Keeping the Story

And in these visions of heaven we’ve

Lost sight of ourselves

We’ve all been blinded by

A promise of light at the end of the tunnel (that may or may not even come)

But we’ve lost faith in ourselves.

[Под действием рассказов о рае мы

Потеряли видение себя

Нас ослепил

Обещанный свет в конце тоннеля (который может появиться, а может и нет)

И мы совсем потеряли веру в себя.]

      Очередное утро, очередной тройной эспрессо, жизненно необходимый для обеспечения безопасности всех окружающих в радиусе трёх метров от Мегуми.       Энергии катастрофически не хватает на то, чтобы тащить из отеля в автобус одновременно и чемодан, и кейс с гитарой, но Мегуми как-то справляется, недовольно бурча себе что-то под нос. Ясное дело, Юджи с Нобарой, как всегда, ускакали куда-то на завтрак с утра пораньше. Вряд ли когда-то Мегуми сможет понять, каким волшебным образом Нобара вечно умудряется сначала тусоваться до самого утра, потом приходить поспать часа четыре, а после этого вставать как ни в чём ни бывало в полной боевой готовности к новому дню. К Юджи такие же вопросы имелись, по крайней мере до прошлого года, когда всё выяснилось…       – Вы что тут делаете? – Мегуми останавливается и пытается проморгаться, чтобы сфокусировать уставшие заспанные глаза на Чосо, Кашимо и Урауме. Те сидят на асфальте возле припаркованного рядом микроавтобуса и втыкают в телефоны, аккуратно сложив неподалёку сумки и кейсы.       – Ждём, когда будет пора ехать..? – Кашимо хмурится и смотрит на Мегуми так, будто он сморозил какую-то глупость.       – Это я понял. Но… холодно ведь? А вы сидите на улице, на земле…       – Даём Сукуне поспать ещё немного, – объясняет Урауме.       Мегуми только пялится в ответ с озадаченным выражением лица, так что Урауме с лёгкой улыбкой объясняет:       – Обычно он за рулём. Так что, если нам выпадает возможность дать ему хоть немного лишнего времени на сон, мы стараемся ею пользоваться.       – Понял, – Мегуми не знает, что сказать в ответ. Смутно припоминается, что Сукуна и правда говорил что-то такое раньше, но Мегуми не слишком задумывался об этом. А вот сейчас, когда им предстоит двенадцать часов в дороге на следующее утро после тяжелого дня, до Мегуми начинают доходить все масштабы того, насколько сложно быть в туре без водителя. – Что ж, это логично.       Он оставляет ребят и направляется к автобусу, чтобы разложить свои вещи. Ближайшее время предстоит провести в дороге с небольшими перерывами на несколько концертов, так что нужно убедиться, что всё лежит на своих местах. Если не сделать этого сейчас, то Юджи с Нобарой разведут в автобусе жуткий бардак ещё до прибытия в Сиэтл.       Мегуми наконец-то достаточно доволен наведённым порядком и достаёт из кармана телефона, чтобы глянуть, который час. Он усмехается: до отправления есть ещё минут двадцать.       Как раз хватит времени.       Пальцы порхают по экрану, чтобы открыть приложение курьерской доставки и заказать кофе.       За окном мелькают белые и красные пряди Урауме, что напоминает Мегуми, что ребята всё ещё сидят снаружи своего микроавтобуса, чтобы дать Сукуне поспать ещё хоть немного.       Мегуми вздыхает и высовывается из автобуса:       – Эй, я буду заказывать себе доставку кофе. Кто-то хочет?       Все трое отвечают отрицательно, Мегуми согласно угукает в ответ и прячется обратно в автобус, чтобы развалиться поудобнее на длинном ряду сидений, подтянув к себе ноги, и заказать кофе.       И если он специально заказывает лишний кофе, чтобы потом предложить Урауме передать его Сукуне, оправдываясь тем, что в доставке произошла какая-то ошибка, об этому необязательно кому-то знать.

