Keeping the Story

Just tell it straight

Put it right on the table

Make it everything that you’ve ever really wanted to say

Forget the odds. What’s the point of life if not for risks to take?

[Просто скажи прямо

Выложи все карты на стол

Выскажи всё, что когда-либо хотел озвучить

Не думай о шансах на успех. Каков смысл жизни, если не в том, чтобы рисковать?]

      Мегуми трёт глаза уже в третий раз за последнюю минуту.       Ритмичные покачивания автобуса и приглушённый свет только способствуют тому, что веки становятся тяжелыми и глаза закрываются сами собой.       – Нужен перерыв.       Он сохраняет аудиофайл ещё раз, хотя и знает, что с прошлого нажатия на «сохранить» не добавилось ничего нового, и откладывает ноутбук в сторону. Тихонько, чтобы не разбудить никого, он пробирается в переднюю часть автобуса. За окном раннее утро: они решили выехать пораньше, чтобы побыстрее приехать на фестиваль. Мегуми подумал, что это отличная идея: поработать сейчас. Ведь в присутствии шумных участников обеих рок-групп, что постоянно крутятся вокруг, сложно выкроить хоть немного времени для качественной работы и не отвлекаться.       Мегуми чувствует себя немного лучше от того, что встал с места и размял ноги, но всё же лезет в небольшой холодильник за энергетиком, чтобы взбодриться. Он пытается аккуратно прикрыть дверцу, но автобус как раз подскакивает на кочке и дверь холодильника громко хлопает. Мегуми дергается и переживает, не разбудил ли Урауме, что спит совсем рядом на небольшом диванчике.       – Т-с-с.       Мегуми резко оборачивается и видит Сукуну, сидящего почти в полной тьме с этими своими дурацкими очками на носу, которые каким-то неясным образом делают его только более привлекательным. Он ухмыляется Мегуми, приложив палец к губам.       Мегуми показательно закатывает глаза и отмахивается от Сукуны, получая в ответ тихий смешок. Он останавливается в небольшом коридорчике по пути к своей кровати. Удивлён, что Сукуна не спит, казалось, что спят все, потому что вчера после концерта до поздней ночи собирали и паковали оборудование.       Мегуми покусывает губу изнутри и думает.       В итоге он всё же решается: идёт в конец автобуса, берёт в охапку свои вещи и возвращается. Садится рядом с Сукуной, ставит ноутбук на зарядку и пытается снова погрузиться в работу.       В автобусе стоит тишина, если не считать стучания по клавишам и кликанья мышки. Мегуми не может сдержаться и кидает взгляды на Сукуну. Тот записывает что-то в блокноте, едва успевая ручкой за потоком мысли, хотя у него на коленях открыт ноутбук. Глубокие карие глаза встречаются взглядом с Мегуми. Сукуна прекращает писать и достает один наушник:       – Чем я могу тебе помочь?       – М-м, не можешь уснуть? – Спрашивает Мегуми и тут же корит себя за такой дурацкий способ попытаться начать разговор.       – Ага, – Сукуна не обращает никакого внимания на неловкость Мегуми. – Подумал, что хотя бы что-то полезное сделаю. А ты?       – Та же хуйня.       Разговор быстро затухает, но Мегуми очень хочет попытаться его продолжить. Он просто не может сопротивляться тому, как его тянет к Сукуне, а сейчас выпала хорошая возможность поговорить наедине, без лишних ушей. Он хочет узнать побольше. Хочет задать миллион разных вопросов, которые постоянно крутятся в голове: о Сукуне, о его жизни, о его зависимости.       Вместо этого он спрашивает лишь:       – Над чем работаешь?       Он не хочет относиться к Сукуне как-то иначе. Ведь Сукуна в конце концов и сам расскажет, если вдруг захочет. А до тех пор, это не его, Мегуми, собачье дело, как бы сильно он не хотел узнать.       – Ничего важного, – отвечает Сукуна и закрывает блокнот. – А ты?       Мегуми смотрит на экран, где отображаются десятки неотвеченных электронных писем и парочка черновиков с заготовленными ответами на интервью, которые он толком не читал.       – Та же хуйня.       – А с тобой приятно поговорить, Фушигуро.       Мегуми фыркает, пытаясь не повышать голос:       – Да, мне говорили.       Сукуна протягивает ему один из своих наушников:       – Хочешь послушать?       – Давай. – Мегуми берёт наушник, вставляет в ухо и удивляется тому, что играет. Медленное произведение для оркестра, величественные аккорды, низкий бас виолончели сопровождает мелодию. – Серьёзно?       – А ты чего ожидал?       – Хрен знает, – Мегуми наклоняется ближе и понижает громкость голоса, чтобы не помешать Урауме, да и остальным тоже. Хотя возможно это просто удобная отговорка, но эту мысль он отодвигает на задворки сознания. – AC/DC? Pantera? Whitechapel?       – Прекрасные варианты, но у меня вообще-то есть какое-то разнообразие. Думаешь, я считаю себя выше классической музыки? Что не могу иногда послушать Чайковского?       – Я этого не говорил, – огрызается Мегуми. Он замечает ухмылку Сукуны и это немного приглушает вспыхнувшее раздражение, – просто удивился, вот и всё.       Взгляд Сукуны скользит по лицу Мегуми: по его глазам, губам, носу. Их лица находятся очень близко, и у Мегуми от этого сердце сбивается с ритма.       – Под инструментальную музыку проще сконцентрироваться. Не так отвлекает, позволяет мыслям оставаться ясными.       Присутствие Сукуны неизбежно очаровывает. Даже в таком виде, в очках для чтения, в чёрной футболке и серых спортивных шортах, он всё равно притягивает взгляд. Мегуми облизывает губы и замечает, какие они сухие. Ловит взгляд Сукуны, что следит за движением его языка. Приходится отвернуться и тяжело сглотнуть.       – Красивое произведение.       – Это адажио для струнных Барбера, – отвечает Сукуна. Мегуми чувствует, как тот немного двигается и устраивается поудобнее, чтобы повернуться к Мегуми и оставить между ними немного места для комфортного разговора. – Я всего однажды был на концерте симфонического оркестра, ещё в детстве. Это было в огромной красивой консерватории. И когда сыграли вот это произведение, я просто влюбился.       Мегуми силится представить детскую версию Сукуны, без мышц и татуировок, но получается с трудом. Он пытается по крохам информации сделать хоть какие-то выводы: был на концерте симфонического оркестра всего раз в жизни, было это больше десяти лет назад или около того. На кончике языка снова остаются не озвученные вопросы, но Мегуми глотает их словно горькие таблетки.       – Могу понять, почему тебе так понравилось.       – Я всегда хотел научиться играть на виолончели. И это произведение всегда напоминает мне о том давнем желании.       – Почему так и не научился?       Сукуна немного колеблется, прежде чем ответить.       – Не было денег. А когда вырос и стал зарабатывать достаточно, чтобы купить виолончель, то уже занимался этим всем, – он обводит жестом автобус. – Так что руки так и не дошли.       Мегуми прикусывает губу. Он иногда забывает, что не все росли в таких же условиях, как он сам. Что не у всех был доступ к любым желаемым музыкальным инструментам и занятиям. Что не всем на счёт капали роялти, способные оплатить любые счета. Даже Юджи, который вырос с одним лишь дедушкой, мог насобирать достаточно, чтобы купить гитару, струны и другое оборудование, когда была необходимость.       Может у Сукуны и будет возможность попробовать. Виолончель – сильный инструмент. Величественный и прекрасный. В его звучании есть вес и глубина.       – Мне кажется, тебе бы пошло играть на виолончели. – Жар приливает к лицу Мегуми и он отводит взгляд, чтобы поводить пальцем по тачпаду ноутбука, прикидываясь будто ему не плевать на то, потухнет ли экран. До того как Сукуна что-то ответит, Мегуми продолжает: – Годжо заставил меня научиться играть на огромном количестве разных инструментов. Хотя бы на базовом уровне. Но мне нравилась скрипка. И кларнет.       – О, нравится держать во рту что-то длинное?       Мегуми пихает Сукуну локтем под рёбра, несильно, но ощутимо, чтобы донести свою позицию.       – Очень смешно, говнюк. Думаешь я не наслушался подобных шуток в средней школе?       Мегуми делает паузу и добавляет:       – И думаешь, я не дрался потом после уроков с теми, кто рисковал такое сказать?       Сукуна удивлённо поднимает бровь и тихо смеётся:       – Ладно, ладно. Я услышал твою угрозу и принял её во внимание. А почему вы не добавляете скрипку в свою музыку? Мне кажется, она могла бы неплохо вписаться в ту атмосферу, которую вы стремитесь передать.       Мегуми вздыхает:       – Пробовали как-то, но в итоге песню из альбома вырезали. Так Годжо распорядился. – Сукуна только морщится от упоминания менеджера. – А потом мы и не пытались. Но… может мы попробуем как-нибудь ещё раз. И всё-таки добавим в альбом. И похуй, что скажет Годжо.       – Мне нравится эта бунтарская нотка в тебе, Фушигуро. Тебе стоит делать так почаще.       – Может быть. Ты же оказываешь на меня такое плохое влияние.       Сукуна хмыкает. Его выражение лица меняется, всего на секунду проскакивает что-то печальное, но тут же возвращается привычная самодовольная ухмылка.       – Надеюсь, не только плохое.       – Не только, – быстро отвечает Мегуми. Совсем не только плохое.       – Это хорошо.       В этот раз тишина между ними ощущается комфортно, без какого-либо напряжения. Они продолжают слушать музыку, медленные нагнетания перед кульминацией, гармонические последовательности, от которых у Мегуми мурашки по коже пробегают от этого перехода от си-бемоль минора к ми-бемоль минору. Он закрывает глаза, вслушивается в аккорды, в то, как мелодия с гармонией безупречно передаются скрипкой и виолончелью. Перед глазами в воображении предстают ноты, плавные легато.       Становится сложно открыть глаза. Так приятно, когда они закрыты, да и веки слишком уж тяжелые.       – Кстати, я правда имел в виду то, что сказал. На радио. – Как только слова вырываются из его рта, Мегуми резко открывает глаза: он осознаёт, что совсем не собирался говорить это вслух. Кинув взгляд на Сукуну, он замечает, что у того на секунду ручка в руке дёргается, пока он продолжает записывать что-то в свой блокнот.       – Прям всё? – Спрашивает Сукуна.       Мегуми вспоминает свои слова. О том, что Сукуне должно быть пришлось тяжело. О том, какое количество силы и воли нужно, чтобы зайти так далеко на пути избавления от зависимости. О том, что Сукуна чертовски хорош в музыке.       – Да, – с уверенностью отвечает он. – Прям всё.       – И что ты думаешь о том, какой человек этот ваш Сукуна сейчас?       Со своего ракурса Мегуми не может рассмотреть выражение лица Сукуны. Но в его голосе не слышится игривого флиртующего тона, которым он обычно шутит и подкалывает всех вокруг.       – Я не знаю, – честно отвечает Мегуми. – Но был бы рад возможности узнать.       На лице Сукуны отражается какая-то эмоция, но Мегуми не успевает её рассмотреть.       Сукуна отвечает своим привычным заигрывающим тоном:       – О, я только рад дать тебе возможность узнать меня поглу… получше, Фушигуро.       – Завали, – ворчит Мегуми, хоть и не вкладывает в свои слова негативных эмоций.       Боковым взглядом он поглядывает на Сукуну. Он принимает правила игры: Сукуна не готов к такому уровню уязвимости. В подобных разговорах безопаснее отступить к привычным моделям поведения, которые тоже являются частью личности, хоть и не самой искренней. Мегуми прекрасно понимает это и ни в коем случае не может осуждать, потому что и сам грешит подобным.       – Что ж, вернусь к работе. – Мегуми показывает на наушник в своём ухе. – Могу оставить?       – На здоровье.       Мегуми продолжает слушать музыку. Бах, сюита для виолончели №1 соль мажор. Совсем скоро у Мегуми снова начинают закрываться глаза. Буквы и цифры на экране плывут и сливаются в какую-то кашу. Несколько раз он трясёт головой в попытках стряхнуть с себя сонное состояние, но без особых успехов.       От усталости мозг не так старательно фильтрует речь, поэтому Мегуми поворачивается к Сукуне, откинувшись полулёжа на спинку дивана и говорит:       – Эй, Сукуна?       Мегуми кажется, что он слышит, что Сукуна что-то ответил. Он не утруждает себя тем, чтобы открыть глаза и убедиться в этом.       – Нам нужно сходить как-нибудь вместе на концерт симфонического оркестра.       Сон утягивает его в темноту всё сильнее, но Мегуми пытается не уснуть до того, как услышит что-то в ответ.       В итоге ему удаётся услышать низкий голос Сукуны, что смешивается с мягкой партией виолончели:       – Мне нравится эта идея.       После этого ответа Мегуми позволяет себе уснуть под знакомые ноты и арпеджио.

