Теория Близости

Прошла неделя, которая в личном календаре Се Ляня была отмечена как «период аномальной социальной активности». Их странный квартет стал привычным зрелищем в университете. Хэ Сюань, к всеобщему удивлению, не только не сбежал в другую страну, но и, кажется, нашел в присутствии Ши Цинсюаня свои плюсы. Теперь, когда Цинсюань приносил ему десерты и горячие обеды прямо в мастерскую или библиотеку, Хэ Сюань перестал шипеть и ограничивался лишь тяжелыми вздохами. Он даже начал отвечать на вопросы о программировании, хотя и делал это с таким лицом, будто объясняет высшую математику золотой рыбке. Но самым странным для Се Ляня был Хуа Чэн. Его телефон теперь вибрировал по сто раз на дню. «Гэгэ, ты видел небо? Облака сегодня похожи на мои записи - такие же запутанные». «Гэгэ, я купил чай, который ты упоминал, что тебе нравится. Приходи пробовать». «Гэгэ, Му Цин и Фэн Синь снова смотрят на меня так, будто хотят сжечь на костре. Скажи им, что я сегодня особенно безобиден». Се Лянь пребывал в каком-то радостном ступоре. Он честно пытался заносить каждое сообщение в раздел «Вербальное сближение», но со временем бросил эту затею, потому что его блокнот начал подозрительно напоминать личный дневник влюбленного подростка, а не научный труд. И вот наступил «День Х». Согласно расписанию Се Ляня, сегодня они должны были перейти к фазе №2: кратковременный физический контакт в контролируемой среде. -------- Вечер в мастерской был тихим. Хэ Сюань и Цинсюань ушли за едой, оставив их одних. Се Лянь сидел на своем табурете, сжимая ручку так сильно, что костяшки побелели. -Сань Лан... - начал он. -Согласно нашему плану, сегодня мы должны провести первый тест на тактильное восприятие. Мне нужно... коснуться твоей руки и зафиксировать твою и мою реакции в течение десяти секунд. Хуа Чэн отложил кисть. Он медленно повернулся к Се Ляню. В полумраке его единственный глаз казался невероятно темным и внимательным. -Я готов, Гэгэ. Делай, что нужно. Се Лянь встал. Он сделал шаг. Другой. Расстояние сократилось до тридцати сантиметров. Он поднял руку, намереваясь коснуться запястья Хуа Чэна, но как только его пальцы оказались в паре сантиметров от красного рукава, его сердце пустилось в такой неистовый пляс, что Се Ляню показалось - Сань Лан слышит этот грохот. Тук-тук. Тук-тук. В ушах зашумело. Ладони мгновенно стали влажными. Се Лянь резко отдернул руку, словно обжегся о невидимое пламя. -Я... я думаю, мы сегодня не готовы, - быстро пробормотал он, отступая назад. -Освещение не то. И я... я забыл секундомер. Да, секундомер. Нужно перенести на завтра. Или на следующую неделю. Он уже развернулся, чтобы схватить сумку и позорно бежать, но Хуа Чэн оказался быстрее. В одно мгновение он сократил дистанцию. Се Лянь даже не успел вскрикнуть, как почувствовал, что его запястье перехвачено длинными, сильными пальцами. Хватка была надежной, но удивительно нежной. -Гэгэ, - голос Хуа Чэна прозвучал прямо над ухом, низкий и вибрирующий. -Хватит прятаться за своими бумажками. Хуа Чэн не просто держал его за руку. Он потянул Се Ляня на себя, заставляя его развернуться. Второй рукой он осторожно, почти невесомо, коснулся ладони Се Ляня, переплетая свои пальцы с его. Се Лянь замер, боясь пошевелиться. Его теория о «постепенном привыкании» рассыпалась в прах. Контакт был полным, кожа к коже, и это было... ошеломляюще. -Твоё сердце, Гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, свободной рукой указывая на грудь Се Ляня. -Оно