Keeping the Story

      Мегуми закрывает глаза и пытается игнорировать то, как постоянно останавливается, рывками двигается с места и снова останавливается застрявший в пробке автобус. Он устал, дорога была длинной, и всё, чего хочется – это спать. Но в уютном темном уголке его спального места, огороженного от салона автобуса заслонкой, вдруг ярко загорается оповещением экран телефона, закрепленный в холдере. Это Юджи однажды пришла в голову гениальнейшая идея прихуячить холдер скотчем прямо на стену.       Мегуми пытается игнорировать оповещение, но потом светится ещё одно, и ещё, и он с недовольным стоном берёт в руки телефон. Ну ясен хуй, общий чат. Мегуми с радостью вышел бы оттуда, только вот когда один раз он уже пытался и его вернули обратно, даже пары минут не прошло. Обычно происходящее в этом чате его раздражает. Но в этот раз прикреплённая фотка заставляет Мегуми улыбнуться.       На фото Сукуна лежит лицом вниз на небольшом диванчике, не больше половины дивана в их собственном автобусе, и выглядит так, будто ужасно громко храпит. Остальные, включая Урауме, собрались вокруг него с маркерами в руках и хитрым блеском в глазах.       Урауме: Спасибо за помощь с транспортом. Ему определённо стоило отдохнуть.       Кашимо: а нам определённо нужна была возможность позаёбывать его! Что мне нарисовать?       Нобара: член, очевидно же.       Нобара: Но сделай, чтобы было как-то… миленько?       Чосо: как член может быть «миленьким»?       Мегуми блокирует телефон. Хватит с него этой бессмыслицы. Он закидывает телефон обратно в холдер, поворачивается на бок, сворачивается под одеялом и думает о том, что Сукуна выглядит непривычно умиротворённым, беззащитным и безобидным, когда спит.

***

      Когда Мегуми просыпается и снова берёт в руки телефон, он видит оповещения о новых сообщениях в групповом чате. Приходится прикрыть рот, чтобы не засмеяться слишком громко от фотографий Сукуны, пострадавшего от рук своих друзей. Просто удивительно, как им удалось изобразить кучу членов, несколько цветочков и пару нецензурных фраз таким образом, что это вполне органично вписалось в общую картину татуировок на теле Сукуны.       Да и фотография Сукуны, который старательно пытается отмыть всё это безобразие с лица, тоже довольно смешная.       Помимо блядского цирка в общем чате, есть ещё сообщения от Сукуны в личном чате.       Сукуна: Спасибо ещё раз. Я отлично отдохнул.       Сукуна: Не считая граффити конечно.       – Мегуми? Улыбается? Ты что, наконец-то с кем-то переспал?       Мегуми подпрыгивает на месте, почти ударяясь головой об верхнюю часть своей полки, когда Нобара резким рывком отодвигает перегородку и заглядывает к нему.       – Блять, Нобара, предупреждать надо!       – А что, ты хотел уединиться? Фи, подожди хотя бы, пока нас не будет в автобусе, – Нобару, как и всегда, не особо интересуют его возмущения, она садится прямо на пол, складывает руки на край кровати, опираясь на них подбородком, и спрашивает: – Ну, рассказывай, чего улыбаешься?       – Ничего, – это автоматическая защитная реакция, но как только Мегуми произносит это вслух, то понимает, что попался прямо в ловушку Нобары. Она ведь совсем не глупая, ещё и внимательная настолько, что ей это выходит боком, конечно же она прекрасно понимает, что улыбается он не просто так.       – Ага, конечно, – чуть наклоняет голову Нобара и улыбается как-то слишком уж пугающе мило по мнению Мегуми. – И ты уверен, что это никак не связано с твоим вчерашним свиданием?       Мегуми на мгновение хмурится, прежде чем успевает взять под контроль свои эмоции и не дать им отразиться на лице. Если правильно разыграть карты, можно попытаться сделать так, что Нобара оставит эту тему.       – Даже не пытайся, Мегс. Я видела вас с Сукуной вчера в кафешке, как вы друг другу глазки строили.       Что ж, вот план и провалился.       Мегуми вздыхает:       – Никакое это было не свидание.       – Ко-о-онечно, – нараспев тянет Нобара. – Тогда как ты объяснишь то, как ты весь краснел и то, что Сукуна выглядел так, будто собирается сожрать тебя? Жар приливает к лицу Мегуми. Неужели Сукуна действительно смотрел на него так? Это вряд ли… Но может..?       – Да он всегда так выглядит.       – Ага, когда разговаривает с тобой, – фыркает Нобара. – В любом случае… Что там за хуйня произошла вообще в тот вечер? Чосо рассказал нам с Юджи, что у Сукуны сейчас какие-то там проблемы, и… – Нобара говорит тише, стреляя глазами в сторону той части автобуса, где предположительно сидят Годжо и Юджи, – Уж мы-то знаем, насколько Годжо бывает бестактным.       – Да уж, это точно, – и это мягко сказано, Годжо со своей гиперопекой может и хочет как лучше, но он далеко не всегда выражает свою заботу наилучшим образом. Даже Юджи сорвался как-то на Годжо, когда тот слишком много внимания акцентировал на его «состоянии». Только вот Мегуми не уверен, что может делиться какой-то личной информацией Сукуны. Хотя если так задуматься, Сукуна и сам его в детали совсем не посвятил. – Можно сказать, что примерно так оно и было: Годжо подействовал на нервы Сукуне, а тот сорвался на тех, кто под руку попался. Но он извинился.       Нобара улыбается, в этот раз более искренне, той подбадривающей улыбкой, которую она показывает только самым близким людям:       – Что ж, я рада, что вы всё выяснили. – Она похлопывает Мегуми по бедру, поднимается с пола и отряхивает свои штаны на заднице. – И я всё ещё считаю, что это было свидание, если тебе интересно.       Хихикая, Нобара направляется в главную часть автобуса. Мегуми высовывается из своей спальной полки ровно настолько, чтобы увидеть Нобару в небольшом подобии коридора и кричит ей вслед:       – Это было не свидание!       Нобара ухмыляется, Мегуми закатывает глаза и решает игнорировать озадаченные выражения лица Юджи и Годжо.       Да и похуй. Это совершенно точно было никакое не свидание.