***

      Мегуми с трудом открывает глаза, а потом снова закрывает, потому что ему прямо в лицо светит яркий луч света, попадающий в салон автобуса через окна. Он недовольно стонет.       – Доброе утро.       Реакция на всё вокруг получается заторможенная, Мегуми садится и потихоньку осознаёт, что видимо уснул. Не просто уснул, а уснул увалившись на Сукуну, причём сам Сукуна кажется не очень-то и против был, потому что позволил спать на своём плече. Блокнот Сукуны всё ещё лежит перед ним, но разобрать его почерк не удаётся.       – Извини, – бурчит Мегуми хриплым после сна голосом.       – Да не за что тут извиняться, – окидывает его взглядом Сукуна. – Ты не так бесишь, когда спишь. Это даже мило.       – Отстань, – фыркает Мегуми. Он наклоняется вперёд и трёт глаза в попытках окончательно проснуться. – Сколько я спал?       – Не знаю, около часа может?       – Блять, – если уж на то пошло, то потеря всего одного часа – это не худшее, что могло случиться. Но теперь ведь придётся искать этот час где-нибудь в своём загруженном расписании: либо концентрироваться изо всех сил, когда вокруг все шумят и суетятся, либо снова жертвовать сном и работать, пока все остальные спят. – Наверное нужно разбудить всех остальных.       – Дай им поспать. Знаешь ли, они взрослые люди и тебе не нужно за них решать, когда им вставать.       Мегуми кидает взгляд на часы. Примерно через сорок минут они должны приехать к месту проведения фестиваля. Может больше, ведь надо ещё найти место, где припарковаться на всей этой огромной территории. В любом случае часа на два они опережают расписание и можно не волноваться об опоздании.       – Ладно. Твоя взяла. – Мегуми включает уснувший ноутбук и окидывает взглядом экран в попытках вспомнить, на чём он остановился. Он с подозрением щурится и зыркает на Сукуну, который как-то странно на него смотрит. – Чего?       – Мне нравится, когда ты прислушиваешься к моим словам. – На лице Сукуны расплывается злорадная усмешка и он добавляет: – Как хороший послушный мальчик.       По спине у Мегуми от этого непроизвольно пробегает дрожь и он изо всех сил старается скрыть этот факт от Сукуны.       – Отъебись, – огрызается он и вкладывает в свои слова максимально возможное количество сарказма, выходит довольно много. – Ты просто хочешь побольше времени провести со мной наедине.       – Может и так.       Мегуми замирает на месте.       – Даже если так, разве это плохо? – Спрашивает Сукуна.       Мегуми глубоко вдыхает в попытке успокоить сердце, что бешено колотится в груди.       – Нет, – отвечает он со всей честностью, – не плохо.       Сукуна выглядит довольным, как ребёнок, которому удалось украсть конфету и не попасться.       – Отлично, – он поправляет очки и тыкает пальцем в ноутбук Мегуми. – А теперь за работу.       Мегуми не может контролировать то, как удивлённо у него отвисает челюсть:       – Но ты же…       – Я просто спросил, Фушигуро. Ничего не подтверждал.       – Но и не отрицал, – спорит Мегуми.       – Точно. А ты умный, – в этот раз Сукуна добавляет следующую реплику так тихо, что Мегуми её едва слышит, – и мне в тебе это безумно нравится.       Симпатия Мегуми к Сукуне после такого только растёт. Нельзя говорить такое с настолько спокойным выражением лица! Становится ведь в разы сложнее напоминать себе, что притяжение к Сукуне основано только на его внешности. Просто глупая маленькая влюблённость, которая пройдёт как только он взглянет на Сукуну поближе в попытках рассмотреть его в качестве кого-то большего, чем просто друга.       Хотя, если так задуматься, можно ли назвать дружбой то, что между ними происходит? Мегуми не уверен. Между ними… что-то. Просто сложно дать этому какое-то чёткое название. Сукуна смотрит на него в ожидании ответа, так что Мегуми решает поддаться:       – Да, ты тоже ничего.       – Это лучший комплимент, который я слышал в своей жизни. Спасибо, Фушигуро.       Мегуми понятия не имеет, насколько серьёзно говорит Сукуна. Но учитывая то небольшое количество информации, которое у него есть о жизни Сукуны, может в этих словах и есть грустная частичка истины. Но Мегуми трясет головой, чтобы избавиться от подобных мыслей и кидает в ответ:       – Не за что.       Затем он стучит по уголку блокнота Сукуны и повторяет его слова, сказанные совсем недавно:       – А теперь за работу.       Сукуна улыбается, словно учитель, что гордится учеником, и они начинают заниматься своими делами в комфортной тишине.       Мегуми продолжает слушать музыку из плейлиста Сукуны.