бьется слишком быстро для «объективного исследователя». Но знаешь что? Моё бьется так же. Се Лянь поднял глаза и почувствовал, что Хуа Чэн не шутит. Его обычно бледное лицо чуть порозовело, а взгляд был лишен привычной иронии. -Сань Лан... это... это нарушает протокол, - выдохнул Се Лянь, но сам не сделал ни малейшей попытки высвободить руку. Напротив, он бессознательно чуть крепче сжал пальцы Хуа Чэна. -К черту протокол, - Хуа Чэн поднес руку Се Ляня к своим губам и легко, почти призрачно, коснулся поцелуем его костяшек. -Ты хотел изучить мою реакцию? Записывай: мне не просто «комфортно». Мне кажется, что я ждал этого всю свою чертову жизнь. Се Лянь почувствовал, как по телу прошла волна тепла, смывая весь страх и неловкость. Он вдруг понял, что весь этот страх был не перед Хуа Чэном, а перед тем, насколько сильно он сам хотел этого прикосновения. -Десять секунд прошли, - прошептал Се Лянь, глядя на их сплетенные руки. -Тогда давай начнем новые десять секунд, - улыбнулся Хуа Чэн. -И на этот раз не закрывай глаза, Гэгэ. Смотри на меня. В этот момент дверь мастерской открылась, и ввалился Ши Цинсюань с охапкой коробок, а за ним - Хэ Сюань, дожевывающий на ходу булку. -Ребята, мы принесли самую лучшую лапшу в этом... - Цинсюань осекся на полуслове, глядя на замершую в центре комнаты пару. Хэ Сюань медленно перевел взгляд с их рук на лицо Хуа Чэна, который даже не подумал отпустить Се Ляня. Хэ Сюань глубоко вздохнул, закрыл глаза и просто начал есть лапшу прямо из коробки, стоя в дверях. -Я так и знал, - меланхолично пробормотал Хэ Сюань с набитым ртом. -Весь этот «научный подход» был просто самой длинной прелюдией в истории этого университета. Цинсюань, дай мне еще соуса. Кажется, мне понадобится много соуса, чтобы это переварить. Сенсорная перегрузка настигла Се Ляня мгновенно. Тепло губ Сань Лана на коже, запах его парфюма, и, наконец, ворвавшиеся в мастерскую Цинсюань и Хэ Сюань. Се Лянь резко, почти грубо выдернул руку. Его лицо полыхало. -Я... мне нужно... данные занести! - выпалил он, не глядя ни на кого. -Я забыл... в библиотеке... книга! Он схватил сумку, едва не сбив Цинсюаня с ног, и вылетел за дверь. Стук его подошв эхом разносился по коридору, пока не затих где-то у лестницы. В мастерской воцарилась тяжелая тишина. Хуа Чэн стоял, не опуская руки, глядя на пустой дверной проем. Его лицо выражало целую гамму чувств - от экстаза до глубочайшего отчаяния. -Он ушел, - прошептал Хуа Чэн. Он медленно опустился на табурет, закрыл лицо руками и издал звук, который действительно напоминал приглушенный вой. -Он меня возненавидит. Я всё испортил. Но боже... вы видели его глаза? Хэ Сюань, он такой невероятный. Я пропал. Я просто влюблен в него до безумия, это какая-то пытка! Хэ Сюань молча поставил коробку с лапшой на стол и начал методично распечатывать палочки. -Ты ведешь себя как драматичная тринадцатилетняя девчонка, - констатировал он. -Ешь лапшу, пока она не остыла, как твои шансы на нормальное общение. -Нет, ты не понимаешь! - Хуа Чэн вскочил и начал мерить мастерскую шагами. -Он такой хрупкий, такой правильный... Я не должен был целовать его руку. Но я просто не выдержал! Он стоял так близко... Цинсюань! Ты его лучший друг. Скажи, что мне делать? Ши Цинсюань, который всё это время стоял с открытым ртом, наконец пришел в себя. -Ух ты... Ну и дела. А-Чэн, честно? Это было очень эффектно. Но А-Лянь... он очень консервативный в некоторых вопросах. И, кажется, он сам от себя в шоке. -Посоветуй что-нибудь! - Хуа Чэн схватил Цинсюаня за плечи. -Как мне всё исправить? -Так, - Хэ Сюань наконец подал голос, прожевав кусок мяса. -Варианта два. Первый: ты прикидываешься, что это был «экспериментальный метод» и ты просто проверял его реакцию на стресс. Он зануда, он поверит. Второй: дай ему время. Он сейчас переваривает информацию. И вообще, Хуа Чэн, купи ему что-нибудь полезное. Он любит старые книги? Купи ему какой-нибудь первоисточник Фрейда с автографом, может, он тебя простит. Хуа Чэн замер. -Цинсюань, - его голос стал умоляющим. -Пожалуйста. Поговори с ним. Узнай, что он думает. Только не говори, что я тебя просил! -Ой, - Цинсюань засиял. -Шпионская миссия! Это я люблю! Не волнуйся, А-Чэн, я всё разведаю! ------ Дома Се Лянь забился в самый дальний угол дивана, накрывшись пледом по самые уши. В голове крутился один и тот же кадр: губы Хуа Чэна на его коже. И это не было «научным интересом». Это было... приятно. Слишком приятно. Входная дверь хлопнула. Ши Цинсюань впорхнул в квартиру, как весенний ветер. -А-Ляяяянь! Ну и куда ты так убежал? Лапша остыла, Хэ-сюн съел твою порцию, а Хуа Чэн выглядел так, будто его только что переехал грузовик! Се Лянь не высунулся из-под пледа. -Я не хочу об этом говорить. -Ну почему? - Цинсюань присел на край дивана. -Это же был прорыв! Тактильный контакт, фаза два! А-Чэн так смело взял инициативу... Тебе не понравилось? Се Лянь резко откинул плед. Его глаза были красными, а голос непривычно резким. -Цинсюань, прекрати. Это... это было неправильно. Это нарушение всех профессиональных норм. Я - исследователь, он - объект. И вообще... Он запнулся, и в его душе вдруг проснулось что-то колючее, защитное. Что-то, что он долго подавлял. -И вообще, мы оба мужчины. Это... это странно. Я не понимаю, что он себе позволяет. Это ненормально - так кидаться на людей. Я просто провожу дипломную работу, а он ведет себя как... как... -Как влюбленный парень? - мягко вставил Цинсюань. -Нет! - Се Лянь почти вскрикнул. -Это невозможно. Он просто издевается. Или он... - он понизил голос. -Может, у него какие-то отклонения? Я не из этих, Цинсюань. Я всегда был... нормальным. Я не могу чувствовать такое к мужчине. Это против природы, против всего, чему меня учили. Это просто физиологический сбой от стресса. Ши Цинсюань замер. Он никогда не слышал от Се Ляня таких слов. Его мягкий, добрый друг сейчас звучал как строгий цензор из прошлого века. -А-Лянь... ты что, сейчас серьезно? «Против природы»? Мы в двадцать первом веке живем. -Для меня это не имеет значения! - Се Лянь встал и начал ходить по комнате. -Я решил. Эксперимент продолжится, но только в строгих рамках. Больше никаких «Сань Ланов», никаких личных разговоров. Это формальность. Не больше. Я получу свой диплом и забуду об этом как о недоразумении. Он чувствовал, как внутри него всё протестует против собственных слов, но этот «внутренний гомофоб», порожденный страхом перед неизвестными чувствами и строгим воспитанием, сейчас был его единственной защитой. Если он признает, что ему понравилось, его мир рухнет. -Значит, это просто «формальность»? - Цинсюань смотрел на него с грустью. -Именно, - отрезал Се Лянь, сжимая кулаки. -Просто работа. А теперь извини, мне нужно переписать отчет. Сегодняшние данные... бесполезны. Он ушел в свою комнату и плотно закрыл дверь. Цинсюань вздохнул и достал телефон.

Ши Цинсюань:

А-Чэн, у нас проблемы. Он включил режим «ледяной стены» и утверждает, что всё это - только наука.

