбка и он вступает. Те триоли подали ему идею. Он берёт ту же структуру, что до этого использовал Оккоцу, демонстративно показывает её, чтобы убедиться, что Оккоцу заметил, узнал свой собственный элемент мелодии, а потом начинает добавлять орнаментирование, чтобы в конце концов разобрать этот элемент на отдельные ноты, используя их как фоновый мотив. Всё это время уголок губ Мегуми приподнимается в самодовольной улыбке. Он прикрывает глаза, полностью погружаясь в музыку и покачиваясь на волнах импровизированной мелодии.       Хотя для кого-то, кто имеет достаточно знаний и опыта в музыкальной сфере, будет очевидно, что это не на все сто процентов импровизация.       Если убрать выёбистые переборы тут и там, изменить темп и отбросить те аккорды, которые Мегуми слой за слоем складывает в гармонии, мелодия будет звучать слишком уж похоже на Drown. В груди зарождается тепло, что разливается по всему телу, помогает расслабиться и смешаться с музыкой так, как акварель смешивается с водой на плотной бумаге.       Мегуми открывает глаза и передает Оккоцу ведущую роль в игре. Потом переводит взгляд на Годжо. Яркие голубые глаза внимательно всматриваются в него с такой силой, будто дырки сейчас просверлят, но сложно по выражению лица понять, с чего вдруг такое внимание.       Лишние мысли удаётся легко отодвинуть в сторону, а то и вовсе выбросить из головы, когда Мегуми замечает, что Оккоцу улавливает его задумку. В его мелодии слышны отголоски того, что только что играл Мегуми. Мегуми никак не пытался намеренно недооценить талант Оккоцу, но, кажется, неосознанно все равно оценил его не совсем по достоинству.       Остаток их совместной игры пролетает в мгновение ока. Уже давно Мегуми не получал столько удовольствия от музыки. В нем пробуждается какое-то веселье и азарт от того, что они с Оккоцу идут на равных, бросая друг другу вызов, оставляя друг другу подсказки и улавливая их, понимая друг друга без слов. Мегуми давно не приходилось так напрягать мозг – и это очень приятное напряжение. Они с Оккоцу играют поверх всех заготовленных заранее фоновых мелодий, ни один из них не сдаётся, не просит сделать паузу или переключить. Они музыканты с большой буквы и в самом прямом смысле этого слова – чувствуют музыку и позволяют ей вести себя за собой, погружаясь в звучание с головой, пока аккорды не проникнут в костный мозг и в саму суть души.       К концу их импровизации у Мегуми болят кончики пальцев. Судя по тому, как Оккоцу несколько раз сжимает руку в кулак, а потом разминает друг о друга кончики пальцев, у него тоже.       – Это было просто восхитительно! – Захлопывает ноутбук Юджи. – Нобара, ты же всё это сняла, правда?       – Ну ясное дело, я же знаю, что делаю.       Мегуми усмехается, когда после этих слов Нобара бросает взгляд на экран смартфона, чтобы проверить, что запись всё ещё идёт, а потом прекращает запись видео.       – Вау, Фушигуро, ты оказался даже круче, чем я себе представлял! – Оккоцу успевает ещё раз сверкнуть огнём в глубине глаз прежде, чем возвращается в режим стеснительности и застенчивости. – То есть, не то, чтобы я думал, что ты не очень крутой! Вовсе нет! Просто ты превзошёл все мои ожидания!       – То же самое я могу сказать и о тебе, – отвечает Мегуми.       – К счастью, вы оба превзошли мои ожидания.       Все в автобусе замирают после этих слов Годжо.       Годжо очень редко вот так открыто выражает похвалу. Конечно, Мегуми много раз слышал из его уст разнообразные комплименты. Только вот это были неискренние комплименты, сказанные как бы невзначай, дань вежливости и закулисным играм музыкальной индустрии, в которых не выжить без понимания сотен неписанных правил. Но что-то вот такое: содержащее чуть больше, чем просто крохи искренности и честности, Мегуми вряд ли когда-то вообще от него слышал.       – Мы вышлем тебе исходный файл с этой записью и отредактированную версию тоже, чтобы вы могли использовать её для своей группы. Спасибо за сотрудничество, Оккоцу. – Годжо поднимается со своего места и подходит к Оккоцу, чтобы сунуть ему в руки визитку. – Тебе наверное уже пора идти, ведь мы заняли чуть больше твоего времени, чем изначально договаривались. Тебе ведь на сцену чуть меньше, чем через два часа, правильно?       Оккоцу достаёт телефон, чтобы взглянуть на время.       – Ох, блин-блинский! Да, вы правы!       Нобара втихую хихикает с того, какими словами выругался Оккоцу.       – Спасибо всем! Приходите посмотреть на наше выступление! – Нервно обращается ко всем присутствующим Оккоцу, пока собирает свои вещи. – Увидимся!       