Теория Близости

На следующий день Се Лянь подошел к мастерской, сегодня будет действовать без анкет, как и советовал Хуа Чэн. Больше искренности, меньше формализма. Однако, стоило ему открыть дверь, как он понял: план «интимной научной беседы» летит в бездну. В мастерской было шумно. Вернее, не шумно, а... атмосферно. Кроме Хуа Чэна, который неподвижно замер перед огромным холстом, у окна на высоком табурете сидел еще один парень. На его коленях лежал раскрытый ноутбук, а рядом на подоконнике громоздилась целая пирамида из коробок с едой на вынос. -Гэгэ, ты вовремя, - бросил Хуа Чэн, не оборачиваясь. -Добрый вечер, - вежливо поздоровался Се Лянь, проходя внутрь. -Я не знал, что у тебя гости. Парень у окна - Хэ Сюань - даже не поднял головы от экрана и не представился. Его пальцы с бешеной скоростью летали по клавиатуре, заполняя экран строчками кода. Он выглядел так, будто не спал неделю, а его аура была настолько мрачной, что могла бы конкурировать с грозовой тучей. Не отрываясь от работы, он дотянулся до коробки, выудил оттуда здоровенный бургер и откусил добрую половину. -Это не гость, это мебель, - холодно отозвался Хуа Чэн. -Не обращай внимания. Начинай свой допрос. Се Лянь неловко присел на свой табурет. Дистанция - два метра. Блокнот открыт. -Хорошо. Хуа Чэн, сегодня я хотел бы обсудить... - он запнулся, когда Хэ Сюань громко и демонстративно прихлебнул колу через трубочку. -Эм, обсудить твои границы в рабочей среде. Как ты относишься к тому, если кто-то стоит у тебя за спиной, когда ты рисуешь? Хуа Чэн только открыл рот, чтобы ответить, но его опередил сухой, монотонный голос от окна: -Он ненавидит это. Если ты встанешь у него за спиной, он, скорее всего, случайно ткнет тебя мастихином в глаз. Или просто проклянет до седьмого колена. Се Лянь моргнул. -Простите, я спрашивал Хуа Чэна. -А я экономлю тебе время, - Хэ Сюань наконец соизволил поднять на него взгляд. -Ты же психолог? Вот тебе бесплатный кейс: он не выносит присутствия людей. Ты для него - назойливая муха, которая жужжит о «чувствах», пока он пытается работать. Кстати, сколько тебе платят за этот цирк? Если нисколько, то ты еще глупее, чем выглядишь. -Хэ Сюань, - смирительным голосом произнёс Хуа Чэн. -Ешь молча, а то подавишься. Ни я, ни он спасать не будем. -Я ем, - Хэ Сюань снова уткнулся в код, одновременно закидывая в рот картошку фри. -Просто твой «исследователь» так громко думает, что у меня база данных падает. Се Лянь глубоко вдохнул. «Спокойствие, это тоже часть социального давления», - подумал он. -Продолжим. Хуа Чэн, были ли случаи, когда прикосновение к твоей руке во время творческого процесса... -О, - Хэ Сюань снова влез, даже не глядя на них. -Позавчера я задел его локтем, когда забирал свою пиццу. Он не разговаривал со мной три часа и перекрасил всю левую часть картины в черный. Это считается за «реакцию на тактильный раздражитель»? Запиши: «субъект склонен к пассивной агрессии и порче имущества». -Это не помогает моему исследованию! - не выдержал Се Лянь, чувствуя, как его профессиональная маска дает трещину. -Почему? - Хэ Сюань на мгновение перестал печатать. -Я - единственный объективный свидетель его жизни. Он тебе наврет, чтобы казаться круче, а я говорю как есть. Он не «нетактильный», он просто не любит людей. И тебя, скорее всего, тоже. Хуа Чэн резко отставил палитру. В мастерской повисла тяжелая тишина. Се Лянь видел, как напряглись плечи Хуа Чэна. Тот явно сдерживался, чтобы не выставить друга за дверь, но по какой-то причине (возможно, из-за старой дружбы) не делал этого. Се Лянь посмотрел на свои записи. У него было три вопроса, и на все три ответил Хэ Сюань в своей издевательской манере. Исследование превращалось в фарс. Атмосфера