***

      Как только репетиция заканчивается, Мегуми уходит в уборную. Организм переработал вторую бутылку воды ещё в середине репетиции. Дверь распахивается и в спешке Мегуми чуть не пропускает присутствие Сукуны возле умывальников. Тот внимательно разглядывает в зеркале своё лицо, хмурится и поворачивается к зеркалу разными сторонами. Каким-то образом отвратительное освещение уборной всё же умудряется идеально подчеркнуть линию челюсти и показать с лучшей стороны его и без того привлекательные черты лица.       – Фушигуро, – рычит Сукуна, не отрывая взгляда от зеркала. – Иди сюда.       –Что?       – Просто подойди, – Сукуна оборачивается и, не дожидаясь ответа от Мегуми, сам делает шаг к нему и наклоняется к его лицу.       Мегуми замирает на месте от того, как близко друг к другу они оказались – достаточно близко, чтобы ощущать на своей коже дыхание Сукуны и заметить, что в некоторых местах его татуировок пигмент немного менее насыщенный. В его глазах так много оттенков коричневого, какие-то светлее, как шоколад, какие-то темнее, как крепкий кофе и красное дерево. Эта секунда длится вечность и Мегуми почти забывает о том, зачем вообще пришёл в уборную.       – Ч-чего тебе? – Шепчет он.       Мегуми не уверен, чего он ожидает в сложившейся ситуации, и, честно сказать, его немного шокирует тот факт, что он вообще чего-то ожидает.       Сукуна наконец всё же говорит:       – Ты видишь член у меня на лице?       Секунда-другая уходит у Мегуми на осознание его слов. Когда до него доходит, он бьёт себя ладонью по губам в попытках сдержать смех.       – Ты серьёзно?       – Да! – Сукуна поворачивает лицо немного боком и тыкает пальцем в свою щёку. – Сколько не пытаюсь отмыть, всё ещё могу рассмотреть его. Видишь?       Не задумываясь, Мегуми тянется рукой и проводит большим пальцем по линии челюсти Сукуны, немного ниже его татуировок. Уж теперь, когда Мегуми знает, куда смотреть, он абсолютно точно может рассмотреть очертания нарисованного ранее члена. Приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться.       – Видишь, – утверждает Сукуна, правильно считав выражение его лица. Мегуми кивает. Они встречаются взглядами и до Мегуми вдруг доходит, насколько близко друг к другу они стоят. Он тут же делает шаг назад и убирает руку с лица Сукуны.       – Да ладно тебе… не так уж и заметно. Со сцены точно не будет видно.       Сукуна издаёт какой-то раздраженный рычащий звук и возвращается к зеркалу, продолжая тереть лицо.       – Перестань. У тебя будет раздражение на коже, – Мегуми подходит и хватает Сукуну за запястья, медленно убирая его руки от лица. – Иди к Нобаре и попроси у неё консилер. Он у неё хороший, она мне и Юджи иногда замазывает синяки под глазами. И все свои засосы прячет.       Сукуна фыркает:        – А Чосо поможет?       – Понятия не имею. Это вообще-то макияж, а не какая-то магия.       Сукуна смеётся, в этот раз по-настоящему и искренне.       – Спасибо за совет, – улыбка Сукуны смягчается и он проходится пристальным взглядом по всему телу Мегуми. Жар приливает к щекам и Мегуми изо всех сил старается не слишком задумываться о том, как Сукуна смотрит.       Напряжение бесследно растворяется, когда Сукуна направляется к двери, бросая Мегуми через плечо:       – Спасибо, Фушигуро. Ты меня спас.       Дверь захлопывается оставляя Мегуми в удивлении и в тишине до того, как он успевает ответить:       – Не за что.

