Мое время

Арктур шагал по дому, мысленно перебирая всё, что предстояло сделать сегодня, включая послеполуденное заседание Визенгамота. Как бы он ни ценил юридическую сторону своих обязанностей, в последнее время она порой доставляла немало хлопот. Особенно докучали те, кто, казалось, обитал в «уголке Дамблдора», — хотя, по правде говоря, с тем же успехом они могли бы находиться у него в заднице. Создавалось впечатление, будто все забыли, что имеют право голоса и не обязаны послушно соглашаться с любым бредовым планом Дамблдора, когда речь заходила о законе. Разумеется, не все поддались его пропаганде, но число таких росло, и Арктур, надо признать, был встревожен. Он не мог придумать, как предотвратить надвигающуюся катастрофу. Он понятия не имел, насколько всё плохо, но скоро ему предстояло это узнать. Арктур вздрогнул, войдя в гостиную. Было ещё очень рано, и он не ожидал застать кого-либо на ногах. «Доброе утро», — произнёс он; хорошие манеры въелись в него настолько глубоко, что даже удивившись, он остался безупречно вежлив. Хейден резко поднял голову, слегка поморщился, но улыбнулся. «Доброе утро», — пробормотал он, потирая затекшую шею. Он даже не слышал, как вошёл Арктур, а ведь это был он. Мерлин, ему казалось, что чем дольше он здесь, тем медленнее соображает. Сначала Малфой застал его врасплох, а теперь ещё и Арктур вошёл в комнату, не поздоровавшись. «Проблемы со сном? — спросил Арктур. — Линкс! Приготовь завтрак, спроси мою жену, не желает ли она позавтракать в постели, а если нет, подготовь место для всех нас. И два кофе». «Обычно я встаю рано, — ответил Хейден, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть зевок. — Хотя обычно я не выхожу из дома до завтрака, не хотелось бы никого будить». Он хотел выпить чашечку кофе и сам его приготовил, не желая тревожить домовых эльфов. Он привык делать всё сам (за редким исключением) и теперь не нуждался в их помощи. «Необходимость или просто неспособность спать дольше, чем нужно, чтобы взошло солнце?» — спросил лорд Блэк молодого волшебника, вглядываясь в то, что тот читал. Хм, его магия была поистине завораживающей, но ему ещё многое предстояло сделать в плане изучения заклинаний и их применения. Арктур не знал, как к этому относиться, но готовность учиться принесла Хейдену немало очков. Хейден ухмыльнулся: «Я всегда вставал очень рано, за исключением тех случаев, когда болел или мне давали снотворное без сновидений». Отложив книгу, он лениво потянулся. «Спасибо, Линкс», — сказал он, когда домовой эльф принесла кофе и тут же исчезла. Арктур удовлетворённо промычал, усаживаясь: «И как у тебя дела с экзаменами? Ты уже сдавал какие-нибудь?» Попытка впихнуть в его мозг слишком много знаний, а затем сдать экзамены, не увенчалась успехом. Ужасные оценки будут преследовать юношу повсюду, куда бы он ни пошёл, — не то чтобы он сильно нуждался в этих оценках. «Первые занятия назначены на сегодня — Древние руны. Лучше бы это было что-то другое. Древние руны были… одним из тех предметов, которые я начал изучать уже в зрелом возрасте». И он даже не лгал: в Хогвартсе он не изучал Древние руны и не проявлял к ним интереса до тех пор, пока не покинул школу. «Ты только СОВ сдаёшь или ещё и ТРИТОНы?» — спросил Арктур, с любопытством разглядывая Хейдена. Он не понимал, как мальчику удаётся скрывать свои способности, выглядя таким кротким и непритязательным, таким обычным. Но он был необыкновенным — обладал силой, которой его семья не могла достичь на протяжении нескольких поколений. «В конце концов, — ответил Хейден, отпив из своей чашки и продолжил, — мне достоверно сообщили, что между СОВ и ТРИТОНом нужно сделать перерыв, потому что одновременная сдача обоих экзаменов негативно скажется на моих оценках». «Здравый совет, — невозмутимо ответил Арктур, и его ртутные глаза весело блеснули. — Действительно, нужны законы, чтобы предотвращать подобные злоупотребления правосудием». Хейден в полном недоумении уставился на лорда Блэка, не совсем понимая, что тот имел в виду. «Это создаёт у магического сообщества ложное представление о твоём интеллекте, — заявил Арктур, мрачно поджав губы. — Я знаю, что ты постоянно твердишь, что тебе всё равно, и я вижу, что это действительно так, но это приводит в ярость всех, кто тебя знает». Тех, кто хочет его защитить, ведь он не виноват в сложившихся обстоятельствах. Арктур не заметил