безопасности, которую он так старался создать вчера, была полностью разрушена запахом фастфуда, щелканьем клавиш и ядовитыми комментариями. -Знаете что, - Се Лянь спокойно закрыл блокнот. -Я думаю, на сегодня мы закончим. В таких условиях невозможно добиться достоверных результатов. Хуа Чэн наконец обернулся. Его взгляд был странным, досадным...? -Гэгэ, подожди. Он сейчас уйдет. -Уйду через три часа, когда допишу скрипт, - подал голос Хэ Сюань, не оборачиваясь. -А пока наслаждайтесь моим обществом. Могу еще рассказать, как Хуа Чэн в детстве... -Хватит, - Се Лянь поднялся. Он чувствовал, что если останется еще на пять минут, то либо сорвется на крик, либо сам начнет кидаться картошкой. -Хуа Чэн, я ценю, что ты выделил время. Но эксперимент требует чистоты условий. Мы продолжим, когда... когда в мастерской будет меньше посторонних факторов. Он быстро собрал сумку. Хуа Чэн сделал шаг в его сторону, словно хотел остановить, но Се Лянь уже был у двери. -До завтра, - бросил Се Лянь и вышел, почти выбежал в коридор. Оказавшись на улице, он жадно вдохнул свежий воздух. В голове все еще звучал этот монотонный голос Хэ Сюаня. «Он тебя презирает», «Ты - назойливая муха». Се Лянь прижал папку к груди. Ему было обидно. Не за себя, а за то, что его работа, которую он считал важной, была так легко высмеяна. --- А в мастерской Хуа Чэн медленно повернулся к другу. -Хэ Сюань. Еще одно слово - и ты будешь жрать свой ноутбук вместе с коробками. Хэ Сюань даже не вздрогнул. Он лениво отправил в рот последнюю картошину. -А что я? Я проверял его на стрессоустойчивость. Твой психолог слабоват, Хуа Чэн. Сразу убежал. Хотя... - он на секунду задумался. -У него забавное лицо, когда он злится. Хуа Чэн ничего не ответил. Он пока сам не понял, ему было обидно за это? Или что? А если он попросит вернуться Се Ляня, чтобы тот ему помог разобраться в эмоциях, это будет глупо? Да. Определённо. ------- Вернувшись домой, Се Лянь чувствовал себя выжатым как лимон. Он прошёл мимо гостиной, где всё ещё висела недособранная гирлянда, и направился прямиком в свою комнату, не обращая внимания на громкие приветствия. -А-Лянь, ты чего такой мрачный? - Ши Цинсюань тут же возник на пороге его комнаты, держа в руках две кружки с чем-то, напоминающим чай. -Тебя там напугали? Или просто обидели? Се Лянь отшатнулся, прижав к себе папку. -Цинсюань, ну что ты. Просто... день не задался. -Не задался? - Цинсюань хитро прищурился, ставя кружки на тумбочку. -Рассказывай, что там произошло! Се Лянь вздохнул. Он знал, что от Цинсюаня не уйти. -Там был Хэ Сюань. Друг Хуа Чэна. Он... очень мешал. И всё время говорил мне всякие неприятные вещи. -О, Хэ Сюань! - Цинсюань засмеялся. — Я слышал про него! Он правда очень красивый, правда, правда? -Он просто влез в нашу работу, - Се Лянь уткнулся в кружку. -И говорил, что я «назойливая муха» и что Хуа Чэн меня презирает. -Ну, про «муху» это он, конечно, перегнул, - хихикнул Цинсюань. -Но насчёт «презирает»... не знаю, А-Лянь, ты сам-то как думаешь? Се Лянь задумчиво посмотрел в окно. -Не знаю. Я просто чувствовал себя... беспомощным. И раздражённым. -Так, - Цинсюань уселся на кровать. -Ты как будущий психолог должен уметь справляться с раздражением. Иди прими ванну. С пеной, аромамаслами, всем этим. А потом расскажешь мне всё как на духу. Се Лянь нехотя согласился. Ванная комната, всегда служившая ему убежищем, казалась сейчас единственным местом, где он мог побыть в одиночестве. Он долго стоял под горячей водой, позволяя ей смыть напряжение дня. Потом, уже вытираясь, увидел на своём телефоне уведомление. Хуа Чэн: Ты ушел слишком быстро. Мне не понравилось, как этот ублюдок себя вел. Се Лянь удивлённо моргнул. Это было... неожиданно.

