Игра по правилам

Когда Эррор упал на пыльную, расколотую червоточинами пустоты землю, воздух вырвался из его грудной клетки с хрипом — мигающие окна программных сообщений вокруг говорили одно. Его Мультивселенная разваливалась. Непривычный сюжет, вроде знакомо, но обычно это происходило с другими — с маленькими, с незаметными — с обитателями вселенных. Но вот он, разрушитель вселенных — и замечает такое же подступание к пустоте, к неизвестности, к смерти. К этому шло. К этому долго, планомерно всё шло. На самом деле, Эррор был удивлен, что это произошло именно сейчас, а не пару лет назад, когда всё стояло у края, держалось на ниточке. Он не был сильно против. Было неприятно, было обидно — но основные эмоции боли и разочарования он прожил давным-давно. Двигаясь дальше, он всё думал, когда всё закончится. И вот оно. В то время как под ним провалилась земля, яляющая собой раззевающуюся чернотой пасть пустоты, он даже не вскрикнул. **** Когда у Эррора хотя бы чуть-чуть прояснилось сознание, первой мыслью его было: «Я должен был умереть». Смерть не была ни желанной, ни нежеланной: она являлась точкой в его жалкой истории, концом его существования. И то, что точку в итоге не поставили, было неправильно. Просто неправильно, как неверный, лживый ответ в сложном уравнении. Эррор точно знал, что ее не поставили — это ощущалось в его костях, в его полупустой магии. Как только он начал чувствовать тело, первым делом его онемевший организм сотрясла дрожь. Сильная, неумолимая, пробирающая отказавшие нервы. Как только Эррор начал ощущать себя в пространстве и реагировать на его раздражители, он почувствовал руки, магию и следы приборов, бродящих по его телу. Большее количество чувств превращало его мозг в кашу, перезагрузка ознобом и электрический болью дышала в спину. Как только он обрел возможность слышать, звуки сотрясли его систему и заставили голову заполниться пульсирующей и занимающей весь череп, словно вата, болью. К уголкам глазниц, судя по искрящейся мокроте, поступили слёзы. Он не получил возможность видеть. Но зато почувствовал магию. То, как она собиралась, резкая и неправильная, в его поломанном существе. То, как его мысли заполнялись всплывающими окнами. То, как на лице и на пальцах трещала энергия. То, как он готов был взорваться изнутри, а потом уйти в перезагрузку на долгое, долгое время — энергия подступала, переполняла, электризовала его, ещё немного, ещё чуть-чуть… Приток резко оборвали, когда он почувствовал на руке грубо нацепленный холод металла. Металл быстро нагревался, поглощая ману, оставляя ее только в канале на выживание. Было так больно. Было очень больно. Как будто из него высасывали не только магию, но и оставшуюся жизнь. Эррор снова обмяк, вновь потеряв возможность даже вспомнить свое имя. **** Во второй раз все ощущения ударили Эррора разом, оставив его дезориентированным. Тьма казалась мучительной, выплыть из нее хотелось больше всего на свете. Он загребал ее руками, плыл на поверхность и надеялся на спасение, хоть и не звал метафорически на помощь. И тут его встретил свет. Эррор вскочил с кровати, тяжело дыша. Коды и окна прояснились за его глазами, остались на периферии, словно призрачное воспоминание. Тело ощущалось слабым и легким. Он был в роскошной — только это слово и приходило на ум — больнице. Взгляд его встретили обеспокоенные, изредка счастливые и полные надежды лица. Люди и монстры ходили от стола к столу, перепроверяли приборы, переговаривались и изредка посмеивались то ли над шуткой, то ли от облегчения. Лица смазывались в скользком и мутном, словно грязные мыльные пузыри, сознании. Но недоумение даже от этой картины ударило кувалдой. Почему рядом с ним кто-то был счастлив, по крайней мере облегчен? Точно ли встречали его? В