В следующую секунду его уже и след простыл. Юджи подбирается ближе к Нобаре и тянется к телефону:       – Дай посмотреть! Хочу глянуть!       – Нет! Ты все мне испортишь! Не смей тянуть свои кривые пальцы к моему видео, ты всё удалишь!       – Ничего у меня не кривые пальцы! – Фыркает Юджи. – Ты разве не видела, как я играю?       – Ага, а ещё я неоднократно видела, как ты безуспешно пытаешься использовать ульту в какой-нибудь видеоигре!       Мегуми откладывает гитару, пока эти двое ссорятся на фоне, будто брат с сестрой, и направляется в заднюю часть автобуса, где сталкивается лицом к лицу с Годжо.       – Мегуми, – тихо зовёт его Годжо низким голосом.       Условный рефлекс, выработанный в Мегуми годами, заставляет его в ответ опустить взгляд, и он чувствует как желудок сжимается и подпрыгивает от напряжения:       – Что?       Пару секунд Годжо молчит, и от этого тревожность Мегуми только усиливается. Он поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Годжо. В горле пересыхает, но он все равно открывает рот и собирается уже было заговорить.       Но Годжо успевает первым.       – Ты хорошо показал себя сегодня, Мегуми.       У Мегуми не выходит скрыть то, как от удивления у него распахиваются глаза.       – Выглядело так, будто ты наслаждался музыкой и своей игрой.       – О-о, – запинается в ответ Мегуми, не в силах побороть то, в каком он ахуе. – Спасибо.       – Я давно не замечал у тебя такого выражения лица, когда ты играешь. Что-то случилось?       Перед глазами Мегуми мелькают кадрами воспоминания: как он впервые играл вместе с Сукуной в отельном номере, как они говорили по телефону, пока Мегуми выходил на пробежку по горной тропе, как они поссорились и как Сукуна целовал его.       Он с трудом сглатывает.       – Нет, ничего особенного.       Годжо с подозрением щурится и обдумывает его слова.       – Понял.       На мгновение Мегуми кажется, что Годжо продолжит расспрашивать и выяснять, но он снова удивляет:       – Что ж, как бы то ни было, я за тебя рад.       И, как Годжо всегда и поступает, он оставляет последнее слово за собой и уходит до того, как Мегуми находится с ответом. Всегда ему нужно убедиться, что разговор закончился на нужной ему ноте и на его условиях. Но конкретно в этом случае, Мегуми рад этой его привычке.       Когда между ним и Годжо устанавливается достаточная дистанция, он наконец-то может расслаблено выдохнуть. Мегуми даже не заметил, что напряженно сдерживал этот выдох.       Это было… неожиданно.       Мегуми просто рад тому, как просто прошёл разговор с Годжо и не слишком задумывается о причинах. Но пока он собирается и уходит вместе с Юджи заценить пару выступлений до того, как будет пора идти на выступление группы Оккоцу, слова Годжо раз за разом прокручиваются у него в голове.       «Как бы то ни было, я за тебя рад.»

***

      – Мегуми, ты готов?       – Почти! – Мегуми окидывает взглядом своё отражение в зеркале в полный рост, что установлено в задней части их автобуса. Он оглядывается, чтобы убедиться, что Юджи не смотрит в его сторону.       Мегуми никогда раньше не делал ничего подобного. И он просто, блять, понятия не имеет, что вообще творит.       Но после того, как они с Юджи прогулялись по фестивалю, то вернулись в автобус, чтобы забежать в душ и переодеться перед походом на концерт RIKV. И Мегуми решил использовать эту возможность, чтобы немного принарядиться и постараться выглядеть более привлекательно, чтобы, если у него получится, заставить Сукуну захлёбываться слюнями весь вечер от одних только взглядов на него. Он хочет выглядеть соблазнительно, привлекательно, вкусно, чтобы Сукуна смотрел на него и ничего не мог поделать с желанием сгрести его в охапку, присвоить себе, сожрать и поглотить целиком и полностью.       Но перед этим он хочет отомстить Сукуне за ту фотку, которую никак не получается выбросить из головы.       Так что Мегуми стоит перед зеркалом в одних только боксёрах, плотно облегающих его задницу. Он поворачивается немного боком к зеркалу, цепляет большим пальцем резинку белья, чтобы немного приспустить, показывая больше оголённой кожи и выступающую косточку бедра, не открывая того, что находится ниже – только поддразнивая. Освещение, откровенно говоря, дерьмовое, и Мегуми не слишком осознаёт, что вообще творит, но все же щёлкает кадр.       Когда он смотрит на результат, то, честно говоря, немного впечатлён. Его задница на фото выглядит неплохо, хотя он не сказал бы, что ему есть чем похвастаться, да и пресс с такого ракурса выглядит неплохо. Он не тупой, лица на фото не видно, в кадр попадают только живот и бёдра. До того как он успевает передумать, запаниковать или начать тревожиться, Мегуми отправляет фото.