Я:

Я решил, что условия для работы были неприемлемыми.

Я не могу проводить исследование в таких условиях, прости.

Хуа Чэн: Он всегда такой. Не обращай внимания. Прости. Се Лянь удивлённо усмехнулся. Извинения от Хуа Чэна? Это звучало как шутка.

Я:

Я принял твое извинение.

И благодарю за защиту. Пусть и с опозданием.

Хуа Чэн: Я не защищал тебя. Я просто не люблю, когда вмешиваются в мои дела. И ты - теперь часть моих дел. Се Лянь не знал, что ответить. «Часть его дел»... Это звучало как-то интимно и пугающе одновременно.

Я:

Я понимаю. Завтра попробуем снова.

Без посторонних.

Хуа Чэн: Договорились.

Тишина около минуты.

Хуа Чэн: Ты завтра будешь на парах? Может пообедаем вместе?

Вот это заявочка, конечно. Но хорошо, что Се Лянь завтра планировал сходить в универ и так и ему не придётся отказываться (или что хуже, вынужденно туда идти).

Я:

Да. Можно.

------ Хуа Чэн замер. «Можно». Он перечитал это слово несколько раз. Затем, не сдержавшись, отбросил телефон на диван и издал тихий, гортанный смешок, который редко вырывался из его груди. Он широко улыбнулся, его единственный глаз блестел от какого-то дикого восторга. -Что это с тобой? - Хэ Сюань наконец отвлекся от своего ноутбука, его брови сошлись на переносице. -Тебя будто из пушки выстрелили. Хуа Чэн резко поднялся, подошел к холсту, схватил кисть и начал наносить мазки кроваво-красной краской. Движения были быстрыми, резкими, полными энергии. -Он согласился, рыбина! - голос Хуа Чэна был прямо радостным. -Он согласился пообедать со мной завтра! После того, как ты его облаял, этот светлый, невинный дурачок согласился и не послал нас! Хэ Сюань смотрел на друга как на сумасшедшего. -Что в этом такого удивительного? Ты стал подопытным на его тупые эксперименты. Завтра ты ему надоешь, и он найдет сто причин, чтобы больше с тобой не видеться. -Ты ничего не понимаешь! - Хуа Чэн с силой ударил кистью по холсту. -Он не такой, как все! Он принял мои извинения! И согласился на обед! -Он просто слишком вежливый, - фыркнул Хэ Сюань, возвращаясь к своему коду. -И боится провалить диплом. -Вежливость - это не когда ты соглашаешься обедать с человеком, которого почти ненавидишь! - Хуа Чэн повернулся к нему, его единственный глаз горел. -Хэ Сюань, ты не видел, как он смотрел на меня вчера. Он изучал меня, да, но в этом не было надменности или презрения. В нем было... любопытство. А сегодня! Он злился на тебя, но не на меня! Он даже извинился за то, что ушел! Это не просто вежливость, это... это что-то другое. Это искренность. Хуа Чэн вновь подошел к холсту. -И... Я не знаю, Хэ Сюань. Он меня зацепил. Зацепил так сильно, как никто и никогда раньше. Он не боится моего взгляда, не отводит глаз, когда я говорю резко. Он просто... слушает. И этот его запах... чая и бумаги. Он такой необычный. Такой особенный. Хэ Сюань закатил глаза. -Кажется, я не уверен, кто из вас двоих более безнадежен. Помни, Хуа Чэн, они все одинаковые. В конечном итоге, он уйдет. -Этот - не уйдет, - Хуа Чэн посмотрел на свою ладонь, сжимая ее в кулак. Он вспомнил, как Се Лянь сжимал свою папку. -Не уйдет. Потому что теперь я его не отпущу. Никуда. ------ Се Лянь вышел из ванной, окутанный облаком пара, и застал Ши Цинсюаня в позе «стратегического ожидания» прямо у двери. -Ну?! - взвизгнул Цинсюань, едва не уронив телефон. Се Лянь вытирал волосы полотенцем, стараясь не смотреть другу в глаза. -Он извинился. И... предложил завтра пообедать вместе. В университете. -ООО! - Цинсюань вскинул руки к потолку. -Это свидание! А-Лянь, это первое официальное свидание в истории факультета психологии с участием «Призрачного Короля» искусств! -Это не свидание, - Се Лянь устало вздохнул, усаживаясь на край кровати. -Это просто попытка сгладить сегодняшний провал. Тем более, там наверняка будет этот его друг, Хэ Сюань. Цинсюань замер. Его глаза подозрительно блеснули. -Хэ Сюань, говоришь? Значит, решено. Я иду с тобой. -Что?! Зачем? - Се Лянь в ужасе посмотрел на друга. -Как «зачем»? Чтобы прикрыть тебя! И чтобы познакомиться с этим легендарным грубияном. Мне же интересно, из какого теста сделаны друзья Хуа Чэна. Я буду твоим социальным щитом, А-Лянь! Мы пойдем вчетвером. -Цинсюань, это плохая идея... - начал было Се Лянь, но Ши уже умчался в свою комнату выбирать «наряд для дипломатической миссии». ---- На следующий день в большой университетской столовой было шумно. Хуа Чэн и Хэ Сюань уже заняли столик в самом углу, подальше от основного потока студентов. Перед Хэ Сюанем стояло три подноса с едой - гора риса, суп, какая-то рыба и гора булочек. Он ел так, словно не видел еды с прошлого года, и при этом умудрялся выглядеть смертельно скучающим. Хуа Чэн же сидел расслабленно, поигрывая палочками, и взглядом сканировал вход. Когда он увидел Се Ляня, его лицо на мгновение осветилось, но тут же застыло, когда он заметил рядом сияющего Ши Цинсюаня. -Привет! - Цинсюань первым подлетел к столу, не дожидаясь приглашения. -Я Ши Цинсюань, лучший друг Се Ляня! А вы, должно быть, Хуа Чэн и Хэ Сюань? Ого, какой у вас аппетит, я впечатлен! Се Лянь подошел следом, чувствуя, как краснеют уши. -Привет. Надеюсь, вы не против, что Цинсюань присоединился? Хуа Чэн перевел взгляд с Цинсюаня на Се Ляня. В его глазу на секунду мелькнуло раздражение из-за нарушенного уединения, хотя, какое тут уединение с Хэ Сюанем, но он быстро взял себя в руки. -Гэгэ... если тебе так комфортнее, я не против. Цинсюань, не теряя времени, мастерски разыграл «шахматную партию» с рассадкой. -Так, Се Лянь, садись к Хуа Чэну, вам же нужно обсудить ваши психологические штучки! А я приземлюсь здесь, - он с поразительной ловкостью втиснулся на скамью рядом с Хэ Сюанем, едва не задев локтем его тарелку с супом. Хэ Сюань замер с палочками у рта. Он медленно повернул голову к Цинсюаню. Его взгляд выражал высшую степень экзистенциального ужаса, смешанного с презрением. -Ты кто? - хмуро спросил он. -Я же сказал, Цинсюань! - Ши лучезарно улыбнулся и пододвинул Хэ Сюаню свою порцию десерта. -Ты так увлеченно ешь, что мне захотелось угостить тебя чем-нибудь вкусненьким. Скажи, а это правда, что ты можешь написать код любой сложности за одну ночь? Хэ Сюань посмотрел на десерт, потом на Цинсюаня, потом снова на десерт. Он молча придвинул тарелку к себе и пробурчал: -За две. Если меня не отвлекают идиоты. -О, я совсем не идиот, я культуролог! Мы можем обсудить влияние цифровой среды на современное искусство... Пока на одном конце стола Цинсюань начал методично «взламывать» ледяную крепость Хэ Сюаня своим бесконечным потоком слов, на другом конце образовался своего рода тихий оазис. Хуа Чэн придвинулся чуть ближе к Се Ляню. -Гэгэ, как ты? - спросил он, и его голос звучал непривычно мягко. -Твой друг... очень энергичный. Се Лянь неловко улыбнулся, ковыряя салат. -Да, он такой. Прости за этот хаос. Он просто очень хотел познакомиться с Хэ Сюанем. -Не извиняйся, - Хуа Чэн внимательно наблюдал за тем, как Се Лянь ест. -Главное, что ты пришел. Я думал, после вчерашнего ты вообще не захочешь меня видеть. -Я же сказал, что это часть исследования, - Се Лянь попытался вернуть разговору профессиональный тон, но под пристальным взглядом Хуа Чэна это было сложно. -И ты извинился. Это... было важно. -Для тебя - всё, что угодно, - небрежно бросил Хуа Чэн. Он взял свою нетронутую булочку и положил её на тарелку Се Ляня. -Ешь. Приятного аппетита. Се Лянь замер. Это было простое действие, но в нем чувствовалась такая естественная забота, что сердце предательски екнуло. -Спасибо, Хуа Чэн. -Гэгэ, - Хуа Чэн понизил голос, игнорируя то, как на другом конце стола Цинсюань уже вовсю расспрашивал Хэ Сюаня о его любимых ресторанах, а тот лишь огрызался, не переставая жевать. -Насчет эксперимента. Я обещаю, в мастерской больше не будет посторонних. Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Се Лянь поднял глаза. -Почему ты так делаешь? Ты же вроде говорил,что это не более, чем для оценки. Хуа Чэн чуть склонил голову набок, и его губы тронула та самая тонкая улыбка. -Сначала я думал так же. Но теперь... мне интересно, как далеко ты зайдешь в попытке меня «изучить». В это время Хэ Сюань, не выдержав очередного вопроса Цинсюаня о том, «не болит ли у него голова от такого количества цифр», выдал: -У меня болит голова только от твоего голоса. Ешь молча или уйди. -О! - Цинсюань ничуть не обиделся. -Ты такой прямолинейный, это так освежает! Хочешь еще одну булочку? Хэ Сюань посмотрел на булочку, потом на Хуа Чэна (который его полностью игнорировал, глядя только на Се Ляня), и с тяжелым вздохом отобрал у Цинсюаня угощение. -Валяй. Но если ты начнешь петь - я за себя не ручаюсь. Обед продолжался. Се Лянь видел, как Хуа Чэн буквально ловит каждое его движение, и впервые в жизни физическая близость другого человека (даже просто плечо к плечу за столом) не вызывала у него желания немедленно убежать. Возможно, это был просто «эффект присутствия», как пишут в учебниках. А возможно... «Это будет очень сложный диплом», - подумал Се Лянь, незаметно для самого себя откусывая булочку, предложенную Хуа Чэном. --- Хуа Чэн бросил мимолетный взгляд на настенные часы столовой. Время перерыва неумолимо таяло, и шум вокруг становился всё громче - студенты стягивались к выходам, готовясь к следующему рывку учебного дня. -Гэгэ, - негромко произнес Хуа Чэн, привлекая внимание Се Ляня, который как раз аккуратно складывал салфетку. -Кажется, нам пора. Какая у тебя следующая пара? Се Лянь вытащил из кармана мятый листок с расписанием. «Психология». В Большой потоковой аудитории. -О! - Ши Цинсюань, который до этого момента пытался выяснить у Хэ Сюаня, какой марки у него видеокарта, мгновенно переключился. -У нас же это общая лекция! - он хитро посмотрел на Хуа Чэна. Хуа Чэн медленно улыбнулся. Это была не та холодная усмешка, которой он обычно одаривал мир, а выражение человека, который только что выиграл в лотерею. -Лекция профессора Мэй Няньцина. Она объединяет три потока. -Да ладно! - Цинсюань радостно хлопнул в ладоши, едва не задев нос Хэ Сюаня. -Это же просто судьба! Хэ-сюн, ты слышал? Мы еще полтора часа будем сидеть в одном зале! Хэ Сюань, который в этот момент дожевывал последнюю булочку, замер. Его челюсти перестали двигаться. Он медленно закрыл глаза и привалился лбом к холодной поверхности стола. Глухой стук его черепа о пластик прозвучал как надгробный звон по его спокойствию. -Убейте меня, - невнятно пробормотал он в столешницу. -Просто пристрелите меня прямо здесь, между подносами. -Ну зачем ты так, Хэ-сюн! - Цинсюань уже вскочил и начал собирать сумки - и свою, и чужие. -Будет весело! Мы можем сесть на галёрке и обсуждать разные вещи! Хуа Чэн уже стоял, поджидая Се Ляня. Он естественным движением протянул руку, чтобы забрать у Се Ляня его тяжелую кожаную папку. -Позволь мне, Гэгэ. Тебе не стоит носить такие тяжести. Се Лянь вздрогнул и инстинктивно прижал папку к груди чуть крепче. -Нет-нет, Хуа Чэн, всё в порядке. Я сам. Это... часть моего рабочего процесса. Внутри Се Ляня всё сжималось. С одной стороны, он чувствовал странное, почти приятное волнение от мысли, что они проведут вместе еще полтора часа. С другой стороны, его аналитическая натура кричала о «передозировке объектом исследования». Обед прошел слишком интенсивно. Хуа Чэн был повсюду: в его словах, в его жестах, в этой булочке, которую Се Лянь всё же съел. Се Лянь еще не понимал, как классифицировать это состояние, но оно явно не вписывалось в его таблицу «десенсибилизации». -Ты выглядишь напряженным, - заметил Хуа Чэн, шагая рядом с ним по коридору. Он шел так близко, что Се Лянь чувствовал тепло его плеча, но при этом Хуа Чэн ни разу не коснулся его - словно