***

      Нобара и Юджи вырубаются в первый же час дороги: учитывая похмелье после вчерашнего, они сразу же разошлись по своим спальным местам после плотного завтрака. Да, поспать бы сейчас, но со всем количеством эспрессо в организме, у Мегуми вряд ли получится уснуть. Вместо того чтобы бездумно скролить какие-то статьи в телефоне,       Мегуми открывает сообщения и находит чат с Годжо.       Мегуми: Сукуна не должен быть за рулём. Можешь найти для них водителя?       Мегуми откладывает телефон и уже собирается поискать что-нибудь, чтобы посмотреть на телевизоре, но телефон вибрирует до того, как достигает поверхности подушки.       Годжо: что случилось?       Годжо: он разъебал микроавтобус?       Годжо: мне приехать?       Мегуми морщится от непонимания того, почему Годжо так резко реагирует, и печатает ответ.       Мегуми: Да нет же, у них всё хорошо       Мегуми: Я просто подумал, что ему нужно отдыхать       Мегуми: вот и всё       Внизу экрана тут же появляются три точки. Годжо редко отвечает настолько быстро, даже когда ему пишет Мегуми.       Годжо: Лучше бы тебе не покрывать его       – Да ты, блять, издеваешься или что? – Шепчет Мегуми себе под нос, охуевая со странности поведения Годжо.       Мегуми: Покрывать?       Мегуми: О чём ты вообще говоришь? Ничего не случилось       Мегуми снова собирается отложить телефон, как приходит ещё несколько сообщений.       Годжо: Я знаю, чтобы вы тусовались вчера вечером       Годжо: Не надо мне лгать, Мегуми       Мегуми чувствует импульс начать ругаться. Послать Годжо на три весёлых буквы и сказать ему прекратить вести себя так, будто он самый умный. Но, как и всегда, Мегуми не находит в себе достаточно смелости воплотить в реальность этот импульс.       Мегуми: да, ходили, но какое это имеет отношение к моей просьбе?       Годжо: началась посадка на самолёт       Годжо: а мне надо сделать ещё пару звонков       Годжо: поговорим в Сиэтле       Ну конечно, блять, за Годжо всегда остаётся последнее слово. Мегуми раздражённо швыряет телефон на другой конец дивана.       – Да и похуй, – фыркает он и включает телевизор в надежде отвлечься от тревожных мыслей о том, что будет ждать его в Сиэтле.