***

      – Я ни слова не могу разобрать из того, что он говорит, – Мегуми ставит на паузу песню, которая играет из телефона через небольшую колонку. Они с Юджи сидят на полу автобуса, опираясь спинами на край кровати.       Юджи кидает на Мегуми удивлённый взгляд.       – We all carry these things inside that no one else can see. They hold us down like anchors, they drown us out at sea. I look up to the sky…       [Мы все несём внутри себя что-то, что никто не может увидеть. Это держит нас как якорь и топит в море. Я поднимаю взгляд к небу…]       – Ладно, ладно! Понял! – Мегуми вскидывает руки вверх, будто сдаётся, а потом роняет голову назад, на кровать. – Как у тебя, блять, получается это разобрать?       Юджи пожимает плечами:       – Не знаю, просто получается?       – Ух, и ты реально всё это послушал? – Он поворачивает голову набок, чтобы посмотреть на Юджи. – Это же просто куча ебучего шума. Как у тебя голова не болит?       – Мегуми… – Юджи смотрит на него таким взглядом, будто собирается сказать что-то, но не знает как. Мегуми кажется, что он видит, как в его глазах мелькает разочарование, но это случается так быстро, что сложно разобрать наверняка. – Слушай. Это был их дебютный альбом. Почти десять лет назад, – он делает ударение, будто в попытках убедить Мегуми, судить не так строго. – Вот кое-что поновее.       Юджи берёт в руки телефон, скролит плейлист в поисках нужного трека. Эта песня начинается очень даже неплохо, медленная мелодия на синтезаторе, всего пару аккордов, но потом неизбежно добавляется кардан и тяжелый звук гитары. Фортепиано на фоне ведёт мелодию. В этой песне Мегуми намного проще разобрать, что вообще происходит, и когда голос Сукуны вступает с вокалом это всё ещё больше похоже на крик, чем на пение, но хотя бы не звучит так, будто тот проглотил бензопилу.       – Это… Получше, – признаёт Мегуми. Он хмурится и ловит себя на том, что кивает в такт и пытается в голове подобрать аккорды и ноты как если бы ему нужно было бы сыграть эту мелодию.       – Правда? Я думал о том, чтобы сделать кавер на эту песню, – осторожно предлагает Юджи. Звучит почти вопросительно, очевидно он переживает насчёт мнения Мегуми по этому поводу. – Можно замедлить и сделать акустическую версию. Как тебе идея? Если Нобара не против конечно!       – Мне же лучше, когда меньше работы! – Отзывается Нобара с другого конца автобуса. – Хотя если вам понадобятся клавиши, можете рассчитывать на меня, родные.       Мегуми продолжает слушать, воображая, как это будет звучать. Если взять голос Юджи, может замедлить всё на пару ударов в минуту, может даже было бы хорошо взять Нобару на бэк-вокал или клавиши. Пока картинка в воображении складывается кривовато и довольно грубо, но из этого может получиться что-то стоящее.       Прокатит, особенно если учитывать тот факт, что Мегуми в целом не в восторге от необходимости заниматься кавером. Если бы не Годжо…       – Да, можем взять на заметку эту идею. – Как только песня заканчивается, Мегуми берёт телефон Юджи, просматривает дискографию и выбирает случайную песню из следующего альбома Cursed Spirits. – Посмотрим, с чем ещё тут можно поработать. Мегуми снова удивляет то, насколько это отличается по ощущениям от предыдущей песни.       Хор на фоне? Интересный выбор.       У Мегуми на лице сменяются разные эмоции, пока он пытается понять то, что он слушает.       – Почему он так мало поёт вот так? – Приятный сильный голос напоминает о том, что Мегуми слышал тогда в караоке, по крайней мере насколько он вообще помнит тот вечер. Конечно, в следующих строчках Сукуна снова возвращается к экстремальному вокалу, но в этой песне объединяется чистый вокал со скримингом, на каких-то особенно эмоциональных строчках вообще смешиваясь в какой-то странный микс. Разница между голосом Сукуны из этого альбома и первого просто огромная. Мегуми нравится голос Сукуны. Ну, по крайней мере, когда тот поёт.       Юджи пожимает плечами:       – Не знаю. Можешь спросить у него.       На секунду Мегуми думает об этом и рука дёргается к телефону. У него есть номер Сукуны, он может написать, если хочет, но он возвращает руку на место к себе на колени. Это не так уж и важно. Да и не его это дело, будет странно спрашивать такое с нихуя и без контекста.       Но он запоминает это на случай, если когда-то в будущем представится возможность спросить.       – Знаешь, у них очень поменялось звучание от первого альбома к тому, что они делают сейчас, – озвучивает Юджи своё наблюдение, которое повторяет мысли Мегуми на этот счёт.       – Да, но у нас ведь тоже.       – Ага. Заставляет задуматься о том, почему так происходит.       Мегуми прекрасно понимает, что Юджи вкладывает в этот вопрос. Музыка Shadows менялась с годами, хоть и не так категорически и резко, как Cursed Spirits, но всё равно плавно перетекала в разные формы и стили. У них основной причиной для изменений всегда был Юджи. Да, Мегуми всегда основательно прикладывает руку к написанию текстов и музыки, но именно Юджи собирает все в кучу. Будто он инженер, выстраивающий что-то цельное из деталей и кусочков идей, которые подаёт ему Мегуми, он вдыхает жизнь в то, что пишет Мегуми. Юджи ведь такой энергичный и увлечённый, а ещё усидчивый и преданный своему делу.       Поэтому было так сложно заметить, что что-то пошло не так. Юджи тогда написал почти целый альбом за какие-то две недели, как-то функционировал при том, что спал не больше пары часов в сутки, изредка дремля то тут, то там. Ещё была раздражительность, совсем непривычные для него интрижки на одну ночь, самодельные татуировки, которые теперь спрятаны под одеждой, и пирсинг, который уже зажил. А потом всё стало совсем плохо.       Мегуми много за что чувствует вину: за то, что не заметил раньше, за то, что недостаточно сделал, чтобы помочь и поддержать, за то, что был с головой в своих собственных незначительных проблемах, когда его другу было плохо, но самым тяжёлым грузом на его плечах лежит вина за то, что его любимый альбом из всего их творчества – именно тот, который они написали в тот период.       – Интересно, могут ли ответить Чосо или Урауме на этот вопрос? – Задумчиво тянет Юджи.       – Думаешь, Сукуна не знает?       – Да нет, не думаю. Скорее считаю, что он не расскажет. – Между ними на мгновение повисает тишина. – Хотя тебе может и скажет.       – С чего ты так думаешь?       Юджи наконец поворачивается, чтобы посмотреть Мегуми в глаза впервые с начала их небольшого разговора. Его глаза покрасневшие, с яркими капиллярами на белках. Обычно Юджи как открытая книга, но разговоры про «тот период» – одна из негласно запрещённых тем. Юджи грустно улыбается.       – Ни с чего.       Очевидно, что он не хочет говорить. Мегуми задумчиво смотрит на Юджи, пытаясь понять, стоит ли ему настоять на продолжении разговора, но в итоге решает промолчать.       – Что ж, – подводит итог Мегуми, собирая с пола свой блокнот и карандаш. – Я ещё немного подумаю и выберу, что лучше всего подходит, чтобы закаверить.       – Хорошо, – Юджи вздыхает, встаёт и потягивается с ворчанием поднимая руки над головой. Будто стряхивает с себя негативные эмоции, позволяя им стекать с себя так, будто они вода. – Соберёмся ещё раз завтра и примем решение? Время уже поджимает.       – Да знаю я, знаю, – недовольно бурчит Мегуми, дописывая в блокнот заметки.       Естественно, Годжо совсем не изящно намекнул, что хотел бы услышать от них каверы на предстоящем трёхдневном фестивале. А значит остаётся всего неделя на то, чтобы что-то сообразить. – Завтра так завтра.       – Договорились! Я пойду посплю немного. У нас же есть ещё сколько, часа четыре до того, как приедем, да?       – Около того, – неразборчиво ворчит Мегуми с карандашом в зубах, сортируя листочки с заметками.       – Разбуди меня, как доберёмся! – Радостно щебечет Юджи, залезая на свою полку над полкой Мегуми и задвигая за собой перегородку.       Собрав свои вещи, Мегуми направляется в заднюю часть автобуса, чтобы не мешать Юджи и спрятаться от Нобары, которая вечно пристаёт с предложениями потусоваться вместе и посмотреть в интернете глупые смешные видео с котиками. Ему нужно поработать.       Мегуми надевает наушники, снова слушает музыку Сукуны, выбирает то, что нравится ему больше всего из тех песен, которые они только что слушали с Юджи и хорошенько фокусируется. Подбирает аккорды и гармонические последовательности, выбирает ноты, записывает какие-то идеи, а потом берёт в руки акустическую гитару.       С удивлением он обнаруживает, что втянулся в процесс и нравится ему намного больше, чем он предполагал, так что оставшееся время в дороге пролетает незаметно. К тому времени, как Нобара радостно пищит что-то о том, что они «наконец-то снова добрались до цивилизации», Мегуми закончил работать над большей частью ведущей партии и гармонии. Теперь остаётся только надеяться, что Юджи одобрит то, что он тут понаписывал.

