Keeping the Story

      В четвёртый раз за последний час кто-то ломится к Мегуми в номер.       Он понятия не имеет, зачем смотрит в глазок, если прекрасно знает, кто находится за дверью. Но всё равно смотрит. Закатывает глаза. И всё равно открывает.       – Чего тебе, Нобара?       – Мегуми-и-и, – скулит Нобара, закидывая на него руки в объятии, – пойдём с нами тусоваться. Пожалуйста? Ты безвылазно работаешь целый день.       – Песни сами себя не напишут, – он отталкивает Нобару и морщится из-за исходящего от неё запаха алкоголя.       – Пожалуйста! Мы вообще-то настраиваем связи между нашими коллективами, Мегуми! А песни можно и завтра сесть писать, – спотыкаясь, она отступает на шаг назад, скрещивает руки на груди и обиженно дует губы. – Даже Юджи тусуется с нами!       Мегуми открывает рот, чтобы сказать что-то, делает паузу. Глаза Нобары загораются надеждой и она начинает улыбаться.       – Нет.       – Угх, какой ты жестокий! И это после всего того, что мы постарались изъебнуться и придумать, как сделать так, чтобы технически считалось, что все были в отеле до 10 вечера и чтобы Годжо даже не мог доебаться к тебе!       Мегуми правда ценит то, что она заморочилась тем, чтобы вообще подумать на эту тему, но у него совсем нет настроения. Ему не нравится громкая музыка, не нравится тяжелая смесь запахов алкоголя и травки. Ему не нравится нависающая над ним тревожность от процесса создания новой музыки, особенно сейчас, когда написание песен ощущается тяжёлыми кандалами, а не открытой дверью к свободе.       – Я ценю это, Нобара, правда. Просто… не сегодня, ладно?       Она прищуривается и поджимает губы.       – Ладно, – сдаётся она, а потом разворачивается и направляется по коридору к своему номеру. – Только пообещай, что в следующий раз правда пойдешь, ладно?       – Обещаю, – бормочет Мегуми в ответ и закрывает дверь. Он вздыхает, пробираясь к гитаре по полу, заваленному бумажками с записями и заметками.       Мегуми ворчит, пока пытается найти свои последние заметки.       – Бля, да и похуй, – он валится на кровать и легко порхает пальцами по грифу гитары, перебирая струны квинтами. Голова откинута на постель, ведь нет необходимости фокусироваться на том, куда нужно поставить подушечки пальцев, гораздо важнее прочувствовать звучание.       Как только появляется ощущение, будто он снова начал погружаться в музыку, в дверь снова стучат.       – Нобара, я, блять, не знаю, что сделаю, – кричит Мегуми, шагая к двери. Он резко отшвыривает открытую дверь в стену и замирает на месте. – Сукуна?       – Привет. – Двумя руками Сукуна держит за дно коробку пиццы, которую тут же суёт в руки Мегуми. – Итадори сказал, что ты забываешь поесть, когда пишешь музыку, но он был слишком обдолбанным, чтобы придумать, как бы добыть тебе еды. Так что вот, держи.       Мегуми чувствует, как краска приливает к его лицу. Сукуна снова в этой своей футболке с обрезанными рукавами, которая никак не скрывает его рельефные мышцы. Нельзя отрицать, он очень даже привлекательный, и Мегуми всё сложнее и сложнее игнорировать данный факт. А ещё, Мегуми замечает, что белки глаз Сукуны покрасневшие. Но даже с учётом этого, смотрит он внимательно и вполне осознанно. И Мегуми плавится под этим взглядом, особенно когда Сукуна оценивающе осматривает его от макушки до пят, оценивая картину перед ним прежде, чем наконец заглянуть Мегуми за спину.       – Хах. Я думал, твой творческий процесс будет более… Как бы это сказать… Организованным?       Мегуми оборачивается и смотрит на бардак в номере.       – Ох. Извини. Тут не очень чисто.       – Нет ничего плохого в том, чтобы устроить иногда полный беспорядок в порыве страсти, – говорит Сукуна низким голосом с пошловатой ухмылкой, от чего лицо Мегуми краснеет ещё больше.       – Немного ушел с головой в процесс, – Мегуми забирает коробку с пиццей в попытках сменить тему. – Кажется, Юджи оказался прав. Думаю, я с обеда ничего не ел. – Желудок урчит, будто подтверждая эти слова.       – Фушигуро, сейчас десять вечера.       – Да, я знаю, – смущённо отвечает он.       – Хм, – Сукуна ещё раз обводит взглядом беспорядок в номере и смотрит на Мегуми. – Я, наверное, пойду, занимайся своими делами.       По какой-то причине у Мегуми перехватывает дыхание и что-то сжимается в груди, когда Сукуна разворачивается и начинает уходить по коридору.       Мегуми хочет сказать что-то, потянуться и схватить его за руку, чтобы остановить, но Сукуна вдруг останавливается сам.       – Кстати, мне понравилось то, что ты играл. Приятно звучит.       – Не хочешь поиграть со мной? – Слова вылетают изо рта Мегуми раньше, чем он успевает себя остановить. – Хотя, думаю, ты хочешь вернуться ко всем на тусовку. Всё окей. Просто… Я подумал, что вряд ли смогу съесть это всё сам. Если вдруг ты хочешь…       – Может и хочу, – Сукуна окидывает его странным взглядом, от которого у Мегуми пересыхает во рту. Возникает ощущение, будто он добыча под пристальным взором хищника. И где-то в глубине души Мегуми кажется, что он не имеет ничего против этого ощущения.       – Класс. Только под ноги смотри, чтобы не сильно затоптать всё.       Сукуна следует за ним в номер, стараясь попадать ровно в следы шагов Мегуми, чтобы не испортить ничего из его записей. Мегуми садиться на свою кровать, скрещивая ноги, ставит пиццу рядом. Сукуна садится на кровать Юджи. Мегуми берет кусочек пиццы себе и передает ещё один Сукуне.       