***

      – Ты ж моя хорошая! – Орёт Нобара, стоит только Маки появиться на сцене, чтобы помочь поправить расположение усилителя в углу сцены. Маки выглядит так, будто её не слишком впечатляют эти вопли – Мегуми даже замечает, как она закатывает глаза. Но когда Нобару такое могло остановить? – Люблю тебя, детка!       На лице Маки успевает появиться небольшой намёк на улыбку до того, как она пропадает за кулисами.       – Ого. Прям «люблю тебя», всего после трёх дней? Оказывается, все эти стереотипы про лесбиянок – правда? Они и правда очень быстро развивают свои отношения, а? – Дразнится Сукуна, шутливо сталкиваясь плечами с Нобарой.       – Это лучше, чем поглядывать издалека грустными глазами побитого щеночка. Блять, мужики так раздражают.       Мегуми старается не слишком палиться в том, как залип на Сукуну: на его расслабленное выражение лица и на низкое звучание искреннего смеха. Он не слишком замечает реакцию остальных на слова Нобары: незаинтересованность Чосо и Урауме, комично гиперболизированное возмущение Кашимо и смущение Юджи.       Они все продолжают переговариваться между собой, пока ждут начала концерта. Мегуми даже рад поболтать с Урауме – с начала фестиваля они и не пересекались толком, кроме как во время выступления. Оказывается, у Урауме были какие-то тусовки с музыкантами, с которыми они познакомились раньше, в предыдущих турах или на других фестивалях. Когда Юджи и Чосо начинают спорить о каком-то персонаже, выясняя, слишком он ОП или нет, Мегуми чувствует приятную смесь уютного тепла и желания улыбнуться их дурацкому обсуждению. Сейчас уже не ощущается, что обстоятельства совместного тура и менеджеры заставили их всех проводить вместе время. И Мегуми не уверен, когда это изменилось.       – А ты больше из тех, кто наблюдает за разговором, а не участвует, да?       – Не все из нас любители быть в центре внимания, Сукуна, – отмахивается Мегуми, абсолютно не вкладывая в свой ответ ни капли агрессии.       – И всё же, – притворно вздыхает Сукуна, – несмотря на это, наблюдательностью ты похвастаться не можешь.       Мегуми поворачивается к Сукуне. У того на лице расплывается многозначительная самоуверенная ухмылка, которую Мегуми просто терпеть не может. Особенно его бесит, когда эта ухмылка становится ещё шире в ответ на озадаченное выражение лица самого Мегуми:       – Что ты имеешь в виду?       – Ничего, ничего, – пожимает плечами Сукуна.       – Эй, Мегуми! – Юджи внезапно появляется прямо под боком у Мегуми, приобнимая его за плечи. – Пойдем ближе к сцене! Скоро начинается!       Несмотря на ослепительную улыбку Юджи и на то, как сложно отказывать этим огромным золотистым щенячьим глазам, ничто в мире не способно заставить Мегуми находиться прямо по центру зрительного зала под сценой во время выступления.       – Мне и так неплохо. Думаю, я тут побуду.       Юджи начинает упрашивать его, пока Мегуми пытается выскользнуть из его хватки:       – Пожалуйста? Ты всегда остаёшься где-то сзади. Не обязательно всегда быть таким.       – Быть каким это ещё «таким»? Мне никогда не нравилось танцевать и заниматься прочей подобной хернёй. Если бы нравилось, я бы создал поп-группу.       Во взгляде Юджи можно заметить нарастающую нотку раздражения. Мегуми говорит тише, но старается с уверенностью донести свою позицию: – Может позже. Но пока я не хочу, окей?       Юджи на секунду отрывает взгляд от Мегуми, только на миг, а потом возвращает.       – Окей, – не слишком искренне улыбается Юджи. – Тогда увидимся позже.       Что-то ощущается неправильно, но Мегуми никак не может уловить, что именно не так. Не сказать, что Юджи ведёт себя совсем уж непривычно, но что-то всё равно как-то… не так. Мегуми не хочет скидывать все на очередное обострение, он знает, что это не лучшее решение. Юджи просто терпеть не может, когда кто-то предполагает, что всё его поведение по умолчанию связано с его ментальным здоровьем. Да и к тому же, Мегуми видит, что дело тут в чём-то совсем другом. Только вот неясно, в чём именно.       Но времени на размышления не остаётся: яркие софиты включаются и направляются на центр сцены. Начинается выступление.       