***

      Когда они приезжают на фестиваль, все смешивается в какую-то кашу.       Все вокруг суетятся, чтобы разгрузиться и обустроиться на своих площадках для выступлений. Решили, что пока разгрузят аппаратуру и оборудование Shadows на главной сцене, а Cursed Spirits пока отправятся на кемпинговую площадку, чтобы забрать свой микроавтобус, перенести туда вещи и тоже начать разгружаться. Хоть автобус у них и большой, но когда семь человек снуют туда-сюда, протолкнуться просто, блять, невозможно.       Мегуми надеялся вдохнуть свежего воздуха, когда выберется из автобуса, но безнадёжно. Пустынное солнце безжалостно жарит, от чего тут же становится душно и пот льётся по спине.       Мегуми раздражённо рычит и достаёт из кармана телефон, чтобы ответить на звонок:       – Чего тебе?       – И тебе приветики, Мегуми-чан.       – Слушай, тут пиздец жарко и мы только приехали. Так что говори быстрее, зачем позвонил, – ворчит Мегуми, хватая один из усилителей и подтаскивая его к краю багажника.       На другом конце слышится гудок, а потом парочка ругательств от Годжо.       – Дело вот в чём: я только что прилетел в Вегас. Буду сегодня вечером, но надо сначала заскочить в парочку мест.       – Ты позвонил мне просто, чтобы пересказать своё расписание? Мне плевать.       – О, ты меня обижаешь, Мегуми. – Годжо изображает обиду. – Я звоню сказать, что на фестивале нужно будет выступить с каверами, чтобы их записать в лайв-версии и выпустить позже в составе лайв-альбома. И учитывая то, что на следующий день после вас Cursed Spirits будут хедлайнерами на главной сцене, то в конце вашего сетлиста нужно добавить коллаборацию.       – Ты это серьёзно? – Мегуми опускает на землю усилитель с выдохом и на эмоциях повышает голос. – Кавер-то мы почти закончили, но мы и близко не придвинулись к тому, чтобы сделать что-то с коллаборацией.       Он делает паузу на мгновение и добавляет:       – И мы не будем готовы к выступлению, даже не проси.       Годжо известен тем, что часто требует от них большего, чем они в состоянии сделать, и при этом иметь наглость ожидать хороших результатов.       – Не буду я, не переживай, – отвечает он так, будто не требует постоянно чего-то невозможного. – Можете просто… не знаю, вбросить какой-то намёк на коллаборацию. Сыграй парочку их рифов или пусть Сукуна поскримит под какую-то вашу песню, придумайте что-то. Но каверы не обсуждаются.       Мегуми вздыхает.       – Ладно, это можно устроить.       – О, кстати, а у Cursed Spirits уже есть их транспорт? Успешно все нашли?       Мегуми закрывает глаза и глубоко вдыхает, прежде чем продолжить разгружать вещи. Ему очевидно, что сейчас происходит: тест. Годжо всегда знает о таких мелочах раньше всех. Скорее всего ему доложили, что они приехали ещё до того, как все успели ступить хоть шаг на землю. Так что он спрашивает не ради получения информации, а ради того, чтобы проверить Мегуми и доказать в очередной раз, что наблюдает за каждым его шагом. Мегуми уже давным-давно привык замечать такие ловушки от Годжо.       – Ага. Они как раз перетаскивают туда своё шмотье из нашего автобуса, а потом будут разгружать аппаратуру.       – Хорошо, просто прекрасно, – быстро бормочет в ответ Годжо. Как будто он не слишком-то и слушал вообще. – Ты проверял документ с расписанием на фестиваль? И сетлист?       – Да, глянул – он изо всех сил старается показать в своём голосе то, насколько ему это неинтересно. Не помогает ситуации и то, что бас-барабан Нобары пиздецки тяжёлый, а рядом нет ни Нобары, ни Юджи, чтобы помочь его тащить.       Было бы заебись, если бы хоть кто-то помогал.       – Что-то ещё хотел?       – Как Сукуна?       Мегуми замирает. Он не знает, должен ли отвечать или что именно должен ответить. Отчасти вопрос Годжо звучит искренне, но с ним никогда ведь не знаешь, где стоит ждать какого-то подвоха.       – Вроде нормально. А что?       – Просто решил спросить. Мне показалось, что ты в последнее время много общаешься с ним.       Вот в чём дело. Вот и причина, по которой Годжо задал этот вопрос.       – Что ж, – отвечает Мегуми, – мы застряли в одном автобусе на сорок восемь часов. К тому же, разве не ты настаиваешь постоянно на том, чтобы мы занимались коллаборациями? Вроде как ты и подталкиваешь нас к тому, чтобы проводить вместе время.       Пот катится у Мегуми по лбу. Он стирает его тыльной стороной ладони и садится на усилитель. Невозможно одновременно вести коммуникацию с Годжо и таскать тяжелое оборудование.       – Будь осторожен с ним, Мегуми.       – Зачем ты опять это говоришь? – Мегуми раздражённо запускает пальцы в волосы. – Знаешь, звучишь ничуть не лучше, чем тот мудак, Реджи.       – Не в этом дело, – отвечает Годжо, резко помрачневшим тоном.       – А чего мне, по-твоему, нужно остерегаться? Он тебе что, какой-то ебучий демон, что оскверняет человеческие души?       – Я ничего такого не имел в виду.       – Тогда что ты имел в виду? – Мегуми качает головой и вздыхает. – Блять. Ты раз за разом говоришь мне, что с ним надо быть осторожным, но ни разу не объяснил, каковы причины твоих предупреждений.       В голову приходит та ссора в Сан-Франциско. Что-то про «проблемы с отцом» и про «не повторять те же ошибки», и в этом теперь видится больше смысла.       – Ты думаешь, что он такой же, как мой отец? И что всё закончится так же? Серьёзно?       В этот раз Годжо молчит в ответ. У Мегуми трясутся руки, когда он продолжает говорить:       – Иди ты нахуй, если не доверяешь мне. Да будет тебе известно: я могу сам принимать решения. И думать своей ебучей головой тоже могу, если ты соизволишь дать мне такой шанс. И кстати, может быть, если бы ты дал Сукуне свободно выдохнуть вместо того, чтобы относиться к нему как к ебучему куску дерьма под твоей подошвой, то может быть и справляться со всем ему было бы проще.       – Я просто пытаюсь оберегать тебя, Мегуми! Что, блять, в этом плохого?!       – В том-то и дело! – Кричит Мегуми в ответ. – Ты относишься ко мне, как к ребёнку. Дай мне хоть иногда решать за себя!       – Мегуми? – Неуверенно зовёт Юджи, высовываясь из-за автобуса.       – Увидимся позже, – выплёвывает Мегуми, вкладывая в эти слова всю свою злость, и вешает трубку. Сердце колотится в груди. Не совсем понятно, это из-за жары и физических нагрузок или от того, что сейчас произошёл один из редких случаев, когда он отстаивает свою позицию перед Годжо. Последний раз такое случалось ещё перед началом тура, когда он узнал, что тур будет совместным с Cursed Spirits, и за последние несколько недель многое изменилось.       – Это ты с Годжо говорил? – Спрашивает Нобара.       – Ага, – Мегуми ощущает на себе сразу два заинтересованных взгляда. Коротким ответом тут не отделаешься, – он просто, блять, в своём репертуаре. Говорит в последний момент, что нам нужно будет выступить с каверами.       – Всё не так уж и плохо, – отвечает Юджи. – Мы ведь доделали всю работу над своим.       – Да, но мы до сих пор понятия не имеем, какую нашу песню будут каверить ребята. И нам надо придумать что-то с коллаборацией на фестивале.       – Серьёзно, блять?! – Возмущаются хором Нобара и Юджи.       Мегуми пересказывает им всю полученную ранее информацию, и они заметно расслабляются.       – Фух, блять. Хорошо. – Мягко улыбается Нобара. Мегуми видит, что она хочет подбодрить его и спросить, о чём на самом деле он спорил с Годжо. И он уверен, что рано или поздно она поднимет эту тему, но сейчас, к счастью, она молчит. – Что ж, погнали батрачить? Нам ещё дохуя всего перенести надо.       – Конечно.       Мегуми оборачивается и Юджи похлопывает его по плечу. Им не нужно обмениваться словами, чтобы до Мегуми дошло это сообщение о поддержке и солидарности. Пока они собирают оставшиеся вещи и перемещаются за кулисы, ярость и фрустрация внутри Мегуми начинает затихать. Эти эмоции преображаются во что-то более мягкое и тёмное, пока он наблюдает как Сукуна со своими ребятами тоже таскают оборудование за сценой. Они смеются и шутят, пока заняты работой.       Мегуми кажется забавным, что его мнение о Сукуне за всё это время изменилось настолько сильно, что теперь он и представить не может его плохим человеком. Стоило только остановиться на секундочку и и действительно внимательно присмотреться, как удалось увидеть, насколько Сукуна яркий и разносторонний человек, очень талантливый музыкант и немного бунтарь в глубине души. Конечно, у него есть недостатки, они есть у всех, но он добрый и внимательный. Он слушает Мегуми и действительно видит его так, как многие рассмотреть не могут.       Что-то сжимает сердце Мегуми, но не больно, будто колючая лоза, а успокаивающе словно объятье. Чем-то похоже на приятный вес домашнего животного, что ложится на грудь, когда возвращаешься домой после тяжелого дня.       – Ты опять пялишься.       Голос Нобары раздаётся прямо над ухом, и Мегуми чуть не роняет коробку с проводами.       – Блять, да не пялюсь я.       – Да ладно, это ещё более очевидно, чем тот факт, что у Годжо огромное самомнение. – Нобара устало трёт переносицу. – Слушай, я просто хочу, чтобы ты был счастлив, ясно? И если вдруг кто-то делает тебя счастливым, кто бы это не был, я тебя поддержу. Понятно?       – Ага. Понятно. – Отвечает Мегуми, хотя не слишком задумывается о том, что она сказала, и уходит. У него ещё будет время обдумать её слова.       Сукуна делает меня счастливым?       Он думает обо всех тех моментах, когда они проводили вместе время. Дурацкий флирт, хитровыебанные подъёбы, обсуждение музыки и жизненных позиций. Думает о моментах, когда они смеялись, когда их взгляды сталкивались. Думает о том, насколько сильно ему понравилось играть вместе с Сукуной и играть для него.       К тому времени, когда с разгрузкой оборудования покончено, Мегуми всё ещё не знает точного ответа. Но, по крайней мере, он может однозначно ответить «нет».

