Теория Близости

Ши Цинсюаню было невыносимо скучно. Се Лянь уехал, забрав с собой всю кротость и тишину, и квартира казалась пустой. Кроме того, Цинсюань чувствовал, что должен как-то «разведать обстановку» со стороны Хуа Чэна, но писать самому Сань Лану было опасно - тот пребывал в состоянии разъяренного льва, у которого отобрали любимую игрушку. Поэтому Цинсюань выбрал путь наименьшего сопротивления. То есть - Хэ Сюаня.

Ши Цинсюань:

Хэ-сюн! Ты не поверишь, А-Лянь бросил меня одного!

В квартире так тихо, что я слышу, как растут мои кактусы.

Приходи на ночевку!

У меня есть три купона на бесплатную доставку из того ресторана с морепродуктами, который ты любишь, и я купил новую приставку!

Он отправил сообщение, не особо надеясь на успех. Хэ Сюань обычно игнорировал 90% его призывов. Но, видимо, в мастерской Хуа Чэн в это время либо выл на луну, либо заставлял Хэ Сюаня в сотый раз критиковать эскиз левого уха Се Ляня. Ответ пришел через пять минут. Хэ Сюань: У тебя есть те огромные креветки в кляре?

Ши Цинсюань:

Две порции!

И ведро мороженого!