чувствовал невидимую черту. -Не бойся. Мэй Няньцин на своих лекциях любит устраивать дискуссии. Если хочешь, я буду отвечать за нас обоих, а ты можешь просто наблюдать. -Делать конспекты и быть вовлечённым в занятие - это моя работа, - напомнил Се Лянь, стараясь звучать уверенно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Позади них разворачивалась совсем другая сцена. Ши Цинсюань буквально парил вокруг Хэ Сюаня, который шел с видом приговоренного к смертной казни. -Хэ-сюн, а ты знал, что Мэй Няньцин иногда вызывает студентов для демонстрации визуальных тестов? Представь, если нас вызовут вместе! Мы будем отличным примером контраста! Свет и тень! Энергия и... ну, твоя очень специфическая харизма! Хэ Сюань остановился посреди коридора и посмотрел на Хуа Чэна, который шел впереди и буквально светился от счастья, глядя на Се Ляня. -Хуа Чэн, - позвал Хэ Сюань мертвым голосом. -Я тебя ненавижу. Ты обещал, что это будет просто «быстрый обед». Хуа Чэн даже не обернулся, лишь махнул рукой: -Страдай молча, Хэ Сюань. У тебя сегодня важная миссия - не дать Цинсюаню сорвать лекцию. Они вошли в Большую аудиторию. Ши Цинсюань тут же потащил Хэ Сюаня к средним рядам. -Сюда! Здесь отличный обзор и нас не так сильно видно профессору! Хэ Сюань упал на пластиковое сиденье и тут же спрятал лицо в ладонях, пытаясь отгородиться от реальности. Цинсюань сел рядом и начал увлеченно рассказывать ему про символику красного цвета в одежде Хуа Чэна. Хуа Чэн же выбрал место чуть поодаль, в более уединенном углу ряда. Он сел первым, приглашающим жестом указывая на место рядом с собой. -Гэгэ, садись. Здесь никто не будет толкать твой локоть. Се Лянь сел, чувствуя себя как на иголках. Он достал блокнот, надеясь, что работа поможет ему отгородиться от магнетического присутствия соседа. -Спасибо, Хуа Чэн. Но... - он помедлил. -Ты действительно так рад этой лекции? Она ведь теоретическая. Хуа Чэн повернулся к нему. -Гэгэ, мне плевать на теорию Мэй Няньцина. Но мне нравится, что в этом огромном зале, среди сотен людей, твоё плечо находится всего в пяти сантиметрах от моего. Разве это не лучшее, что может быть на паре? Се Лянь уткнулся в свой блокнот, чувствуя, как кончики ушей начинают пылать. Он быстро написал: «Объект проявляет склонность к романтизации условий эксперимента. Наблюдается выраженное нарушение личных границ на вербальном уровне. Реакция субъекта (меня): дезориентация и гипертермия кожных покровов лица». А на другом конце ряда Хэ Сюань издал приглушенный стон и с силой ударился лбом о спинку впереди стоящего кресла. -Пожалуйста, - прошептал он, -Пусть этот семестр закончится прямо сейчас. -Ой! Хэ-сюн, ты что-то сказал? - Цинсюань радостно заглянул ему в лицо. -Ты согласен, что красный Хуа Чэну идет больше всего? Лекция началась, но для этой четверки она обещала быть гораздо интереснее, чем любой материал профессора. Свет в аудитории приглушили, и на огромном экране появились первые слайды. Профессор Мэй Няньцин, как всегда, держался на расстоянии от преподавательского стола, предпочитая двигаться по сцене, жестикулируя и увлеченно рассказывая о связи эстетических принципов в искусстве и восприятии человека. Се Лянь пытался сосредоточиться, записывая ключевые моменты в блокнот. Вдруг он почувствовал легкое прикосновение к руке. Это было не резкое, не случайное, а едва ощутимое касание пальцами по тыльной стороне ладони. Се Лянь инстинктивно замер, а затем медленно повернул голову. Хуа Чэн сидел рядом, его взгляд был прикован к экрану, но уголок его губ приподнялся в едва заметной улыбке. Его пальцы, словно случайно, задели руку Се Ляня, и теперь, когда Се Лянь повернулся, Хуа Чэн не отнял их, а лишь слегка надавил, словно предлагая невидимую поддержку. Се Лянь почувствовал, как сердце начало биться быстрее. Это было настолько неожиданно, настолько... интимно для него, что он едва мог дышать. Его