Keeping the Story

      Мегуми не может перестать думать про предыдущий вечер.       Что вообще за хуйня чуть не произошла там? Что Сукуна собирался сказать? И что это было за странное приятное напряжение внутри, от которого невозможно было усидеть на месте весь оставшийся вечер?       Целое утро Мегуми варится в своих мыслях и делает всё на автомате, раз за разом проигрывая в голове картинки того, что было вчера. Даже когда он направляется к главной сцене, чтобы встретиться с Юджи и Нобарой для репетиции, у него всё ещё один лишь Сукуна в мыслях. Кажется подозрительно хорошим совпадением то, что именно сейчас за кулисами он замечает Сукуну.       Тот нервно ходит с места на место, раз за разом запуская руку в волосы. Мегуми не может сдержать свой интерес и подходит ближе на пару шагов.       – Су… – Мегуми собирается позвать его, но обрывается на полуслове, когда замечает телефон в руках Сукуны. Помимо телефона, у него в руках ещё и косяк, от которого расходятся вокруг тонкие полупрозрачные завитки дыма.       – Клянусь. Ни одной ебучей капли. – Проходит какое-то время, прежде чем Сукуна продолжает говорить. – Да-да. Был занят. Ну знаешь ли, не очень легко каждый ебучий день находить время, чтобы отойти и позвонить, когда вокруг 24/7 куча людей.       Сукуна глубоко затягивается и выдыхает. Потом продолжает разговор, изредка отвечая «да» или «нет» то тут, то там, пока вдруг не срывается:       – Да, блять! Знаю я, знаю, окей?       Потом он снова молчит. Мегуми хочет уйти, потому что понимает, что влез во что-то очень личное, но невозможно заставить себя сдвинуться с места.       В этот раз, когда Сукуна говорит, его голос окрашен грустными нотками:       – Ты же знаешь, что я не могу. Это должно исходить от него. Не от меня.       Мегуми понимает, что это совсем не его дело, но всё равно не может сдержать порыв интереса и тихо делает ещё шаг вперёд в попытке найти ответы на свои вопросы. Что Сукуна не может? Что должно исходить от кого? Он говорит о прощении? Это связано с реабилитацией? Он кого-то подвёл?       Пока Мегуми задаёт себе все эти вопросы, он не может проигнорировать зародившееся вдруг где-то глубоко в душе желание, чтобы Сукуна говорил о нём.       Видимо Сукуна услышал его шаги, потому что оборачивается и находит его взглядом. Он сначала напрягается, но потом, когда их взгляды встречаются, заметно расслабляется.       – Фушигуро?       Мегуми делает вид, что не подслушивал его разговор. Он потирает шею и прочищает горло:       – П-привет, Сукуна.       – Эй, мне пора. Да. Ага. Позвоню завтра. – Сукуна быстро сбрасывает и прячет телефон в карман. Он делает ещё одну затяжку и делает пару шагов навстречу Мегуми.       – Подслушиваешь? – Вопросительно поднимает бровь Сукуна.       – Нет. – Через пару секунд он начинает чувствовать вину. – Может разве что немного. Извини.       Сукуна смеётся:       – Да ничего. – Он опускает взгляд на косяк в своей руке и протягивает Мегуми. – Будешь?       – Нет, спасибо.       Сукуна пожимает плечами и снова подносит косяк к губам. Мегуми смотрит на то, как губы Сукуны обхватывают свёрнутую бумагу. Это напоминает о предыдущем вечере: о том, насколько близко друг к другу они сидели, и о том, какими мягкими выглядели эти губы вблизи.       Сукуны выдыхает и смотрит на Мегуми, а потом на травку в своих руках:       – Всё ещё думаешь, что я достоин того, чтобы публично защищать меня?       Очевидно, он говорит о том интервью на радио и о том, как Мегуми за него вступился. Стоит только вспомнить об этом, как у Мегуми от смущения горят щёки. Но с чего вдруг Сукуна решил, что его мнение может измениться из-за какого-то там несчастного косяка?       – Что ты имеешь в виду?       Сукуна выбрасывает под ноги окурок и наступает на него, чтобы потушить.       – Может я и не пью, но это совсем не делает меня идеальным, – фыркает Сукуна и продолжает втаптывать окурок в землю. – Использую эту хуйню как какой-то костыль.       