Они едят в тишине, которая не совсем комфортная, но и нельзя сказать, что слишком уж некомфортная. Мегуми наблюдает за тем, как Сукуна разглядывает его записи, разбирая рандомные ноты и строчки, мелодии и последовательности аккордов.       – Что ты играл, когда я пришёл? – Наконец спрашивает Сукуна.       – А, та штука? – Мегуми откусывает приличный кусок пиццы и довольно стонет, наслаждаясь насыщенным вкусом и большим количеством сыра. – Что-то вроде медитации, которую я играю, когда мне нужен перерыв от всего. Помогает и занять чем-то мозг, и вместе с тем заземлиться и расслабиться.       – Звучало хорошо. Даже охуенно.       Что-то внутри Мегуми расцветает от гордости в ответ на похвалу как небольшой саженец, что впервые выклевывается из-под земли.       – Спасибо.       Мегуми откусывает ещё кусочек, когда Сукуна спрашивает:       – У тебя есть ещё одна гитара?       Мегуми кивает куда-то в сторону Сукуны.       – Там, с той стороны от кровати должна быть одна из запасных. – Мегуми усмехается: – А что, моя недостаточно хороша для тебя?       Сукуна фыркает и отворачивается, тянется через кровать, чтобы достать спрятанный в углу номера кейс с гитарой. Пока он производит это действие, футболка задирается, оголяя кожу, и конечно же взгляду Мегуми нужно притянуться как магнитом именно туда, на линии татуировок на животе и боках.       – Очень даже наоборот, – Сукуна возвращается в сидячее положение и стреляет в Мегуми острым взглядом. – Она слишком красивая. Ты ей намного лучше подходишь.       Мегуми ерзает на месте и не знает, что вообще сказать в ответ. Обычно ему не слишком нравится проявление внимания в свой адрес, но есть что-то в похвале и комплиментах Сукуны, что заставляет хотеть большего. Мегуми уверен, что под самоуверенным и дерзким поведением Сукуны на самом деле спрятана искренность и честность. И его маска жесткости и грубости – это будто хуёвая упаковочная бумага, в которой лежит хороший подарок, выбранный с особым вниманием.       Сукуна касается струн, играет несколько последовательных квинт. Очевидно, что он пытается повторить то, что он слышал в исполнении Мегуми. И если честно, это впечатляет. Он уловил так много нюансов, хотя услышал мелодию краем уха через закрытую дверь, да ещё и повторить смог очень похоже. Пальцы Сукуны двигаются немного медленно и неловко, но Мегуми ясно может увидеть, что тот уловил суть.       – Близко, но немного не совсем так, – Мегуми копается в выдвижном ящике прикроватной тумбочки и находит салфетки. Он вытирает руки, прежде, чем браться за гитару, а потом показывает Сукуне последовательность квинт, которую играл раньше. – Это что-то вроде дурацких этюдов для фортепиано, которые заставляют играть, чтобы размяться и разогреться. Я ненавидел играть их на пианино. А вот так, на гитаре, они звучат намного лучше.       Сукуна следит за тем, как пальцы Мегуми порхают по ладам, повторяя одно и то же, но взбираясь выше и выше. Потом Сукуна начинает играть вместе с ним. Сначала просто отдельные ноты, которые входят в прогрессии, потом он начинает орнаментировать их.       Мегуми продолжает играть и охуевать, когда Сукуна создаёт мелодию на основе его простой прогрессии. Не сказать, что эта мелодия какая-то сложная, но она отлично вписывается – тихая, спокойная, чистая. Мегуми играет дальше, переживает, что если вдруг остановится, то сломает хрупкое и небольшое что-то, что им удалось создать вдвоём.       Может он был прав, когда решил дать Сукуне шанс. Никогда бы в жизни не подумал, что Сукуна может вот так. Но становится абсолютно очевидно, что он умный. Талантливый. Отлично понимает теорию, основы музыки – понимает те самые мельчайшие детали, благодаря которым Мегуми вообще влюбился в музыку и в композирование.       Может быть Сукуна – не только про простенькие аккорды и мошпиты в ревущей толпе.       Мегуми меняет тональность, переключаясь во что-то мягкое и минорное. Сукуна тут же подхватывает изменение и подстраивается. Мелодия становится грустной и меланхоличной. Когда Сукуна поднимает взгляд и смотрит на Мегуми, в его глазах слишком много эмоций, Мегуми не может разобрать их все, но это зрелище завораживает и порождает яркие искры. Волосы на руках Мегуми встают дыбом и он еле сдерживает прокатывающую по телу дрожь.       Какое-то время они продолжают играть, подстраиваясь друг под друга, по очереди добавляя изначальной мелодии чего-то нового, что приходит в голову или льется из сердца. И каким-то поразительным образом им удается делать это вместе, идеально понимая друг друга.       К сожалению, созданная ими атмосфера вдруг осыпается осколками. Назойливая вибрация звонка прерывает импровизированный джем-сейшн и Сукуна резко останавливается, чтобы достать телефон. Он смотрит на экран и выражение его лица становится мрачным, когда он читает имя абонента.       – Это было охуенно, Фушигуро, – Сукуна отставляет в сторону гитару и встаёт. – Но мне придется ответить на этот звонок. Спасибо за прекрасную еду и ещё более прекрасную компанию. – Он подмигивает, а потом разворачивается и берёт трубку до того, как Мегуми успевает хоть что-то ответить. – Алло, подожди секунду. Я тусовался с другом.       Для Мегуми не остается незамеченным то, как Сукуна подчеркнул последнее слово. Перед уходом, Сукуна поворачивается ещё раз, чтобы помахать ему на прощание. Мегуми поднимает руку в ответ и охуевше сидит в тишине после того, как дверь закрывается за Сукуной.       Что тут, блять, вообще только что произошло?