***

      Чем ближе они подъезжают к Сиэтлу, тем сильнее внутренности Мегуми скручивает от переживаний. Не то, чтобы он боялся Годжо, вовсе нет, но даже после долгих лет жизни с ним, даже после того, как Сатору воспитал его – или может именно по этой причине – мысль о встрече с ним в Сиэтле напрягает. Мегуми не знает, чего ждать. Не знает, как Годжо поведёт себя, и не может понять, каких неясных проблем ожидает от этой ситуации его собственный тревожный мозг.       Как же он ненавидит это ощущение, будто сделал что-то плохое.       К счастью, Юджи и Нобара оставляют его в покое. Они абсолютно точно заметили, что он нервничает, но не лезут с вопросами, просто занимаются своими делами всю дорогу до приезда в город.       Уже вечереет к тому времени, как они добираются до концертной площадки. Не проходит и пяти минут после остановки автобуса на парковке, как Годжо стучит в дверь.       – Мегуми, – окликает его Годжо, заглядывая в автобус. – Через пять минут за сценой.       Исчезает он до того, как Мегуми успевает ответить хоть что-то.       Когда Мегуми поворачивается к Юджи и Нобаре, те пялятся на него одинаково удивлёнными взглядами, хотя в выражениях лица обоих заметна мягкость, эмпатия и понимание. Уж они-то отлично знают, что означает такой тон в исполнении Годжо: это будет неприятный разговор, даже если дело касается важной информации, которую стоит узнать.       – Что ж, думаю, я справлюсь, – выдыхает Мегуми в попытках успокоиться.       – Удачи, – хором слышится вслед вылезающему из автобуса Мегуми.       Мегуми направляется к концертной площадке, пряча в карманы потряхивающиеся руки. Он не тратит время на то, чтобы осмотреться по сторонам, напрочь игнорируя красиво укомплектованный бар, проходя мимо изящных колонн концертного зала и направляясь прямо за сцену. Он слишком тревожится по поводу предстоящего разговора, чтобы оставалась возможность подумать ещё о чём-либо.       Тревожность начинает медленно превращаться в злость и раздражение. Челюсти напрягаются и сжимаются зубы. Мегуми понимает, что это не самая здоровая реакция на страх, но обычно это как-то работает. Как Годжо вообще смеет так с ним обращаться? Он ведь задал довольно безобидный вопрос. Просто маленькая просьба, явно не стоящая того чтобы ради неё организовывать собрание. Годжо просто раздувает из мухи слона, доставляя Мегуми неудобства тем, что совершенно не думает о том, как на Мегуми влияет эта его излишне драматичная реакция.       Руки в карманах сжимаются в кулаки и короткие ногти врезаются в ладони.       – Мегуми, – Годжо опирается на стену рядом с дверью в одну из гримёрок и окликает Мегуми, стоит тому сделать первый шаг за кулисы.       Мегуми нервно сглатывает.       – Годжо.       Без лишних слов тот кивает в сторону, жестом показывая Мегуми идти за ним, и направляется в гримёрку. Мегуми делает последний вздох. Как только они заходят, Годжо подходит к неудобному на вид складному стулу и садится рядом с Нанами Кенто. Невозможно забыть этого мужика: у него своеобразное чувство стиля и нервирующе незаинтересованное выражение лица.       – Присядь-ка, – приказывает Годжо, указывая жестом на диван.       Мегуми садится, и его сердце колотится так сильно, что он слышит оглушительный грохот в ушах.       – В чём дело? – Мегуми изо всех сил пытается скрыть неуважение в собственном голосе. Из собственного опыта он знает, что так будет лучше, чтобы не затягивать надолго все серьёзные разговоры и еблю мозгов.       – Расскажи нам, что было вчера, – говорит Годжо с абсолютно нечитаемым выражением лица.       – Понятия не имею, что вы хотите услышать. Мы были в клубе. Танцевали. Больше и рассказать-то нечего. – Мегуми совсем не нравится то, что разговор ощущается как допрос. – Вернулись вовремя. В чём проблема?       Годжо и Нанами переглядываются. Глаза обоих скрыты за солнцезащитными очками, от чего они смахивают на каких-то скрытных типов за ебучим покерным столом, и Мегуми сложно понять по их выражениям лиц, чего они вообще добиваются своими вопросами.       – Это как-то связано с Сукуной? – Задает вопрос Мегуми.       – Да, – отвечает Нанами с ноткой неуверенности в голосе. – Слушай, Фушигуро, давай по порядку и заново, ладно? – Мегуми медленно кивает и Нанами продолжает: – Мои опасения касаются в первую очередь поведения Сукуны. Условия его контракта в некоторой мере ограничивают его деятельность и сажают его на довольно короткий поводок. Поэтому нам важно быть проинформированными обо всём происходящем.       Мегуми хмурится, пока слушает объяснения Нанами. Это не то чтобы новость, что иногда в контрактах прописаны довольно чёткие условия, но насколько сильно на самом деле ограничен Сукуна своим контрактом? Мегуми кажется, что это какой-то перебор.       – Годжо сказал, что ты попросил найти водителя для Cursed Spirits. Не объяснишь, что сподвигло тебя на такое предложение?       – Сукуне приходится проводить больше двенадцати часов за рулём, а потом еще и готовиться к концерту. Неужели так сложно, блять, прийти к этой идее?       – Они иногда меняются, – возражает Годжо.       – Допустим, – Мегуми скрещивает руки на груди и откидывается на спинку дивана. – Даже если так, Сукуне приходится делать такой же объем работы, что делают остальные, плюс к этому добавьте написание новых песен и коллаборации, а ещё и подготовку оборудования к концерту. И после этого всего ему приходится ехать через всю страну. Не говоря уже о том, что при этом спит он в микроавтобусе, вместо отеля. Это небезопасно. Не только для него, а и для всех остальных участников группы тоже.       Нанами согласно хмыкает, удовлетворённый ответом Мегуми. А вот Годжо наклоняется вперёд, упираясь локтями в свои колени, и тыкает пальцем в Мегуми:       – Я знаю, что я уже задавал этот вопрос, но повторюсь: ты покрываешь его? Ему стоит знать, что мы узнаем обо всём, если вдруг…       – Да не покрываю я его. С чего бы мне вообще это делать?       – Вы же подружки теперь. По крайней мере, такие слухи до меня дошли. Какую выгоду ты пытаешься из него извлечь?       – Да о чём ты вообще говоришь?! – Мегуми раздражённо взмахивает руками. – В чём твоя проблема? Мы с ним застряли в одном туре. Больше, чем на полгода. И я пытаюсь научиться как-то сосуществовать с ним в одном пространстве, чтобы мы не поубивали тут друг друга!       Годжо открывает рот, чтобы сказать что-то, но замолкает, задумчиво покусывает нижнюю губу и более расслабленно устраивается на стуле, закидывая щиколотку одной ноги на колено другой.       – Просто будь осторожен, – он вздыхает и тихо добавляет: – Конечно блять ты решил закорешиться с кем-то вроде твоего ебучего па…       – Годжо, – громкий голос Нанами звучит настолько строго и резко, что Мегуми чуть не дёргается. Затем Нанами обращается к нему уже более мягким тоном: – Исходя из твоих наблюдений, когда Сукуна уходил с этой вашей вечеринки, был ли он под действием каких-либо веществ?       – Нет. Он был трезвый.       Тяжелое напряжение заполняет комнату. Годжо и Нанами снова молчаливо переглядываются, и наконец расслабленно откидываются на своих стульях.       – Мы рассмотрим твоё предложение о том, чтобы найти для них водителя, – утверждает Нанами. – Конечно, мы хотим добиться наиболее комфортных условий для всех наших музыкантов, но необходимые для этого средства могут уменьшить возможную прибыль.       – Можете вычесть из моих доходов, – отвечает Мегуми до того, как успевает обдумать свои слова. – Как будто мы не можем покрыть такой расход. Если нужно будет, я придумаю что-то ещё.       Годжо вздыхает и трёт переносицу.       – В этом нет необходимости, Мегуми, – говорит он и отмахивается. – Можешь идти. Мы разберёмся с деталями. Это услуга тебе, не ему.       – Спасибо за уделённое время, – добавляет Нанами, сухо и официально, как и всегда.       У Мегуми нет никакого желания и дальше вариться в этой напряжённой атмосфере, так что он выверенными шагами покидает гримёрку и отправляется на поиски Юджи и Нобары, прекрасно понимая, что если что и может улучшить сейчас его состояние, так это проведённое с друзьями время.