Мегуми удивлён услышать подобный комментарий из уст Сукуны. Это едва ли не первый раз, когда Сукуна говорит о себе без помпезной наигранной самоуверенности или тихой и спокойной искренней уверенности в себе.       – Ты серьёзно? Это же просто травка.       Сукуна недоверчиво пялится в ответ:       – Странно слышать от тебя. Помнишь, что ты сказал в первую неделю тура?       Если честно, Мегуми не помнит. Но есть какое-то отдалённое ощущение, что это вряд ли были его искренние мысли, скорее наговорил гадостей просто, чтобы задеть Сукуну. А может он сейчас просто абсолютно наглым образом пользуется двойными стандартами. И прощает Сукуне то, за что осуждал его тогда, когда необдуманно обращал внимание только на его образ вместо того, чтобы увидеть реального живого человека, что за этим образом спрятан.       – Я хочу извиниться за это, что бы я там не наговорил. Зная меня, это наверное было немного снисходительно? И осуждающе?       – Немного?       – Ладно, знаешь что? Ты прав.       Мегуми скрещивает руки на груди и переминается с ноги на ногу. Немного неловко стоять вот так перед Сукуной без малейшей идеи, что сказать в своё оправдание.       Сукуна кивает в противоположное от сцены направление:       – Есть немного свободного времени, чтобы пройтись?       – Конечно.       Сукуна разворачивается и начинает идти, Мегуми следует за ним. Между ними есть некоторая дистанция, и Мегуми этому рад: небольшое расстояние даёт ему возможность не поддаваться притяжению и не пытаться выяснить, насколько близко он должен находиться к Сукуне, чтобы удовлетворить какое-то засевшее глубоко внутри желание.       – Я не думаю, что это плохо, – начинает Мегуми, как только они отходят немного от главной сцены. – Ну, травка. Если она помогает тебе, то почему бы не воспользоваться?       – Да, но это просто замена одних веществ на другие. По крайней мере, некоторые так думают. – В голосе Сукуны появляется какая-то печальная задумчивая нотка.       – Что ж, значит эти некоторые пиздецки тупые, – грубо отрезает Мегуми. Сукуна смеётся в ответ и сердце Мегуми от этого тает. Мягкая улыбка остаётся на лице Сукуны, пока они продолжают прогуливаться. Мегуми всё ещё сопротивляется желанию быть ближе физически, но вдруг чувствует желание быть ближе в другом плане: открываться так, как открывался только самым близким людям.       Когда Мегуми говорит, его голос тихий, но этого хватает, чтобы Сукуна услышал:       – Если бы это помогло отцу, если он остался бы жив, то пусть бы хоть всю жизнь покуривал. – Сукуна замедляет шаг, чтобы идти в одном темпе с Мегуми. – В любом случае, думаю многое зависит от того, насколько ответственно ты употребляешь, разве нет? – Мегуми продолжает говорить, тут же пытаясь переключить тему на что-то полегче после тяжело повисшего в воздухе откровения.       Сукуна отвечает не сразу. Но в итоге улыбается и касается костяшками руки Мегуми:       – Знаешь, а ты ничего, когда скидываешь с себя маску мудака.       – О тебе могу сказать то же самое, – фыркает Мегуми.       Сукуна останавливается и поворачивается к Мегуми, скрестив руки на груди. Мегуми притворяется, что совсем не залипает на представшую перед глазами картину.       – Так что… ты что-то хотел или как?       Мегуми смотрит куда угодно, но не в глаза Сукуне:       – Нет, я… просто хотел подойти и поздороваться. Наверное.       Сукуна еле слышно бормочет себе что-то под нос. И это очень похоже на то, что он сказал «миленько».       – Что ты сказал?       – Нет-нет, ничего, – пожимает плечами Сукуна и продолжает идти.       Дальше разговор идёт легко. Сначала они спорят о том, насколько ужасной можно считать привычку Сукуны добавлять в пиццу уже натёртый пармезан из упаковки, потом Сукуна включает кусочки песен с экстремальным вокалом и они смеются с ужасных предположений Мегуми по поводу содержания текста песен в спетых строках. Когда они наконец возвращаются к сцене, то хохочут во весь голос, продолжая спорить о каких-то глупостях.       