***

      – Счастливо оставаться, задроты! – Нобара машет и направляется к выходу из отеля с Чосо и Кашимо по обе стороны. – Увидимся!       – Но это они идут в музей, а не мы, – бурчит Юджи.       Сукуна смеётся:       – Не думаю, что Алькатрас можно считать музеем.       – К тому же, они обожрались кексов с травкой перед тем, как туда отправиться, – добавляет Урауме, – так что я очень сомневаюсь в том, что их визит исключительно в образовательных целях.       Мегуми закатывает глаза. Ну конечно, Нобара как всегда додумалась до какой-то «гениальной» идеи вроде этого.       – Да и хуй с ними. Давайте тоже пойдём уже.       Их прогулка к небольшому торговому центру длится недолго, но даже так, Мегуми замечает за собой, что обращает больше внимания на присутствие Сукуны, чем раньше. Тот идёт рядом с Урауме, полностью поглощенный разговором, и Мегуми не может не обратить внимание на то, настолько по-разному они выглядят. Вот Урауме, со своей худощавой фигурой и низким ростом – на десяток сантиметров ниже Мегуми, и выглядит всегда так собрано и аккуратно, ни одной складки на одежде, ни один волосок не выбивается из причёски. А вот Сукуна, ростом в метр восемьдесят, широкоплечий, изношенная футболка аж натягивается от того, что не может охватить мышцы под татуированной кожей.       Они забавно выглядят рядом, если уж так задуматься, раньше он совсем не обращал на это внимания. Смотрел, но не видел.       – Ты как, Мегуми? – Юджи сталкивается с ним плечами. – Выглядишь так, будто немного не с нами.       – Да нет, всё в порядке.       Мегуми должно быть смотрел на Сукуну, потому что Юджи корчит недовольное лицо и понижает громкость голоса перед тем, как предложить:       – Если тебе некомфортно из-за него, я могу поговорить с Урауме, чтобы он ушел. Или мы с тобой можем оставить их и пойти отдельно. Все окей. Мы с Нобарой хотели, чтобы ты чаще выходил куда-то и хорошо проводил время, но тебе правда не стоит, если вдруг ты не…       Мегуми отрицательно качает головой. Если бы это всё происходило ещё пару дней назад, то он может и согласился бы с лёгкостью на предложение Юджи. Но сейчас Сукуна уже не вызывает в нём такой реакции, как раньше.       – Нет, всё в порядке, правда. Вы с Нобарой правы. И мы с Сукуной… мы, э-э-э, – Мегуми запинается, потому что не уверен, как вообще назвать их с Сукуной отношения. – Мы поладили.       – Да? – Какая-то эмоция проносится в глазах Юджи до того, как Мегуми успевает её распознать. – Это… Это здорово.       Они вчетвером заходят в торговый центр и глаза Юджи сразу же начинают светиться при виде книжного магазина и огромного стеллажа с разнообразными фигурками.       – Думаю, Кугисаки всё же было права, – смеётся Сукуна, открывая дверь. – После вас, задроты.