Кажется, он очень напуган собственными чувствами.

Тебе придется быть ОЧЕНЬ терпеливым.

В мастерской Хуа Чэн прочитал сообщение и с силой сжал в руке кисть. -Значит, «просто работа», Гэгэ? - прошептал он, -Ну что ж. Посмотрим, как долго ты сможешь обманывать самого себя. Хэ Сюань, наблюдавший за этим, лишь покачал головой. -Я же говорил. Будет больно. Всем нам. Но особенно - твоей картине, если ты сейчас её проткнешь. ------ Следующие несколько дней превратились для Се Ляня в добровольную ссылку. Он решил, что лучшим лекарством от «неправильных» мыслей и пугающего жара в груди будет смена обстановки. К счастью, его родители давно звали его навестить их в тихом пригороде, а поскольку семьи Му Цина и Фэн Синя жили в том же районе через пару домов, троица решила ехать вместе. -Наконец-то, - ворчал Му Цин, закидывая сумку в багажник старой машины Фэн Синя. -Подальше от этого университета, от твоего безумного исследования. Се Лянь, ты выглядишь так, будто тебя неделю пытали. -Я просто устал, - кротко ответил Се Лянь, усаживаясь на заднее сиденье и тут же проверяя телефон. Экран был пуст. Вернее, сообщений от «Сань Лана» было штук двадцать, но Се Лянь не открыл ни одного. Он пообещал себе: «Это цифровой детокс. Я должен восстановить свои границы». Однако «детокс» не задался с первого же часа. Пока они ехали, Се Лянь каждые пять минут вздыхал, доставал блокнот, что-то черкал, потом стирал и снова вздыхал. -Се Лянь, если ты еще раз так шумно выдохнешь, я высажу тебя на трассе, - процедил Фэн Синь, вцепившись в руль. -О чем ты вообще думаешь? Мы едем отдыхать! -Я просто... анализирую данные, - быстро сказал Се Лянь. -Фэн Синь, скажи, как ты считаешь, если объект исследования демонстрирует избыточную привязанность, может ли это быть симптомом скрытой агрессии? -Какая еще привязанность? - Фэн Синь нахмурился. -Ты про этого мажора в красном? Да он просто придурок. Забудь о нем. -Я не могу просто забыть! Это мой научный долг, - возразил Се Лянь, хотя внутри предательски кольнуло. -И вообще, мне интересно... Му Цин, а ты не находишь странным, что некоторые люди используют псевдонимы для близкого круга? О чем это говорит с точки зрения психоанализа? Му Цин закатил глаза так, что они едва не выкатились. -Это говорит о том, что у кого-то слишком много свободного времени и дефицит внимания. Се Лянь, мы в пригороде. Смотри, корова. Изучай корову, у нее точно нет тактильных деприваций. --- Приезд домой не принес облегчения. Пока родители Се Ляня суетились на кухне, готовя праздничный ужин, сам Се Лянь неприкаянно бродил по саду. Он поймал себя на том, что смотрит на кусты красных роз и думает: «Слишком блеклые. Не тот оттенок. В мастерской у Сань Лана красный был... живым. Глубоким. Настоящим.» Вечером они собрались втроем на веранде дома Фэн Синя. -Ребята, - внезапно сказал Се Лянь, прерывая обсуждение старых школьных учителей. -А вы знали, что запах сандала помогает при тревожности? Но если он смешан с запахом масла для живописи, это создает уникальный когнитивный якорь. Му Цин замер с чашкой чая в руке. -Се Лянь. Заткнись. -Но я просто делюсь наблюдениями! - Се Лянь выглядел искренне обиженным. -И вообще, я тут подумал... Сань Лан... то есть, Хуа Чэн... он ведь очень одинок. Как вы думаете, он поужинал сегодня? Хэ Сюань наверняка съел всё сам. Хуа Чэн такой невнимательный к своему здоровью, когда рисует... Фэн Синь с силой грохнул кружкой по столу. -Да задолбал ты со своим Хуа Чэном! Мы три часа обсуждаем его рацион, его запахи и его псевдонимы! Се