Настроение портится, когда в поле зрения попадает Годжо.       Может дело в этих его солнечных очках, за которыми не видно глаз, но Мегуми чувствует как Годжо всматривается в них внимательным взглядом. Он нетерпеливо ждёт их, сунув руки в карманы и чуть сгорбив спину. Удивительно, но злым или раздраженным он при этом не выглядит. По крайней мере, не несётся со всех ног им навстречу, чтобы устроить выговор за что-то или оттащить их подальше друг от друга. Мегуми считает это небольшой победой.       – Он выглядит подозрительно… вменяемым, – комментирует Сукуна.       – Ага, и он такой с тех пор, как мы на фестиваль приехали. – Мегуми очень сильно сбит с толку поведением Годжо. Особенно после прошлого вечера, когда он застал их с Сукуной за тем, что между ними было – что бы это ни было. Мегуми ожидал, что Годжо с катушек слетит. – Это немного стрёмно, если честно.       – Серьёзно?       – Если он не ведёт себя как гиперопекающий говнюк, я не знаю, чего от него ожидать, – пожимает плечами Мегуми. – Когда он ведёт себя согласно привычной модели поведения, я хотя бы знаю, к чему мне готовиться.       Сукуна замедляет шаг. Годжо всё ещё стоит на месте и ждёт, хоть и демонстративно указывает на циферблат своих наручных часов, чтобы донести до них своё раздражение.       – Может тебе стоило бы чаще отстаивать свою точку зрения. Как тогда, в студии.       – Легко тебе говорить, – фыркает Мегуми. – Да и к тому же, посмотри на итог моих возмущений в студии, – добавляет он, обводя жестом себя и Сукуну.       Они подходят всё ближе к Годжо, и Сукуна говорит, тихим-тихим голосом, чтобы услышал только Мегуми:       – Думаю, тебе просто нужно найти достойную причину отстаивать своё мнение.       – Ну наконец-то, блять, – вздыхает Годжо. – И чем же вы занимались?       – Да так, обсуждали коллаборацию, босс, – легко отмахивается Сукуна.       Годжо задумчиво покусывает губу, будто собирается что-то сказать. Повисает напряженная пауза, и Мегуми кажется, что Годжо всё-таки выскажется, но он снова удивляет:       – Репетиция начинается. Идём.       Годжо резко разворачивается и, не дожидаясь их, уходит под сцену, видимо к команде звуковых техников, чтобы послушать исполнение. Мегуми поворачивается к Сукуне, чтобы попрощаться. А Сукуна смотрит на него своими тёмными глазами, зачаровывающими настолько, что вдох застревает где-то в лёгких, а по коже пробегает щекотно покалывающее ощущение.       Сукуна подходит на шаг ближе, сокращая расстояние между ними. Наклоняется ближе, заставляя Мегуми замереть на месте неподвижной статуей в ожидании. Он прекрасно знает, чего ждёт, просто не хочет этого признавать.       Точно так же он не хочет признавать и тот факт, что его сердце разочарованно пропускает удар, когда Сукуна всего лишь шепчет перед уходом:       – Увидимся на сцене.       Мегуми остается на месте: из-под рёбер выскакивает сердце, и всё внутри охватывает бушующим огнём.

***

      Репетиция проходит неплохо. Немного времени уходит на то, чтобы подстроиться под выступление на открытом воздухе, а не в помещении. Мегуми чувствует себя достаточно уверенно, потому что они играют примерно один и тот же набор песен уже несколько недель, все эти песни он сыграл бы, даже если бы его разбудили среди ночи и сунули в руки гитару. А вот новые песни – это совсем другое дело.       – Теперь перейдём к каверу. У вас же акустическая версия, правильно? – Орёт Годжо в их сторону.       – Правильно! – Орёт Юджи в ответ. – Как ты хочешь это организовать?!       Кто-то из работников приносит из-за кулис высокий барный стул и отдаёт его Юджи. Потом еще один такой же приносят Мегуми, и он ставит его примерно на одном уровне со стулом Юджи. Они вдвоем берут акустические гитары, проверяют, что инструменты настроены, и делают небольшой саундчек.       – Мегуми, подвинься немного левее. – Годжо кричит и машет рукой влево.       