***

      – Это было охуенно, – делится впечатлениями Юджи тихим и почти благоговейным голосом, будто испытал на себе какой-то духовный опыт.       – Очевидно, – соглашается Мегуми и показывает жестом на целых три пакета в руках Юджи. – Тебе с этим помочь?       – Неа, мне не тяжело. Кстати, я удивлён, что ты что-то для себя нашёл, Сукуна. Не думал, что тебе тут может понравиться.       – Да он раньше задротом был ещё побольше, чем Чосо, – говорит Урауме. – Меня вообще удивляет, что он не бегал везде как в Наруто, с руками за спиной. Мегуми посмеивается с этого и смотрит на Сукуну, с приятным удивлением обнаруживая у того небольшой румянец на щеках.       – Мне сложно в это поверить.       – Отлично. Предлагаю так всё и оставить. – Несмотря на показательную резкость фраз Сукуны, он не звучит так, будто действительно вкладывает в свои слова агрессию и негатив. – И лучше бы тебе остановиться на этом, Урауме, пока я не рассказал тут всем, что я нашёл в коробке у тебя под кроватью летом перед выпускным классом… Глаза Юджи широко распахиваются, когда Сукуна на этом прекращает говорить.       – Что? Ты не можешь просто так вбрасывать такую информацию, не рассказывая полностью! Теперь мне нужно знать!       Они делятся какими-то историями, пока ходят по разным магазинчикам в торговом центре. Юджи затаривается снеками в автобус в продуктовом, а Урауме загорается энтузиазмом при виде кондитерской. Мегуми нравится находиться вместе с ними всеми в одной компании, но больше всего ему нравится наблюдать за Сукуной в новых обстоятельствах. Мегуми не врал, когда сказал, что хочет дать Сукуне шанс, и эта небольшая прогулка стала интересным наблюдательным экспериментом.       Сукуна намного больше обращает внимания на всё свое окружение, чем Мегуми от него ожидал. Он всегда идет рядом с Урауме с такой стороны, чтобы прикрывать собой от прохожих, и хоть иногда это выглядит так, будто Сукуна у Урауме на поводке, на деле же Сукуна просто проявляет внимание. Это мило и во много напоминает Мегуми его собственные взаимодействия с Юджи.       А ещё он замечает, что взгляд Сукуны часто находит его самого, хотя Сукуна скорее всего заметил то же самое и с его стороны. В книжном магазине они встречались взглядами даже тогда, когда находились в разных отделах. А ещё, случайно несколько раз встретились возле одних стеллажей в продуктовом – Сукуна тогда усмехнулся на то, как Мегуми посматривал на моти.       Когда было покончено с большей частью покупок и закончились идеи, куда бы ещё зайти, они увалились за свободный столик на фудкорте, чтобы отдохнуть.       – О-о-о, Мегуми, блинчики! Пойдем?       Мегуми не слишком уж любит сладкое, но изредка идея перекусить чем-то таким кажется неплохой. Они ведь несколько часов шатались по магазинам, да и Юджи так эмоционально и радостно предлагает, чуть ли не подскакивая на месте от энтузиазма, что Мегуми сдаётся.       – Ладно, погнали. Урауме? Сукуна?       – Я останусь тут со всеми этими пакетами, – предлагает Сукуна. – Да и не стоит мне это есть наверное.       – А что? За фигурой следишь? – Мегуми выдает это до того, как успевает подумать, и когда Сукуна хитро щурясь усмехается в ответ, то становится очевидно, что он проебался.       – А что, тебя интересует моя фигура? – Сукуна достается сложенные за головой руки и начинает показательно играть бицепсами.       Лицо Мегуми заливает краской. Он не уверен, как на это вообще отвечать, но к счастью именно в этот момент вмешивается Юджи:       – Ну же, пойдём, пока там ещё больше народу в очередь не набежало, – Юджи хватает Мегуми и Урауме за руки и тащит их за собой как какой-то гиперактивный щенок.       Они долго стоят в очереди и обдумывают что бы заказать, наблюдают за тем, как работники аккуратно делают каждый блинчик, распределяя тесто так, чтобы получился идеальный круг, а потом Урауме говорит:       – Знаете, это классно: видеть его таким.       Мегуми и Юджи одновременно поворачиваются к Урауме, спрашивая для уточнения:       – Кого? Сукуну?       – Что ты имеешь в виду?       Урауме смеётся:       – Да, я про Сукуну. Про кого же ещё я могу говорить? – Юджи в ответ только смущённо пожимает плечами, а Урауме продолжает: – Он давно не проводил время вот так ни с кем, кроме группы. Он… достаточно закрытый в себе человек.       – В это мне ещё сложнее, чем в то, что он задрот, – фыркает Мегуми. – Вокруг него всегда фанаты и куча девушек, каждый раз как я его вижу.       – Да, но нам всем приходится иногда притворяться дружелюбными и вежливыми перед фанатами, разве нет? Мы все не совсем настоящие, когда переключается в концертный режим. По крайней мере, лично у меня так.       Мегуми задумчиво хмыкает в ответ. Да уж, какая-то разница точно есть между «сценическим» Мегуми и обычным «повседневным» Мегуми, но в любом из этих образов он склоняется к тому, чтобы сводить социальные взаимодействия к минимуму. Однако если взглянуть на Юджи, заметить эту разницу намного проще. Пару лет назад, когда у Юджи был один из самых сложных периодов его болезни, было больно видеть огромную разницу между уверенным и ярким парнем на сцене и тем, кто с пустым безжизненным взглядом день за днём безвылазно прятался в гнезде из одеял.       – В этом есть смысл, – бормочет Мегуми в ответ.       – Меня уже начинали грызть переживания по поводу того, что он забыл, каково это быть самим собой.       Мегуми не успевает расспросить об этом побольше, потому что подходит их очередь. Урауме берет что-то солёное, Мегуми и Юджи выбирают сладкие позиции из меню.       Когда они возвращаются к Сукуне, тот переписывается с кем-то с хмурым выражением лица. Урауме покашливает, чтобы привлечь его внимание и они обмениваются взглядом, в котором точно содержится какая-то невербальная коммуникация, потом Сукуна убирает телефон в карман и улыбается:       – Рассказывайте, что вы там взяли?       