Лянь, ты уехал от него за сто километров, чтобы говорить о нем еще больше? -Я не говорю о нем! - вспыхнул Се Лянь. -Я обсуждаю клинический случай! -Этот «случай» скоро доведет нас до психиатра, - отрезал Му Цин. -Ты ведешь себя как влюбленная школьница, которая пытается доказать, что она ненавидит парня, записывая его имя в каждой тетрадке. -Это не так! — Се Лянь вскочил, его лицо снова запылало, как в тот день в мастерской. -Я уже сказал Цинсюаню: это формальность! И... и это неправильно! Мы мужчины! Я просто беспокоюсь о чистоте эксперимента! Он развернулся и ушел в дом, хлопнув дверью. -Ну и что это было? - Фэн Синь посмотрел на Му Цина. -Это, мой дорогой Фэн Синь, - Му Цин цинично усмехнулся, - называется «отрицание». Наш святой Се Лянь наконец-то столкнулся с чем-то, что нельзя объяснить учебником. И теперь он мучает нас, потому что не может признаться себе, что ему не хватает этого ненормального художника. В своей старой детской комнате Се Лянь лежал на кровати, глядя в потолок. Тишина пригорода, которую он так жаждал, теперь казалась ему оглушительной и пустой. В мастерской всегда что-то происходило: шуршала кисть, звякали банки с краской, Хэ Сюань ворчал, Сань Лан что-то тихо рассказывал... Он достал телефон. Дрожащими пальцами открыл переписку. Хуа Чэн (15:30): Гэгэ, в мастерской стало очень холодно без тебя. Даже Хэ Сюань заметил, что здесь чего-то не хватает. (На самом деле он сказал, что некому больше пугаться моих шуток, но я-то знаю). Хуа Чэн (18:45): Надеюсь, ты хорошо проводишь время. Но не задерживайся слишком долго. Картина не хочет сохнуть, когда её никто не оценивает. Хуа Чэн (21:12): Спокойной ночи, Гэгэ. Мне приснилось, что мы дошли до фазы четыре. Я проснулся и понял, что хочу, чтобы этот сон был реальностью. Се Лянь сжал телефон в руках. Сердце снова забилось в том самом «ненормальном» ритме. -Это просто стресс, - прошептал он в темноту. -Просто бывает. Но в глубине души он уже понимал: «формальность» не заставляет тебя проверять телефон каждые пять минут. «Формальность» не заставляет тебя сравнивать аромат роз с запахом чужого парфюма. Он скучал. И это было самое страшное открытие за всю его жизнь. Ему не хватало Сань Лана. И самое ужасное - он уже не был уверен, что хочет возвращаться к «нормальной» жизни без этого красного вихря. Вечер в пригороде выдался по-настоящему теплым и тихим. Три соседских участка, разделенные лишь невысокими живыми изгородями, в этот вечер слились в одно общее пространство. На широкой веранде дома Се Ляня был накрыт длинный стол, за которым собрались три семьи. Это была многолетняя традиция. Родители Се Ляня, Му Цина и Фэн Синя дружили десятилетиями, и их сыновья, несмотря на вечные споры, были для них почти братьями. -А-Лянь, ты совсем ничего не ешь, - мягко заметила мама Се Ляня, подкладывая ему в тарелку еще один кусочек рыбы на пару. -В городе тебя совсем не кормят? Ты стал таким бледным. -Спасибо, мама, я просто не очень голоден, - Се Лянь вежливо улыбнулся, хотя внутри у него всё сжималось. За столом царил уютный хаос. Отец Фэн Синя громко обсуждал с отцом Се Ляня ремонт старого гаража, а мама Му Цина, женщина строгая, но внимательная, делилась с мамой Фэн Синя рецептом особенного соуса. -А как твоя учеба, Му Цин? - спросил отец Се Ляня. -Слышал, вы с ребятами на одном факультете, это так здорово, что вы поддерживаете друг друга. Му Цин, который до этого момента методично и аккуратно разделывал креветку, бросил косой взгляд на Се Ляня. -Да, мы поддерживаем. Особенно