Keeping the Story

And I’m naive, but I know happiness if fleeting

And yet we pursue it on in hopes that we won’t need it.

It comes in waves of age

A sea of disconnect

Now crashes on the shores of innocence

And in a sense, we’re all trying to keep ourselves afloat.

[И я наивный, но я знаю, что счастье мимолётно

Но несмотря на это, мы гонимся за ним в надежде, что оно нам не пригодится.

Волнами состоящими из лет

Колышется разобщающее море

И бьётся о побережья чистой невинности

В каком-то смысле все мы пытаемся просто удержаться на плаву.]

      Прохладный песок под ногами контрастирует с ощущением теплого солнца на коже. Мегуми закрывает глаза и делает глубокий вдох, каждой клеточкой лёгких впитывая свежий солёный воздух с едва заметными нотками ароматов какой-то еды из киосков где-то неподалёку.       Мегуми прячет лицо в ладонях и недовольно бурчит:       – У меня слишком сильное похмелье для всей этой хуйни.       Он и сам не до конца понял, каким образом Юджи и Нобаре всё же удалось вытащить его из постели с утра пораньше и убедить поехать вместе с ними на пляж. В теории звучало очень даже неплохо. А по факту когда они добрались до места назначения, оказалось, что погода не слишком-то и подходит для таких прогулок.       Особенно холодно было у самой кромки воды: там прохладный ветер колюче забирался под одежду острыми иголками. Едва ли можно назвать такой опыт приятной прогулкой по побережью.       Мегуми думает о том, насколько приятнее сейчас было бы лежать в тёплой постели.       – Ну же, ты должен любоваться морем, Мегуми! – Звонкий голос Юджи доносится откуда-то сбоку, а потом и сам Юджи плюхается рядом с ним, разбрасывая во все стороны немного песка. – Всё ещё плохо чувствуешь себя после вчерашнего?       – Мгм, отвратительно. Ебучее караоке, – ворчит Мегуми.       Юджи приобнимает его за спину:       – Но ведь было весело, правда?       Мегуми поворачивает голову так, чтобы она всё ещё лежала на руках, но была возможность посмотреть на Юджи.       – Было неплохо.       Юджи улыбается, потому что слишком уж хорошо знает Мегуми и может уловить нюансы, увидеть подтверждение своим словам в этом немногословном комментарии.       – Знаешь, – говорит Юджи тихим голосом. – Я давно не видел, чтобы ты так улыбался. Было классно.       Краска приливает к лицу Мегуми. Он помнит предыдущий вечер кусочками и отрывками. Начало вечера запомнилось просто отлично, а вот после третьего бокала пива всё начало немного смазываться. Он помнит пение Урауме, помнит как все подпевали. Помнит, как пел сам и как за ним внимательно наблюдали глубокие красновато-карие глаза. Помнит, каким тёплым ощущалось тело Сукуны рядом с ним и помнит странное притяжение, с которым приходилось постоянно бороться, чтобы его совсем уж не затянуло на орбиту Сукуны. Помнит то, чем закончился их разговор.       Но я присматриваюсь теперь.       Мегуми стонет и снова закапывается лицом в ладони:       – Может ты прав.       Хоть Мегуми и спрятался от всего, Юджи не убрал руку с его спины. Но это и не плохо, учитывая то, как холодно вокруг, и когда по телу Мегуми прокатывается дрожь, Юджи двигается поближе.       – Могу дать тебе свою кофту, если хочешь.       – Да мне нормально, – он обнимает себя ещё крепче. – Нужно просто встать и пройтись, подвигаться.       – Ладно, готов идти? Можем пройтись захватить какой-то еды, если хочешь.       Мегуми вздыхает. Как бы не хотелось сидеть на месте и не двигаться, ему действительно очень холодно. Да и перекусить чего-то жирного и вредного звучит отлично, самое то для борьбы с похмельем.       – Погнали.       – Эй, чуваки! – Нобара машет им рукой и направляется от берега в их сторону, держа в другой руке обувь.       Юджи подает Мегуми руку, чтобы помочь подняться, а потом начинает энергично махать Нобаре в ответ, пока Мегуми просто бросает на неё взгляд. Он начинает отряхивать песок с одежды, когда слышит за спиной смешок низким голосом.       – Я думаю, она махала нам.       Мегуми немного стыдно за то, насколько резко он разворачивается, чтобы убедиться в своей догадке, что голос принадлежит Сукуне.       – О, я не знал, что вы все тоже будете тут, – улыбается Юджи, но Мегуми знает его достаточно хорошо, чтобы заметить, что эта улыбка немного неискренняя.       – Мы тоже не знали, что вы тут. Но похоже нам в головы просто пришла одна и та же идея насчёт того, чем можно заняться в последний день в городе.       Юджи заметно расслабляется после слов Урауме. Но в нём всё ещё чувствуется какое-то неясное напряжение, которое Мегуми никак не может охарактеризовать. Он будто упускает что-то из виду, но не может понять, куда смотреть, чтобы это заметить, не может ухватиться за ускользающий хвост смутной догадки.       – Вы ели что-то? Я помираю с голоду! – Нобара хватает сумку, валяющуюся на песке рядом с Мегуми, и закидывает её на плечо. – Мы как раз собирались пойти поискать чего-то похавать.       У Мегуми нет сил заморачиваться тем, чтобы указать ей на то, что она никак не участвовала в их с Юджи обсуждении насчёт того, чтобы пойти перекусить, и что она даже не подумала посоветоваться с ними о том, приглашать ли остальных, вместо этого просто приняв решение единолично.       – Я не против пожрать! – Отвечает Кашимо.       – Ты всегда не против пожрать, – безэмоционально комментирует Чосо.       – Это факт.       – Ладно, можем пройтись к фургончикам с едой! Я видела как тут проходил какой-то пиздюк с мак энд чизом, пахло просто охуительно! – Нобара хватает Юджи, который в свою очередь хватает Мегуми, а затем поворачивается ко всем остальным. – Погнали!       Никто не протестует, все просто поддаются и следуют за харизматичной указкой Нобары.       Ни Мегуми, ни Нобара не могут определиться, чего они хотят, поэтому решают разделить на двоих заказы друг друга, остальные тоже выбрали себе что-то, позже присоединившись к Мегуми и Нобаре, которые уже заняли один из столиков.       Мегуми приятно удивлён, хотя может и не должен, тому, как легко завязывается разговор. Обычной ему некомфортно находиться в одной компании с относительно новыми людьми, но он потихоньку начинает привыкать к этим ребятам, и это позволяет ему если и не открыться, то немного расслабиться в этой лёгкой атмосфере, что царит вокруг. Точно так же, как и в музыке, в их разговоре легко заметить потихоньку формирующиеся закономерности: какие-то комбинации работают, а какие-то – нет, есть свой естественный поток и плавные переходы.       Как и всегда, Кашимо и Нобара направляют мелодию, ведут разговор за собой, в то время как Урауме поддерживает постоянный и надежный бас, иногда вклиниваясь, чтобы задать ритм и остановить этих двоих от того, чтобы сорваться вперёд, сломя головы. Юджи и Чосо гармонизируют, плывут по течению заданной мелодии, но иногда дают всем передышку, служат связующими и в нужные моменты переключают настроение, чтобы не стало слишком скучно и монотонно. Остаются Мегуми с Сукуной – они вдвоём занимают меньше всего места в разговоре, но всё ещё присутствуют.       На самом деле, приятно вот так сидеть без необходимости говорить и просто слушать. Присутствовать.       Снова поднимается ветер и по телу Мегуми пробегает дрожь. Он подбирает колени к груди и чувствует, как возвращается неприятное тянущее ощущение в животе.       – Эй, – голос Сукуны тихо звучит рядом до того, как это ощущение успевает полностью разлиться по телу. – Замёрз?       – Я в порядке, – отвечает он рефлекторно.       Когда они сидят так близко друг к другу, Мегуми замечает слишком много деталей присутствия Сукуны. Низкий тембр его голоса. Жар его тела. Низкие смешки, что вырываются из его рта. Выглядит так, будто Сукуну никак не смущает повисшее между ними неловкое напряжение, если он его вообще заметил. Вполне может быть такое, что это напряжение попросту привиделось Мегуми.       – Нет ничего страшного в том, чтобы замёрзнуть, Фушигуро. Вот, – говорит он уже в процессе того, как снимает худи. Мегуми не может не смотреть на то, как оголяется кожа на животе от того, что футболка тянется вслед за кофтой, открывая взору кубики пресса. – Возьми.       Несколько пар глаз фокусируются на Мегуми, пока Сукуна протягивает ему худи. Разговор не останавливается, будто никто не хочет привлекать внимания к происходящему, но все всё равно заметили. Мегуми не очень хочет устраивать сцену, так что соглашается.       – Спасибо, – благодарит он едва слышным голосом, и Сукуна понимающе кивает и отдает ему кофту.       Мегуми надевает худи. Какая-то упрямая часть него не очень рада этому, но сложно поспорить с тем, что в тёплом оверсайз худи стало намного лучше, особенно когда ещё один холодный порыв ветра будто специально налетает как раз вовремя, чтобы подтвердить это. Мегуми просовывает руки в рукава, которые оказываются слишком длинными для него, да и судя по тому, как много свободного места вокруг его талии, очевидно, что худи ему совсем не по размеру. Это осознание наполняет Мегуми какой-то эмоцией, с которой он совсем не готов сталкиваться.       – Ч-Что ж, наверное, нам стоит уже возвращаться на пляж, да? Не стоит отказываться от такой прекрасной возможности! – Юджи встает из-за стола и обходит его, оказываясь возле Мегуми. – Погнали! Прогулки на свежем воздухе помогают от похмелья.       Мегуми идёт рядом с Юджи. Все бросают свои вещи на песке там же, где Мегуми уже сидел сегодня, и подходят ближе к берегу. Немного странно и непривычно чувствовать мокрый песок под ногами, ощущать холодную воду пальцами ног и видеть, как волны стирают с песка следы шагов. Но в сочетании со звуками волн, вкусом соли в воздухе и криком чаек над головой, это расслабляет.       Они отходят от остальных достаточно далеко, чтобы не было слышно. Юджи ничего не говорит и просто идёт рядом, пока Мегуми наконец не спрашивает:       – Так что, ты хотел поговорить о чём-то?       – Да нет, ничего такого, – пожимает плечами Юджи. – Просто я знаю, что ты хотел пройтись по пляжу. И свежий воздух правда помогает с похмельем.       – Спасибо.       – Надеюсь, тебе не холодно.       Мегуми скрещивает руки на груди:       – Нет, не холодно.       На этом их диалог затихает на какое-то время. Юджи идёт на пару шагов впереди Мегуми и рассматривает песок под ногами.       – Так что, чем займемся после этого?       – Не знаю. У тебя есть какие-то предложения?       Мегуми старается придумать что-то, но в первую очередь в голову приходит только то, что им нужно работать. Ещё так много надо сделать, они и близко не подошли к тому, чтобы написать хотя бы одну песню, что уж там говорить о нескольких.       – Хочу вернуться в отель и писать. Надо хорошенько поработать. Я до сих пор понятия не имею, что мы будем делать с нашей песней. Про кавер даже говорить ничего не хочу… А коллаборация? Мы даже не начинали думать о том, как сделать всё так, чтобы показать в кавере самые сильные стороны как нашего исполнения, так и оригинальной композиции! Ты не говорил об этом с Урауме? Мне, наверное, стоит…       – Эй, эй, притормози, – Юджи останавливается, чтобы положить руки на плечи Мегуми и размять напряженные мышцы. – Если ты хочешь поработать позже, это отличная идея. Но сейчас просто отдохни и расслабься, ладно?       Мегуми вздыхает, одновременно и от того, как его раздражает настойчивость Юджи, и от облегчения, которое приносят руки Юджи на зажатых мышцах в его плечах. Он и не замечал, какой напряженный и нервный, пока Юджи не указал на это.       – Хорошо.       Юджи приобнимает Мегуми за спину и ведёт обратно к ребятам. Все стоят в широком кругу и бросают друг другу фрисби, только Урауме сидит в стороне возле кучки сумок и охраняет вещи. Нобара смеется с какой-то шутки, не успевает поймать предназначенную ей подачу, из-за чего Чосо приходится лезть в воду и доставать фрисби из прохладной воды.       – Походу Нобара опять собирается тусоваться сегодня вечером, – задумчиво тянет Юджи.       – Но мы же уезжаем рано утром.       – Ага, знаю. Но как будто ее это когда-то останавливало.       Мегуми согласен с Юджи. Нобара всегда выделялась самым самовольным поведением среди них троих. И, по какой-то неясной причине, Годжо спускал ей с рук большую часть проделок. Хотя Мегуми вот такой снисходительности не доставалось.       – Хочешь пойти с ней и понаблюдать за этим цирком?       Несмотря на то, что Мегуми практически всегда отказывается от таких предложений, для него очень ценным является тот факт, что Юджи никогда не отказывается от идеи звать его с собой. Так он чувствует себя участником происходящего, чувствует, будто его присутствие желанное – Юджи всегда даёт Мегуми это ощущение нужности своими приглашениями. Мегуми задумывается даже несмотря на то, что весь его прошлый опыт тусовок с Нобарой подталкивает его к отказу. Только вот ситуации совсем не помогает осознание того, что предложение Юджи – это не просто предложение, а ещё и замаскированная просьба: «помоги мне присмотреть за ней».       – Кто-то ещё идёт?       – Хрен его знает. Наверное, только мы? Хотя может будут Чосо и Кашимо. Они вроде неплохо поладили с Нобарой.       Когда Мегуми с подозрением щурится в сторону Юджи в ответ на эти слова, тот поднимает руки в таком жесте, будто сдаётся, и объясняет:       – Я не считаю, что это плохо. Они вроде нормальные ребята. И они помогают… Сдерживать её немного? То есть, я имею в виду, что она может позволить себе творить какую-то дичь и слетать с катушек как ей хочется, но когда они рядом, Нобара хотя бы не окажется при этом где-то в канаве или под забором.       Мегуми улыбается и еле сдерживает смешок. Талант Юджи подбирать метафоры – это что-то с чем-то.       Урауме машет рукой в их сторону.       Юджи машет в ответ и Урауме жестом зовет его подойти. Юджи поворачивает к Мегуми:       – Пойду спрошу, чего Урауме хочет от меня. Но я хотел спросить, может хочешь сегодня сходить ещё раз в то заведение с блинчиками?       – М-м, – задумчиво мычит Мегуми в ответ, вспоминая ароматные кусочки клубники и приторно-сладкую нутеллу. – Да. Звучит неплохо. – Он отлично способен распознать попытку отвлечь себя, так что окидывает Юджи строгим взглядом: – Но потом будем работать. Ясно?       – Да понял я, понял. Скоро пойдём!       Юджи уходит, но Мегуми успевает уловить в его глазах отблеск грусти и чего-то ещё сложно идентифицируемого. Он улавливает запах, который напоминает ему то, как пахнет Сукуна, и осознает, что Юджи не упомянул ничего о том, позвал ли кто на сегодняшнюю тусовку Урауме. И Сукуну. Да и с чего бы их не звать вообще? Юджи не из таких людей, которые могут вот так просто взять и не позвать кого-то. Или может их звали, но они не захотели приходить? Сукуна вот вообще говорил, что он не пьёт…       – Фушигуро.       Сильная рука в татуировках вдруг обвивается вокруг него и всё вокруг кружится.       Мегуми закрывает глаза и врезается во что-то, взмахивая руками. До того как он успевает открыть глаза, он осознаёт, что крепко прижат к груди Сукуны.       – Было бы неплохо смотреть, куда ты идёшь, принцесса.       Как только Сукуна ослабляет хватку, Мегуми делает шаг назад, открывает глаза и смотрит на Сукуну с этим его дурацким лицом в дурацких татуировках и на то, как солнечные лучи подсвечивают его яркие волосы таким образом, что у него на дурацкой голове будто сияющий нимб. Просто возмутительно нечестно то, насколько Сукуна красивый. Мегуми настолько сбит с толку, что едва замечает фрисби ярко-синего цвета в руках Сукуны – видимо пару секунд назад эта штука могла бы врезаться прямо в него.       Мегуми отворачивается и прячет лицо в ладонях, пытаясь стереть застывшую перед глазами картину, но это не помогает. Он делает глубокий вдох и осознает, что худи на нём пахнет Сукуной.       – Боже, Мегуми, ты в порядке? – Нобара подбегает и начинает суетливо осматривать его.       – Да в порядке я, всё нормально, – Мегуми сглатывает и поворачивает к Сукуне. – Спасибо, – выдавливает он из себя и направляется в сторону Урауме.       За спиной слышится низкий смешок Сукуны, который ни с чем не спутать.       Мегуми решает для себя, что пожалуй поддержит Нобару в решении потусоваться сегодня. Годжо всё ещё нет рядом, чтобы следить за каждым их шагом, за Нобарой надо присматривать, чтобы не влезла никуда, а самому Мегуми нужно что-нибудь, что угодно, чтобы выбросить Сукуну из головы.