Между ними снова завязывается приятная беседа, которая понемногу перетекает из одной темы в другую по каким-то необъяснимым правилам. Это легче, чем Мегуми предполагал. Может из-то того, что тут есть Юджи и Урауме: их характеры как-то располагают немного опустить привычные защитные механизмы и почувствовать себя комфортно и безопасно, и Мегуми этому поддается. Хоть и не слишком многое привносит в разговор, больше слушает, наслаждаясь вкусной едой.       Несколько раз Юджи кидает на него внимательные взгляды, проверяя, что Мегуми всё ещё вникает в суть разговора, и улыбается, когда убеждается в этом. Изначально Мегуми не слишком хотел идти, но Юджи смог его уговорить. И надо признать, Мегуми рад, что в итоге согласился.       – Что ж, мне пора, – сообщает Сукуна и отодвигает свой стул из-за стола. Его взгляд фокусируется на Мегуми и он замолкает.       – Что? – Мегуми переводит взгляд то на Урауме, то на Юджи в попытках понять контекст. – Я что-то пропустил?       Сукуна не оставляет никому шанса ответить, потому что он вдруг наклоняется над столом. Большим пальцем проводит по уголку губ Мегуми, стирая небольшой комок взбитых сливок. Соблазнительный взгляд Сукуны искрит вызовом и направлен будто в саму душу Мегуми, когда он подносит палец ко рту и слизывает кусочек сливок аккуратным движением языка, а потом погружает палец в рот, чтобы облизать тщательнее.       Краска приливает к лицу Мегуми. Он хочет спрятаться, закопаться лицом во что-то, чтобы никто не мог заметить, как сильно на него повлияла эта выходка Сукуны, но ему некуда бежать.       Из уст Сукуны звучит легкий смешок от того, как смущён Мегуми.       С путающимися мыслями и в попытках осознать, что вообще произошло, у Мегуми получается выдавить из себя только жалкое:       – Я думал, тебе не нравится сладкое.       – Я такого никогда не говорил, принцесса, – Сукуне хватает наглости подмигнуть. – Я просто обычно стараюсь приберечь самое вкусное на особый случай.       Мегуми замолкает с удивленно открытым ртом.       Это либо годами выработанный иммунитет к подобным выходкам, либо прекрасное самообладание, но Урауме, не обращая особого внимания на происходящее спрашивает:       – О, а ты пойдёшь со всеми в караоке вечером? Было бы классно, если бы ты присоединился.       На мгновение глаза Сукуны будто затягивает чем-то мрачным, но пропадает это так же быстро как появляется.       – Всё ещё не решил. Посмотрим.       Кажется Урауме вполне устраивает этот ответ, учитывая молчаливую реакцию в виде кивания, а Сукуна уходит, махая рукой на прощание Юджи и Мегуми со всезнающей ухмылкой.       Пока Мегуми смотрит ему вслед, мысли в голове путаются и не могут прийти к общему мнению. С одной стороны, он хотел бы провести вечер без Сукуны, в приятной компании. Но с другой стороны, он не может заглушить тихий голос в голове, который говорит, что может быть не так уж и плохо побыть немного рядом с Сукуной.

***

      Из колонок льётся простой гитарный бой и Нобара выходит в центр комнаты, хватая микрофон. Она покачивается в такт музыке и самодовольно усмехается, отлично зная, что все уже поняли, какую песню она собирается исполнить.       – Twenty five years and my life is still trying to get up that great big hill of hope.       [Двадцать пять лет жизни прошло, а я всё ещё пытаюсь покорить эту огромную гору надежд.]       Мегуми улыбается одними лишь уголками рта. Нобара тот ещё исполнитель, всегда драматичная до невозможности на сцене, преувеличивает каждое движение, хотя её вокальные умения оставляют желать лучшего – далеко не просто так в группе за вокал отвечает не она. В любом случае в голове Мегуми немного туманно и гудит от нескольких алкогольных напитков, выпитых за последние два часа.       Он давно так не веселился. И очень давно не чувствовал, что у него есть возможность вырваться из собственных тревожных мыслей и просто побыть собой, насладиться музыкой и хорошей компанией.       – So I wake in the morning and I step outside and I take a deep breath and I get real high…       [Так что я просыпаюсь, выхожу на улицу, делаю глубокий вдох, а потом хорошенько обдалбываюсь…]       Мегуми смеётся, когда Нобара подходит к Чосо и Кашимо, подмигивает им и вытаскивает косяк из нагрудного кармана рубашки Кашимо.       – And I scream from the top of my lungs, what’s going on?       [И кричу изо всех сил: «что вообще происходит?»]       Все подпевают на припеве. Это неизбежно, когда дело касается подобных песен, чья бы очередь не была оказаться у микрофона. Юджи закидывает руку Мегуми на спину, улыбается и смеётся, пока все продолжают подпевать. У кого-то лучше выходит попадать в ноты, у кого-то хуже, но на лице у каждого улыбки.       На секунду Мегуми думает о том, как искренне он сочувствует посетителям в соседних комнатах и надеется, что звукоизоляция способна справиться с их хором из шести голосов. Но потом выбрасывает эту мысль из головы, смеётся вместе с остальными и берет себе ещё одно пиво.       Юджи и Нобара хотели, чтобы он расслабился? И он это сделает.       Когда Нобара заканчивает петь, Мегуми чувствует себя так хорошо, как не чувствовал уже очень давно. Хотя бы потому что есть что выпить и на фоне играет неплохая музыка. У него румянится лицо, верный признак того, что он уже достаточно пьяный. Мегуми чуть наклоняется к Юджи и кладет голову ему на плечо.       Очень даже неплохо. Можно попробовать выбираться куда-то почаще.       Комната взрывается аплодисментами и Мегуми присоединяется, не сразу осознавая, что Нобара закончила петь. Урауме встает и забирает микрофон у Нобары, чтобы исполнить следующую песню. Но не успевает песня начаться, как в дверь стучат.       