лицемерия — но, как и все представители волшебной расы, он не был идеальным. Хейден лукаво улыбнулся: «Пусть себе, я могу обернуть это в свою пользу». Арктур тихо рассмеялся: «Типичная реакция слизеринца, — поддразнил он. — Не сомневаюсь, куда бы ты попал, если бы учился в Хогвартсе вместе с моими детьми». Хейден фыркнул: «Нет, думаю, я бы попал на Гриффиндор, по крайней мере поначалу. В одиннадцать лет я был настроен гораздо более оптимистично. Я знал, что такое жестокость, но не знал, что такое предательство и ярость». Он провёл пальцем по краю чашки, не глядя на Арктура. Арктур тихо хмыкнул: «Можешь в это верить, но я думаю, что ты был обречён на Слизерин». Он и не подозревал, насколько близок к истине, наблюдая за тем, как волшебник уклоняется от разговора на эту тему. Ему стало любопытно, но Хейден был очень скрытен во многих вопросах, даже несмотря на то, что казалось, будто он только и делает, что говорит. «Как бы вы отреагировали, если бы кто-то из Блэков оказался на… скажем, Гриффиндоре?» — спросил Хейден, допивая свой напиток. Арктур приподнял бровь: «Моя жена — хаффлпаффец, факультеты не так уж важны в глобальном масштабе. Хотя в семье Блэков большинство — слизеринцы, есть и те, кто не учился на змеином факультете». И как только она вышла за него замуж, она стала Блэк — её девичья фамилия не имела значения. Хейден моргнул: он и правда забыл об этом. Он судил о семье Блэков по тому, во что их превратили Поллукс и Вальбурга. Но было приятно знать, что даже если Сириус снова окажется на Гриффиндоре, его семья не станет его осуждать. Одному Мерлину известно, где окажутся дети Сириуса и Ориона или даже будущий ребёнок Лукреции и Игнатиуса. На его лице медленно появилась нежная улыбка, когда он подумал о своих потенциальных детях, о Сириусе и Регулусе. Будут ли братья выглядеть так же, если их матерью станет не Вальбурга? Если их родителями будут он и Орион? Ему не терпелось узнать это, если быть честным с самим собой, но до этого ещё далеко. Вальбурга, вероятно, страдала от проблем с фертильностью, как и многие ведьмы до неё (из-за того, что она снова и снова выходила замуж за представителей одной и той же семьи), учитывая, что ей потребовалось… десять лет, чтобы родить Сириуса? Ещё два года или около того, чтобы зачать Регулуса. «Что это за безумный взгляд у тебя на лице?» — спросил Арктур. Неужели он сам выглядел так же, когда думал о своей Мелании? Он никогда не видел, чтобы отец так смотрел на свою жену. О, он любил её, но не с такой фанатичной одержимостью. Нет. «О, мою жизнь никак нельзя назвать спокойной. Я всегда хотел семью, большую семью, но это были лишь детские мечты, если хотите», — признался Хейден. У него была типичная жизнь, с тем, что американцы назвали бы «белым заборчиком» (его тётя любила смотреть американские фильмы и сериалы). «Теперь они сделали снимки, на которых видны контуры как твоих, так и черт Ориона, и это не просто размытые и нечёткие силуэты на заднем плане», — закончил Арктур, и в его взгляде мелькнуло понимание. «Да, — сказал Хейден, покрутив рукой и указывая пальцем, — вот так». Он испытал облегчение от того, что не только он сам, но и что-то в нём самом было нормальным. Арктур кивнул; он тоже видел перед глазами всю свою жизнь, когда начал представлять себе жизнь с Меланией. По правде говоря, в тот день, когда это стало чем-то осязаемым, он понял, что любит её всем сердцем и без остатка. Хотя в глубине души, признавался он, он представлял себе ещё двоих детей — мальчика и девочку. Он никогда бы в этом не признался, это оставалось его тщательно оберегаемым секретом. Он бы ни за что на свете не хотел, чтобы его жена чувствовала себя так, будто она его подвела, не подарив ему столько детей, сколько он мечтал. Он бы предпочёл, чтобы у него была она и двое детей, а не другая жена и дюжина детей. «Мой вам совет: бывайте там почаще. Долг — это важно, но ещё важнее быть рядом с ними. Я понял это слишком поздно: вот они в подгузниках, а вот уже заканчивают Хогвартс и женятся», — спокойно ответил Арктур, и на его обычно бесстрастном лице промелькнуло глубокое сожаление. «Эй, для этого и нужны внуки, — с широкой улыбкой сказал Хейден Арктуру. — Не думай, что ты отделаешься от обязанностей дедушки. Даже если мне придётся следить за тобой по пятам, ты будешь участвовать в их жизни не только в дни рождения и по особым случаям. Или когда придёт