рука ощущала тепло пальцев Хуа Чэна, и мозг, который он так старательно тренировал, на мгновение отключился. -Профессор говорит о «восприятии через причастность», - тихо прошептал Хуа Чэн, не отводя взгляда от экрана, но обращаясь к Се Ляню. -Считается, что когда объект вызывает у наблюдателя сильные эмоции, повышается уровень его концентрации. Се Лянь с трудом проглотил. «Сильные эмоции»? Его переполняли они, но это было далеко не то, что он ожидал от «научного исследования». -Я... я стараюсь быть объективным, - прошептал Се Лянь, пытаясь отвести взгляд от их соприкасающихся рук. -Объективность - это хорошо, - Хуа Чэн чуть повернул голову, его глаз встретился с глазами Се Ляня. -Но иногда, чтобы понять что-то, нужно сначала почувствовать. Он задержал взгляд на секунду дольше, чем было необходимо, и затем, слегка сжав пальцы Се Ляня, произнес: -Ты можешь звать меня Сань Лан. Если тебе так будет комфортнее. Се Лянь вздрогнул. «Сань Лан». Это было так неожиданно, так... лирично, что Се Лянь почувствовал, как краснеет. -Спасибо, Хуа Чэн... то есть, Сань Лан, - прошептал он, чувствуя, как это имя непривычно звучит на его губах. -Я... я постараюсь. Он сделал пометку в своем блокноте, на этот раз не аналитическую, а скорее личную: «13:17. Субъект Хуа Чэн (теперь Сань Лан) инициировал несанкционированный физический контакт. Предложил перейти на более неформальное обращение. Реакция субъекта (меня): дезориентация, эмоциональный всплеск. Необходим анализ мотивации субъекта и последующих эмоциональных реакций». Рядом, на другом конце ряда, Хэ Сюань, казалось, впал в кому. -Хэ-сюн! - внезапно прошептал Цинсюань, толкая его в плечо. -Ты это видел? Они держатся за руки! Ну, почти! Видел, как Хуа Чэн ему руку положил? Это же просто… романтика! Хэ Сюань издал нечленораздельный звук, похожий на хрип раненого зверя. Он медленно поднял голову. Его глаза, полные вселенской скорби, уставились на Хуа Чэна и Се Ляня, которые уже отняли руки и сосредоточенно слушали лекцию. Но в глазах Хуа Чэна всё ещё плясали те самые озорные искорки, а Се Лянь, казалось, пытался убежать в свой блокнот, хоть и с явным успехом. Хуа Чэн, почувствовав на себе взгляд Хэ Сюаня, лишь едва заметно кивнул ему, словно говоря: «Ты видишь, что происходит? Это только начало». Хэ Сюань снова уронил голову на спинку кресла. Он чувствовал, как его мир, состоящий из логики, кода и абсолютного одиночества, стремительно рушится под натиском неуместной нежности и чужих эмоций. Он закрыл глаза. Ему снился сон, в котором он строил непробиваемую стену вокруг себя, а внизу, у подножия, стояли Се Лянь и Хуа Чэн, держась за руки и улыбаясь. Хэ Сюань застонал. Ему хотелось только одного: чтобы всё это закончилось. Или чтобы ему дали ещё один бургер. Или, на худой конец, чтобы он мог снова вернуться к своему коду, где всё подчинялось чётким правилам, а не этим чертовым «сильным эмоциям». ------- Когда последняя лекция наконец закончилась, в аудитории поднялся невообразимый шум. Хэ Сюань, не дожидаясь, пока профессор Мэй Няньцин соберет свои бумаги, испарился с быстротой профессионального ниндзя. На его лице читалось такое нескрываемое облегчение, будто он только что вышел из тюрьмы строгого режима. Ши Цинсюань еще пытался крикнуть ему вдогонку что-то про «встретимся в столовой вечером!», но Хэ Сюань уже скрылся за дверью, радуясь тому, что этот бесконечный учебный день наконец завершен и он может вернуться в свою тихую обитель кода и еды. Се Лянь и Хуа Чэн вышли вместе. На улице уже начали зажигаться первые фонари, окрашивая кампус в уютные сумеречные тона. -Ну что, Гэгэ, в мастерскую? - Хуа Чэн шел рядом, и теперь, когда вокруг не было сотен студентов, его присутствие казалось еще более масштабным. -Да, - Се Лянь кивнул, покрепче перехватив свою папку. -Нам нужно закрепить прогресс. Сегодня... ты был очень открытым. -Это всё влияние твоей