Чосо пожимает плечами и поднимается из-за стола, чтобы открыть. Он пропускает внутрь Сукуну, который заходит и сразу начинает осматриваться по сторонам.       – Кашимо, тебе нужна была зарядка? – Сукуна протягивает ему провод.       – А, да, спасибо, чувак! – Кашимо суетливо подбегает и хватает зарядку, сразу же втыкая в ближайшую розетку и подключая телефон. – Ты спас мне жизнь!       – Да не за что.       – Останься, – просит Урауме. – У нас тут весело.       Сукуна скользит взглядом по помещению, хмурит брови, и выражение его лица становится чуть мягче, когда он замечает Мегуми.       – Даже не знаю.       – Пожалуйста? – Ещё раз просит Урауме, и одна нота фортепиано звучит из колонок. Одна-единственная нота, длящаяся два такта, но легко узнать песню только по этому звуку. Урауме самодовольно ухмыляется.       Сукуна отрицательно качает головой и улыбается, пока фортепиано продолжает играть. Урауме подзывает Сукуну жестом руки к себе, будто пытается позвать присоединиться ко всем, и начинает петь:       – When I was…       [Когда я был…]       Все остальные начинают подпевать:       – ... a young boy. My father…       […ещё ребёнком. Мой отец…]       Урауме вопросительно поднимает бровь и смотрит на Сукуну, будто в ожидании ответа. Сукуна вздыхает, но так мягко, что это заставляет задуматься, действительно ли Сукуна раздражён происходящим, потом закрывает за собой дверь и садится на диванчик там, где до этого было место Урауме. Рядом с Мегуми.       – Took me into the city to see a marching band.       [Отвёл меня в город посмотреть на марширующий оркестр.]       Точно так же как и предыдущую песню, эту невозможно не подпевать. Немного неловко сидеть вот так рядом с Сукуной и Мегуми не может сдержать нервную улыбку, что растягивается на лице. Он делает ещё глоток из своего стакана, потому что вдруг кажется, что дополнительное количество алкоголя в его организме может усыпить последние функционирующие три клетки мозга, отвечающие за тревожность. К тому времени, как он заканчивает пить, начинается припев.       Сукуна тоже подпевает: тихо, немного неуверенно поначалу, но точно так же как и остальные присутствующие в комнате, он знает текст этой песни наизусть. Чем дальше они продолжают петь, тем смелее становится Мегуми. Сидящий рядом Юджи толкает его в бок, пытаясь подтолкнуть к тому, чтобы тоже подпевать вместе со всеми.       Пока Урауме поет один из куплетов, Юджи закидывает руку Мегуми на спину и чуть притягивает к себе:       – Видишь? Иногда бывает весело расслабиться и отдохнуть.       Мегуми искренне улыбается в ответ, а потом смеётся, когда Нобара поднимается из-за стола и кладёт руку на сердце так, будто играет гимн. Кашимо и Чосо повторяют за ней, Юджи тянет Мегуми за собой, чтобы встать следом. Все закидывают друг другу руки на плечи и покачиваются из стороны в сторону в такт музыке.       Мегуми смотрит направо, Сукуна неуверенно смотрит на него в ответ. Вопросительно поднимает бровь. Хоть Мегуми и пьян, он понимает вопрос и кивает. Только тогда Сукуна поднимается со своего места и закидывает руку Мегуми на плечо. Мегуми делает то же самое. Он подпевает, но не слишком концентрируется на песне.       Рука Сукуны на спине ощущается более тяжелой, чем Мегуми представлял. И спина Сукуны под собственной рукой кажется более широкой, чем Мегуми казалось. Даже под лёгкими прикосновениями чувствуется движение твёрдых мышц, рассмотреть которые во всех подробностях Мегуми однажды представилась возможность при совместном посещении тренажёрного зала. От воспоминаний об этом к лицу приливает кровь, хотя Мегуми и пытается оправдаться перед собой, что причина этому лишь в том, что в его организме полно алкоголя, а в комнате довольно душно.       Мегуми не успевает закопаться глубже в мысли о том, почему Сукуна вызывает у него такие реакции и почему не выходит игнорировать его присутствие так близко к себе, песня заканчивается и все аплодируют Урауме.       Огонь во взгляде Сукуны обжигает, а Мегуми старается перевести всё своё внимание на происходящее перед ним, смеётся с того, как неловко вываливается Чосо в центр комнаты, и с привычным ему спокойствием и отсутствием эмоций начинает петь.       Мегуми расслабляется, откидывая голову на стену сзади и закрывая глаза. Он слушает песню, иногда мычит некоторые ноты, вместо того, чтобы подпевать текст, и чувствует, как от алкоголя гудит под кожей и шумит в голове. Ему не нравится это признавать, но, кажется, бывает действительно хорошо вот так отдохнуть. Обычно мысли роятся в голове бесконечным круговоротом страхов, сомнений и самокритики, так что Мегуми старается как можно больше насладиться выпавшей возможностью отдохнуть от всего этого шума. Чосо заканчивает петь, потом ещё одну песню поёт Кашимо, и вот очередь доходит до Мегуми.       – Ну давай, Мегуми, посмотрим, что у тебя там, – выкрикивает Нобара, пока он забирает себе микрофон и выходит на середину комнаты.       Начинается отсчёт на экране и Мегуми ощущает на себе тяжесть взглядов друзей. Голова кружится, мысли путаются, и он смотрит прямо на Сукуну. В его взгляде есть какая-то мягкость, и Мегуми думает о том, что эмоции в его глазах скорее похожи на интерес, чем на привычное этому взгляду осуждение. Или Мегуми только казалось, что во взгляде Сукуны когда-то было осуждение?       Мегуми делает вдох через нос и начинает петь.       – Slow down, this is slipping through my mind, this conversation has run out of time.       [Помедленнее, я не успеваю обдумать твои слова, этот разговор исчерпал себя.]       За словами на экране немного сложно следить, но это не имеет значения – Мегуми знает текст наизусть. Он слышал эту песню так много раз, что слова выжжены у него на подкорке и он вспомнит их, насколько бы не был пьян.       