***

      На самом деле, Мегуми нравится играть на фестивалях, хоть обычно на это и уходит много сил. Зачастую они играют только в один из дней, может два, а остаток времени могут отдохнуть, поработать, заняться ещё какими-то своими делами. А ещё, всегда есть возможность провести парочку автограф сессий и продать неплохое количество мерча, так что выгодно оставаться до конца фестиваля.       Нобара куда-то сбежала, вроде с той брюнеточкой, на которую она положила глаз, так что Мегуми возвращается к автобусу только с Юджи, чтобы немного отдохнуть, пока не явится Годжо и не начнёт выносить мозги.       Когда они обходят одну из сцен, Мегуми замечает Сукуну, что облокотился на алюминиевые фермы. Подойдя ближе, чтобы пройти мимо, Мегуми замечает, что Сукуна разговаривает с кем-то, с кем Мегуми не знаком. Парень с тёмными волосами, торчащими во все стороны, примерно такой же бардак на голове, как и у Мегуми, а ещё у них чем-то похоже телосложение, хотя Мегуми кажется чуть повыше будет, чем этот чувак.       Да уж, если так издалека смотреть, то парень и правда похож на Мегуми. И от этого в голове начинает одновременно крутиться столько разных мыслей: это вот так вот они с Сукуной выглядят вместе со стороны? Что думают другие люди, когда видят как они разговаривают вот так между собой? Думают ли окружающие, что между ними с Сукуной что-то есть? Хотел бы Мегуми, чтобы так оно и было?       Мегуми начинает анализировать и всматриваться в детали. Сукуна не влезает в личное пространство этого парня так, как он это делает в разговорах с Мегуми, хотя он иногда тянется к плечу собеседника, чтобы сжать немного. А этому парню, кажется, нравится их разговор: он улыбается, кивает изредка, соглашаясь с какими-то словами Сукуны. И если честно, Мегуми не уверен, видел ли он когда-то на своей памяти, чтобы Сукуна был настолько погружен в разговор с кем-то.       Сукуна смеётся в ответ на какие-то слова этого парня и какая-то злая и неприятная эмоция разливается по телу Мегуми.       – Эй, Сукуна! – Мыслительный процесс не поспевает за действиями, и Мегуми подходит раньше, чем успевает это осознать.       – Фушигуро, что-то случилось? Тебе что-то нужно?       В вопросе Сукуны нет никакого обвинения, но все равно неприятно.       – А что, нельзя просто подойти поздороваться, даже если мне ничего не нужно?       Сукуна ничего не отвечает, но скептично поднимает бровь.       Юджи тоже подходит к ним и здоровается с Сукуной, а потом поворачивается к Мегуми:       – Я думал, мы к автобусу шли.       Юджи не продолжает мысль, но Мегуми считывает подтекст: Юджи хорошо его знает, и понимает, насколько это не в характере Мегуми просто остановиться вот так, чтобы поговорить, особенно с Сукуной, из всех возможных людей, и особенно если для этого нет никаких причин.       – Ну, да, – Мегуми покашливает, пока пытается придумать оправдание своему поведению, – я просто подумал, что раз у нас есть свободное время, то можем как раз заняться коллаборацией.       – Ух, нам с утра уже позвонил папочка Годжо, чтобы напомнить про это. Гондон ебучий, – недовольно ворчит Сукуна.       Парень, с которым до этого говорил Сукуна, сначала молча наблюдал за их разговором, а потом сделал шаг вперёд и и протянул руку:       – Привет, я Юта Оккоцу, из группы RIKV. Приятно познакомиться.       – Привет. Фушигуро Мегуми, – пожимает его руку Мегуми.       – А я Итадори Юджи, мы из…       – Shadows, я знаю, – заканчивает за Юджи его реплику Оккоцу. – Я большой фанат вашего творчества.       – Здорово. Спасибо. – Мегуми поворачивается к Сукуне и кладёт ладонь на его бицепс, ощущая как под касанием перекатываются мышцы. – Я переживаю, что у нас ничего не готово из совместных песен. У тебя будет свободное время, чтобы заскочить к нам и поработать над этим?       Сукуна щурится и окидывает Мегуми взглядом.       – Да, конечно.       Взгляд Мегуми опускается под ноги, а потом поднимается снова на Сукуну:       – Напишешь, как будешь идти ко мне, ладно?       – Ага, ладно… – Всё, что и говорит Сукуна в ответ. На его щеках как будто появляется немного румянца, но вполне вероятно, что это из-за жары. – Увидимся.       Мегуми проводит кончиками пальцев по коже Сукуны, прежде чем убрать руку и уйти:       – Увидимся.       Он слышит как сбитый с толку Юджи говорит что-то на прощание и спешит, чтобы догнать Мегуми:       – Это что вообще было?       Теперь, когда они уже отошли подальше, по венам Мегуми вдруг разливается стыд.       – Ничего.       – Да ладно тебе. Я знаю, что это было не «ничего».       – Я же сказал, ничего, – срывается Мегуми. Юджи напряжённо замирает на миг, а потом стряхивает с себя это напряжение. Мегуми продолжает уже более мягким тоном, – я правда думал, что нам стоит поработать. Годжо был довольно злым, когда звонил.       Юджи вздыхает. Мегуми сомневается, что тот полностью поверил его словам, хотя сложно поспорить с такой удобной отговоркой.       – Ладно, как скажешь.