ауры, Гэгэ, - усмехнулся Сань Лан. Когда они вошли в 404-ю мастерскую, атмосфера здесь разительно отличалась от первого дня. Исчезло то ледяное напряжение, которое заставляло Се Ляня чувствовать себя непрошеным гостем. Хуа Чэн сразу прошел к огромному холсту, который до этого был накрыт тканью, и резким движением обнажил его. На холсте было нечто завораживающее: вихрь алого, золотого и глубокого черного, смысл пока не ясен, но выглядело красиво. -Я редко кому это показываю до завершения, - начал Хуа Чэн, и Се Лянь удивился тому, как легко потек его голос. В нем больше не было той колючей защиты. -Здесь я пытаюсь поймать момент распада. Видишь этот оттенок киновари? Большинство считает, что это цвет ярости. Но для меня это цвет верности. Когда всё остальное выцветает и превращается в пепел, красный остается последним. Се Лянь подошел ближе. Он забыл про свой блокнот. Он забыл про то, что должен измерять дистанцию или анализировать зрачки. Он просто слушал. Хуа Чэн продолжал рассказывать: о том, как он смешивает краски, о том, что вдохновение приходит к нему в моменты абсолютной тишины, и о том, что эта картина - своего рода манифест его внутреннего одиночества, которое он раньше считал своей силой. Се Лянь слушал и чувствовал, как в его голове всё окончательно путается. «Это всего лишь третий раз, когда мы сидим в этой комнате», - думал он. - «Первый раз он едва не выставил меня за дверь. Второй раз он позволил своему другу издеваться надо мной. А сейчас... сейчас он доверяет мне свои мысли об искусстве, называет меня Гэгэ и просит называть его Сань Ланом». Психолог внутри Се Ляня недоумевал. Такое резкое сближение обычно свидетельствовало либо о манипуляции, либо о глубоком эмоциональном голоде. Но глядя на Хуа Чэна, Се Лянь не видел ни того, ни другого. Он видел странную искренность. «Я не понимаю, что происходит», - честно признался себе Се Лянь. -«Это исследование идет не по плану. Я должен изучать его тактильность, а вместо этого я изучаю его душу через рассказы о масляной краске. Это... неправильно? Или, наоборот, это единственный верный путь?» Он решил не спугивать эту внезапную разговорчивость. Он понимал: если сейчас он перебьет Хуа Чэна каким-нибудь клиническим вопросом, момент будет разрушен навсегда. -Это очень красиво, Сань Лан, - тихо сказал Се Лянь, впервые осознанно произнося это имя в тишине мастерской. -В твоих словах столько... преданности своему делу. Хуа Чэн замолчал. Он стоял у холста, и свет лампы подчеркивал его профиль. -Преданность - это единственное, что имеет значение, Гэгэ. Если ты не готов отдать за что-то всё, значит, оно того не стоит. Он обернулся и посмотрел на Се Ляня. -Ты ведь тоже такой, верно? Это... заслуживает уважения. Се Лянь почувствовал, как к щекам приливает жар. -Я просто... я просто люблю доводить дело до конца. -Хорошо, - Хуа Чэн сделал шаг навстречу. Дистанция сократилась до одного метра. -Тогда давай продолжим. Раз уж мы сегодня говорим... есть ли у тебя в твоем блокноте вопрос, который ты боишься задать больше всего? Се Лянь сглотнул. Он посмотрел на Хуа Чэна, потом на алое полотно за его спиной. -Почему Сань Лан? - наконец спросил он. Хуа Чэн улыбнулся. -Потому что в моей семье я был третьим. И потому что... это имя для тех, кому я действительно доверяю. А их, Гэгэ, в этом мире всего несколько и один особенный. Се Лянь замер. Один? Значит ли это... Он не успел додумать. В мастерской воцарилась такая уютная и в то же время звенящая тишина, что Се Лянь впервые за долгое время почувствовал: возможно, он не просто проводит эксперимент. Возможно, он сам становится его частью. А где-то в своей комнате Хэ Сюань блаженно вытянулся на кровати, выключил телефон и открыл новую упаковку чипсов. Учебный день закончился. Кошмар по имени «Ши Цинсюань и влюбленный Хуа Чэн» был поставлен на паузу. Хэ Сюань был счастлив. Хотя бы до завтрашнего утра.