Нобара кивает в такт, а Юджи беззвучно повторяет текст песни, качая головой. Улыбка расплывается по лицу Мегуми и он продолжает петь. Он теряется в песне. Концентрируется на ощущении. На том, как ему хорошо просто петь во всю громкость. Вдыхать полной грудью. Позволять своему телу двигаться так, как хочется. Не следить за каждым своим движением. Не думать о том, как он выглядит со стороны.       Когда взгляд Мегуми возвращается к Юджи, он фальшивит, пусть и на мгновение. Сукуна шепчет что-то Юджи на ухо, а тот смеётся в ответ во весь голос. Когда Сукуна поворачивается в сторону их импровизированной сцены, на его лице ослепительно яркая улыбка. И каким-то образом она становится ещё шире, когда они с Мегуми встречаются взглядами.       Он выглядит счастливым.       В голову Мегуми приходит мысль, что это впервые, когда ему удаётся увидеть Сукуну вот таким.       И он не осознает, что засмотрелся, пока Сукуна не подмигивает ему, а Нобара не начинает подъёбывать его:       – Прекрати трахать его взглядом и пой, Гуми!       Сукуна смеётся так сильно, что запрокидывает голову назад, а лицо Мегуми горит. Но Мегуми быстро отходит от этого, возвращается к песне и фокусирует своё внимание на Урауме на достаточно долгий период времени, чтобы не думать о том, как у Сукуны собираются морщинки в уголках глаз, когда тот улыбается. Под конец песни Мегуми делает вид, что играет на воображаемой гитаре, уже не думая о том, как он выглядит – и этому помогает то, что все остальные делают то же самое. Песня подходит к концу и все аплодируют. Мегуми кланяется и передает микрофон дальше.       Он пытается приземлиться на своё место, но теряет равновесие и врезается в плечо Сукуны. Тёплая рука подхватывает его и поддерживает для опоры.       – Извини, – бормочет Мегуми.       – Ничего страшного. – Голос Сукуны мягкий, и Мегуми надеется, что румянец на его собственных щеках не становится ярче. Или хотя бы что Сукуна этого не замечает. – Эй, Фушигуро?       В тоне, с которым он обратился, чувствуется совсем несвойственная ему неуверенность, что это привлекает внимание Мегуми:       – Да?       – Ты выглядишь просто восхитительно, когда улыбаешься. – Уголки губ Сукуны приподнимаются в мягкой улыбке. – Тебе надо веселиться почаще.       Мозг Мегуми, и без того медленно соображающий из-за алкоголя, прекращает мыслительные процессы совсем. Мегуми слишком сбит с толку, чтобы придумать, что ответить. Он не может позволить себе шутить над искренностью Сукуны, не может отмахнуться от этого, как от чего-то незначительного. Всё, что ему остаётся – это сидеть под внимательным взглядом Сукуны и замечать в глазах напротив небольшие проблески чего-то похожего на симпатию.       – С-спасибо, – запинается Мегуми в ответ. Слова помогают его мозгу вернуть какое-то подобие работоспособности и контроля над собой. Он прокашливается, чтобы прочистить горло. – Я удивился, что ты тоже знаешь эту песню.       Сукуна смеётся и скрещивает руки на груди:       – Я не настолько уж старше тебя.       – Сколько тебе лет? – Спрашивает Мегуми и внимательно наблюдает за тем, как двигаются мышцы на руках Сукуны.       – Мне достаточно лет, чтобы знать Fall of Troy, – отвечает он с привычным сарказмом. – И да, я играл в Rock Band.       – Туше, – выдыхает Мегуми и устраивается поудобнее на своём месте, допивая пиво.       – Мне 27, – наконец говорит Сукуна после нескольких секунд молчания.       – Оу, – отвечает Мегуми. А Сукуна младше, чем он думал. – Знаешь… – мысли хаотично движутся в голове и рот начинает говорить до того, как Мегуми может проявить какой-то самоконтроль и остановить себя, – обычно, когда люди задумываются про ранние девяностые и альбомы, которые в то время повлияли на музыку, обычно думают про Нирвану, правда? Про их альбом Nevermind?       – Опять двадцать пять, – перебивает Юджи и бьется головой о плечо Мегуми. – Никогда позволяйте Мегуми душнить про музыку! Лично я вот слышал эту речь уже с десяток раз. Мегуми пристыженно сжимает губы в тонкую линию, но Сукуна становится на его защиту: – А знаешь, я об этом ничего не слышал. Так что, пожалуйста, Фушигуро, если ты не против, просвети старика, – добавляет он с сарказмом. Мегуми закатывает глаза, но продолжает:       – Что ж, была одна группа под названием Slint, у которой вышел альбом Spiderland в том же самом году. В 1991. И никто, блять, вообще о нём не говорит! Это просто преступление, я считаю, учитывая то, что он произвёл невероятное влияние на математический рок, если не основал этот жанр в принципе. Не говоря уже о влиянии на прогрессивный и альтернативный рок, на пост-хардкор, и на твой жанр, Сукуна.       – Ты так говоришь, будто я не знаю ничего про историю музыки, Фушигуро. Может я и не могу отличить между собой барокко и классику, или из чего состоят сюита и соната, но я знаю базовые истоки моей музыки.       – Правда? – У Мегуми в глазах загорается огонёк вызова. – Назови три группы, которые строго вписываются в жанр математического рока.       – American Football, Chon, TTNG, – с лёгкостью отвечает Сукуна.       – Назови три альбома группы American Football! – Выкрикивает Юджи из-за спины Мегуми.       – American Football, American Football и American Football? – Отвечает Сукуна с озадаченным выражением лица.       Юджи хохочет, а Мегуми кладёт ему ладонь прямо на лицо и отпихивает куда подальше:       – Тебе не надо было отвечать на его вопрос. Это глупая шутка, но Юджи продолжает постоянно шутить её.       – Эй, эй, – перебивает Нобара. – Я продлила ещё на час. Все готовы?       Со разных сторон слышатся подтверждения и Нобара отправляется выбирать следующую песню. И сейчас, пока Мегуми устраивается поудобнее между Юджи и Сукуной, он совсем не против ощущать на себе взгляды Сукуны.