***

      Мегуми наконец-то выпадает возможность поесть нормальной еды, а ещё зайти на известный местный рынок, отвлечься на общение с друзьями – он почти забывает про состоявшийся ранее разговор с Годжо и Нанами. Немного подзарядившись энергией и размяв ноги, они с Юджи и Нобарой забирают вещи из автобуса и направляются в небольшие апартаменты над концертной площадкой. У каждого в руках только одна-две сумки, так что они не ждут лифт и поднимаются по ступенькам, по дороге случайно встречая ещё и Урауме. Мегуми игнорирует то, как его напряженные плечи наконец-то расслабились от осознания того, что ребята тоже добрались до пункта назначения в целости и сохранности.       На подходе ко второму этажу слышатся голоса в коридоре.       – …играешь с огнём, а?       – Всё нормально. Я не нарушал условия контракта.       – Тебе повезло, что Мегуми прикрыл твою задницу.       – Да нечего прикрывать, блять! Сколько ещё раз мне это повторить?       Они вчетвером застывают на месте, услышав разговор Годжо и Сукуны. Урауме напрягается, волнение сразу же отображается в каждой черте лица. В воздухе вокруг повисает тяжёлое напряжение. Очевидно, этот разговор не предназначался для их ушей.       – Уж тем более тогда просто, блять, прими помощь, Сукуна. Ты не в том положении, чтобы отказываться. Подумай хотя бы о своих друзьях.       – Да думаю я о них, – рычит Сукуна, скаля зубы как дикое животное. – И думал, блять, всё это время.       – Годжо, отцепись от него. – Мегуми выходит вперёд, хватаясь за ремешки своей сумки, чтобы скрыть дрожь в руках. – Я тебе уже сказал, что ничего от тебя не скрываю.       – Я не просил мне помогать, Фушигуро, – выплёвывает Сукуна и поворачивается к Мегуми. – Я тебе не какой-то ебучий благотворительный проект.       Слова ранят Мегуми в самое сердце:       – О чём ты вообще говоришь?       – А то ты, блять, не знаешь, – зло зыркает Сукуна и подходит ближе.       Только в этот момент, когда Сукуна смотрит на него, подрагивая от злости, а в его глазах будто полыхают огни самого ада, Мегуми осознаёт, насколько впечатляющим и пугающим тот может быть. Мегуми чувствует себя маленьким, будто он снова ребёнок, которого его едва-знакомый-который-стал-опекуном в очередной раз отчитывает за то, что он снова не понял какие-то неписанные правила.       – Блять, забей, – добавляет Сукуна и уходит, намеренно задевая Мегуми плечом по пути к лестнице. – Мне нахуй не упало, чтобы кто-то в очередной раз рассказывал мне, что это «в моих интересах», – кривляется он на последних словах.       – Эй, – Юджи останавливает Сукуну, упирая руку в его грудь. – Не обязательно вести себя как мудак.       – Ох, чья бы корова, блять, мычала, – закатывает глаза Сукуна. – Просто отсоси ему уже и успокойся.       – Чт…       – Сукуна. – Голос Урауме строгий, будто у хозяина, что отчитывает собаку.       – От тебя не хочу выслушивать тоже, – отмахивается Сукуна, проходит мимо и проносится по ступенькам, скрипя тяжелой металлической дверью на выходе.       – Ну и гондон, – шепчет Нобара. – Какая муха его укусила?       – Ему просто… приходится сейчас со многим справляться. Вот и всё. – Урауме не поднимает взгляда от пола, пока пытается оправдать своего друга.       – Это не повод так обращаться с окружающими, – твёрдо отвечает Юджи, всё ещё готовый защищаться. – У всех есть свои проблемы.       Тихим голосом, едва ли громче шёпота, Урауме отвечает:       – У кого-то больше, чем у других.       – Давайте просто… успокоимся, ладно? – Нобара вклинивается между ними, словно в попытке прекратить драку. В атмосфере и правда витает такое ощущение, будто все сейчас подерутся между собой, хотя никто и с места не сдвинулся. – Сукуна пусть прогуляется и остынет немного. А Урауме просто защищает своего друга, это естественно. Предлагаю просто… разойтись по своим комнатам. Ладно?       Мегуми не хочет поднимать взгляда. Не может даже думать о том, чтобы смотреть остальным в глаза.       – Ладно, хорошо, – бурчит он под нос и направляется дальше по коридору, не оглядываясь на остальных.       Годжо ничего не говорит, пока уходит, но это не значит, что Мегуми не чувствует его тяжелый взгляд на себе.       Многовато событий для одного вечера.