Нобара, ясен хуй, тут же начинает прыгать и визжать, как и большая часть зрителей. Её энтузиазм перекидывается и на остальных участников их группки – все подходят поближе к сцене, только Мегуми с Сукуной остаются позади. Они находят место сбоку, ближе к краю сцены, чуть поодаль от самых густых скоплений зрителей, хотя учитывая количество людей, сложно сказать, что хоть где-то есть отдалённое от толпы место.       Без лишних предисловий, RIKV начинают играть первую песню из сетлиста. У фанатов уходит всего полсекунды на то, чтобы узнать трек и начать восторженно пищать с такой силой, что эхо будто отбивается от самого ночного неба. Мегуми улыбается. Это один из тех моментов, которые начинаешь замечать и узнавать, когда выступал или был зрителем на многих концертах: моменты, когда толпа затихает, но это затишье перед самой настоящей бурей.       – Знаком с их музыкой? – Голос Сукуны низкий, его сложно уловить за тем, как колонки неподалёку разрываются от музыки.       Мегуми наклоняется назад, прислоняясь к Сукуне и поворачивает голову. Когда он говорит, он практически прикасается губами к ушной раковине Сукуны:       – Не очень. Зато знаком с тем, как играет Оккоцу.       – Даже так? – Сукуна прислоняется ближе к Мегуми, зарываясь носом в его волосы. Знакомое тепло разливается по телу. До стыдного быстро Мегуми начинает отчаянно нуждаться в большем. – Насколько близко знаком?       Мегуми необязательно видеть лицо Сукуны, чтобы уловить в его словах нотки той дразнящей улыбки, что расползается по его лицу. Мегуми осторожно толкает Сукуну локтем под рёбра:       – Похоже, не настолько близко, насколько ты.       – Ты что, ревнуешь, Фушигуро? – По спине Мегуми прокатывается дрожь от того, как смех Сукуны тёплым выдохом оседает на чувствительной коже его шеи. – Мне приятно слышать, что я стою того, чтобы ревновать ко мне.       Мегуми чувствует, как горит его лицо. К счастью, тени от ярких огней со сцены, скрывают проявления его смущения.       – Идиот, – ворчит Мегуми. В песне начинается спокойный проигрыш и они медленно покачиваются в такт, слегка облокотившись друг о друга – некий своеобразный танец только для них двоих, незаметный со стороны.       – А ты ревнуешь? – Мегуми наконец решается задать вопрос, крутящийся на кончике языка.       – Постоянно, – сразу же отвечает Сукуна. – Ты вообще видел, как люди на тебя смотрят? – Они прижимаются ближе друг к другу, и Мегуми позволяет себе откинуться на грудь Сукуны. – Они тебя хотят, Фушигуро. Так же сильно, как и я тебя хочу. – От этого признания у Мегуми перехватывает дыхание и внизу живота жарко тянет. – И ты думаешь я не завидую тому факту, что Оккоцу достаточно хорош, чтобы провести с тобой целый вечер за игрой на гитаре?       Что-то в словах Сукуны цепляет внимание Мегуми. Он поворачивается и внимательно смотрит в карие глаза, наполненные голодом:       – Ты думаешь, что ты недостаточно хорош?       Мышцы под скулами напрягаются, сжимая зубы, и Сукуна отводит взгляд.       Он открывает рот, чтобы сказать что-то, но внезапная тишина сигнализирует об окончании песни.       Участники RIKV немного общаются со зрителями прежде, чем переходить к следующему треку, а их с Сукуной разговор затихает. Мегуми интересно, он очень хочет знать, что собирался сказать Сукуна, но ему не хватает смелости снова поднять эту тему.       Так что он сосредотачивает всё своё внимание на приятном заземляющем присутствии Сукуны рядом. Он закрывает глаза и слушает музыку. Если классифицировать по жанрам, то это больше похоже на Shadows, чем на Cursed Spirits. Музыка местами немного попсовая, но всё ещё очень хорошая, качественная. Мегуми покачивает головой в такт, изредка корча странные выражения лица, когда Оккоцу шредит особенно классные соло или Инумаки исполняет охуенные партии на басу.       Он настолько расслабляется, что почти забывает о том, где находится. Когда рука Сукуны ложится на его поясницу и пробирается под рубашку, чтобы прикоснуться кожей к коже, Мегуми удовлетворённо мычит – и он очень рад тому, что близко к ним нет никого, кто мог бы это услышать.       