Се Ляня. У него сейчас очень... интенсивный проект. Можно сказать, он полностью погружен в «объект» своего исследования. Фэн Синь, сидевший напротив, поперхнулся чаем. -Да уж, погружен - не то слово. Мы только об этом «объекте» и слышим последние три дня. Родители оживились. -О, А-Лянь, расскажи! - воскликнула его мама, сложив руки у груди. -Это что-то важное для твоей диссертации? Психология - это так сложно. Твой испытуемый, должно быть, очень интересный человек, раз ты так увлечен. Се Лянь почувствовал, как под воротником рубашки становится жарко. Он бросил на друзей умоляющий взгляд, но Му Цин лишь ехидно приподнял бровь. -Это... эм... просто сложный случай социальной депривации, - выдавил Се Лянь, стараясь смотреть в свою тарелку. -Очень замкнутый молодой человек с факультета искусств. Моя задача - наладить с ним контакт и изучить реакции на сближение. -Как благородно! - папа Се Ляня одобрительно кивнул. -Помогать людям открываться миру. А он хороший парень? Из приличной семьи? -Он... талантливый художник, - ответил Се Лянь, и перед глазами тут же всплыло алое полотно и Сань Лан, стоящий в свете ламп. -Но у него... своеобразный характер. -Своеобразный? - вмешалась мама Му Цина. -Му Цин сказал, что он ведет себя вызывающе. Се Лянь, ты будь осторожнее. Знаешь, эти «художники» бывают очень нестабильными. Тебе бы найти кого-то более... спокойного. Вот, например, дочка профессора Ли, она как раз закончила бакалавриат по лингвистике, такая милая девушка... Се Лянь почувствовал, как внутри него что-то болезненно дернулось. Эти разговоры о «милых девушках» и «нормальной жизни» всегда были фоном его поездок домой, но сейчас они вызывали почти физическое отторжение. -Мам, пап, я здесь только ради науки, - твердо сказал он, хотя голос немного дрогнул. -Никакие личные знакомства меня сейчас не интересуют. -Конечно, конечно, - мама Се Ляня погладила его по руке. -Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив. Чтобы рядом был надежный человек, понимаешь? Семья - это ведь опора. Посмотри на нас. Мы столько лет вместе, и это то, что дает силы. Се Лянь посмотрел на родителей. Они выглядели такими спокойными, такими правильными в этом предзакатном свете. В их мире всё было просто: учеба, работа, женитьба, уютный дом. «Я не такой, как они», - внезапно пронеслась в голове пугающая мысль. -«Я не могу дать им то, чего они ждут. И я сам не знаю, чего хочу». -Эй, Се Лянь, передай соль, - приземленный голос Фэн Синя вывел его из оцепенения. Се Лянь передал солонку, но его пальцы при этом слегка дрожали. -Кстати, - Му Цин решил подлить масла в огонь, -Завтра в городе какой-то фестиваль искусств, Се Лянь, ты ведь не планировал возвращаться раньше времени? А то твой «объект», кажется, присылал тебе уведомление. Се Лянь почувствовал, как в кармане брюк завибрировал телефон. Один раз. Второй. Третий. Он знал, кто это. Сердце забилось в ритме этих уведомлений. -Нет, я остаюсь здесь до конца выходных, - отрезал Се Лянь, глядя Му Цину прямо в глаза. -У меня много дел в саду. И я хочу провести время с семьей. -Вот и молодец, - улыбнулась мама. -Отдохни от своего города. Там всё такое шумное, ненастоящее. Здесь - твои корни. Се Лянь кивнул, натянуто улыбаясь. Он сидел за этим столом, окруженный любовью и теплом, ел домашнюю еду и слушал старые истории. Но мысленно он был в старой мастерской, где пахло краской и сандалом, и где кто-то ждал его ответа, не заботясь о правилах, корнях или приличиях. Он понимал, что эта тишина - затишье перед бурей.