***

      Остаток вечера ничуть не лучше.       Мегуми постоянно пересекается с Сукуной то тут, то там. На парковке, когда забирает из автобуса какие-то мелочи, как и всегда, забытые Нобарой и Юджи. За сценой, когда в очередной раз руки чешутся проверить оборудование. Они мимолётно встречаются в коридорах и на лестницах, и бегут дальше, каждый по своим делам. И каждый раз Сукуна просто игнорирует существование Мегуми.       Мегуми хочет заговорить. Ему кажется, что он должен сказать что-то, но не может решиться. Внутри него странным образом смешивается обжигающая злость, от которой сжимаются зубы, и что-то ещё. Что-то хрупкое. Что-то, от чего в сердце чувствуется некая пустота. С щепоткой меланхолии. Мегуми понятия не имеет, как назвать это чувство, знает только, что ощущается так, будто его протыкает насквозь этими эмоциями, будто ржавыми тупыми ножами.       Удивительно, но Юджи и Нобара не пытаются влезть к нему в душу своими расспросами. Нобара нашла себе какое-то развлечение в своём ноутбуке, скролит соцсети, смотрит какие-то видео. Юджи же смотрит с телефона какое-то аниме. А Мегуми не может найти себе места, поэтому берёт наушники, гитару и блокнот, и находит себе укромный уголок за сценой. Так не слишком темно, света должно быть достаточно хотя бы для того, чтобы разборчиво что-то записывать в блокнот.       Мегуми надевает наушники, чтобы лишние звуки не мешали слушать записанную ранее мелодию, и приступает к работе.       Он вникает в последовательность аккордов, проигрывая трек на повторе несколько раз, потом импровизирует поверх. Начинается всё с гамм и арпеджио, где-то добавляются секвенции, и постепенно где-то в этом процессе и рождается мелодия.       У Мегуми в груди что-то тянет и болит, а в горле комок от эмоций. В то же время в животе что-то горит огнём – он яркий и освещает путь вперёд, но в нём содержится опасность сжечь всё дотла, если не уследить. Мегуми напоминает себе не забывать дышать и скользит пальцами по грифу.       Вдруг он останавливается.       Записывает только что сыгранные ноты, добавляет небольшую вариацию. Рядом записывает пару строк.       Floodgates have opened and I can’t keep them closed.       The waters rising, left you to drown below       I’m treading water to keep myself afloat       [Шлюзы открылись и я не могу их закрыть.       Уровень воды поднимается, оставляя тебя тонуть на дне       Я барахтаюсь на месте, чтобы удержаться на поверхности]       Мегуми поджимает губы и задумчиво стучит карандашом по подбородку.       Периферическим зрением он замечает, что кто-то ещё пришёл за кулисы. Этот человек садится на один из больших усилителей и прячет лицо в своих ладонях, кажется, совсем не заметив присутствия Мегуми.       Он снимает наушники и собирается сказать что-то незнакомцу, чтобы уведомить о своём присутствии, но вглядываясь в то, как незнакомец запускает пальцы в свои волосы, понимает, что это вовсе не незнакомец.       Сукуна нервно дергает ногой так энергично, что трясётся всем телом от этого движения, а ещё тянет себя за волосы настолько сильно, что Мегуми боится, что тот вырвет пару прядей. Это зрелище ужасает настолько, что не выходит взгляд отвести. Явно видно, что Сукуна расстроен, и это что-то намного большее, чем привычные колкие фразы в качестве защитных механизмов и остроумные подъёбки. Это то самое состояние, когда физически ощущаешь, как сердце разбивается на тысячи кусочков, от чего всё тело разрывает изнутри.       И почему-то Мегуми кажется, что здесь и сейчас, в таком состоянии Сукуна намного больше похож на обычного человека, чем когда-либо до этого.       Сукуна вдруг вскакивает со своего места. Поворачивается и бьёт по стене. Мегуми дёргается от того, с какой силой был нанесён удар, и шипит, сразу же прикрывает рот ладонью, надеясь, что Сукуна не услышал. С широко распахнутыми глазами он наблюдает за тем, как много боли, не только физической, испытывает сейчас Сукуна.       Сукуна садится на место и потирает костяшки правой руки. Потом лезет в карман и достаёт что-то оттуда. Крутит небольшой предмет в руках, прокручивает между пальцами, оглаживает края. Он сидит так какое-то время, едва ли не в слезах, и с каждой секундой у Мегуми всё больше и больше сердце болит за Сукуну. Ему отлично знакомо это зрелище. Он не раз видел близких ему людей в такой агонии, перепутать с чем-то сложно.       Мегуми не знает, сколько времени проходит, но Сукуна наконец поднимается и уходит.       Как только он остается один, Мегуми начинает собирать свои вещи. Уже поздно, он явно задержался тут. Рука тянется забрать карандаш, но вдруг замирает, потому что у Мегуми в голове вдруг щекотно зарождаются строчки песни и просят записать. Приходится подчиниться.       Can’t watch you sink to the depths alone.       I think I hate you but I just can’t turn away.       [Не могу смотреть, как ты опускаешься на дно в одиночестве.       Мне кажется, что я ненавижу тебя, но не могу просто отвернуться.]