Ресницы Мегуми трепещут и он открывает глаза, бросая взгляд на Сукуну. Тот стоит, чуть опираясь об один из металлических заборов. Выглядит как вполне себе обычная расслабленная позиция, но благодаря такому расположению, он может трогать Мегуми так, что никто из их друзей этого не заметит.       Внимательный взгляд карих глаз опускается на губы Мегуми:       – Ты красивый.       – Что я уже сделал?       – Наслаждался музыкой и получал удовольствие, – отвечает Сукуна.       Мегуми поворачивается лицом к Сукуне, чтобы рассмотреть его хорошенько. Глаза скользят по всему телу, оценивая его целиком. Даже до того, как до него дошло, что именно он чувствует к Сукуне, он был готов признать, что Сукуна привлекательный, он ведь и правда объективно красивый парень. Мегуми очень хотелось бы, чтобы он умел изящно выражаться, чтобы сказать об этом. Или, быть может, дело в другом, может он хотел бы уметь быть более открытым и уязвимым. И ему вдруг кажется, что здесь и сейчас, когда они стоят вот так с Сукуной, он может попробовать.       Рука ложится на грудь Сукуны и Мегуми чувствует, как по его ладонью бешено колотится сердце. Осознание того, что его присутствие способно настолько сильно влиять на Сукуну, наполняет Мегуми уверенностью:       – Ты тоже.       Когда Сукуна вопросительно приподнимает бровь, Мегуми уточняет:       – Красивый. Мне нравится, как ты выглядишь. Очень нравится.       Мегуми с трудом сглатывает, пока ждёт какого-то ответа от Сукуны. Для него это всё в новинку и он очень надеется, что Сукуна видит его старания, вложенные в эти простые слова.       Сукуна смеётся и прежде чем Мегуми успевает начать злиться, его выражение лица наполняется нежностью и он тянется рукой к лицу Мегуми, чтобы подхватить его за подбородок:       – Спасибо, Фушигуро.       Большой палец скользит по нижней губе Мегуми. Судя по тому, как Сукуна на него смотрит, он точно заметил и оценил жест Мегуми.       – Я думал о тебе весь день, – хрипло выдыхает Сукуна. – О тебе и обо всём, что я хочу с тобой сделать.       Мегуми прикусывает нижнюю губу, сдерживая себя, чтобы не начать целовать Сукуну среди толпы.       – Ты получил фото?       – Какое фото?       – Которое я тебе отправил, – Мегуми немного отстраняется и возвращается на своё предыдущее место рядом с Сукуной, немного соприкасаясь с ним руками. – До того, как мы сюда пришли.       – Я оставил телефон в автобусе, – короткие ногти проходятся по спине Мегуми. – А что, получается, меня ждёт что-то вкусненькое, когда я вернусь?       Мегуми старательно смотрит вперёд, переводя взгляд со сцены на танцующих под сценой друзей.       – Хочу, чтобы ты сказал мне, что думаешь, – сдержанно отвечает он.       – Я заинтригован, – задумчиво мычит Сукуна.       Юджи поворачивается и смотрит в сторону Мегуми. Поднимает руки и энергично машет ему с широкой яркой улыбкой на лице. Мегуми отвечает тем же.       Сукуна почему-то смеётся.       – Что? – Спрашивает Мегуми.       – Ничего-ничего.       Они продолжают стоять сбоку, наблюдая за концертом и время от времени переговариваясь. Приятно поговорить вот так с Сукуной: чем больше они говорят о музыке, тем больше Мегуми понимает, насколько сильно недооценивал Сукуну. Чувство вины уже давно разбавилось разнообразной смесью прочих чувств, что он испытывает к Сукуне.       Когда RIKV объявляют последнюю песню, Юджи вдруг появляется рядом.       – Мегуми-и-и, – тянет он ноющим тоном. – Ты обещал. Пойдём к нам? Пожалуйста?       Мегуми закатывает глаза, хоть и понимает, что отвертеться уже никак не получится. Когда Юджи хватает его за запястье и тянет за собой, он не пытается вырваться.       – Ладно, ладно. Всё равно это последняя песня.       Юджи смотрит Мегуми через плечо и с улыбкой обращается к Сукуне:       – Извини. Я его украду.       Сукуна отвечает с кривой ухмылкой:       – Повеселитесь там. Он скоро вернётся.       Сукуна возвращает свой взгляд на Мегуми и добавляет:       – Уверен, скоро ещё поговорим.       Мегуми переводит взгляд с одного на другого в попытках понять, что происходит. Какая-то чуйка подсказывает ему, что он упускает из виду что-то важное.       – Да, конечно, – мямлит он в ответ. – Увидимся.       И когда Юджи утаскивает его за собой, Мегуми чувствует на себе тяжёлый взгляд Сукуны. Только на этот раз ему нравится это ощущение.