***

      Гравий разлетается из-под кроссовок Мегуми, шаги ритмичным метрономом попадают в такт музыке в наушниках. Сердце бешено стучит в груди, лёгкие горят от непривычно ненасыщенного кислородом горного воздуха, но это приятное ощущение. Напоминание о том, что Мегуми живой. Что-то, что он действительно чувствует, что-то, что нельзя проигнорировать или списать на разыгравшееся воображение.       Они прибыли в Бойсе по графику, за день до концерта, и поскольку заняться было больше нечем, Мегуми не смог устоять перед возможностью выйти на пробежку в горы. Всего двадцать минут езды от центра города, как можно отказаться. Да и Нобара хотела воспользоваться случаем и попробовать проехаться по горам на трейловом велосипеде.       Пока Мегуми взбирается по горам, на которых только недавно растаял снег, он переслушивает альбомы Cursed Spirits. И чаще всего слушает именно тот, где Сукуна больше поёт чистым вокалом. Это и неудивительно, учитывая то, что Мегуми раздражает скриминг примерно на том же уровне, что и звук ногтей скребущих по школьной доске. Мегуми и подумать не мог, что в итоге ему настолько понравится и под конец альбома придёт осознание, что он действительно хочет это слушать, что слушает с удовольствием.       Мегуми не может выбросить из головы то, о чём они говорили с Юджи. Этот альбом очень сильно отличается от остальных и именно после него есть заметный сдвиг в их музыке, хотя позже они и вернулись своему привычному кричаще-тяжелому звучанию.       Изредка некоторые слова песен застревают у Мегуми в мыслях. Не потому что они сложные или непонятные, в этом альбоме довольно понятные тексты, но потому что хочется знать ответы на некоторые вопросы. Интерес зудит в мыслях и требует узнать.       Что стало поводом к написанию этих строчек? Кто писал эти тексты? Они основаны на чём-то реальном или скорее метафорические?       Мегуми бежит, но не может сбежать от этих вопросов, не может сбежать от желания узнать больше. Протянуть руку. Почувствовать связь.       По дороге попадается какое-то подобие лавочки, сделанное полностью из камня, и Мегуми решает остановиться и перевести дыхание.       Он устраивается на лавочке, закинув руки за голову, и наслаждается видом долины перед собой. Пологие холмы покрыты деревьями и напоминают изумрудные волны огромного моря, больше которого только безграничное голубое небо над головой. Полевые цветы украшают всё вокруг россыпью золотистых крошек, а извилистые тропинки появляются и исчезают, оплетая склоны. Это красиво – намного красивее привычных Мегуми видов.       Он достаёт телефон и отправляет сообщение.       Мегуми: Кто пишет ваши тексты?       До того, как он успевает положить телефон обратно в карман, приходит ответ.       Сукуна: в основном я       Сукуна: иногда Урауме и остальные       Сукуна: а что?       Довольно логично, что это Сукуна, но вместо удовлетворения от ответа, в Мегуми загорается только ещё больший интерес. Несмотря на это, он не собирается поддаваться глупым, навязчивым мыслям.       Мегуми: Просто спросил       И снова ответ приходит практически сразу.       Сукуна: если бы хотел просто спросить, то не писал бы       Мегуми: Как ещё я могу спросить?       Сукуна: лично       Мегуми закатывает глаза и встаёт с лавочки. Немного разминается, чтобы заставить кровь снова бежать по венам, а потом отвечает.       Мегуми: На пробежке. Занят.       Телефон вибрирует в руках, а тихий звук рингтона в наушниках сообщает, что звонит Сукуна. Мегуми не знает, что заставляет его поднять трубку, но он нажимает на кнопку принятия вызова.       – Чем я могу тебе помочь? – Спрашивает Мегуми с максимальным количеством сарказма, которое только может изобразить.       – Я подумал, что тебе так будет удобнее. Да, знаю, я такой продуманный и внимательный.       Мегуми может представить довольную самоуверенную ухмылку на лице Сукуны.       – Почему ты вообще акцентируешь внимание на том, что я спросил?       – Может мне нравится идея того, что ты думаешь обо мне, – тянет Сукуна низким голосом, от которого у Мегуми почти бегут мурашки по спине.       – Ненавижу тебя, – бурчит он в ответ.       – Да, ты так говоришь… – Предложение обрывается с жирным намёком на «но» в конце. Пару секунд тишины, нарушаемой только ударами кроссовок Мегуми по гравию. – Раз ты всё ещё не положил трубку, почему ты спросил про тексты? Может мне интересно, рассказывай.       – Думал, что взять, чтобы сделать кавер. – Мегуми решает, что такой ответ достаточно близок к правде. Они с Юджи пришли к тому, что хотят выбрать песню, которую действительно могут прочувствовать, потому что не собираются просто скопировать то, что создали Cursed Spirits и на этом умыть руки. Если уж и делать кавер, то нужно постараться вложить в него своё виденье. – Поэтому слушал.       – Допустим, – отвечает Сукуна таким тоном, будто его абсолютно не убедило такое объяснение.       Снова повисает тишина. Мегуми пытается сосредоточиться на том, чтобы выровнять дыхание. Вдох носом, выдох ртом. Прежде, чем успеть испугаться и передумать, Мегуми спрашивает:       – Почему ты так мало поёшь?       Даже учитывая то, что они разговаривают по телефону, Мегуми замечает, что Сукуна сбит с толку этим вопросом и в его тоне появляются какие-то защитные нотки:       – А что? Не дотягивает до твоих стандартов, Мистер Я-закончил-музыкальную-школу?       – Нет-нет, я… – Мегуми делает ещё несколько вдохов и выдохов. – Мне, если честно, нравится. Очень.       Сукуна заинтересовано хмыкает в ответ, будто размышляет над тем, насколько правдивы слова Мегуми.       – Ты слушаешь That’s the Spirit?       – Ага.       Сукуна фыркает на другом конце звонка:       – У этого альбома было меньше всего продаж. И, по данным статистики, это наименее популярный наш альбом.       Мегуми хмурится. Ему сложно представить, по каким причинам этот альбом не продаётся. Он продолжает свой путь по тропинке всё выше и выше, и очень рад, что для этого приходится прилагать усилия, потому что это даёт время подумать о том, что сказать.       – Для тебя это важно?       – Что именно? То, продаются ли наши альбомы? – Фыркает Сукуна. – Ну конечно, мы же на этом зарабатываем деньги.       – Но это твой любимый альбом, разве нет?       Снова тишина.       – Сукуна?       – Прости, – он отвечает, но никак не объясняет своё молчание. – Как ты это понял?       – Просто ощущение от альбома такое, не знаю. – Лёгкие Мегуми горят. Ноги болят и сложно одновременно вести диалог и поддерживать темп бега. Но чувствуется просто ошеломительно – прохладный свежий воздух обдувает лицо и колет в груди, едва ощутимо пахнет землёй и соснами. Это помогает расслабиться и немного ослабить контроль. А ещё нравится то, что удалось сбить с толку Сукуну уже целых два раза за один разговор. – Довольно ярко чувствуются эмоции. В тексты вложено больше смысла. Больше твоего присутствия.       – Удивительно наблюдательно с твоей стороны, Фушигуро. – Может это и звучит как насмешка, но Мегуми начинает привыкать к тому, что со стороны Сукуны подобные слова являются комплиментами.       – Я могу быть внимательным, если постараюсь.       – Мне нравится, когда ты стараешься.       Что-то сжимается в груди Мегуми. Дело не в горном воздухе, не в быстром темпе бега и не в том, что ближе к концу тропы наклон становиться больше. Это что-то другое, название чему крутится у Мегуми на языке, и он не уверен как долго может сдерживать это ощущение внутри и делать вид, что ничего не происходит.       – Что понравилось тебе больше всего? – Спрашивает Сукуна, вырывая Мегуми из его размышлений.       Мегуми останавливается и переводит дыхание, снова окинуть взглядом природу с вершины пешеходной тропы.       – Ты о чём?       – Какая песня, – уточняет Сукуна мягким тоном.       Мегуми даже не задумывается над ответом:       – Drown.       – Хм.       – А что?       Карма делает свой ход в виде ответа Сукуны:       – Просто спросил.       Ну и говнюк.       Мегуми пару мгновений наслаждается видом того, как солнце начинает садиться над кромкой холмов на горизонте. Оттенки сиреневого и синего перемешиваются и всё небо выглядит настолько ярко, что возникает ощущение, что Мегуми носил солнцезащитные очки всю свою жизнь до этого момента. Он делает ещё вдох и разворачивается спиной к видам природы, чтобы начать свой путь вниз по той же тропинке.       – Я могу задать тебе вопрос?       – Уже задал, – фыркает Сукуна, отвратительно довольный своим ответом.       – Блять, я просто ненавижу тебя, – Сукуна не воспринимает это всерьёз, только сильнее смеётся в ответ. Мегуми игнорирует то, как на собственном лице тоже расползается улыбка. – Почему ваше звучание так сильно изменилось от первого альбома к третьему?       Даже сквозь звуки своего громкого дыхание, Мегуми слышит как Сукуна вздыхает. Потом что-то шуршит. Непонятно, чем там Сукуна вообще занимается или где находится, потому что в голову как-то не пришло поинтересоваться.       – Есть несколько причин, – наконец начинает говорить Сукуна, немного уклончиво, но явно всё ещё с желанием ответить. – Если в двух словах, то я повредил связки. Не мог использовать свой голос как раньше, пришлось многому научиться, чтобы продолжать выступать. И… – Предложение обрывается, слышен ещё один вздох, ещё немного шуршания, и Сукуна продолжает: – И я был другим человеком. Или стал. Как-то так.       Отчасти Мегуми может это понять. Примерно по этой же причине изменился и их стиль, если говорить про выражение себя через музыку. Тот альбом, который Юджи написал прямо перед тем, как все осознали происходящее, перед тем, как он обратился за помощью… Юджи ведь до сих пор тяжело его слушать. Иногда они играют на концертах пару песен оттуда, но явно видно, что в такие моменты в глазах Юджи появляется какая-то пустота, или скорее даже какие-то тени прошлого, которые вдруг заставляют его держать дистанцию вытянутой руки со всеми окружающими.       Юджи как-то сказал такие же слова – что он уже не тот человек, которым был тогда. Мегуми не уверен, действительно ли верит этому утверждению в случае с Юджи. Насчёт Сукуны и вовсе нечего сказать. Он пробегает половину дороги, когда осознаёт, что они молчат уже довольно долго.       – Я понимаю, – наконец говорит Мегуми практически шёпотом. Он не уверен, что Сукуна услышал его слова среди звуков шумного дыхания, громких шагов и порывов ветра.       Между ними всё ещё висит тишина, и Мегуми успевает добраться до начала тропинки. Тут уже довольно людно, проходится внимательнее смотреть по сторонам, чтобы не врезаться в выскакивающих под ноги детей, отбежавших слишком далеко от родителей.       – Что ж… Спасибо. Что ответил на мои вопросы. – Мегуми замедляет темп бега, уже скучая по первому глотку настоящей свободы, который он почувствовал за очень долгое время. Грустно, что это должно заканчиваться.       – Без проблем, – без лишнего шума голос Сукуны звучит слишком громко и отчётливо. Мегуми игнорирует то, как от низкого хриплого голоса по всему его телу разливается тепло. – Это твой способ узнать меня немного получше?       – Может быть, – улыбается Мегуми. Он знает, что Сукуна не видит его, но ничего не может сделать с желанием спрятать эту улыбку.       – Тебе стоит делать это почаще.       – Посмотрим.       Мегуми находит свободное пространство рядом с тропинкой, чтобы остановиться и закончить пробежку небольшой растяжкой. Нет причин продолжать звонок, но он не вешает трубку. Он пытается оправдать это тем, что не хочет заморачиваться и лезть в карман за телефоном и что Сукуна может закончить вызов сам, хотя звучит это всё не слишком правдоподобно. Снова повисает тишина и Мегуми начинает задаваться вопросом, не повесил ли Сукуна трубку.       – Ты думаешь о том, чтобы сделать кавер на Drown?       Этот вопрос удивляет Мегуми. Ведь он действительно уже какое-то время рассматривает эту идею.       – Это один из вариантов, – честно отвечает Мегуми. – Но мы думали ещё про несколько других песен.       Сукуна задумчиво хмыкает в ответ.       – Мы с Юджи определимся в ближайшее время. И обязательно покажем сначала вам. Может несколько песен или несколько версий одной. Посмотрим, что тебе и ребятам понравится больше всего.       – Жду с нетерпением.       Мегуми замечает Нобару, которая машет ему и направляется в прокат возвращать свой велосипед.       – Мне пора.       – Увидимся, Фуши…       Мегуми достаёт телефон и завершает вызов до того, как Сукуна успевает договорить. Пока он идёт к Нобаре, то прокручивает в голове весь разговор. Может он и получил от Сукуны какие-то ответы, но это породило только больше новых вопросов. И если его сердцебиение всё никак не успокаивает свой темп, Мегуми винит в этом только разреженный горный воздух, а не ощущения, которые он испытывает от общения Сукуной.

***

      Мегуми в сотый раз сверяется с картой на экране телефона.       – Просто переулок? Обычный переулок? – Переспрашивает он вслух сам у себя, сбитый с толку тем, почему Юджи из всего разнообразия возможностей как-то провести досуг во время перерыва захотел прийти именно сюда, в какую-то подворотню посреди города Бойсе, штат Айдахо.       Телефон отправляется обратно в карман и Мегуми думает, что возможно стоит вернуться назад и спросить у Нобары, что она думает про его идеи для новых песен, может добавить чего-то ещё совместными усилиями. Но учитывая то, что этот загадочный переулок всего в квартале от концертной площадки, то можно и заглянуть.       И убедиться, что с Юджи всё в порядке, что его не убивают и не похищают, или что там вообще происходит в подобных подворотнях.       Мегуми проходит ещё дальше, к небольшому проёму между двумя рядами зданий и заходит в переулок, в котором места едва хватило бы, чтобы идти бок о бок трём людям в ряд, однако выглядит всё приличнее, чем он успел себе навоображать по дороге.       – Мегуми! Мы тут!       Юджи стоит рядом с Чосо и Урауме, и подзывает жестом подойти к ним. За ними виден ряд разнообразных граффити, покрывающих каждую стену. Каждая работа отделена от других и подписана именами, по всей видимости, художников.       Это… эклектично.       – Как тебе? Круто, правда?       «Круто» – это не совсем то слово, которое выбрал бы Мегуми, но он сжимает губы в тонкую линию и кивает.       Он подходит к ребятам и осматривается по сторонам – повсюду смесь рисунков самых разных стилей, которые совсем не сочетаются друг с другом и не слишком вписываются в окружение. В голову Мегуми приходит мысль, что если бы у мигрени было бы визуальное представление, то выглядело бы оно именно вот так.       Конечно, это получше, чем мазня на вагонах поездов, но и на уровень Лувра совсем не тянет.       Урауме щурится, когда встречается взглядом с Мегуми. Видимо, его выражение лица говорит за себя, учитывая то, что Урауме со своей восхитительной внимательностью и интуицией, вдруг начинает объяснять:       – Юджи был в восторге от идеи показать нам эту выставку работ местных художников, большинство из которых рисовали тут на заказ. Оставить свою работу в этом переулке считается большой честью.       Мегуми понимает намёк, поэтому сдерживает все свои мысли при себе.       – Чосо как раз рассказывал мне, что он тоже рисует, – улыбается Юджи.       – Здорово, – Мегуми решает ничего не говорить о том, что по лицу Юджи разливается румянец. – И когда у тебя вообще время находится на то, чтобы рисовать?       Они вчетвером начинают двигаться вперёд и разговаривать по пути, подходя то к одной стене, то к другой, чтобы взглянуть поближе.       – Обычно между турами. Или когда в туре есть перерыв и я могу ненадолго вернуться домой, то пользуюсь этой возможностью. – Это самое большое количество слов, которое Мегуми вообще слышал от Чосо за один раз. Его тёмные глаза внимательно скользят по деталям портрета женщины на стене перед ними. – Бывает приятно иногда сконцентрироваться на чём-то ещё, кроме музыки. Да и плюсом ко всему, это приносит лишние деньги между турами.       