***

      На рынке пахнет солью, рыбой и кофе. Странная смесь, но в ней есть что-то живое и настоящее, что-то, что удаётся найти и почувствовать далеко не в каждом городе, где бывает Мегуми. Он даже не слишком поздно проснулся, уже успел сгонять с ребятами на концертную площадку и проверить оборудование. Ещё и с Юджи успел поработать над несколькими идеями, которые они чуть раньше набросали для новых песен. Потом все разделились и разбрелись по своим делам, чтобы немного отдохнуть до того, как нужно будет собраться после обеда на репетицию и проверку микрофонов.       Мегуми нужен свежий воздух. Он ненавидит все эти закрытые пространства автобуса, апартаментов, номеров и гримёрок, которые сменяют друг друга в бесконечном цикле. Как только у него появляется возможность выбраться на улицу, хоть ненадолго, он старается ею воспользоваться.       Удивительно спокойно и ненапряжно, может потому что за утро удалось поработать над новыми песнями, и Мегуми старается отмахнуться от ощущения, что должно случится что-то неприятное, что счастье вечно выскальзывает из хватки и никогда не задерживается надолго.       И он ненавидит то, что оказывается прав.       Мегуми выходит из-за угла, пытается обойти шумную семью прохожих из пяти человек и врезается в кого-то, чуть не отскакивая от крепкого тела.       – Ой, извините, – говорит он, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с незнакомцем, и дыхание перехватывает, когда он узнает яростный взгляд.       На секунду глаза Сукуны распахиваются в узнавании, а потом он отводит взгляд. Он пытается обойти Мегуми, полностью игнорируя произошедшее, но Мегуми делает шаг в сторону, чтобы его задержать. Такое ощущение, что всё терпение Мегуми держится на волоске, который вот-вот оборвётся, и Сукуна только помогает этому случиться.       – Я сказал «извини», – повторяет Мегуми, намекая на то, что ожидает какого-то ответа.       На этот раз Сукуна не пытается уйти, но всё ещё отказывается замечать его присутствие, разве что только стискивает зубы и нервно подёргивает крыльями носа.       – В чём твоя проблема? – Спрашивает Мегуми и начинает идти.       Сукуна идёт рядом и продолжает молчать.       – Не игнорируй меня, – Мегуми ощущает себя капризным ребенком. Ребёнком, который на детской площадке пытается выпросить внимания у крутого мальчика чуть постарше. Отвратительное ощущение.       Когда в ответ он слышит только молчание, Мегуми тянется и хватает Сукуну за запястье:       – Эй!       – Что?! – Кричит Сукуна, вырывая руку и резко разворачиваясь на месте лицом к Мегуми. – Что тебе вообще от меня может быть нужно, Фушигуро? Хочешь позлорадствовать на тему того, что можешь, блять, разбрасываться деньгами направо и налево? Или проверить, как поживает твой благотворительный проект? Избавь меня, блять, от этого.       – Да пошёл ты нахуй!       – Нет, ты иди нахуй.       – О, как по-взрослому.       – О, кто бы говорил, – фыркает Сукуна и закатывает глаза.       Они оглядываются по сторонам, потому что прохожие начинают пялиться и прислушиваться к их разговору. Мегуми не хочет устраивать сцен посреди улицы, но ещё больше он не хочет произошедшее на самотёк. У него всё никак не выходит выбросить из головы образ Сукуны вчера вечером за сценой: когда тот был в отчаянии, думал, что один и пытался в одиночку справиться с тяжелым грузом на своих плечах. Мегуми пытается рассмотреть костяшки Сукуны, но они спрятаны от того, как тот сложил руки на груди.       Мегуми знает, что у него плохо получается находить нужные слова, по крайней мере, когда он лично разговаривает с кем-то, но он делает глубокий вдох и начинает:       – Слушай, просто… ты сказал, что хочешь, чтобы я смотрел куда-то дальше своего носа, так? Ну вот, я смотрю и обращаю на что-то внимание.       Сукуна поднимает бровь и Мегуми воспринимает его молчание как приглашение продолжить:       – Очевидно, тебя что-то выбесило. Ты не хотел, чтобы я делал поверхностные выводы о тебе, так что не делай поверхностных выводов и обо мне. Я, блять, реально пытаюсь поговорить хоть раз. Так что, может ты как-то этому поспособствуешь? Или хочешь продолжить закатывать истерику?       Мегуми мысленно морщится от своих слов и надеется, что получилось не слишком грубо. На лице Сукуны мелькает вина, но кажется его пыл немного поумерился от того, что Мегуми попытался сделать шаг навстречу.       – Ладно, – бурчит Сукуна. – Давай хотя бы, блять, где-то сядем.       