***

      Сукуна: Ты такой говнюк       Мегуми берёт в руки телефон и щурится от яркого освещения экрана в темноте своей койки.       Мегуми: Что я сделал?       Сукуна: прислал мне такую сексуальную фотку       Сукуна: и заставил ждать, пока я смогу увидеться с тобой       Мегуми улыбается, пока печатает ответ.       Мегуми: я просто сделал то же самое, что до этого сделал ты       Сукуна: так это значит, что ты думал обо мне весь день, да?       Всё лицо горит и Мегуми сворачивается в калачик, отворачиваясь к стене и подтягивая телефон ближе к лицу.       Мегуми: неважно       Сукуна: значит всё-таки да       Чуточку раздражает то, что Сукуна так быстро научился его настолько хорошо понимать.       Сукуна: и о чём же ты думал?       Сукуна: что представляет Фушигуро Мегуми, когда фантазирует обо мне?       Мегуми: я не говорил тебе, что о чём-то фантазирую       Сукуна: а тебе и не обязательно об этом говорить       Сердце Мегуми колотится о рёбра. Жар, что разливался по венам, так и не остыл до конца после их встречи. Это ведь правда – Мегуми с самого утра думал о той фотографии, которую Сукуна ему прислал. Где-то на краю сознания целый день крутились мысли о том, как тело Сукуны накрывает его тело, о сильных руках Сукуны на собственном члене, об этих его обезоруживающе мягких и нежных губах.       Член начинает наливаться, стоит только подумать о чём-то таком.       Сукуна: ты сейчас один?       Мегуми: вроде того? думаю, все спят       Сукуна: я могу тебе позвонить?       Сукуна: хочу кое-что попробовать       Мегуми задумывается. С одной стороны, совсем не хотелось бы, чтобы кто-то подслушал. Он-то думает, что все спят, но он не уверен, и у него нет возможности убедиться в этом без потенциальной вероятности их разбудить. Но с другой стороны, он хочет услышать голос Сукуны. Хочет, чтобы Сукуна низко и хрипло говорил что-то прямо ему на ухо так, будто они сейчас рядом, так, как было сегодня во время концерта.       Мегуми: не могу говорить       Мегуми: но если тебя это устраивает       Сукуна: не проблема       Мегуми едва успевает прочитать последнее сообщение, когда на экране появляется оповещение о входящем звонке от Сукуны. Мегуми тут же принимает вызов, прикручивает звук на телефоне и кладёт его себе под ухо на матрас.       – Знаешь, с твоей стороны было довольно жестоко прислать мне эту фотографию. Теперь я не могу перестать думать о тебе.       Мегуми прикусывает губу. Он хочет ответить, хочет что-то сказать, но не может. Он уже начинает сомневаться, что стоило соглашаться на эту авантюру.       – И именно поэтому я хотел тебе позвонить, – игривые нотки в голосе Сукуны вдруг сменяются чем-то более серьёзным и опасным. – Если вдруг в любой момент времени тебе не понравится то, что происходит, то просто положи трубку, хорошо?       – Мм, – тихонько отвечает Мегуми еле слышным согласным хмыканьем. Ему интересно, он не совсем понимает, к чему Сукуна ведёт. Но он очень хочет это выяснить.       – Если ты не собираешься рассказывать мне, о чём ты думал весь день, то я могу рассказать, о чём думал я.       Желудок Мегуми переворачивается, а дыхание перехватывает. Теперь он начинает понимать.       – Разве я мог увидеть такую фотографию и не возбудиться? Боже, ты не представляешь, что бы я хотел сделать с тобой… – В голосе Сукуны слышится лёгкая нотка агрессии, опасности, от которой предвкушение Мегуми вдруг чувствуется ярче и острее.       – Я прекрасно помню то ощущение, когда ты сидел у меня на коленях. И ты там смотрелся просто, блять, невероятно. Ты ведь знаешь об этом, да, Фушигуро?       От этой похвалы в горле у Мегуми пересыхает. Ему время от времени говорили какие-то комплименты журналисты и фотографы, незнакомые люди в интернете и папарацци, но слышать комплименты от Сукуны – это что-то совершенно иное. Когда подобные слова звучат из уст Сукуны, в них намного легче поверить.       – Видеть, как ты теряешь контроль в моих руках и под моими прикосновениями – это всё, о чём я могу думать. Я хотел бы знать, как ещё я мог бы заставить тебя потерять контроль, заставить тебя кончить. Как насчёт того, чтобы стянул с тебя эти обтягивающие боксёры и целовал бы каждый сантиметр твоей кожи, до которого только смогу дотянуться?       В голосе Сукуны чистая похоть, от которой кружит голову. Мегуми прекрасно может представить себе то, о чем Сукуна говорит – медленно сползающая по бедрам ткань, открывающая кожу для нежных прикосновений Сукуны, от которых мурашки будут расползаться по всему телу. Мегуми невероятно сильно хочет почувствовать губы Сукуны на своей коже, хочет, чтобы от его дразнящих поцелуев остались синяки на внутренней части бёдер.       – Мне очень интересно, будешь ли ты на вкус таким же сладким, как на вид. Если бы Мегуми мог говорить, он сказал бы Сукуне, что очень хочет, чтобы он это выяснил. Но всё, что он может – это тяжело дышать в телефонную трубку и отчаянно пытаться сдержать все требовательные поскуливания и хныканья, что так и норовят вырваться изо рта.       – Хочу баловать тебя, как ты того и заслуживаешь, Принцесса. Знаешь, я прекрасно себе это представляю: как я стою перед тобой на коленях и дразню тебя до тех пор, пока ты не начнёшь умолять меня о большем, а потом с наслаждением вслушиваюсь в твой облегченный выдох, когда я наконец-то беру в рот полностью.       Ебучий случай. Эту картинку получается слишком уж легко представить. И теперь у Мегуми стоит просто до боли крепко. Член ноюще тянет и он неприятно упирается в ткань нижнего белья. Он хочет прикоснуться к себе, но понятия не имеет, по каким правилам работает то, что они делают сейчас с Сукуной, да и страшно разбудить остальных в автобусе.       Конечно, даже когда Мегуми не может говорить, Сукуна все равно улавливает его стресс:       – Ты можешь прикоснуться к себе, Фушигуро. Мне бы этого хотелось. – На мгновение в его голосе проскальзывает напряжение, а затем он признаётся: – Я трогаю себя с тех пор, как позвонил тебе.       Мегуми скользит пальцами под резинку белья, неуверенно и осторожно. Даже свои собственные прикосновения заставляют его лёгкие сократиться, рвано выдыхая.       – Хороший мальчик, – с нежностью тянет Сукуна.       Член дёргается в руке в ответ на эти слова. Мегуми немного рад, что Сукуны нет рядом, чтобы дразнить его за это. Хотя, если бы губы Сукуны при этом были бы на члене Мегуми вместо его собственной руки, погружая его раз за разом в горячий и влажный рот, то любые поддразнивания того стоили бы.       – Или вместо того, чтобы отсосать тебе, я бы мог тебя вылизать. Показать, насколько это может быть приятно. – По голосу Сукуны слышно, что он получает удовольствие от происходящего. Мегуми не может не отметить тот факт, что Сукуна настолько возбуждён от мыслей о том, чтобы удовлетворить его. Он говорит не о том, как сам хотел бы получить удовольствие, не о том, как заставил бы Мегуми подчиниться, как жёстко и грубо трахнул бы его (хотя такое Мегуми тоже вполне могло бы понравиться), нет, он говорит о том, что хочет убедиться, что Мегуми получит максимум удовольствия.       Мегуми проходится большим пальцем по головке, размазывая выделившуюся капельку смазки. Он дрочит и думает о том, делает ли Сукуна то же самое прямо сейчас. А ещё вспоминает о том, как сладко ощущалось, когда их члены прижимались друг другу, тёрлись друг о друга, пока Мегуми цеплялся за плечи Сукуны.       – Мне так нравится то, какие звуки ты издаёшь, Фушигуро. Ты сейчас трогаешь себя? Удовлетворяешь себя под звуки моего голоса?       