***

      Мегуми и Юджи сидят рядом друг с другом в своём небольшом рабочем пространстве, склонившись над заметками в блокноте и на ноутбуке Мегуми, как вдруг кто-то стучит в дверь. Они оба чуть не подпрыгивают от неожиданности, а потом кричат, что можно войти.       Сукуна заходит в автобус. У него уверенная походка и кейс с гитарой за спиной. У Мегуми вдруг жар приливает к лицу от стыда за то, как он повёл себя раньше, а ещё от того странного притяжения, что увеличивается с каждым разом, когда Сукуна появляется рядом.       – Так что, начнём? – Сукуна не особо заморачивается тем, чтобы дождаться от них с Юджи ответа и садится рядом с дверью. Кладёт гитару на пол рядом и начинает настраивать её.       Юджи забирает на себя инициативу в коммуникации, как и всегда, встаёт и берёт в руки и свою гитару, и гитару Мегуми.       – Ты уже слышал наш кавер, а вот мы не слышали ваш. Вы уже близко к тому, чтобы закончить над ним работать?       – Ага. Уже готово.       – Какую песню вы взяли? – Мегуми удавалось так долго сдерживаться и не спрашивать до этого самого момента. Они с Юджи спрашивали у Нобары несколько раз, но насколько ей было известно, Cursed Spirits рассматривали несколько песен, и она не была уверена, какую в итоге выбрали. Юджи было известно не больше того: Сукуна обсуждал с ним несколько разных песен и маленькие нюансы их исполнения, но никакой конкретики по поводу окончательного выбора песни. Явный недостаток коммуникации.       – Это будет сюрприз, – Сукуне хватает наглости подмигнуть, и у Мегуми от этого в животе всё сжимается.       – Серьёзно?       – Просто доверься нам, Фушигуро. Всё нужное мы обсудили, у нас всё под контролем.       – Ладно-ладно, давайте начинать работать. У нас полтора дня на то, чтобы что-то сообразить по-быстрому, – переводит тему Юджи.       – Давайте начнём с вас, – предлагает Сукуна. – Мы не можем хуйни наворотить на выступлении хедлайнера главной сцены первого дня фестиваля.       В тоне Сукуны есть лёгкий намёк на сарказм, хотя может это и зависть.       – Быть хедлайнером главной сцены на второй день фестиваля – это тебе тоже не какая-то хуйня, – говорит Мегуми, потому что не может удержать эти слова в себе.       Сразу две пары глаз смотрят на него с одинаковым удивлением.       – Так что, Сукуна, есть какие-то идеи? Я знаю, что ты слышал наш репертуар, так что может есть какие-то предложения?       – Ну, проще всего будет просто влиться в вокальную партию. Либо поскримить поверх неё, либо сольно взять какой-нибудь куплет или припев. Фушигуро может накинуть дисторшн на свою гитарную партию и будет заебись.       Мегуми кидает взгляд на Сукуну и еле слышно предлагает:       – Или ты можешь спеть чистым вокалом. Если хочешь.       – Неа, мне норм и поскримить, – отмахивается Сукуна и поворачивается к Юджи. – Дай мне пример своего вокала, чтобы я разобрался что к чему.       Юджи начинает с песни, которую они часто играют первой. Они точно знают, что Сукуна слышал её десятки раз, так что ему не должно быть совсем уж сложно подключиться. К удивлению Мегуми, вокал Сукуны сочетается с их с Юджи голосами намного лучше, чем он мог представить. Тональность голоса Сукуны подстраивается под Юджи так, будто нет ничего более естественного для них, чем петь вместе, хотя Сукуна и опускает свой голос на октаву ниже, чтобы издавать привычный для него низкий рычащий звук.       – Как ты это делаешь?       – Делаю что?       Мегуми задумывается и автоматическими движениями перебирает струны:       – Скримишь. Ты говорил, что это может быть больно, разве нет?       – Нет, если правильно это делать.       – Разве можно кричать правильно? Я думал ты просто делаешь это вот так. – Юджи пытается повторить звучание голоса Сукуны и с треском в этом проваливается. Это звучит так, будто ребёнок пытается сплюнуть еду, которая пришлась ему не по вкусу. У Юджи лицо перекашивает от смущения, и щёки заливает розовым.       Мегуми пополам сгибается от смеха.       – Блять, чувак. Это просто ужас какой-то, не делай так больше.       – Это сложно! Сам попробуй! – Жалуется Юджи.       – Неа, – качает головой Мегуми и переключает своё внимание обратно на гитару в руках. – Я знаю, на что я способен. И это явно не моё.       – А если бы я сказал, что хочу, чтобы ты покричал для меня, Фушигуро?       Гаммы и арпеджио в квинтовом кругу, которые безупречно звучали под пальцами Мегуми на ладах гитары, вдруг рассыпаются неправильными нотами. У Мегуми горит лицо и он смотрит на Сукуну широко распахнутыми глазами.       – Что? Я просто хотел услышать, как ты попробуешь.       Мегуми щурится, будто пытаясь без слов донести до Сукуны, что он прекрасно понял, что тот имел в виду. Он специально сказал это именно так, низким голосом и соблазнительной интонацией, что пробудило в Мегуми очередную волну этого странного чувства, в котором от только сейчас узнал желание.       – Пожалуй откажусь, – выдавливает он в ответ.       – Ну правда, как ты это делаешь? – Юджи делает ещё несколько попыток, каждая из которых звучит немного иначе, то ближе к хриплому рычанию, то как леденящий кровь вопль из фильма ужасов.       – Чувак, хватит. Ты сейчас связки себе похеришь. – Сукуна вздыхает. – Ты правда хочешь научиться?       Юджи кивает с энтузиазмом маленького гиперактивного щеночка:       – Ну, если ты не против. Потому что это вроде как прикольно. Я даже не задумывался, что это так сложно.       Глубокие карие глаза вдруг находят взглядом Мегуми:       – Да, мало кто задумывается об этом.       Мегуми чувствует как его выражение лица становится мрачным, когда до него доходит смысл слов Сукуны. Да уж, это камень в его огород. Он виноват не только в том, что был одним из тех, кто думает в подобном ключе, тем самым обесценивая труд Сукуны, воспринимая его способ исполнения как что-то примитивное и в чём-то неполноценное, но и в том, что прямым текстом это высказывал. Мегуми сложно поддерживать этот зрительный контакт, но он делает это, тем самым стараясь показать свою искренность:       – Ты в этом очень даже хорош. Слышно, как много работы вложено в звучание твоего вокала.       Боковым зрением Мегуми замечает, что Юджи кинул на него ещё один удивлённый взгляд.       – Ладно, – начинает Сукуна, наклоняясь вперед и опираясь предплечьями на свои колени. – Можешь сделать звук, как Чубакка?       