кого он вселился, во что он переродился? Они вообще знали о нём, об Эрроре? На лицах же должен был быть страх. Секунда промедления, и люди и монстры снова задвигались, переподключая приборы и проверяя жизненные системы. Подключенные кому? Видимо, к нему. Поначалу он был дезориентирован, но более-менее апатичен — боль частично отключала все основные реакции. Толпы снующих существ виделись картинкой через объектив чужой камеры. Но когда в толпе промелькнула задорная голубая бандана, внутри бывшего разрушителя всё упало. Тот отличался. Одежда, за исключением банданы, была не такая броская. Рана пересекала череп наискосок, начиная с левой скулы и заканчиваясь на конце правого глаза, едва-едва заходя на височную кость. Что с ним случилось? Откинувшись на подушки, вжимаясь в них спиной, он оборонительно поднял руки. Одна рука не поддалась, и он перевел взгляд на конечность. Запястье обнимал наручник, от него шла в сторону тонкая цепь. Ах да. Ощущение опустошенности внутри имело обоснование. Материал холодил кость, но иногда колол редким жаром, как искры от не упокоенной до сих пор магии. Золото? Медь? Иной материал, может, сплав? Не то что бы Эррор разбирался, да и было ли это важно? Отвлечение — слабое, шаткое, непостоянное — прервалось первым подошедшим очень близко к кровати монстром. С голубой банданой. Эррор опустил руку, которую рассматривал, и пусто, исподлобья, уставился наверх. Блу — чужой, неправильный, странно выглядящий, хоть детали отличались лишь на малую долю кода, одежды, черепа или выражения его лица — улыбнулся — наполовину нервно, наполовину искренне. Сам Свап нервничал, хоть и пытался это скрыть. Никто не знал, чего ожидать от неизвестного разрушителя Эррора. И, несмотря на наручник, сковывающий на некоторое время монстра, многие обходили его стороной. Не то чтобы сам монстр хотел бы к ним приближаться. И даже Блу, что установил довольно хорошие связи с их прошлым разрушителем, не стал исключением. Эррор отклонился назад, в то время как Блу придвинулся ближе, — Добрый день! Мы знаем, что сейчас для вас всё ново, возможно, страшно и непривычно, но мы не причиним вам вреда! Вы сейчас находитесь в госпитале, пустота сделала вашу магию немного нестабильной, но ваши лей-линии постепенно идут на поправку! Если что, меня зовут Блу, — протянув руку в немного покоцанной голубой перчатке, сказал скелет. Пауза, на удивление, была недолгой, Блу-не Блу даже не подумал, что у него гаптофобия могла бы работать и через ткань. Или что дискомфорт может расколоть попытку нормально наладить хрупкую опору из первого впечатления. Эррор пожал руку дезориентированно. Из-за браслета, ограничивающего его магию, боли не было, хотя он даже не думал о ней в этот момент. Все, что занимало его мысли, это осознание поворота истории его существование. Альтернативная мультивселенная. Вот оно что. Его зачем-то выдернули из пустоты его разрушающейся мультивселенной и перенесли сюда. Как? Зачем? Куда делось всё остальное? Осталось ли? Пока разрушитель терялся в своих мыслях, остальные времени не теряли. — Он дезориентирован, но реагирует нормально. Можете провести несколько тестов, но будьте осторожны, — в сторону проговорил Блу, немного меняя выражение лица. Подошли местный Саенс и одна из альтернативных свап Андайн. Действовали они быстро и нервно, как будто не хотели здесь даже находиться. — Пожалуйста, сожмите и разожмите руку. Отлично. Попробуйте направить магию — хорошо, хорошо, ток идёт, браслет мерцает. Эррор машинально делал то, что ему говорили, но мысли его были далеко. Внезапная покорность сбила с толку гораздо больше ожидаемой агрессии, но пока никто не жаловался. Опасный, хоть и сдерживаемый монстр в бреду — отлично, такое им и нужно. Очнулся Эррор только тогда, когда