Мегуми знает, что он находится достаточно далеко от Годжо, чтобы тот мог увидеть его закатывание глаз. Но хотелось бы, чтобы он всё же заметил. Годжо перфекционист, всегда думает не только о том, как они звучат, но и о том, как выглядят, как расположены на сцене, как взаимодействуют с публикой. Мегуми раньше разделял это стремление: обращал внимание на каждую мелочь, стремился к тому, чтобы всё было идеально.       Сейчас уже и не вспомнить, когда всё стало иначе.       – Так. Я готов, жду тебя.       Юджи поворачивается к Мегуми с широкой улыбкой на лице:       – Погнали?       Мегуми пытается устроиться поудобнее на совершенно неудобной табуретке. Упирается одной пяткой в перекладину, чтобы согнуть ногу в колене и устроить изгиб гитары на бедре. Окидывает взглядом всё вокруг и вдруг слева за кулисами замечает знакомое лицо, рядом с Нобарой и Урауме.       Как только их взгляды встречаются, Сукуна кивает ему и подмигивает.       – Погнали, – отвечает Мегуми.       Они играют, а Мегуми пытается игнорировать то, что каждый раз поднимая глаза на Юджи, чтобы убедиться в том, что никто из них не выбивается из нужного темпа и не делает ошибок, он боковым зрением замечает пристальный взгляд Сукуны. Лицо начинает гореть, фокусироваться на игре становится сложнее. Мегуми всё сложнее игнорировать то, как сердце чаще бьётся в груди и как расцветает под рёбрами гордость от того, с каким вниманием Сукуна следит за его выступлением и какое умиротворённое выражение воцаряется на его лице.       Они с Юджи заканчивают играть, и Мегуми окидывает взглядом огромное пустое пространство, где уже завтра соберётся толпа из сотен и тысяч людей, чтобы послушать их дебютное выступление. Юджи рядом с ним тоже нервничает, это легко можно заметить по тому, как он без остановки дёргает ногой с такой силой, что сцена под ногами едва заметно подрагивает.       Наконец, Годжо выносит свой вердикт:       – Неплохо. Всем спасибо. Теперь перейдём к коллабам.       Им с Юджи очевидно, что на этом ещё не всё, что Годжо позже ещё выскажет целый список замечаний и правок, но всё же приятно услышать это «неплохо» и немного успокоиться, что они справились с поставленной задачей.       Удовлетворение от успешного завершения дела длится всего пару мгновений: Сукуна уже направляется на сцену и до Мегуми вдруг доходит, что им придётся выступать вместе. На одной сцене.       Мегуми и так был сбит с толку тем, что Годжо раз в кои-то веки не ведёт себя как мудак. А теперь к этому добавляется ещё и необходимость выступать с Сукуной на одной сцене – и Мегуми понятия не имеет, чего от этого ожидать.       Подтверждением этому предчувствию служит то, с какой паскудненькой ухмылкой обращается к нему Сукуна, поправляя стойку микрофона:       – Что ж, предлагаю устроить ему неплохое шоу, а?

***

      Мегуми оказался совершенно не готов к тому, каково это – выступать вместе с Сукуной.       Этот парень умеет заполнить своей доминирующей энергетикой всю сцену – такому нельзя научиться намерено, можно только прочувствовать. Мегуми выступает не первый год, многое повидал, но всё равно оказывается очарован силой этой невероятной энергии.       Между Юджи и Сукуной образовывается интересная динамика, и Мегуми совершенно не удивлён, потому что Юджи легко может найти общий язык практически с кем угодно. Когда Сукуна вместе с ними на сцене – это кардинально отличается от того, как они выступают втроём привычным составом Shadows, потому что он буквально везде, носится по всей сцене. Успевает повзаимодействовать не только с Юджи, с которым они вместе поют, а ещё и с Нобарой: подходит к барабанной установке, по-хозяйски закидывает ногу на бас-барабан и скримит пару строчек. Про их с Урауме идеальное переплетение и сочетание энергий и говорить нечего – они ведь столько лет играют в одной группе, а дружат и того дольше.       Когда Сукуна наконец-то добирается до него, Мегуми кажется, что у него сердце остановится прямо здесь и сейчас.       – Что-то не так, дружище? Выглядишь каким-то немного бледным, – Нобара врезается в плечо Мегуми, пока они вдвоём уходят со сцены, оставляя Юджи исполнять их совместную с Cursed Spirits песню.       – Я в норме.       – Агась. Конечно. – В её тоне отлично заметно, что она не верит ни единому слову. – Кстати, что ты думаешь?       – Насчёт? – Мегуми отрывает глаза от сцены, и переводит взгляд на Нобару.       Она довольно лыбится от того, что обратила наконец на себя его внимание.       – Насчёт Сукуны.       – Да хватит уже, – фыркает Мегуми. – Сколько можно? Нет между нами ничего.       Нобара громко ржёт, а потом прикрывает рот ладонью, потому что Урауме кидает со сцены недовольный взгляд.       – Мегс, я ни слова не говорила о том, что там между вами происходит. Я имела в виду песню. Выступление.       Вот блять. Мегуми про себя матерится и закрывает глаза на пару мгновений, чтобы успокоиться и сдержать злость, превращая её в лёгкое раздражение.       – Он знает, как вести себя на сцене.       – Вот и я это хотела сказать! Это было вау, согласен? Он такой подходит ко мне и «р-р-р-а-р» мне прямо в лицо! Это крутяк! Почему вы с Юджи ничего такого не делаете? Я теперь чувствую себя брошенной и не у дел! – С присущим ей излишним драматизмом, Нобара виснет на Мегуми и демонстрирует что-то вроде обморока.       – Это немного не в нашем стиле, – ворчит Мегуми.       Он скорее чувствует своим телом, чем видит, как повисшая на нём Нобара пожимает плечами:       – Но это не значит, что мы не можем немного пересмотреть свой стиль.       Нобара склоняет голову на плечо Мегуми, и ему не хватает решительности оттолкнуть её. Он стоит без лишних движений, позволяя Нобаре продолжать висеть на нём.       Пару мгновений они молчаливо наблюдают за сценой, а потом Нобара добавляет:       – Ты выглядел так, будто снова наслаждаешься всем этим.       На сцене Юджи с Сукуной стоят лицом к лицу, и в унисон тянут строки припева. Потом Сукуна начинает трясти головой, Юджи тоже пробует. У него получается немного криво, а ещё, кажется, у него немного закружилась голова, и Мегуми смеётся от этого зрелища.       – Наслаждаюсь чем?       – Сценой, – отвечает Нобара. Она делает небольшую паузу, для драматического эффекта и чтобы дать подумать над её словами, а потом продолжает в привычном жизнерадостном тоне:       – Я всё вижу со своего трона в конце сцены, Фушигуро. От меня ничего не скроешь.       Она наконец перестаёт на нём висеть и отстраняется. Раньше Мегуми проигнорировал бы её слова, никак не подтверждая правдивость её наблюдений и не отрицая. Но он так устал. И он знает, что если пересилить себя и спросить, то станет немного легче.       – Как ты поняла?       Нобара задумывается, видимо, не ожидала этого вопроса.       – О, я… Не знаю, просто чуйка какая-то? Ты будто больше в контакте с происходящим. Есть ощущение, будто на сцене правда ты, настоящий ты, а не «Фушигуро Мегуми, гений игры на гитаре», – последние слова звучат с пафосным кривлянием. – А ещё, ты больше улыбаешься. И, если честно, это выглядит немного крипово.       Мегуми пытается прислушаться к своим ощущениям и заметить, нет ли в них каких-то изменений.       – Хм.       – Посмотри мои видео на ютубе.       – Чего? Зачем?       В этот раз Нобара не заморачивается тем, чтобы отвечать на его вопросы.       – Просто посмотри, – выкрикивает она уже на ходу, убегая в сторону сцены, с которой уже спускаются остальные.       У Мегуми нет времени хорошенько обдумать её слова. Юджи уже заметил его и подбежал, сверкая широкой улыбкой, упирая руки в бока и самодовольно выпячивая грудь:       – Ну? Как тебе? Круто было, да?       Нужно быть бессердечным монстром, чтобы в такой момент не поддержать Юджи.       – Ты отлично справился, – и Мегуми говорит это искренне, Юджи хорошо влился в энергетику Cursed Spirits и без промахов поспевал за непривычными ритмами. – Хотя вот над чем можно ещё поработать, так это над тем, как правильно трясти головой.       – Эй! – Возмущается Юджи и запускает пальцы в свои растрёпанные волосы. – Как думаешь, если их отрастить, то будет получаться лучше? Так должно выглядеть круче…       – Ты ведь не собираешься делать с нашей музыкой ничего подобного, правда?       – Ну-у-у, нет. – Юджи выделяет это «нет» такой странной интонацией, будто чувствует себя виноватым. – Разве только если совсем немножечко?       – Давай не будем принимать поспешных решений. Подумаем об этом позже, – Мегуми понятия не имеет, догадывается ли Юджи о причинах столь осторожной реакции на его слова. Да, отчасти дело в том, что сам Мегуми довольно консервативен и не чувствует особого восторга от идеи внезапно изменить стиль их музыки. Но ещё одна причина кроется в том, что музыка Cursed Spirits ближе к тем ноткам, которые Юджи привнёс в их собственную музыку во время своего первого периода сильного обострения. Об этом никто из них предпочитает не говорить вслух. Но лёгким напряжением в воздухе иногда повисает эта осторожность, будто тихая вибрация спокойствия перед бурей, зависшей над головой. Даже в те моменты, когда они целиком и полностью доверяют Юджи, приходится быть внимательными.       Приходится задаваться вопросами: Юджи просто проявляет привычные черты своего характера в том, что взволнован и с энтузиазмом загорается какой-то новой идеей? Или это признаки чего-то похуже?       – Ну и ладно, – дуется Юджи. Его выражение лица вдруг омрачается напряжением, когда он замечает что-то у Мегуми за спиной. – Что ж, настал момент истины.       Мегуми даже не нужно оборачиваться, чтобы знать, что к ним направляется Годжо. Громкие оживлённые разговоры вокруг сначала превращаются в еле слышное бормотание, потом в редкие шепотки, пока участники двух групп ждут оценки.       – Вы все хорошо поработали.       Напряжение постепенно спадает со всех собравшихся перед сценой.       – Нужно будет поправить пару мелочей, без этого, как всегда, никак. Но это совсем минимальные изменения, – Годжо пускается в подробное объяснение деталей, которые обязательно нужно исправить, и ещё немного тех, исправить которые он «настойчиво рекомендует». Мегуми удивлён тому, что на этот раз всё и правда обходится небольшими мелочами, а не кардинальными изменениями вроде добавления в тур огромного куска, состоящего из концертов на другом материке.       Годжо добавляет ещё какие-то комментарии по поводу песни Cursed Spirits и напоминает им, что у них репетиция через час. Потом перечисляет целый список важной информации про автограф-сессию, про продажи мерча, про какие-то небольшие ивенты, которые будут проходить во время фестиваля. Все присутствующие здесь проходили через весь этот процесс уже десятки раз, но Годжо в своём репертуаре: внимателен к каждой детали – важной и не очень.       Мегуми вполуха слушает эту лекцию, да и позже, когда с Юджи и Нобарой поднимается на сцену, чтобы собрать оборудование, двигается на автопилоте, просто позволяя отработанной привычке взять верх над осознанными действиями. Слишком уж он погружен в свои мысли. В голове такой бардак, будто в черепную коробку высыпали кучу кусочков пазла, и ему едва удается собрать хотя бы рамку, чтобы по ней примерно понять, что за хуйню ему предстоит собирать.       – Мы с Нобарой уже закончили тут и собираемся сходить к организаторам, разобраться с остальным. Тебе нужна помощь? – Юджи толкает Мегуми в плечо.       – Оу, – до Мегуми доходит, что он задумался и немного отстал. – Нет, я справлюсь сам, вы идите без меня.       – Уверен?       – Да. Тут немного осталось, скоро присоединюсь к вам.       Юджи немного колеблется, раздумывая над словами Мегуми. Окидывает взглядом сцену в попытках оценить, что ещё осталось сделать, и в итоге соглашается:       – Ладно. Но не задерживайся сильно, а то заставлю тебя быть первым в очереди на автографах.       