***

      Прохладный вечерний воздух приятно ощущается на разгоряченной коже Мегуми, когда все покидают караоке и направляются к отелю. В голове легко и туманно, а конечности ощущаются как желе, но это совсем не плохое ощущение. Мегуми давно не чувствовал себя так спокойно.       Похоже, что взаимодействие внутри их общего сборища уже успело устаканиться определенным образом. Кашимо и Нобара – два силы, что заставляют считаться с собой, как минимум потому что их голоса звучат на пару децибел громче приемлемого, пока они идут впереди всех по тротуару и завывают какую-то песню, не слишком попадая в ноты. Юджи и Чосо обсуждают какие-то аниме и мангу. Юджи слишком уж энергично жестикулирует, но, кажется, Чосо всё устраивает, он внимательно слушает и немного пошатывается на ходу. Урауме молча идет рядом с ними с румяными щеками. Погрузившись в свои мысли, Мегуми забывает обращать внимание, куда он вообще идёт, и врезается прямо во что-то твёрдое. В чьё-то тело.       – Ой. Извини. – Мегуми поднимает взгляд и видит Сукуну, хотя кого ещё он ожидал увидеть? Мегуми отводит взгляд, потому что не хочет, чтобы Сукуна заметил, как его лицо заливается румянцем каждый раз, стоит им встретиться взглядами. – Снова.       – Да без проблем. – Отвечает Сукуна, а потом задумчиво хмыкает и добавляет: – По крайней мере, ты не пытаешься постоянно держать между нами дистанцию в десяток метров.       – Возможно, меня уже не так… раздражает твоё присутствие, – признает Мегуми и получает в ответ лёгкий смешок от Сукуны.       – Ого, вот это уже неплохой прогресс.       Мегуми улыбается, а потом закусывает губу, чтобы не дать этой улыбке расплыться совсем уж широко:       – Ещё какой.       Уютная тишина воцаряется между ними и лишь иногда прерывается шумом города. Время от времени Мегуми сталкивается с Сукуной плечами, но, к счастью, тот никак не комментирует это, только продолжает идти в равномерном темпе рядом с Мегуми.       – Эй, Сукуна. – Вопрос сформировался в голове раньше, чем Мегуми успел обдумать его. – Как ты так хорошо справляешься с алкоголем? Выглядит так, будто совсем не пьяный.       Что-то меняется в атмосфере между ними и голос Сукуны вдруг становится тише, а его тон – серьёзнее:       – Это потому что я не пьяный.       – Оу. Не очень много выпил? Надо было заказать больше, если вдруг было мало. Извини, если мы вылакали всё без тебя.       – Фушигуро, – говорит Сукуна, останавливая поток объяснений и извинений, – всё в порядке. Я не пью.       Мегуми стреляет в него озадаченным взглядом. Сукуна продолжает смотреть куда-то перед собой и добавляет:       – Я полностью трезвый уже около девяти месяцев.       – О, – хмурится Мегуми, отрывает взгляд от Сукуны и опускает глаза. – Я не замечал.       – Ты никогда особо не присматривался, – отбивает реплику Сукуна.       Что-то болезненно сжимается у Мегуми в груди. Он хочет что-то ответить, как-то оправдаться, но все слова застревают в горле. Сукуна ведь прав. Мегуми не присматривался. Если уж на то пошло, он специально смотрел в другую сторону, выборочно замечая то, что хотел увидеть, чтобы это вписывалось в привычную ему картину мира, навязанную с самого детства.       Но Мегуми решил для себя, что больше не должен верить в то, чему его научили. Не должен быть таким поверхностным человеком, не обязан думать и чувствовать себя так, как Годжо. Он самостоятельная личность и самое время начать действовать соответственно этому утверждению.       – Да, – наконец отвечает Мегуми, – но теперь присматриваюсь.