растворяясь в твоем сиропе...

Тронный зал Башни Обмана всегда тонул в тяжелых, ядовито-синих неоновых сумерках, которые давили на сознание любого, кто осмеливался переступить этот порог. Блек Сапфир Куки вальяжно откинулся на спинку высокого кожаного кресла в своей личной радиорубке, лениво крутя в длинных, сероватых пальцах излюбленный посох-микрофон со зловещим, мерцающим глазом на набалдашнике. На его лице, скрытом за безупречно уложенной черной челкой, играла неизменная, самоуверенная ухмылка, обнажающая острые зубы. Его работа заключалась в том, чтобы разносить лживые слухи, фальшивые истины и безумные учения Шадоу Милка по всему свету, и он справлялся с этим с особым, театральным изяществом. Сапфир искренне любил хаос и чужие ментальные страдания, считая себя главным кукловодом эфира. Но сегодня хаос заиграл внутри его собственного сердца, нарушая привычный, выверенный ритм.Тяжелые дубовые двери залы беззвучно приоткрылись, впуская в синюю обитель струю совершенно чужого, теплого воздуха. На пороге появилась она — Шугарфлай Куки. Яркая, словно осколок потерянного солнца, она разительно контрастировала с мрачной роскошью Башни. Её медовая кожа мягко светилась под холодными неоновыми лампами, а пышные карамельно-желтые волосы укутывали плечи, на которых забавно и нервно подрагивали длинные тонкие усики бабочки. Она была посланницей Этернал Шугар, её верной, покорной слугой, прибывшей с официальным дипломатическим посланием от Сахарных Садов. Её зелено-желтые глаза с гипнотическими завитками внутри зрачков настороженно сощурились, осматривая рубку. Она ненавидела это место, пропитанное ложью, но долг перед госпожой Лени обязывал её стоять здесь.— Моя Леди Шугар передала, что Шпиль Обмана умышленно задерживает поставки розовой карамели, — тихо, но с железной ноткой подчиненного долга произнесла она, расправляя свои огромные, полупрозрачные желто-голубые крылья, с которых на мраморный пол тут же осыпалась сладкая коричная пыльца.Сапфир медленно поднялся со своего кресла, поправляя безупречный черный фрак с золотой вышивкой на лацканах. Острый вертикальный зрачок его лавандового глаза хищно замер на её фигуре, жадно впитывая каждую деталь её необычного облика. Он сделал несколько неторопливых шагов вперед, и его тяжелые темно-синие доспехи под фраком тихо, угрожающе звякнули.— О, дорогая Бабочка... — протянул он, и его глубокий голос, привыкший очаровывать миллионы радиослушателей, обволок комнату, словно вязкий, тягучий сироп. — Поставки? Какая невыносимая, смертная скука. Зачем нам говорить о делах наших великих господ, когда ты принесла в мою холодную обитель столько тепла? Мой лед... он буквально тает от твоего коричного аромата. Подойди ближе. Позволь мне рассмотреть твои завитки.Шугарфлай нахмурилась, сделав резкий шаг назад, а её усики предупреждающе прижались к голове. Нити верности Этернал Шугар крепко держали её волю, заставляя помнить о субординации, но магнетический, обманчивый шарм слуги Шадоу Милка заставил её сердце пропустить удар. Этот синий шутовской глашатай пугал её своей непредсказуемостью, но в то же время манил так же сильно, как яркий огонь манит ночного мотылька.