Хэ Сюань: Буду через двадцать минут. Подготовь гостевой матрас, я с тобой постель делить не буду. Когда Хэ Сюань появился на пороге, он выглядел еще более изможденным, чем обычно. В руках у него был только рюкзак с ноутбуком и зарядкой. -Хуа Чэн совсем плох? - сочувственно спросил Цинсюань, впуская его внутрь. Хэ Сюань молча прошел в гостиную, скинул кроссовки и рухнул на диван. -Он невыносим. Он три часа рассуждал о том, что Се Лянь уехал к родителям, чтобы те нашли ему невесту. А потом начал рисовать «Одиночество в пригороде». Я больше не мог это слушать. Твои креветки - единственная причина, по которой я еще не совершил преступление. Цинсюань радостно засуетился, расставляя на журнальном столике коробки с едой. -Ой, бедный А-Чэн! Но А-Лянь тоже хорош. Он там, представляешь, с Му Цином и Фэн Синем. Эти двое - худшая компания для человека, который пытается разобраться в своих чувствах. Они же его затюкают! Хэ Сюань уже открыл первую коробку и начал методично поглощать содержимое. -Се Лянь сам виноват. Нельзя быть таким... непробиваемым. -Он не непробиваемый, он просто напуган! - Цинсюань уселся на ковер рядом с диваном. -Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Для него это как... как если бы он всю жизнь верил, что земля плоская, а тут Хуа Чэн пришел и показал ему космос. Хэ Сюань остановился, жуя креветку, и посмотрел на Цинсюаня сверху вниз. -И ты решил, что лучшая идея - это устроить нам ночевку и обсуждать их любовные страдания? -Ну, не только! - Цинсюань хитро подмигнул. -Мы можем поиграть в приставку. Или посмотреть ужастики. Ты любишь ужастики? -Я живу с Хуа Чэном, - сухо ответил Хэ Сюань. -Моя жизнь - один сплошной ужастик. Давай приставку. Если я тебя выиграю, ты заказываешь еще одну порцию суши. Вечер прошел на удивление мирно. Хэ Сюань ел за троих, мастерски обыгрывал Цинсюаня в гонки и почти не ворчал. Оказалось, что в отсутствие «влюбленных драм» своих друзей они вполне могут сосуществовать. Ближе к полуночи, когда еда закончилась, а Цинсюань уже полулежал на горе подушек, он тихо спросил: -Слушай, Хэ-сюн... А ты правда думаешь, что у них получится? Ну, у Се Ляня и его Сань Лана? Они ведь такие разные. Хэ Сюань, не отрываясь от экрана приставки (он выбирал им новую игру), на мгновение замер. -Хуа Чэн - маньяк. Если он чего-то хочет, он это получит. А Се Лянь... он только кажется мягким. На самом деле он такой же упрямый. Если они не убьют друг друга своими загонами, то, наверное, сойдутся. Он покосился на Цинсюаня. -Но нам обоим придется запастись терпением. И едой. -Согласен! - Цинсюань зевнул и потянулся. -Знаешь, я рад, что ты пришел. Без тебя тут было бы совсем грустно. Хэ Сюань ничего не ответил, лишь сильнее уткнулся в экран, но в полумраке комнаты было заметно, что его обычное угрюмое выражение лица немного смягчилось. Возможно, ночевка в доме «этого шумного культуролога» была не такой уж плохой идеей, особенно если это означало тишину со стороны Хуа Чэна и неограниченный доступ к холодильнику. После третьей партии в гонки, когда Хэ Сюань в очередной раз разгромил Цинсюаня в пух и прах, тот обиженно надулся и полез в закрома кухонного шкафа. -Всё, я так больше не могу! Хэ-сюн, ты бездушная машина для побед! Нам нужно... - он с торжественным видом извлек на свет бутылку дорогого вина, которую Се Ляню подарили на какой-то конференции, - ...пригубить нектара богов для выравнивания шансов! Хэ Сюань скептически посмотрел на этикетку. -Это вино стоит как твой годовой абонемент в спортзал, в который ты не ходишь. Ты уверен, что Се Лянь не выселит нас обоих? -А-Лянь - самый добрый человек на планете! - Цинсюань уже вовсю орудовал штопором. -Он скажет: «Ой, как хорошо, что вы насладились этим букетом ароматов». Наливай! Если Хэ Сюань пил вино так же, как ел - методично и почти не меняясь в лице, - то Ши Цинсюань был «легкой мишенью». После первого бокала он начал громко смеяться над собственными шутками. После второго - стал объяснять Хэ Сюаню, что его код похож на поэзию, просто «очень мрачную и без рифмы». А после третьего... после третьего контроль окончательно покинул чат. Они сидели на полу, привалившись к дивану. В комнате горела только гирлянда, которую они, кстати, с горем пополам всё же как-то дособирали с Се Лянем, и она мигала уютным теплым светом. -Хэ-сюююн, - протянул Цинсюань, придвигаясь к программисту так близко, что их плечи соприкоснулись. -Ты вот всё ворчишь, а я же знаю... я же чувствую... ты хороший. Просто ты спрятался за своими бургерами и черным цветом, да? Хэ Сюань, чей мозг под воздействием алкоголя работал чуть медленнее, но всё еще пытался сохранять остатки здравого смысла, хмуро посмотрел на него. -Ты пьян, Цинсюань. Иди спать. На свою кровать. Которая в другой комнате. -Не пойду! - Цинсюань вдруг обхватил руку Хэ Сюаня обеими руками и положил голову ему на плечо. -Мне тут нравится. От тебя пахнет... вкусно. Мы с тобой - два одиноких корабля в океане лапши... Хэ Сюань попытался высвободить руку, но Цинсюань держал крепко, как клещ. -Цинсюань, отпусти. Ты завтра проснешься и будешь ныть, что у тебя болит голова и достоинство. -Ничего не буду! - Цинсюань резко поднял голову. Его глаза блестели, лицо раскраснелось, а волосы растрепались. -Знаешь, что я думаю? Я думаю, что Сань Лан молодец. Он хотя бы попытался поцеловать А-Ляня. А я... я только болтаю. Хэ Сюань не успел среагировать. Цинсюань, двигаясь с грацией пьяного мотылька, подался вперед. Его губы, пахнущие сладким вином, мазнули Хэ Сюаня по подбородку, прежде чем он наконец нашел цель. Это был не тот изящный, полный смысла поцелуй, который Хуа Чэн подарил Се Ляню. Это было неловко, шумно и очень искренне. Цинсюань буквально вцепился