Сукуна поворачивается и начинает идти и Мегуми на секунду кажется, что это просто оправдание, чтобы сбежать от него и избежать разговора, но когда он отстаёт на несколько шагов, Сукуна оборачивается проверить, следует ли Мегуми за ним. Мегуми догоняет и Сукуна ведёт их в небольшую закусочную со столиками снаружи.       Сукуна подходит к кассе и Мегуми следует за ним, просто потому что не знает, что ещё ему делать, но как только Сукуна делает заказ, он поворачивается к Мегуми:       – Возьми и себе что-то. Если хочешь. За мой счёт.       Мегуми в шоке делает заказ на автомате, но жест Сукуны заметил и оценил.       Шаг навстречу.       Еду отдают довольно быстро, они находят свободный столик. Мегуми садится напротив Сукуны, и они оба ковыряются в своих тарелках, пока размышляют о том, что сказать. Мегуми набирается решимости заговорить первым:       – Так что, почему ты злишься на меня?       Сукуна хмурится и собирается что-то сказать, но Мегуми останавливает его жестом:       – Я не говорю, что ты не должен злиться. Просто хочу понять, что я сделал не так. Ведь мы… – Предложение обрывается. Что он вообще собирался сказать? Что они начали неплохо ладить? Что они стали ближе? Что между ними временами возникает какое-то странное, неизбежное напряжение, которое Мегуми отчаянно пытается игнорировать?       Мегуми не приходится отвечать самому себе на этот вопрос, потому что Сукуна воспринял его паузу как возможность наконец ответить. Он вздыхает, бормочет себе под нос что-то про «искупление», ковыряя вилкой салат на своей тарелке.       – Я не злюсь на тебя. Я злюсь на себя. – Сукуна закидывает в рот кусок помидора и добавляет: – Ну, и ещё на Годжо.       Мегуми не знает, чего ожидал, но явно не этого. Он окидывает взглядом Сукуну и подмечает, как тот отказывается отрывать взгляд от своей тарелки.       – Я просто сорвался на тебя, потому что так было удобнее всего, – объясняет Сукуна.       – О, – абсолютно по-дурацки отвечает Мегуми. Он тоже ковыряется в своей тарелке, просто с целью занять чем-то руки, пока пытается придумать, что сказать. Не так он себе представлял этот разговор. Хотя, он в целом не представлял, что этот разговор вообще случится. К тому же, по причине того, что Мегуми привык иметь дело с Годжо, он ожидал больше перевода стрелок, обвинений. Ожидал сарказма и защитных реакций, а не… уязвимости.       – Мне не нравится, когда решения принимают за меня. Не люблю, когда обо мне делают поспешные выводы, когда относятся ко мне как к ребёнку, когда пользуются мной. Мне такой хуйни в жизни хватило с головой.       Это Мегуми может понять, даже слишком хорошо. Большую часть его жизни все решения принимались за него: как творить, что писать, когда и где быть, кем быть и с кем быть. Это выматывает, и Мегуми только сейчас приходит к осознанию ситуации, только сейчас пытается вырваться из привычного ему жизненного уклада.       Но что сейчас важнее, Мегуми не может понять, как злость Сукуны связана с ним. Почему в этой ситуации под руку попал он, Мегуми, когда из всех окружающих людей, именно он лучше всего может понять эту проблему?       – Это из-за водителя? – Неуверенно спрашивает Мегуми. Сукуна прикусывает щеку изнутри.       – И да, и нет.       Они сидят в тишине, что нарушается только разговорами других посетителей и случайными криками с рыбного рынка поблизости. Продолжают ковыряться в тарелках, изредка откусывая небольшие кусочки и прожевывая их слишком медленно, чтобы дать себе больше времени подумать.       – Почему ты вообще это сделал? Ну, попросил найти водителя, – спрашивает Сукуна.       – Я подумал, что так будет лучше и для тебя, и для остальных, – честно отвечает Мегуми. – Потому что тебе какого-то хуя приходится проводить целый день за рулём, а потом ещё и отыгрывать концерты. – Еле слышно, почти шёпотом он добавляет: – Я просто пытался помочь.       Глубокие карие глаза, такого же цвета как крепкий кофе, который так любит Мегуми, окидывают его внимательным взглядом. Кажется Сукуна ищет в нем признаки лжи, каких-то скрытых мотивов. Должно быть он удовлетворен тем, что видит, потому что в конце концов уверенно отвечает:       – Извини.       До того как Мегуми успевает подумать о том, принимать ли ему извинение, Сукуна продолжает:       – Я сорвался на тебя, когда ты просто пытался помочь. И наговорил очень неприятной хуйни, извини за всё это.       Мегуми замечает, что эти слова звучат немного отрепетировано в том как построены предложения. Но даже так, ему нечего сказать, кроме как:       – Спасибо. Я тебя прощаю.       