Мегуми закатывает глаза. Ебучий случай, сейчас будет какой-то кринж.       Он перебирает струны, снова повторяя гаммы и неизбежно приходя к привычной для него медитативной практике, которая всегда помогать занять чем-то руки, когда голова занята чем-то. Он слушает, как Сукуна объясняет Юджи основы. «Курс для самых маленьких», как он сам это назвал.       Спасибо хоть на том, что Сукуна обошёлся без каких-либо непристойных шуток, пока объяснял то ощущение, которое даёт понять, правильно ли получается скримить: некое трепетание на самом краю нёба, у задней стенки горла. Мегуми совсем не удивлён, когда у Юджи начинает получаться. Он ведь талантлив во всём, за что берётся, а когда ему хочется узнать что-то новенькое, так вообще становится до противного целеустремлённым. Пальцы Мегуми вдруг становятся напряженными и тяжелыми, и плохо двигаются по грифу гитары. Он помнит, когда и сам был таким же, как Юджи.       – Так, теперь начни с какой-то удобной тебе ноты, вообще с любой. И произноси что-то простое, вроде «йеееи», но чтобы это звучало грубовато, с хрипотцой. Будто выдыхаешь… Но не совсем. – Юджи кидает на Сукуну озадаченный взгляд и тот вздыхает в ответ. – Послушай, вот так.       Мегуми слушает объяснения Сукуны и его примеры, и картинка начинает складываться.       Это больше о том, чтобы использовать свой диапазон и хорошо контролировать связки, чем простой крик, от которого горло першит и срывается. Он пытается выглядеть незаинтересованным, но это довольно сложно. Сукуна хорош в том, чтобы притягивать к себе внимание, да и объясняет он отлично, с вниманием к деталям, из него получается очень даже неплохой учитель.       Сукуна улыбается Мегуми, когда замечает, как он пялится.       – Ну вот, – говорит он, возвращая своё внимание к Юджи, – теперь можешь практиковаться каждый день по несколько раз. Именно эту ноту. Потом взять следующую. И ещё одну. И, рано или поздно, сможешь скримить на большей части своего диапазона.       – Ого, – с восторгом слушает Юджи. – Я и не думал, что это так сложно.       – Есть и другие способы, но там есть вероятность сорвать голос. А у тебя выступление послезавтра.       Юджи грустно вздыхает, как ребёнок, которому сказали, что нельзя есть на обед торты и мороженое.       – Да помню я. – А потом он спрашивает, снова с энтузиазмом: – Погоди, а насколько у тебя большой диапазон? Можешь спеть со мной?       Без какого-либо предупреждения Юджи вдруг начинает играть одну из их песен, вступает сразу с припева и ждёт, чтобы Сукуна подключился. Мегуми перестает играть свою мелодию и с нетерпением ждёт. Сукуна секунду задумчиво хмурится, но потом начинает подпевать Юджи, вступая именно тогда, когда нужно и сразу находя нужную ноту, чтобы дополнить мелодию.       У Мегуми пересыхает в горле.       Когда они доходят до конца припева, Юджи улыбается своей привычной ослепительно-яркой улыбкой.       – Вот это да, чувак! Именно это нам и нужно, – он наклоняется ближе к Сукуне и протягивает ему ладонь.       Сукуна озадаченно смотрит на него, а потом тянется навстречу и неловко отбивает пять.       – Вот видите! Всё у нас получится, – с гордостью объявляет Юджи.       Мегуми прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку. Немного забавно наблюдать за этими двумя, одновременно такими разными и в чём-то такими похожими.       Настроение Юджи резко меняется, когда он внезапно достаёт из кармана телефон.       – Сейчас вернусь. – Он выбегает из автобуса и прикладывает телефон к уху, пока сбегает по ступенькам.       С его уходом в автобусе остается только оглушительная тишина между Мегуми и Сукуной.       И Мегуми просто невозможно бесит то, что стоит им остаться наедине, как он ощущает напряжение между ними и странный голод, будто он хочет большего, хоть и сам не уверен, чего именно.       – Так что, – запинается Мегуми в попытках начать разговор, – начнём с песни Dreamer? И дальше пройдёмся по сетлисту?       – Я могу глянуть все варианты?       – Конечно. – Мегуми уже собирается встать, чтобы отдать листок со списком треков, но Сукуна берет свою гитару, пересекает маленький коридорчик и садится рядом.       Когда Сукуна берёт список, чтобы ознакомиться с ним, он держит бумагу на расстоянии от лица. Мегуми едва удаётся сдержать усмешку. Очевидно, Сукуне с трудом даётся читать как печатный текст, так и кривые заметки, когда он без своих очков для чтения.       – Как насчёт этой? – Спрашивает Сукуна.       – Серьёзно? – Мегуми не хочет звучать как-то снисходительно, но песня, которую выбрал Сукуна, одна из спокойных и медленных, и немного сложно представить, как в неё впишется скриминг.       – Ага. Просто попробуй.       Очевидно, Сукуна что-то задумал: это заметно в том, как блестят его глаза и в игривом тоне его голоса, но Мегуми не может вычислить, что именно. Мегуми с осторожностью берёт гитару и начинает играть.       Он предполагал, что Сукуне понадобится больше времени, чтобы услышать первые аккорды, а потом только подстроиться и вступить. Но он начинает петь сразу, идеально попадая в мелодию. Мегуми сбит с толку тем, как приятно звучит бархатный голос Сукуны.       Ему удаётся продолжить играть только благодаря автоматически отработанным движениям, просто доверяя рукам делать то, что они привыкли делать, потому что иначе сбился бы. Если Мегуми и думал, что у Сукуны неплохой голос, когда слушал тот альбом, что понравился ему больше остальных, то сейчас этот голос звучит как ангельские гимны. Мягко, чарующе, глубоко, с богатыми нотками, будто ношеная кожа или хороший виски.       В животе у Мегуми пляшут в причудливом танце бабочки.       Сукуна начинает играть вместе с Мегуми. Он не может повторить нужные сложные партии фингерстайла или некоторые гармонии, но он попадает в такт и отлично дополняет основные аккорды. Хоть Мегуми и старается изо всех сил смотреть на лады на грифе своей гитары, он не может не кинуть взгляд. Боковым зрением он замечает, как Сукуна улыбается немного кривоватой улыбкой на одну сторону, продолжая петь с довольным выражением лица. Кажется, он наслаждается происходящим так же сильно, как и Мегуми. Они переходят ко второму куплету и Сукуна посмеивается посреди одной из строчек, а потом и вовсе сбивается, заканчивая своё исполнение чем-то вроде «тексты странные и их сложно запомнить».       