Мегуми тяжело выдыхает. Он и не замечал, что задержал дыхание. По ту сторону телефонной трубки слышится рычащий выдох:       – Блять, я бы многое отдал, чтобы оказаться сейчас рядом с тобой.       Всё как в тумане от осознания того, что Сукуна сейчас находится в таком же состоянии, как и Мегуми. Предложения он формулирует уже не так изящно, а дыхания тяжёлое и хриплое. Мегуми держит глаза закрытыми, представляя как Сукуна лежит в своей постели, или где он там находится, и трогает себя, проходясь кончиками пальцев по трём украшениям вдоль нижней стороны члена.       Он уверен, что широкие ладони Сукуны лучше справляются с тем, чтобы обхватить его собственный член, чем это получалось у Мегуми.       – Если бы я только был рядом, я бы втиснулся на твою полку вместе с тобой. Закрыл бы тебе рот ладонью, чтобы мы были уверены, что ты не будешь издавать лишних звуков, пока я тебя трахаю. – Сукуна еле слышно матерится себе под нос. Рука Мегуми скользит по собственному члену жёстче и быстрее. Он пытается выровнять дыхание, что идёт несколько наперекор растущему внутри возбуждённому напряжению. Это сводит с ума: удовлетворять себя, давать себе именно то, в чём он сейчас нуждается и одновременно с тем сдерживаться и пытаться скрыть то, чем он сейчас занят. Это так похоже на то, что описывает Сукуна, что Мегуми заводится ещё больше.       – Как бы ты хотел, солнце? Чтобы я трахнул тебя пальцами? Или чтобы я не входил, а только скользил между твоими бёдрами? – Пока Сукуна перечисляет доступные опции, Мегуми скулит, слишком уж подробно представляя каждую из них. – Или ты хочешь мой член? Это тебе нужно? Я вот всё думаю, как бы тебе понравилось больше: быстро и жёстко? Чтобы я грубо трахал тебя, крепко хватал, оставляя синяки? Или тебе хотелось бы медленно? Нежно и сладко, и чтобы я входил так глубоко, как только смогу?       Мегуми хватает воздух ртом, удовольствие затапливает его с головой, доходя до самого пика. Мыслительный процесс услужливо подкидывает ответ на вопрос Сукуны: «всё вышеперечисленное». Мегуми готов принять всё, что Сукуна только захочет ему дать. Как бы он не представлял близость с Сукуной, в любом варианте выглядит идеально. Мегуми продолжает дрочить, меняя скорость и крепкость сжатия в зависимости от того, какие фантазии лезут в его голову в тот или иной момент времени.       Пальцы на ногах поджимаются и Мегуми понимает, что скоро кончит.       – Я так хочу снова услышать тебя, Фушигуро. Хочу видеть твоё прекрасное лицо, когда ты кончишь для меня. Ты ведь сделаешь это сейчас для меня, правда? Будь хорошим мальчиком, кончи для меня.       Мегуми представить не может ничего более восхитительного, чем послушно сделать сейчас для Сукуны то, о чём он просит. Возбуждение наконец-то скапливается внизу живота в таком количестве, что переливается через край, и Мегуми пульсацией растекается по этой грани.       Пока Сукуна мурлычет ему на ухо похвалу, Мегуми заливает спермой свою руку. Рот приоткрывается в беззвучном стоне, и Мегуми отчаянно надеется не издать никаких лишних звуков. На другом конце звонка Сукуна кончает с низким стоном и с именем Мегуми на губах.       Телефон затихает. На секунду Мегуми начинает переживать, что Сукуна завершил вызов. Когда он поднимает голову, то видит, что звонок всё ещё продолжается. Мегуми устал и боится вылезать из своей спальной полки, так что вытирается своим нижним бельём. С остальным он разберётся завтра утром.       – Ты ещё здесь? – Спрашивает Сукуна спокойным и расслабленным голосом.       – Мнм, – отвечает Мегуми.       – Спи, солнце. Увидимся утром.       Мегуми ещё раз согласно хмыкает в ответ прежде, чем вызов завершается, оставляя его в полной тишине. Он чувствует себя приятно уставшим и расслабленно-удовлетворённым, так что откладывает в сторону телефон и проваливается в крепкий сон.