заметил ещё несколько пришедших сюда личностей, таких знакомых, но таких чужих. Его кости автоматически напряглись, но магия затухла, даже не дав вторую искру. Он нахмурился, сверля взглядом чужаков. Прибыли Дрим — Дрим ли? — и несколько членов совета, возможно, ученых. И Инк. По крайней мере похожая, хоть и даже отсюда холодная копия. Большая часть персонала скрылась. «Звездная троица», даже если они здесь не причислили свой союз к такому названию, быстро обменялась репликами, Свап что-то поведал Инку и Дриму. Тройка собралась, хах, давно он этого не видел. Эррор вжался в кровать в желании спрятаться, укрыться под одеялом, словно найти в нем спасение от страшного чудовища. Первым, что сказал Эррор, был вопрос — в суете событий он казался неуместным, оторванным от реальности: — Почему я привязан? Блу, да и остальные, замялись, как при ожидаемом, но неудобном вопросе. В целом, он таким и был. Ответил Инк. Голос был сухим и пустым, будто грубый автоответчик говорил с ним, не прилагая много усилий для интонационной вежливости. — В целях соблюдения твоей же безопасности, а также безопасности окружающих. Это необходимо. Эррор кивнул, как такого же рода автоответчик — без желаний, без эмоций. После криков, отчаяния и потери всего на душе было удивительно пусто. Не спокойно и не легко, нет — безразлично, как под могильной плитой. — Зачем я здесь? Зачем вы меня вытащили из моей Мультивселенной? — Которая разрушалась? Ну, чтобы спасти тебя, наверное, не думаешь? Мы успели в последний момент. — Почему же вы тогда других не спасли? — У нас не было времени. — Инк отвел зрачки, показательно безэмоциональный. — Я вам не верю. — Разрушитель оскалился. — Вы все что-то хотите. — Мы просто хотели… Помочь тебе! — вырвался вперед Блу. — Только тебя могли забрать! — И только меня? По каким же причинам? — Он настаивал. — Ты даже не благодарен? — зашёл с претензией Инк. — Многие невинные убили бы, чтобы оказаться на твоём… — Я этого не просил! Слово оборвало перепалку, как нож режет натянутую у горла леску. Вмешался Дрим, неловко и с привкусом вины прочистив горло. — Что ж. Ты прав. Мы спасли тебя и только тебя, в том числе ради собственной выгоды. — Как я и думал, — выплюнул Эррор, скрещивая руки и морщась на звук и вес цепи. — Пожалуйста, выслушай нас. Мы не хотим затягивать и врать, — добавил Дрим, кладя руку на плечо Блу, будто пытаясь его утешить. Эррор отвел глаза, будто не слушая. — Почему я здесь? — Мы спасли тебя из твоей разрушающейся вселенной. — Зачем вам было меня спасать? — Отчего мы не могли бы тебя спасти? — Я — разрушитель. — Это должно было решить всё. Но монстры рядом только стали решительнее. Дрим — тоже. Он не сомневался, стал серьёзен. — И ты нам нужен, разрушитель, — ответил ему чётко Хранитель позитива. Эррор напрягся, разом потеряв всю свою холодность, и наконец перевел глаза на знакомые-незнакомые лица вокруг. Дрим это заметил — его нервозность, страх — и попытался успокоить аурой. Он же хранитель эмоций. Эррор почувствовал давление теплого зноя, но отмахнулся от него, как от ударной, колючей волны. — Жаль, аура не помогла, да? — подколол он. — Эррор, не бойся. — Вы знаете мое имя. Я случайно попал сюда, или я вам для чего-то нужен? Что вы от меня хотите? — постепенно гнев пускал свои колючие щупальца в его душу. Это был яркий красный посреди разрушенного белого, проступающий в рутине. Болючее, но дающее разнообразие. — Успокойся, пожалуйста. — Холодным голосом раздалось позади Блу. Там стоял хранитель, Инк. — Мы спасли тебя из твое разрушающейся мультивселенной, но мы ничего не хотим от тебя ничего сверх того, для чего ты предназначен. Кроме этого ничего с тобой не станет. — Мы хотим помочь тебе. Сделать так, как в твоей предыдущей Мультивселенной не смогли. Сквозь