А вот эта угроза реально способна поселить страх в сердце Мегуми. Он просто ненавидит быть первым, к кому подходят на автограф-сессиях. Это всегда до ужаса неловко и некомфортно: наблюдать за огромной очередью людей, из которой то тут, то там высовываются головы, нетерпеливыми взглядами пытающиеся оценить, когда уже наступит их очередь. А всё, что может делать Мегуми – сидеть и смотреть. И когда люди наконец-то доходят до него, приходится подписывать всякую чепуху, которую они суют ему в руки – хорошо ещё, если не просят оставить автограф где-то на теле. Потом приходится терпеть либо неловкое молчание, пока человек ждёт своей очереди за следующим автографом, либо вступать в отвратительно бессмысленные разговоры. Уж лучше смерть, чем такие радужные перспективы.       – Не переживай, изо всех сил постараюсь не опаздывать, – уверенно обещает Мегуми. Юджи похлопывает его по плечу и уходит вместе с Нобарой.       Мегуми вздыхает и снова наклоняется, принимаясь собирать провода и переходники, аккуратно сворачивая всё и раскладывая по разным подписанным коробкам, в которых аппаратура хранится в помещении за сценой. Когда он заканчивает разбираться с проводами, то в последний момент вспоминает про акустическую гитару и направляется за сцену в поисках чехла для гитары. Мегуми отодвигает в сторону плотную штору, что служит кулисой, и врезается во что-то большое и твёрдое.       В следующую секунду он спотыкается и начинает падать спиной назад, а перед глазами мелькает Сукуна, который хватает его за руку и пытается поймать. В итоге Мегуми оказывается прижат спиной к металлическим направляющим лесов, из которых построена сцена, а Сукуна одной рукой опирается на эту же стену над его головой, а второй – крепко держит Мегуми за бицепс.       Мегуми собирает в кулак всю свою смелость и поднимает глаза. Их с Сукуной взгляды встречаются и хватка на плече становится намного слабее: Мегуми больше ничего не мешает выбраться из этой ловушки. Но он не двигается. Напротив, он хочет прильнуть ближе к Сукуне, хотя ему и не хватает смелости поддаться этому необдуманному импульсу. Воздух между ними едва не искрит от тяжелого напряжения. Точно так же было и предыдущим вечером. Мегуми на миг опускает взгляд на губы Сукуны, сразу же поднимая обратно на его глаза. И вдруг понимает, что Сукуна делает то же самое – глубокие карие глаза внимательно смотрят на его губы.       Один из уголков пазла наконец-то оказывается там, где ему самое место: Мегуми нравится, когда Сукуна смотрит на него вот так. Нравится нарастающее напряжение между ними – от него так волнительно. Мегуми хочет чего-то большего.       – Т-ты чего делаешь?       Острый кончик розового языка мелькает между губами Сукуны. Мегуми зависает от увиденного.       – Это ты мне скажи.       Мегуми не имеет ни малейшего понятия, что ответить. Рёбра болезненно сжимаются и дышать становится всё труднее.       – Чего ты от меня хочешь, Фушигуро?       Ещё один кусочек пазла находит свое место: Мегуми хочет, чтобы Сукуна его поцеловал. Хочет, чтобы Сукуна чувствовал влечение к нему. Чтобы Сукуна хотел его. Но почему тогда он не может сказать это вслух? Почему есть ощущение, что в этих ответах чего-то не хватает?       Мегуми смотрит в глаза Сукуны долгим внимательным взглядом, будто пытается найти ответы на дне его глубоких зрачков. Но всё, что находит – своё отражение.       Сукуна вдруг отстраняется. Мегуми тут же начинает скучать по теплу его тела, по ярким ощущениям от его присутствия. На секунду в глазах Сукуны будто мелькает что-то похожее на разочарование, но он слишком быстро отводит взгляд.       Сукуна вскидывает руку и машет на прощание так, будто ничего не произошло:       – Хорошо поработали сегодня. Увидимся завтра.       Мегуми не находит слов, чтобы ответить хоть что-то. Он остаётся стоять на месте, опираясь спиной на подобие стены, и пытается осознать, что только что произошло. Голова бессильно падает назад, а из груди вырывается тяжелый, полный фрустрации вздох.       Мегуми редко задаёт себе этот вопрос и он понятия не имеет, как на него ответить.       Чего же он хочет?