В этот раз Мегуми не удаётся сдержаться.       Он заливается смехом и тоже сбивается. Сукуна в ответ улыбается ещё шире. От этого у него проявляются морщины вокруг глаз и в уголках рта. Мегуми нравится. Их колени сталкиваются, когда они смеются, и когда они наконец успокаиваются, никто не спешит отодвигаться.       – Наши тексты слишком сложные для тебя, а? – Подъёбывает Мегуми.       – Ну да, пошёл я нахуй, если мне кажется, что сложновато запомнить чепуху, вроде «пусть твои мечты летят так высоко, как им позволит потолок твоей спальни». Особенно когда вы так странно делите это на строчки.       – Мне для твоих песен вообще переводчик нужен, Сукуна.       – Не знаю, у Итадори вроде неплохо получается понимать текст.       – Да, но… – Мегуми вдруг обрывается на полуслове. Кажется, у него нет никаких объяснений или оправданий. Может Сукуна и прав. – Наверное мне просто нужно больше стараться.       Мегуми поднимает взгляд и попадает прямо в ловушку притягательных каштановых радужек глаз Сукуны. Их лица так близко, что Мегуми чувствует тепло дыхания Сукуны на своей коже. Мегуми прикрывает глаза. Его улыбка вдруг гаснет и превращается в что-то более спокойное и умиротворённое, а губы приоткрываются в предвкушении, и он наконец поддаётся навстречу тому притяжению, что испытывает каждый раз находясь рядом с Сукуной.       Мегуми ожидает почувствовать мягкое прикосновение чужих губ на своих. Вместо этого он чувствует, как его опаляет жаркий выдох от того, как Сукуна шёпотом зовёт его:       – Фушигуро.       Вдруг в момент всё рассыпается. Они отскакивают друг от друга, будто облитые холодной водой, и всё напряжение между ними испаряется от того, что в автобус вломился Годжо с Юджи за компанию.       – Ну что, какой у вас тут прогресс? – Годжо шагает по автобусу, будто он тут самый главный, хотя технически так оно и есть. – А?       У Мегуми лицо горит от стыда. Сердце в груди бьётся так сильно, будто проломит сейчас рёбра. По большей части, он в ахуе от того, что только произошло между ним и Сукуной, но где-то под эти всем он чувствует себя виноватым. Будто сделал что-то неправильное.       И Мегуми отлично понимает, что внутренний голос, что говорит об этом, звучит просто один в один как его опекун.       – Мы определились с песней для коллаборации, – прикрывает его Сукуна, включая свой талант заговаривать зубы, и берёт на себя ответственность принять решение по поводу выбора песни в пользу той, что они с Юджи пробовали спеть вместе.       Мегуми зыркает на него, пытаясь взглядом донести до него что-то вроде «да неужели?».       Сукуна только поднимает бровь в попытках убедить согласиться с ним и подыграть. Годжо скрещивает руки на груди и с подозрением прищуривается. Он перепрыгивает взглядом с Сукуны на Мегуми и обратно, словно оценивает ситуацию и делает выводы. У Мегуми все внутренности скручивает в узел, и знакомое тревожное напряжение разливается по телу.       Их поймали? Он будет злиться? Насколько сильно его это выбесило?       Мегуми чувствует себя преступником, что ожидает приговора, и что-то подсказывает ему, что приговорен он будет к смерти. Юджи молчаливо стоит в сторонке, и Мегуми знает, что тот чувствует что-то похожее. Потому что что-то в глазах Юджи говорит, что что-то пошло не так. Будто ему известно что-то, чего не знает Мегуми.       Годжо видел? Или дело в чём-то другом?       Проходит как будто целая вечность и Годжо наконец-то расслабляется и вздыхает:       – Так, с этим разобрались. А что насчёт того, чтобы Shadows как-то подключились к Cursed Spirits на их выступлении?       – Тут у нас тоже есть несколько идей! – Подхватывает Юджи и подлетает к лежащему рядом ноутбуку. – Мы не определились точно с песней, хотели как раз попробовать сыграть что-то из их сетлиста. У нас есть три песни на примете.       – Отлично, – Годжо проходит мимо, не удостоив их лишним взглядом. – Определяйтесь с этим тогда. Потом тебе, Сукуна, нужно будет уйти. К завтрашней репетиции на главной сцене чтобы были готовы показать мне свои результаты, так что убедись, что остальные участники Cursed Spirits в курсе всего происходящего. – Годжо облокачивается о полку с кроватью. – Это был долгий день и у меня жуткий джетлаг. Я спать. А вы заканчивайте тут побыстрее, и чтобы утром были готовы.       Они остаются втроём в тишине и ахуе, когда Годжо уходит в заднюю часть автобуса со своей сумкой, чтобы переодеться и, предположительно, разобрать вещи.       – Что ж, – неуверенно говорит Юджи, – всё прошло лучше, чем я ожидал. Сукуна отвечает на это смешком.       – Не знаю, куда уж хуже, но вам виднее. Блять, он напряжный.       – Это ты-то думаешь, что он напряжный? – Спрашивает Мегуми.       – Да. А что, именно мне нельзя?       – Да нет… Просто, не знаю, – Мегуми неопределенно обводит жестом Сукуну, – ты не выглядишь как человек, которого легко напрячь.       – Ну да, но у этого типа буквально комплекс бога, там что сложно не реагировать, – бурчит Сукуна.       – А ты как будто не такой же, ты иногда так себя преподносишь, будто хотел бы сидеть на каком-то стрёмном троне из костей или вроде того. Как повелитель демонов из какого-нибудь из тех аниме, что Юджи смотрит, – Мегуми широко распахивает глаза. Он и сам не ожидал того, что сказал сейчас.       – Хочешь сказать, что ты бы мне поклонялся, Фушигуро?       У Мегуми даже нет времени смутиться, потому что Юджи вдруг вклинивается:       – Кстати об аниме, я вроде как хотел глянуть пару серий перед сном, так что… давайте уже заканчивать, ладно?       У Юджи дрожит голос. Он никогда особо не скрывал свои эмоции, да и получалось у него это плохо. Мегуми хорошо видит, что что-то не так. И кусочки пазла будто раскиданы прямо перед ним, нужно только сложить их вместе.       Но сейчас он этим заняться не может. Он поговорит с Юджи позже. Ему нужно немного времени, чтобы понять что к чему, да и хотелось бы без лишних ушей такие разговоры вести. Так что Мегуми откладывает это на потом, как и десятки других важных мелочей, предпочитая проигнорировать до поры до времени.       – Ладно. Давайте тогда вернемся к работе.       Мегуми игнорирует то, как тяжело ощущается на коже взгляд Сукуны остаток вечера.