Да, довольно логично иметь какие-то хобби, особенно в сфере искусства. Мегуми не хочет лезть не в своё дело и интересоваться тем, зачем Чосо нужны дополнительные источники дохода, хотя можно предположить, что дело в том, что творчество Cursed Spirits не приносит таких доходов, как творчество Shadows. И хоть этот факт и бесит, но стоит признать, что у Мегуми нет чёткого понимания того, как живут другие музыканты, потому что его опекун – Годжо Сатору.       – Я бы посмотрел на твои рисунки, – встряёт Юджи.       Мегуми закатывает глаза. Юджи такой жизнерадостный, вечно из него энтузиазм аж льётся через край даже по поводу каких-то мелочей.       – Конечно. Я могу прислать тебе что-то из недавних работ.       Разговор сходит на нет, пока они все вместе продолжают рассматривать граффити. Иногда Чосо и Мегуми ходят рядом, иногда Мегуми оказывается возле Юджи, а на рассматривание каждого рисунка тратится по несколько минут.       Мегуми оказывается рядом с Урауме, и залипает на огромное чёрно-белое граффити, занимающее большую часть фасада магазина. Некоторое время они вдвоём стоят в тишине и Мегуми предполагает, что Урауме, точно так же как и он сам, вникает в детали в попытках понять смысл рисунка. Чем дольше Мегуми смотрит, тем больше ему нравится. Есть что-то пугающе прекрасное в образах, похожих на демонов, с этими их длинными конечностями. Если присмотреться внимательно, то можно заметить отдельные мазки кисти, и становится очевидно, что художник вложил много времени в то, чтобы детализировать и подчеркнуть нужные части рисунка.       Вина пробирается под кожу, перебирая тоненькими лапками. Опять Мегуми оказался в ситуации, где сделал поверхностные выводы, а они оказались ошибочными. Стоит избавляться от этой привычки.       – Знаешь, – начинает Урауме тихим голосом, чтобы не услышал никто, кроме Мегуми, – Чосо помогает нам с дизайном большей части мерча.       Мегуми не уверен, что ответить, так что только согласно хмыкает в ответ.       Урауме идёт вдоль стены, пока не находит ещё один интересный рисунок: три силуэта, сидящие на жёлтой стене.       – У него есть два младших брата, за которыми он присматривает, так что благодаря возможности заниматься дизайном, он получает чуть больший процент от прибыли, чем остальные в группе. Да и от остальных его заказов вся прибыль идёт на то, чтобы помогать братьям.       По тому немногому, что Мегуми заметил в Чосо, можно сказать, что это вполне вписывается в образ. Есть в Чосо что-то от типичного старшего брата, ведь хоть он и тихий и сам по себе большую часть времени, он кажется внимательным к людям, которые ему небезразличны и стремится их защищать.       – Это здорово, – наконец отвечает Мегуми. – У нас вот нет особого права голоса в том, что вообще делать с мерчем. Иногда конечно мы подкидываем какие-то идеи, но в конечном итоге всё решает Годжо. – Мегуми усмехается, когда вспоминает футболку, что относил Сукуне пару недель назад. – У Чосо явно получается в разы лучше, чем ваши с Сукуной попытки в рисование.       Урауме улыбается в ответ на этот комментарий.       – Ты видел ту футболку? – Когда Мегуми кивает, Урауме улыбается ещё шире. – Да уж. Рисование – явно не самая сильная наша сторона.       Стоя вот так рядом с Урауме, Мегуми вдруг осознаёт, что никогда не делал ничего подобного в турах. Обычно он просто занимался своими делами, сидел в автобусе и загонялся по поводу того, чтобы делать всё максимально идеально. В этот раз он тоже много занимается музыкой, пишет с Юджи новые песни, но ещё он узнаёт ближе Урауме, Сукуну и остальных. И хоть немного замечает города, в которые они приезжают, а не просто привычно проезжает мимо без особого интереса.       Мегуми не знает, что послужило причиной этим изменениям. Может дело в том, что Годжо в последнее время реже стоит над душой, а может Мегуми наконец-то дошёл до той точки, когда ему становится плевать: и на дурацкие правила Годжо, и на музыку в целом. С другой стороны, может причина в участниках Cursed Spirits и в том, как быстро они нашли общий язык с Юджи и Нобарой. А может всё дело в том, что Сукуна своим существованием заставил Мегуми вылезти из своего привычного панциря, хоть изначально это и случилось из-за таких ярких эмоций, как раздражение, осуждение и злость.       В любом случае приятно чувствовать эти изменения.       – У тебя есть какие-то хобби? – задаёт вопрос Мегуми.       – М-м-м, пожалуй нет, – отвечает Урауме. – Хотя когда-то мне очень нравилось делать скульптуры изо льда.       – Звучит интересно.       – Сукуна катается на скейте, – продолжает говорить Урауме. – Он даже хотел заниматься этим на профессиональном уровне, но это было ещё в старшей школе.       Мегуми закатывает глаза и смеётся. Довольно легко представить Сукуну на скейте, с этими его всеми татуировками и чётко очерченными мышцами и без футболки. Или может сидящего с косячком на какой-то рампе. Жар приливает к лицу Мегуми от таких картинок.       – Если честно, исходя из всего, что я про него знаю, ему очень даже подходит.       – Раньше мы постоянно ходили вместе в скейт-парк. - В глазах Урауме мелькает какая-то ностальгическая горечь, будто в голове сразу проносится с десяток лет разных воспоминаний.       – Я хотел научиться когда-то, когда был мелким. Но Годжо слишком переживал, что я себе что-то сломаю, да и в целом считал, что лучше потратить это время на занятия музыкой, – Мегуми корчит недовольное лицо и пытается максимально похоже изобразить снисходительный тон Годжо: – От этих хулиганов хорошего не жди, Мегуми-чан. Уж я-то знаю, я был одним из таких ребят. – Мегуми фыркает со внезапным тяжелым осознанием того, от кого он перенял эту свою черту всё осуждать – у него был хороший учитель. – Говноед.       Урауме смеётся и вопросительно поднимает бровь:       – Можем научить тебя, хочешь?       – Что?       – После этого Сукуна должен был встретить меня в скейт-парке в паре кварталов отсюда. Он хотел немного выпустить пар перед репетицией.       – И у него ещё останется энергия на то, чтобы отыграть потом концерт?       – Ну, как бы, для него это полезно – быть занятым. – В словах Урауме чувствуется какая-то тяжесть. – Он справится.       Мегуми в этот момент замечает за собой, что, как это часто бывает в последнее время, он хочет спросить больше. Такое ощущение, будто все вокруг знают что-то, чего не знает он сам, будто у него на руках не хватает карт.       И теперь, когда он действительно старается спуститься с небес на землю и смотреть по сторонам и замечать, Мегуми понимает, что осмотреться придётся очень даже основательно. И может быть со временем до него дойдёт, что же он сейчас пропускает и не может заметить.

***

      Сукуна держит микрофон сразу двумя руками, наклоняется над ним и скримит, протягивая одну ноту. Толпу просто разрывает от восторга. Мегуми прямо-таки чувствует взбудораженную энергию зрителей. Даже если не учитывать нарастание напряжения в музыке, ускорение баса и сбора всех инструментов в одну мелодию в унисон, очевидно, что в песне что-то надвигается.       Даже из-за кулис Мегуми заметно, что Сукуна довольно ухмыляется. Он стоит на сцене с широко раскинутыми в стороны руками и ждёт. Потом в нужный момент он снова подносит ко рту микрофон, скримит ещё одну строчку, а потом наступает то, что, как выучил Мегуми, называется «брэйкдаун». Чосо, Сукуна и даже Урауме качают головами в такт музыке, все растрёпанные и потные, а толпа вдруг делится на две части, которые врезаются друг в друга, закручиваясь в мошпит.       Вот уж чего Мегуми пока так и не смог понять: зачем кому-то вообще может хотеться толкаться самому, терпеть как толкают его, особенно когда есть нехилая возможность вылезти из этой заварушки со сломанным носом? Но это происходит каждый раз под эту песню Cursed Spirits, да и под много других песен тоже.       В этот раз Мегуми замечает больше элементов чистого вокала в том, как поёт Сукуна, хотя этого и не так много, как в том альбоме, что понравился Мегуми. В этом звучании всё ещё довольно много от скриминга, хриплый голос напоминает то, как поёт Юджи, когда вкладывает слишком много эмоций в те или иные строчки.       Да и в целом, Мегуми удаётся заметить намного больше того, на что не обратил внимания в первые разы, когда наблюдал за выступлениями Cursed Spirits. Их музыка – это не такой уж и бессмысленный шум, у Мегуми получается проследить мелодию и гармонию, а ещё вспомнить о том, как сложно Кашимо поддерживать долгое время такой равномерный и быстрый ритм бас-барабана с карданом.       И на что он обращает больше всего внимания, так это на те моменты, когда Сукуна выглядит искренне счастливым. Ему явно нравится, когда фанаты выкрикивают его имя, кричат о том, как любят его и смотрят на него, как на какое-то божество, которому готовы поклоняться. Но иногда бывают моменты, когда кажется, что Сукуна отсутствует – Мегуми хорошо знакомо это ощущение, когда просто повторяешь заученные до автоматизма движения.       Мегуми продолжает наблюдать, опираясь на стену. Он думает о том, что можно использовать во время подготовки к исполнению кавера, а ещё о том, что Сукуна неплохо впишется в их группу во время коллаборации. Он думает о текстах, которые пишет Сукуна и о том, как они отличаются от текстов Shadows. Думает о том, какую энергию Сукуна проявляет на сцене и о том, как это органично совместить с их собственным, более сдержанным стилем.       Мегуми думает обо всех этих вопросах и всё ещё хочет получить на них ответы. Полностью погрузившись в размышления, он и не замечает, что песня закончилась. Всё, что привлекает его внимание – это Сукуна. Глубокие, карие глаза смотрят прямо в сторону Мегуми, и Сукуна улыбается ему. Мегуми не может сдержать того, как его губы растягиваются в улыбке в ответ, а Сукуна на это только ведёт бровью. Не отводя взгляда, он берёт в руки бутылку воды и выпивает сразу половину. Мегуми не может отвести взгляда от того, как двигается его кадык при каждом глотке, а потом и вовсе охуевше пялится на то, как Сукуна ему подмигивает перед тем, как вернуться на сцену.       К счастью, Сукуна возвращает всё своё внимание на зрителей, выбрасывая недопитую бутылку воды в толпу, и не замечает то, как Мегуми продолжает удивлённо смотреть ему вслед, покрывшись румянцем. Во рту совсем пересохло, поэтому Мегуми и сам тянется за бутылкой воды, а потом отправляется на поиски тихого места, чтобы немного сосредоточиться перед своим выступлением.