страх у Эррора прорезался дополнительный гнев. Кем они себя возомнили? — Не можете же вы просто так взять меня, лечить, и, и… На цыпочках чуть ли не ходить?! Что именно вам нужно? Для чего я должен быть предназначен? — Ну, здесь… — Блу мямлил, пряча руки. — Это не бескорыстно, но всё же, я и без этого помог бы тебе! Просто здесь нам… — Ответь мне прямо: что вы хотите от меня, черт возьми? — Я… Мы… — Блу поник, как увядший цветок. — Ты должен разрушать, — внезапно ответил ему Инк. — Чего? — Эррор подумал, что, возможно, у него галлюцинация. — Того, — передразнил бездушный. — Повторюсь, мы просим тебя разрушать вселенные. Никто тебя из-за этого не тронет, ты полностью под нашей защитой. Что это за Инк такой? — Я не хочу. — в панике воскликнул Эррор. — Не хочешь что, Эррор? Он поморщился на навязчивое перекатывание его старого-нового-замененного имени на языке создателя. К чему приведет замена старого разрушителя на него? Как закрывание и заделывание отдельной части фотографии, это никогда не будет ни элегантно, ни правильно, как бы реставратор хорошо ни делал свою работу — стереть осознание замены куска фотографии из памяти он не сможет. Да, Эррор знал, он не должен был не хотеть, не быть способным разрушать — это противоречило самой идее его нынешнего существования — но, но… Инк навязчиво хотел подвинуть его на место оторванного кусочка. Хотел ли Эррор этого? О, он уже ничего не знал. Но он знал один факт, выгравированный шрамами на его костях, выжженный изнутри его мыслей, как невидимое клеймо. Выложенный обещанием. — Я не хочу разрушать. Я не буду это делать, что бы вы мне ни предложили. Инк посмотрел на него пораженным взглядом. Недоумение быстро сменилось гневом. Холодным, как подставленный к горлу нож взамен лески. — Эррор, и не хочет разрушать? В последний раз, как я проверял твой код, с ним всё было в порядке. Кто привил тебе эти идеи? — Какая разница? — Хм. Ну как минимум то, что так же просто, как мы тебя вытащили из пустоты, мы можем так же легко тебя в нее вернуть. Как тебе перспектива? — угроза давила на горло. Но горло не хотело не быть вспоротым. — О! Знаешь в чем загвоздка? — зрачки Эррора загорелись ярким светом, Инк зашипел, как кольцевая змея. — Мне поебать. Хоть убейте, хоть в пустоту меня верните — мне похуй. Ты ничего обо мне не знаешь. У меня ничего не осталось. Что вы можете предложить? Пытки? Ты думаешь, я не знаю о пытках? Вся моя жизнь — ебаная пытка, мне бы хотелось, чтобы она наконец закончилась! — Его крик прервал звон. Инк ударил по столу в операционной, и металлическая составляющая издала оглушающий звук. Половина монстров в комнате вздрогнула, в их числе был Эррор. Инк развернулся, в звенящей тишине произнося последние слова: — Подумай ещё немного над этим вопросом. От ответа зависит многое в твоем дальнейшем будущем. Дверь захлопнулась, и Эррор вновь поморщился, неуютно пытаясь закутаться в одеяла. Рука, прикованная светящимися наручниками к кровати, болела. Он сжался в комок, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Вообще, он планировал умереть. Ну как планировал — обстоятельства на это очень сильно намекали, и он уже смирился со своей участью. Тем более после того, как… Эррор покачал головой. Об этом не стоило думать. Но сейчас… Ох, боже, это было плохо. Что эта мультивселенная приготовила для него? Почему они просили — нет, требовали! — о боги, разрушать?! Насколько же он привык, что он не должен был этого делать. Укутавшись в одеяло, он отвернулся к стене. Наручники всё ещё жгли. Голова всё ещё болела. Мысли всё ещё путались. А душа от запертых внутри эмоций болела всё сильней. В забытье ему вкололи какое-то снотворное, и он уснул настолько быстро, что даже не успел возмутиться ни подобному отношению, ни боли.