растворяясь в твоем сиропе...

Они начали встречаться тайно, на нейтральной территории — на самой пограничной полосе, где ядовито-синие земли Иллюзий сталкивались с густыми розовыми туманами Лени. Это было абсолютное, смертельно опасное безумие для них обоих. Если бы Шадоу Милк узнал, что его верный радиоведущий тратит драгоценное время эфира на слугу другого Первородного Зверя, его ярость разрушила бы весь замок, а нити контроля превратили бы Сапфира в безвольный кусок теста. Но Сапфир больше не мог контролировать свой интерес. Его циничный разум, привыкший к фальши, впервые столкнулся с чем-то подлинным — с медовым теплом этой маленькой бабочки. Они сидели на обломках старых кристаллов под сенью карамельных деревьев, чьи ветви лениво гнулись под тяжестью сахарной глазури. Шугарфлай устало опустила голову на плечо Сапфира, чувствуя, как его тяжелый, холодный темный доспех приятно остужает её вечно горячую кожу. Её крылья были полуприкрыты, лениво подрагивая от набегающего розового тумана. Сапфир сидел абсолютно неподвижно, боясь издать малейший шорох своей броней и разрушить это хрупкое мгновение. Его длинные пальцы, привыкшие плести интриги и ломать чужие судьбы, теперь со страхом и немыслимой осторожностью перебирали её мягкие карамельные локоны, стараясь не оставить на них следов своего синего льда. — Твоя хозяйка учит тебя лени, апатии и полному покою, — тихо, почти шепотом произнес Сапфир, и его лавандовый зрачок тускло блеснул в полумраке сада. — А мой господин требует обмана, театра и вечного хаоса. Мы — слуги двух чудовищ, Шугарфлай. Мы всего лишь куклы, привязанные к абсолютно разным нитям кукловодов. Ты не боишься, что однажды наши нити запутаются так сильно, что просто задушат нас обоих? Шугарфлай капризно, тихо рассмеялась, и этот звук напомнил Сапфиру звон хрустальных бокалов на пирах Зверей. Она резко повернулась к нему, заставляя его руку соскользнуть с её волос, и пристально посмотрела на него своими зелено-желтыми глазами-завитками, заглядывая прямо под его черную челку. — Мое тело и мой долг принадлежат Этернал Шугар, — прошептала она, обжигая его холодную щеку своим дыханием с приторным ароматом корицы. — Но когда я сижу здесь, рядом с тобой... я полностью забываю о её приказах. Твой лед кажется мне самым честным обманом в этом мире. Я хочу верить в эту иллюзию. Она потянулась вперед и прижалась своими теплыми, липкими от сахарной пудры губами к его холодным, замерзшим губам. Это был тягучий, медленный поцелуй, который окончательно лишал Сапфира профессионального цинизма и барьеров. Он почувствовал, как коричная сладость проникает в его сероватое тесто, плавя его ледяную суть изнутри и превращая жесткие доспехи в бесполезный хлам. Он крепко обнял её со спины, бережно прижимая к себе и стараясь не помять хрупкие, нежные желто-голубые крылья бабочки. Они оба понимали, что сделали первый шаг к предательству своих повелителей, но остановиться уже не могли.