***

      В ту же секунду как Мегуми заходит в бар, он осознает, что не хочет там находиться. Музыка громкая и забивает собой всё внимание, а температура градусов на пятнадцать выше, чем на улице.       Юджи замечает недовольное выражение лица Мегуми и хватает его за запястье:       – Ну же, Мегуми, дай этому месту шанс. Будет весело, обещаю.       Мегуми закатывает глаза, и хоть и не слишком верит в эту затею, всё же соглашается с Юджи.       – Ладно, хорошо. Но будешь мне должен.       – Ага, да, конечно, – отмахивается Юджи. Учитывая всё, через что они вместе прошли, особенно в последние несколько лет, вряд ли есть способ посчитать, кто кому больше должен и за что. Только время зря потратится на попытки подвести итог, а в этом нет никакого смысла. Потому что суть, на самом деле, совсем не в каком-то счёте.       Нобара тащит всех за собой к бару, где все заказывают пиво по три доллара, которое есть в меню только по вторникам.       – Ты выбрала это заведение только из-за этой несуразной акции? – Спрашивает Мегуми Нобару.       – Ну, в какой-то степени да, но ещё… Мы вообще-то в Сан-Франциско, Мегс. И просто не могли не сходить в гей-бар. А это, между прочим, исторически значимое место или что-то типо того.       Мегуми делает глоток пива.       – Вау, не знал о твоей страсти к историческим фактам, – отвечает он с приличным налётом сарказма.       – Надеюсь, к концу вечера мне удастся найти кого-то, с кем можно будет предаться страсти…       – Да ёб твою мать, – закатывает глаза Мегуми, но Нобара не обращает на это особого внимания, только хохочет, направляясь на танцпол.       Вместе с ней уходят и Юджи с Кашимо, оставляя Мегуми у бара с Чосо. Юджи на ходу пытается взять Мегуми за руку и утащить на танцпол за собой, но тот только отмахивается и отрицательно качает головой. Да, он согласился прийти сюда, но не соглашался танцевать. Да и к тому же, если до танцев и дойдёт, то для этого в организм Мегуми явно должно попасть чуть больше алкоголя, чем какая-то пара глотков пива.       С Чосо оказывается хорошо просто сидеть и молчать, наблюдая за тем, как танцуют остальные. Мегуми отвлечённо думает о том, чувствует ли себя Чосо настолько не в своей тарелке, как чувствует себя он Мегуми. Освещение в баре довольно тусклое и приглушенное, но отдельные декорации сверкают яркими огнями, а музыка… именно такая, какую стоило бы ожидать в гей-баре в центре Сан-Франциско. Мегуми не сказал бы, что подобная обстановка хоть сколько-то в его вкусе.       Все вокруг улыбаются и смеются. Они свободные – делают что в голову взбредёт, поддаются мимолётным порывам и низменным прихотям. Не придают значения тому, кто их увидит или узнает, тому, хорошо ли они выглядят, тому, вписывается ли их поведение в ожидания окружающих или каким-то подобным ебучим навязчивым мыслям, что лично у Мегуми вот никогда не выходят из головы. Сложно игнорировать все свои привычные установки и убеждения. Они оплетают по рукам и ногами, затягиваются петлёй на шее, не дают отпустить всё и просто жить. Так много стыда, осуждения, переживаний, страха… Как с таким набором можно чувствовать себя комфортно?       – Шумновато здесь, а?       Мегуми чуть не подпрыгивает на месте от голоса Чосо, напрочь забыв о его присутствии рядом.       – Да уж, это точно.       – По тебе не скажешь, что в восторге от таких тусовок, – подмечает Чосо.       – Потому что я не в восторге, – отвечает Мегуми и поворачивается лицом к Чосо, рассматривая его густо подведённые глаза, тяжелые ботинки и симметричные пучки волос на голове. – А тебе как?       Кажется, это первый раз, когда Мегуми видит улыбку на лице Чосо:       – Мне тоже не нравится, – отвечает Чосо и поднимает бутылку в руках, чтобы её горлышком указать в направлении танцпола. – Но им нравится. Так что я иногда просто тащусь с ними за компанию.       На этом разговор заходит в тупик и прежде, чем Мегуми успевает попытаться заговорить снова, у него под боком вдруг оказывается Юджи.       – Ты уже допил? – Юджи хватает в руки его пустую бутылку и Мегуми удивлённо замечает, что да, оказывается уже допил. – Супер! – Юджи забирает бутылку и выбрасывает в ближайшее мусорное ведро. – Погнали танцевать! Потом возьмём ещё выпить.       Мегуми опять куда-то тащат за собой, в этот раз на танцпол. Рука начинает выскальзывать из крепкой хватки, так что Юджи переплетает пальцы их рук, чтобы не потеряться. Нобара хватается за него как только они подходят достаточно близко к ней, и Мегуми оказывается зажат между ней и Юджи. Все улыбаются и смеются, пока покачиваются в такт музыке и отпускают шуточки про занудность Мегуми.       – Повеселись хоть разок, Мегс. Ты этого заслуживаешь. – Нобара выразительно поднимает бровь, пока кладёт руки Мегуми себе на талию. – К тому же, ты точно не можешь танцевать хуже, чем вон тот идиот.       – Эй! Я протестую! – Вклинивается Кашимо в их разговор, чтобы возмутиться. Нобара хохочет. Кашимо присоединяется, хотя про него только что и сказали гадость, он воспринимает это в шутку. В итоге всё приходит к тому, что с нелепости этой ситуации смеётся и Юджи, и даже Мегуми. Через пару минут смеха и улыбок, Мегуми чувствует, как расслабляется и медленно выскальзывает из железной хватки необходимости всегда всё контролировать.       Если честно, Мегуми не слишком уж танцует, скорее просто качается под музыку, но Нобаре с Юджи этого достаточно. Они ненадолго останавливаются, чтобы заказать ещё выпить, а потом снова танцуют, пока Нобара вдруг не пробегает мимо Мегуми с визгом:       – Вы пришли! И, ёб твою мать, выглядишь просто шикарно!       Мегуми поворачивается и встречается взглядом с глубокими аметистовыми глазами. Урауме улыбается:       – Привет, Фушигуро.       В ахуе от образа Урауме, Мегуми только и может, что уставиться и рассматривать все детали. Обычно Урауме демонстрирует какую-то сдержанность и закрытость, но явно не сейчас, в узких красных кожаных штанах, облегающих каждый изгиб тела, и в топе, который представляет собой скорее полоски белой ткани, оплетающей тело. В образ удивительным образом вписывается синяя помада и яркие тени. Урауме будто светится изнутри.       – Привет, – улыбается в ответ Мегуми, – не знал, что вы тоже придёте.       – Ну, – говорит Урауме и тащит Сукуну ближе к себе, – мы решили попробовать.       – Ура, чувак! —Кашимо подходит и хлопает Сукуну по спине, тем самым зарабатывая в свой адрес злой взгляд, который только кажется угрожающим, потому что Мегуми может с уверенностью сказать, что видит в нём тёплые дружеские чувства. – Давным-блять-давно ты с нами не выходил никуда потусоваться. Точно всё окей?       Губы Сукуны сжимаются в тонкую линию, от чего выражение его лица кажется слишком серьёзным, и он кивает.       – Раз уж ты тут, Урауме, то видимо планируешь разъебаться по полной. Не получится выполнять роль няньки, уж в таком-то прикиде!       Мегуми замечает как Сукуна хмурится от этих слов.       Урауме выглядит настороженно и отвечает с той же эмоцией в голосе:       – Сегодня просто танцую, Кашимо. На сцену нужно возвращаться постепенно, а? – Лёгкая улыбка Урауме скрывает под собой напряжение.       – Хватит пиздеть. Мы тут, чтобы танцевать, разве нет? Ну так погнали танцевать! – Нобара хватает Урауме за руку и поднимает вверх их сцепленные руки. Нобара быстро ловит волну той атмосферы, что была ещё пару минут назад, и Урауме легко поддерживает её.       Мегуми пытается сосредоточиться на всех, но его глаза продолжают находить Сукуну, а в голове крутятся мысли о том, как бы начать разговор, хотя он сам и не слишком понимает, хочет ли он на самом деле начинать какой-то разговор.       Сукуна уходит, а сердце Мегуми сжимается, хотя он и предпочитает игнорировать это ощущение.       Сукуна шепчет что-то на ухо Урауме, получает кивок в ответ и уходит к бару, чтобы присоединиться к Чосо. Мегуми старается не думать об этом и возвращается к друзьям. Танцор из него так себе, даже Урауме изредка отпускает какие-то шутки об этом, пока пытается научить его нескольким движениям.       Так легко оказывается просто быть в моменте, здесь и сейчас, когда Урауме находится рядом и аж сияет, будто светится изнутри. Такой контраст с привычным поведением, что Мегуми трудно поверить происходящему прямо перед его глазами. Эта улыбка и энергетика такая заразительная, что тепло и радость разливаются вокруг на всех, включая Мегуми.       Но несмотря на приятную атмосферу и тепло, Мегуми никогда до конца не может избавиться от той своей части, что вечно анализирует всё вокруг до мельчайших деталей, так что он невольно задаётся вопросом о том, сколько в этом поведении настоящей личности Урауме, а сколько – притворства. И если это искренне, то почему настолько редко Урауме выглядит вот так?       И вот снова Мегуми чувствует, как момент счастья ускользает от него под натиском лишних мыслей, переживаний и надумывания лишнего.       – Эй.       Мегуми поворачивается и видит лицо Юджи слишком близко перед своим, так что делает шаг назад.       – Всё хорошо?       – Да-да, я в порядке, – Мегуми прекрасно понимает, что его слова звучат не слишком убедительно, но, кажется, Юджи устраивает. – Сделаю небольшой перерыв.       Юджи окидывает его подозревающим прищуренным взглядом, но в итоге соглашается.       – Ладно. Но если тебе вдруг что-то будет нужно, я тут.       Мегуми отвечает Юджи улыбкой и пытается пробраться к бару сквозь толпу. Красновато-карие глаза внимательно прослеживают каждое движение Мегуми, пока Сукуна шепчет что-то на ухо Чосо. От этого взгляда у Мегуми нервы не на месте, и он на секунду начинает сомневаться в своем решении уйти с танцпола. Но потом Чосо идёт ему навстречу. Сначала Мегуми думает, что тот остановится и что-то скажет ему, но тот только молча кивает Мегуми и проходит мимо, направляясь на танцпол к остальным. Чосо останавливается, когда находит Юджи и кладёт руку ему на плечо.       