***

      Остаток дня проходит как в тумане. Мегуми время от времени мысленно возвращается к тому моменту, когда губы Сукуны оказались так близко к его губам, что он практически мог почувствовать их на вкус. С каждым воспоминанием по телу разливается нервно щекочущее волнение, и Мегуми может до мелочей представить, каково ощущалось бы все же сократить то ничтожное расстояние между ними.       Теперь Мегуми точно понятно, что он хочет Сукуну, тот привлекает его в физическом смысле. Но эта информация не то, чтобы новая – это Мегуми выяснил уже давно. Сукуна красивый: внушительная фигура, твёрдые очерченные мышцы и скулы, которыми можно резать алмазы. Практически кто угодно согласится, что Сукуна выглядит сексуально.       И теперь Мегуми выяснил, что отчасти был бы не против поддаться этому низменному, чисто физическому влечению.       Мегуми подумал, что ему на пользу пойдёт остаться одному и никуда не ходить. Вместо того чтобы сдерживать раздражение от необходимости видеться с участниками другим групп и социализироваться, он решил остаться в тихом и пустом автобусе, поработать или почитать. Только вот ни на чём не получается надолго сосредоточиться.       Мегуми хватает рабочий ноутбук и решает посмотреть видео, которые Нобара смонтировала для их ютуб-канала. За этой женщиной нужен глаз да глаз, нельзя доверять её представлениям о том, что можно предоставлять общественному взору, а что лучше оставить при себе. И в этот момент Мегуми вдруг вспоминает, о чём недавно говорил с Нобарой.       Вместо просмотра уже смонтированных и готовых к публикации роликов, он открывает не редактированные видео. По большей части там всё оказывается намного приличнее, чем он ожидал увидеть, что странно, если учитывать тот факт, что видео содержат разные сцены того, как они делят автобус с участниками Cursed Spirits. Внимание Мегуми привлекает второстепенный план на одном из видео.       В кадре они с Сукуной сидят рядом и совсем не обращают внимания на происходящее вокруг.       Мегуми ставит на паузу.       Наклоняется ближе к экрану, чтобы рассмотреть получше мелкие детали. Он намного больше развёрнут лицом к Сукуне, чем ему помнится. Они так близко наклоняются друг другу, неслышно переговариваясь. Кисть Сукуны порхает слишком близко к плечу Мегуми.       Мегуми запускает видео и смотрит дальше.       Аудиодорожка содержит только разговор Юджи и Чосо на переднем плане: они обсуждают какие-то аниме, которые видели оба, и спорят о каноничности каких-то пейрингов оттуда. Видео вдруг зумится и в кадре остаются только Сукуна с Мегуми.       Они почти касаются коленями. На протяжении всего разговора уголки губ Мегуми приподняты в лёгкой улыбке – и это совсем не похоже на его привычное недовольное табло. Да и Сукуна, похоже, наслаждается их диалогом, это можно увидеть в его выражении лица, Мегуми уже замечал такое. Глядя вот так со стороны, не отвлекаясь на лишние ощущения в моменте, становится легко прочитать и понять их обоих намного лучше, чем когда сам проживаешь ситуацию.       Сукуна смотрит на Мегуми с искренним восхищением. Изредка в его глазах мелькают тлеющие вспышки жаркого желания, будто Сукуна – огонь, способный испепелить Мегуми. И уж точно нет ни капли злости или отвращения. Да и на своём собственном лице Мегуми не может заметить никаких отрицательных эмоций. Он выглядит… счастливым.       Мегуми на экране поворачивается и замечает, что их записывают на видео. Он сам запомнил эту ситуацию так, будто поставил себя в неловкое положение слишком резкой реакцией на такую мелочь. Мегуми нажимает на паузу, видео останавливается и на стоп-кадре видится его собственное лицо: щёки залиты розовым румянцем, и в целом он выглядит больше смущённым, чем злым.       Вот так он выглядит со стороны, когда находится рядом с Сукуной?       Это настолько сильно контрастирует с тем, как прошла их самая первая встреча перед туром, что аж мурашки по коже пробегают. Но это приятное осознание.       Кусочки пазла складываются один за другим. Нобара заметила, что ему снова нравится находиться на сцене. То, как их с Сукуной тянет друг к другу, будто гравитация вдруг начала работать неправильно. Те вопросы, которые задавал ему Юджи несколько недель назад.       Несколько недель назад.       Теперь понятно, почему казалось неправильным признаться себе, что Сукна привлекает его физически. Потому что этого признания недостаточно. Сукуна нравится ему больше, чем его тело и внешность. Мегуми нравится его чувство юмора, по крайней мере, с тех пор, как он начал его понимать. Нравится склад ума Сукуны и то, как он раз за разом удивляет Мегуми своим опытом и знаниями. Мегуми в восторге от таланта Сукуны и от того факта, как усердно он работает над собой, прикрываясь фасадом ленивого и легкомысленного парня. Узнавать Сукуну получше оказалось очень интересно.       И больше всего Мегуми нравится то, как он сам чувствует себя рядом с Сукуной.       Рамка пазла вроде собралась, но Мегуми понятия не имеет, как сложить центр изображения. Но в общих чертах он начинает понимать, к чему это всё ведет: чего он хочет. Или, если сказать точнее, чего он хочет от Сукуны.       – Похуй.       Мегуми захлопывает ноутбук и направляется к шкафу. В спешке переодевается во что-то, в чём он выглядит хорошо, и быстро поправляет причёску. Не совсем идеально, но вполне сойдёт. Мегуми хватает телефон, гитару и ключи, и вихрем уносится из автобуса.