в воротник черной водолазки Хэ Сюаня, притягивая его к себе. -Ты что творишь... - пробормотал Хэ Сюань в губы Цинсюаню, пытаясь отстраниться. -Прекрати... это... -Не хочу, - выдохнул Цинсюань, снова утыкаясь носом в его щеку. -Хэ-сюн, ну ты же не против... я же вижу, что ты не уходишь... Хэ Сюань замер. Логика подсказывала ему, что нужно встать, отнести этого идиота в ванную и окатить холодной водой. Но тепло Цинсюаня, его мягкие руки и это странное, отчаянное доверие... -Идиот, - выдохнул Хэ Сюань, но его рука, вопреки его воле, легла на затылок Цинсюаня, прижимая его ближе. -Ты просто невыносимый идиот. Он ответил на поцелуй - сначала нехотя, со скрытым ворчанием где-то в глубине горла, но постепенно сдаваясь. Это было странно. Это нарушало все его правила «невовлеченности». Но в этот момент Хэ Сюань впервые позволил себе просто... чувствовать. Цинсюань издал какой-то довольный звук и еще сильнее прижался к нему, окончательно теряя связь с реальностью. -Завтра я тебя убью, - прошептал Хэ Сюань, когда они на секунду оторвались друг от друга. -Угу... - пробормотал Цинсюань, засыпая прямо у него на плече. -Сначала... накорми... завтраком... Хэ Сюань посмотрел на спящего «культуролога», на пустую бутылку дорогого вина и на свои руки, которые всё еще обнимали этого нарушителя спокойствия. -Ну и влипли мы, - констатировал он тишине. Он аккуратно подхватил Цинсюаня на руки (оказалось, что тот весит меньше, чем гора коробок от пиццы) и понес его на кровать, решив, что диван, на котором они провели вечер - это уже слишком даже для его суровых принципов. Остаток ночи Хэ Сюань провел в кресле рядом, глядя в окно и понимая, что его спокойная жизнь айтишника-одиночки официально закончилась. И, что самое пугающее, он был не так уж и против. ------- Первое, что почувствовал Ши Цинсюань, когда открыл глаза - это то, что солнце сегодня решило совершить над ним акт личной мести. Каждый луч, пробивающийся сквозь занавески, отдавался в голове звонким ударом молота по наковальне. -О-о-о-о... - простонал он, пытаясь натянуть одеяло на голову. -А-Лянь, убей меня. Скажи профессору, что я пал жертвой виноградного заговора. Ответом ему была тишина. И тут до затуманенного алкоголем мозга Цинсюаня начало доходить: Се Ляня нет. Он в пригороде. Зато в квартире пахло... жареным беконом? И очень крепким кофе. Цинсюань замер, и в этот момент в памяти начали всплывать фрагменты вчерашнего вечера. Гонки на приставке. Пустая бутылка. Ковер. Холодное плечо Хэ Сюаня. И... Цинсюань резко сел на кровати, о чем тут же пожалел, потому что мир перед глазами совершил сальто. -О боже... - прошептал он, закрывая рот ладонью. -Я его поцеловал. Я поцеловал Хэ Сюаня. Я вцепился в него и поцеловал. Хуже того - Хэ Сюань ответил. Дверь в спальню медленно открылась. На пороге стоял Хэ Сюань. Он выглядел неприлично бодрым для человека, который лег в четыре утра, съел ведро морепродуктов и пережил нападение пьяного культуролога. В руках у него была кружка и какая-то таблетка. -Ожил? - сухо спросил он. -Твой храп был слышен даже на кухне. Цинсюань попытался изобразить свою обычную лучезарную улыбку, но получилось что-то среднее между гримасой боли и предсмертным оскалом. -Хэ-сюн... Доброе утро? Ты... ты еще здесь? -К сожалению, - Хэ Сюань подошел к нему и протянул ему таблетку и воду. -Пей. Иначе твои мозги окончательно вытекут через уши, и мне придется убирать квартиру до приезда Се Ляня. Цинсюань послушно проглотил лекарство, косясь на Хэ Сюаня. Тот вел себя так, будто ничего не произошло. Совсем ничего. Никаких поцелуев, никаких «идиотов», прошептанных в губы. -Эм... Хэ-сюн? - Цинсюань осторожно отставил стакан. -Слушай, я вчера, кажется... ну, я был немного... не в себе. Переборщил с нектаром богов. Если я наговорил или, упаси небо, сделал что-то странное... ну, ты же понимаешь, вино, атмосфера... Хэ Сюань поставил кружку на тумбочку и скрестил руки на груди. -«Странное»? Ты имеешь в виду тот момент, когда ты едва не оторвал мне воротник, пытаясь выяснить, какой я на вкус? Цинсюань почувствовал, что краснеет до самых корней волос. -Я... я это сделал, да? - он нервно хохотнул. -Ой, ну я всегда такой любвеобильный, когда выпью! Ты же меня знаешь, Хэ-сюн, я и кактус могу обнять... -Я не кактус, Цинсюань, - отрезал Хэ Сюань. Он наклонился чуть ближе. -И я не люблю, когда мои действия списывают на «винные пары». -Твои... действия? - выдохнул Цинсюань. -Я мог тебя оттолкнуть, - Хэ Сюань выпрямился. -Но я этого не сделал. Так что хватит юлить и прикидываться, что ты ничего не помнишь. Это выглядит жалко. Цинсюань замолчал. -И... что теперь? - тихо спросил он. -Ты меня всё-таки убьешь? Хэ Сюань посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом. -Сначала я съем завтрак, который заказал на твои оставшиеся купоны. А потом... потом мы сделаем вид, что мы - взрослые люди. И что у тебя всё еще болит голова. Хэ Сюань пошел в комнату Цинсюаня, -Кстати. Кофе на столе. И... - он замялся на секунду. -Ты вчера сказал, что я «хороший». Больше так не ошибайся. Это портит мою репутацию. Когда Хэ Сюань вышел из поля зрения, Цинсюань рухнул на диван. Сердце колотилось в ритме чечетки, перекрывая головную боль. -Он не отрицает... - прошептал он в потолок. -Он не просто не отрицает, он... он признал, что сам этого хотел. Хэ Сюань вернулся и крикнул: -Цинсюань! Вставай, или я съем твой омлет! -Иду, Хэ-сюн! - крикнул Цинсюань, вскакивая с кровати, наплевав на головокружение. Утро оказалось гораздо лучше, чем он ожидал. Даже если его репутация приличного культуролога была разрушена, а голова готова была взорваться, на кухне его ждал человек, который вчера не оттолкнул его. И это было важнее любых похмельных мук.