Что-то между ними меняется, будто воцаряется спокойствие после шторма. Это уже больше похоже на ту атмосферу, что часто окружала их в последнее время, и Мегуми так нравится намного больше.       – Годжо прав. Я только и могу, что оказывать на тебя плохое влияние. – Сукуна подносит вилку ко рту, теперь уже с нормальным количеством еды, и говорит с набитым ртом: – Лучше нам держаться на расстоянии. Как он там сказал… Что-то про дэдди ишьюз? Мегуми фыркает:       – Ага. Ему виднее. – Он грустно и устало вздыхает: – Но и за меня тоже не нужно принимать решения, ясно тебе? Я провел вместе с Годжо последние лет десять. Так что сыт этим по горло.       Сукуна поднимает бровь:       – Справедливо.       – К тому же, – говорит Мегуми и забрасывает в рот еды, чтобы скрыть улыбку и попытаться выглядеть спокойно и безэмоционально, – разве не мне решать, какое от тебя влияние? – Эти слова, кажется, привлекают внимание Сукуны. У него в глазах загорается что-то когда они ненадолго встречаются взглядами до того, как Мегуми отводит взгляд, потому что это слишком. – Не могу же я позволять Годжо все решать за меня.       Уголки губ Сукуны приподнимаются в знакомой ухмылке, от которой у Мегуми всё переворачивается внутри.       – Да, думаю, ты прав. – Он делает паузу. – Я могу у тебя кое-что спросить?       – Валяй.       – Почему?       – Ты о чём? – Хмурится Мегуми.       – Почему… Вот это всё, – Сукуна непонятным жестом обводит их двоих. – Ты мог бы просто игнорировать меня. Оставить меня в покое и делать вид, что меня вообще не существует. Мог бы списать меня со счетов как мудака и на этом всё оставить как есть. Так что, почему?       Вопрос Сукуны вполне логичный, и если честно, Мегуми и сам не знает, что на него ответить. Он сам себя удивляет тем, что активно пытается наладить общение с Сукуной, что идёт навстречу конфликтам, вместо того, чтобы привычно избегать их. Вместо того чтобы глубоко закапываться в мысли, Мегуми озвучивает то, что первое приходит в голову:       – Потому что ты был прав.       Сукуна, который как раз отпивал воду из своего стакана, закашливается.       – Да ладно тебе. Не настолько уж это удивительно, – комментирует Мегуми, хоть и согласен, что рак на горе свистит чаще, чем он признаёт свою неправоту. – Я правда часто веду себя как избалованный говнюк, и мне правда нужно было научиться хоть иногда смотреть дальше своего носа.       Сукуна тихо смеётся, но позволяет Мегуми продолжить.       – Ты не ходил вокруг да около, не пытался донести это до меня как-то мягко. Просто назвал своими именами то, что увидел перед собой. И у меня есть чувство, будто мне как раз это и было нужно.       – Получается… Потому что я мудак?       – Вроде того, – с ухмылкой отвечает Мегуми, но потом берёт под контроль свои эмоции. Тихим голосом, без уверенности, что Сукуна его услышит, он добавляет: – И может быть ещё потому, что мне с тобой интересно. Ты мне интересен.       – О, да что ты говоришь? – Сукуна делает ещё глоток, и его искрящиеся глаза обжигают кожу Мегуми взглядом поверх стакана в руках.       Они встречаются взглядами на секунду до того, как Мегуми отводит глаза.       – Не порть момент, – тихо отвечает он.       – Но тебе же нравится.       Мегуми закатывает глаза и обращает внимание на еду в своей тарелке, чтобы побыстрее занять рот и не дать лишним словам вырваться наружу:       Не могу сказать что мне не нравится.

***

      Мегуми сбегает с концертной площадки в автобус, чтобы захватить оттуда кое-то, хитро сверкая глазами. Прямо перед тем, как Cursed Spirits должны выходить на сцену, он подбегает к Сукуне и хлопает его по плечу.       Сукуна оборачивается и Мегуми на мгновение забывает, как дышать. С подводкой и легким слоем макияжа, глаза Сукуны выглядят ещё выразительнее, чем обычно, и Мегуми не может отвести взгляд.       Он откашливается и лезет в карман.       – Вот, – Мегуми суёт в руки Сукуны коробочку. – Я заметил раны на твоей руке, когда мы обедали. Подумал, что тебе может пригодиться.       Сукуна открывает упаковку и смеётся, когда видит пластыри. Он крутит их в руках, рассматривая пастельный розовый и узор из хэллоу китти, фыркает и клеит пластырь на одну из небольших ссадин на костяшке.       – Спасибо.       Мегуми уходит до того, как успевает сказать или сделать что-то глупое, как раз тогда, когда Сукуне пора выходить на сцену. И если уж в груди Мегуми разливается какое-то чувство, когда он замечает, что его маленький «подарок» всё ещё на месте, пока наблюдает за выступлением, то подумает об этом ощущении как-нибудь потом.