Мегуми старается не думать об этом, подходит к бару и заказывает ещё выпить. Взгляд падает на свободный барный стул рядом с Сукуной, от чего Мегуми вздыхает, но направляется туда и садится.       Поначалу никто из них ничего не говорит. Вдвоём они наблюдают за толпой, Мегуми цепляется взглядом за то, как Чосо и Юджи о чём-то оживлённо говорят, активно жестикулируя и широко улыбаясь. Каким-то образом их разговор перетекает в то, что они танцуют вместе, хоть и немного несуразно и неловко.       Мегуми фыркает.       – А я думал, Чосо не любит танцевать, – задумчиво тянет он.       – Неа, не любит, – отвечает Сукуна.       – Хм-м, – Мегуми берет в руки пиво и чувствует как кожу жжёт от взгляда Сукуны. Сам же он рассматривает бутылку пива в своих руках, кончиками пальцев размазывая по стеклу капли конденсата и задирая край бумажной этикетки. – Так… Что ты пьёшь?       – Воду, – раздаётся в ответ.       – О, – лицо Мегуми заливает краской и он внутренне материт сам себя за такой тупой, блять, вопрос и за то, что испортил разговор вот так сразу. – В этом есть смысл, думаю, всегда надо иметь в компании кого-то трезвого, правда? Чтобы кто-то следил за остальными?       – Да, точно, – отвечает Сукуна странно пренебрежительным тоном. – Что-то вроде того. Между ними воцаряется тишина, не сказать что напряжённая, но и не слишком комфортная тоже. Это абсолютно точно ощущается совсем не так как было предыдущим вечером, и по какой-то причине Мегуми грустно от этого осознания. Было так классно видеть как Сукуна смеется и улыбается, да и вообще-то всегда здорово видеть, когда кто-то счастлив, если уж на то пошло. Мегуми наблюдает за тем, как их друзья общаются и танцуют, изредка отгоняя каких-то случайных людей, которые пытаются прибиться к их небольшой группке. Из колонок начинает играть следующая песня и Мегуми бурчит:       – Ненавижу эту песню.       – Нахуй эту песню, – одновременно с ним говорит Сукуна.       Мегуми поворачивается, они встречаются взглядами и улыбаются друг другу.       – Она стала такая заезженная сразу как вышла, – объясняет Сукуна. – И шагу нельзя было пройти, чтобы не услышать её по радио.       – Да? Это было в те времена, когда люди ещё слушали радио, дедуля?       Сукуна демонстрирует Мегуми средний палец и смеётся:       – Я не настолько старше тебя, говнюк. У меня даже не было кассетного плеера.       А у Мегуми вот был, но он не собирается рассказывать об этом Сукуне.       – Честно сказать, я ненавижу процентов восемьдесят таких песен.       – Всего восемьдесят? Я удивлён, Фушигуро. Я думал, ты воротишь нос от всех ста.       Хочется возразить, привычные защитные механизмы готовы действовать, но Мегуми знает, что Сукуна прав. Не единожды ему говорили, какой он сноб, когда дело касается музыки, и он точно не раз и не два проёбывался и попадал в неловкие ситуации, когда поносил чьи-то музыкальные предпочтения. К тому же, понятливой улыбки на лице Сукуны достаточно, чтобы успокоить: Сукуна не осуждает его за то, какой он говнюк, он попросту дразнится. Просто это отличается от того, как дразнятся Юджи и Нобара.       А может и не так уж отличается, просто нужно узнать Сукуну немного поближе.       – Ладно, это было заслужено, – сдержанно говорит Мегуми. – Хотя, я что-то не вижу Леди Гагу в твоём личном топе.       – Ох, как бы ты удивился…       – Нет, – недоверчиво отвечает Мегуми. – Ты серьёзно?       – Не знаю, Фушигуро. Я серьёзно? – По выражению лица Сукуны ничего не понять.       Мегуми бесится от того, что не может выискать на лице Сукуны ни единой подсказки тому, насколько же серьёзно он говорил, но всё равно смеётся.       – Ненавижу тебя.       – Ага, да, конечно, – тянет Сукуна, не поверив в эти слова.       Сукуна опирается спиной на барную стойку и его становится удобнее рассматривать, по крайней мере теперь, когда Мегуми обращает внимание и смотрит. Черная рубашка с какими-то волнистыми узорами в некоторых местах состоит из сетки и через неё видно штанги в сосках, которые Мегуми удалось потрогать утром на пляже. Татуировки сложно рассмотреть, просто видно, что они есть, и это выглядит словно подъёбка в адрес Мегуми, потому что теперь в его мыслях прокручиваются визуальные образы всех ситуаций, в которых Мегуми видел эти татуировки более детально. Узкие чёрные брюки отлично подчёркивают фигуру Сукуны, и Мегуми сложно оторвать взгляд.       – Так что, – начинает он в попытках перенаправить собственное внимание, – вы с Урауме всё же пришли. Я думал, у вас были какие-то дела.       – Да, были. Но мы закончили. – Сукуна делает глоток из своего стакана. На секунду Мегуми кажется, что на этом разговор закончен, но Сукуна вдруг продолжает, словно просто собирался с мыслями: – Давно не было такого, чтобы у Урауме была возможность провести вот так время, тем более с кем-то, кроме Кашимо. Или меня, если это считается, – пожимает плечами Сукуна. – Я подумал, что Урауме заслуживает шанса.       – Шанса на то?       – На то, чтобы чувствовать счастье, – легко отвечает Сукуна. – Это совсем не моя история, чтобы её рассказывать, но если в двух словах, то долгое время у Урауме не было возможности в полной мере быть собой. И мне очень нравится видеть, что есть места, где об этом не приходится задумываться и волноваться. Где можно просто позволить себе быть… собой.       Еле слышно Сукуна добавляет:       – В любом случае, Урауме вечно уделяет слишком много времени тому, чтобы заботиться обо мне.       Улыбка Урауме выглядит ослепительной даже с другого конца помещения. Легко заметить, насколько радостно и беззаботно Урауме выглядит, когда танцует вот так со всеми. Мегуми никогда не видел Урауме в настолько расслабленном состоянии, и он понимает, о чём говорит Сукуна. Юджи с Нобарой годами говорили ему что-то похожее, но он не слушал. Не хотел слышать. Не был готов услышать. Да, он вечно находился под контролем Сатору. Но ведь он писал музыку, это всё, что имеет смысл, разве нет? Может так и было, но, похоже, со временем этого стало недостаточно.       – Я рад за Урауме, – Мегуми улыбается Сукуне. – Это намного сложнее, чем должно быть.       – Что именно?       – Быть счастливым, – уточняет Мегуми.       Взгляд Сукуны давит сильнее, чем сила притяжения – этого достаточно, чтобы Мегуми хотел свернуться в клубочек, но вместе с тем, это приносит странное удовольствие. Будто он стоит того, чтобы на него кто-то смотрел. И будто Сукуна смотрит на него таким же взглядом, каким сам Мегуми начинает смотреть на Сукуну.       Повисшее между ними напряжение вдруг рассыпается, будто тщательно продуманная пауза перед припевом. Сукуна смеётся над Мегуми низким и хриплым голосом:       – Тебе идёт, Фушигуро. Когда ты весь такой мрачный и задумчивый.       – Отъебись, – в ответе Мегуми на самом деле нет злости, только игривый тон. – На себя бы лучше посмотрел. Сеточка? Серьёзно?       – Я заметил, как ты пялился.       Мегуми немного испуганно таращит глаза и застывает на месте:       – Не было такого.       Каждый раз, когда Сукуна смеётся, возникает ощущение, будто между ними тает ещё один слой льда. Мегуми забывает, почему вообще нервничал, и просто наслаждается разговором, в котором они легко переходят от одной темы к другой, как было и в предыдущий вечер. Разговор довольно поверхностный, никому не хватает смелости поднимать более сложные и глубокие темы, но это намного легче и приятнее, чем Мегуми мог бы предположить ещё месяц назад.       – Ебать! Э-э-э, ты Сукуна? Из Cursed Spirits? – Парень примерно их возраста подходит ближе, абсолютно не обращая внимания на Мегуми.       Сукуна прищуривается, но ничего не отвечает. Кто-то из группы друзей этого парня отвечает вместо него:       – Это он! Абсолютно точно он!       – Чувак, я обожаю твою музыку.       Парень, что заговорил первый, подходит ещё ближе и Мегуми сжимает губы, чтобы не засмеяться. Этот тип посреди гей-клуба нахваливает тяжелую музыку Сукуны с безбожным количеством экстремального вокала, а сам одет в обтягивающий кроп-топ в пайетках и черные кожаные шорты.       Ох уж эта двойственность человеческой природы.       – Спасибо, – сдержанно и кратко отвечает Сукуна, ёрзая на месте.       – Можно сфоткаться с тобой? Сейчас…       Никто не успевает среагировать на этот вопрос, как парень уже наклоняется ближе и делает селфи.       После быстрого «спасибо» он машет рукой на прощание и исчезает так же внезапно, как и появился.       – И… часто такое случается?       Сукуна фыркает.       – Сейчас не очень часто. Но раньше бывало.       – Заёбывает, правда?       – Ещё как. Нельзя быть мудаком, потому что про это будут сплетничать по всему интернету, но нельзя быть слишком дружелюбным, потому что все сразу начнут на шею садиться и ножки свешивать.       Мегуми с пониманием кивает. Годжо вбил ему в голову то, что таблоиды и медиа – худшие враги, да и сам он это на своём примере осознал не лучшим путём – всё ещё продолжает осознавать, если уж говорить совсем честно.       – Просто блять неебически раздражает.       Сукуна вдруг меняется в лице и поднимает бровь.       – Что?       Совсем немного, практически незаметно для кого-угодно, кто смотрел бы со стороны, Сукуна придвигается чуть ближе к Мегуми. Его глаза сверкают от вспышек освещения клуба, а взгляд опускается на губы Мегуми.       – Тебе идёт, когда ты материшься.       Мегуми будто зачарованный зеркалит движения Сукуны и наклоняется навстречу теплу его тела. Их плечи сталкиваются и Мегуми уже достаточно близко, чтобы почувствовать на своей коже то, как Сукуна выдыхает, когда говорит. Сердце бьётся о рёбра изнутри совсем не попадая в ритм играющей в клубе музыки.       – Хотя если уж на то пошло, – продолжает Сукуна тяжелым и влекущим тоном, – тебе много чего идёт.       Мегуми не знает, что сказать в ответ. Он не может говорить, он слишком занят тем, что пытается обработать происходящее. Необъяснимое притяжение, закрытые вдруг глаза с трепещущими ресницами, и верёвка, надёжно оплетающая его сердце, за конец которой Сукуна будто тянет к себе, подтаскивая всё ближе и ближе, с каждым прикосновением кожи к коже, с каждым словом, в которое вплетены намёки – это всё заставляет Мегуми надеяться на что-то, хотя он и сам не уверен, на что именно. Или, по крайней мере, просто не готов признать это.       – Мегуми! Потанцуй с нами!       Юджи вырывает Мегуми из мыслей, заставляя отстраниться с красным от неловкости лицом. Он прокашливается и устраивается поудобнее, оставляя между ним и Сукуной чуть больше пространства.       – Ладно, – отвечает он хриплым голосом. – Сейчас приду.       Покусывая нижнюю губу, Мегуми делает глубокий вдох и поворачивается к Сукуне:       – Спасибо за то, что, э-э-э, составил мне компанию, – он уже начинает уходить, но вдруг останавливает себя. – Не хочешь присоединиться?       – Нет, спасибо, – улыбается Сукуна, и его улыбка кажется фальшивой, хоть и очень качественно подделанной. Больше ничего в его выражении лица разобрать не удаётся. Мегуми колеблется ещё секунду, но потом всё же уходит на танцпол.       Рядом с Урауме легко поймать ритм и нужное настроение. Хоть танцевать у Мегуми всё ещё получается довольно посредственно, и он закатывает глаза на драку Нобары и Урауме за возможность потанцевать с ним, но чем дальше продолжается вечер, тем больше из головы Мегуми выветриваются все лишние мысли и бесполезные загоны. Он оставляет их для завтрашнего Мегуми, для Мегуми следующего месяца, а не для того Мегуми, который качается сейчас в такт музыке, окруженный небольшим количеством людей, пробившихся в его жизнь и в круг близких друзей.       Но даже с учётом того, что Мегуми получает удовольствие от происходящего, ему сложно удержаться от того, чтобы время от времени бросать взгляды в сторону бара и смотреть, как Сукуна болтает о чём-то с Чосо, который ушёл посидеть на баре и отдохнуть от танцев.       Юджи вдруг уводит Мегуми от остальных, обвивая его талию и втягивая в танец.       – Серьёзно? И ты туда же?       Музыка играет так громко, что Юджи приходится наклониться ближе и практически кричать Мегуми на ухо:       – Да ладно тебе, когда ты вообще в последний раз выходил куда-то с нами? Мне нужно пользоваться подвернувшейся возможностью!       Мегуми разворачивается, чтобы прислониться спиной к груди Юджи в танце. Они двигают бёдрами под музыку, Мегуми пытается повторить пару каких-то движений, что он подсмотрел у Нобары и Урауме. Юджи на одной волне с ним, как и всегда с лёгкостью следует за Мегуми.       Мегуми поворачивает голову, его губы оказываются прямо возле уха Юджи:       – Может быть я буду выходить с вами почаще, если ты покажешь мне, насколько это может быть приятно.       Юджи издаёт какой-то задушенный звук, похожий на смех.       – Да, может быть.       Комфортно танцевать вот так с Юджи – безопасно. Не нужно переживать о том, что его будут осуждать или о том, чтобы не пересечь какую-то черту. Рядом с Юджи всё так легко и просто. Так было всегда и во всём. Да, танцевать с ним очень даже хорошо, и судя по тому, как широко и тепло Юджи улыбается, ему тоже всё нравится.       Единственное, что вырывает Мегуми из этого безопасного пространства – это мысли о том парне, что стоит у бара и отмахивается от подходящих к нему людей, которые задерживают прикосновения дольше положенного и открыто заявляют о своих намерениях взглядами. У Мегуми внутри всё сжимается каждый раз, когда кто-то подходит, и успокаивается, когда они уходят с разочарованными лицами. Какой-то лёгкий трепет щекотно пузырится вдруг в желудке Мегуми, когда Чосо и Сукуна подходят к ним.       – Мы уходим, – заявляет Чосо. – Увидимся завтра ни свет ни заря.       Мегуми игнорирует разочарование, разливающееся по венам обмораживающим льдом. Все прощаются и договариваются встретиться завтра утром перед тем, как вернуться в утомительную рутину бесконечного путешествия.       Привычный порядок вещей: моменты спокойствия и ничтожно малые кусочки радости утекают песком сквозь пальцы и оставляют за собой только привычную пустоту внутри.       Вот и очередное напоминание об этом.       Широкая ладонь ложится на поясницу Мегуми:       – Не веселись тут слишком без меня, принцесса.       Мегуми разворачивается и замечает, как Сукуна подмигивает ему. От этого внутри что-то загорается и он не может сдержать ответных слов:       – Тогда в следующий раз останься.       Удивление мелькает на лице Сукуны прежде, чем он снова привычно усмехается:       – Может и останусь. Только ради тебя.       Мегуми не успевает обдумать то, как эти слова разрушают ощущение пустоты внутри, как Сукуна и Чосо исчезают из вида.       Остаток вечера Мегуми не может избавиться от странного ощущения. Оно незнакомое, и не сказать, что он ему рад, скорее оно путает и сбивает с толку. Но Мегуми фокусируется на том, чтобы провести время с друзьями и не думать о том, что принесёт завтрашний день.