время выполнять обязанности наследника». Он погрозил пальцем. «С ними не будут обращаться так, как с Орионом, которого заставляли пропускать уроки по обязанностям наследника». Он не сказал об этом Арктуру, но по сравнению с Дурслями тот прекрасно воспитал Ориона. Тот был немного сдержанным, но, возможно, это была его природная черта, а не результат уроков, которые он усвоил, чтобы стать идеальным наследником. Арктур нахмурился: «Если не ради дня рождения или наследственных обязанностей, то зачем?» Он был совершенно сбит с толку. Он точно не помнил, чтобы навещал бабушку с дедушкой просто так. «Ты говоришь, что сожалеешь о том, что стал дедушкой. Что ж, не добавляй себе проблем: проводи время с сыном и дочерью и их семьями», — подтолкнул его Хейден. Он знал, что они очень любят друг друга, но не был уверен, что они умеют это показывать. Дело было не только в том, что времена изменились, но и в том, что они считали проявление эмоций слабостью. Так считали все представители высшего общества. Взгляд Арктура стал пронзительным, когда он услышал это. «Надеюсь, ты не говорил ничего подобного в присутствии Лукреции», — он не хотел, чтобы его дочь чувствовала себя неполноценной, несмотря на то, что это была их вина, вина их семей, из-за которых они часто вступали в смешанные браки. «К сожалению, маловероятно, что у неё когда-нибудь появятся собственные дети». «Она сможет, — пообещал Хейден. — Есть много способов, с помощью которых женщина может родить ребёнка. Способы, от которых у него, скорее всего, снесёт крышу: например, извлечение яйцеклеток и их имплантация суррогатной матери, чтобы родить собственного биологического ребенка. Усыновление по крови — он бы не стал возражать, но пока это не самое важное». Кроме того, ему нужно было убедить себя в том, что он использует чужое творение на благо волшебного мира. Глаза Арктура загорелись неподдельным интересом, его ум давно не получал такой пищи для размышлений. «Я заинтригован, расскажите, пожалуйста, что это за заклинания? Зелья?» Он и сам удивился своему желанию узнать больше, но в последнее время ему не оставалось ничего, кроме рутинной работы. Рутинной работы — пока в их жизни не появился Хейден, и, надо сказать, с ним было не скучно. Глаза Хейдена заблестели, а на лице появилась медленная ухмылка. «И то, и другое». «Это теория или гипотеза, которая уже доказана?» Арктур затаил дыхание в предвкушении ответа. В Визенгамоте, а также в кругах заклинателей и зельеваров не было ничего подобного. Он прочитал все журналы: «Зельеварение», ежемесячник по трансфигурации, еженедельник по созданию заклинаний и все другие значимые публикации. «Их эффективность была доказана, но они не хотели, чтобы результаты были опубликованы, поэтому мне нужно найти кого-то, кто захочет это сделать, чтобы у меня было подтверждение концепции». Хейден нагло врал, не краснея: их эффективность была доказана, просто он не стал публиковать результаты. Ему придётся сделать всё самому. Арктур просто смотрел на него, отчасти сомневаясь, не желая верить мальчику. Он даже не учился в школе, но, с другой стороны, в основе магии лежат знания тех, кто обучался нетрадиционным методам, наставников, создавших магический мир таким, каким мы его знаем. Однако Хейден не был лжецом — он был почти патологически честен, независимо от того, шла ли речь о чём-то хорошем или нет. Мог ли этот юный волшебник дать ответ на вопрос, за помощью в поисках которого обращались многие поколения волшебников и ведьм? Население сокращалось? Особенно после Грин-де-Вальда, который, к счастью, почти не затронул Соединённое Королевство. «Вам нужна помощь в налаживании связей с нужными людьми для ваших... проектов?» Хейден моргнул: «Э-э, наверное, так и сделаю, но позже. Сначала я хочу выбраться из этого ада». Он похлопал по книге «Древние руны», которую изучал несколько минут назад. У Гермионы была такая же книга, по которой она готовилась к СОВ на шестом курсе. Здесь же от тебя ждут, что ты будешь знать её на уровне СОВ. Поистине, за время его отсутствия Хогвартс сильно изменился. Арктур кивнул. Его настоящие друзья отнеслись бы к нему серьёзнее, если бы у него были отличные результаты СОВ и ТРИТОН. Они забыли, как их предки создавали волшебный мир, но он не забыл, как и Блэки. У него были связи, и ему не нужны были высокие баллы, но он восхищался решимостью Хейдена довести дело до конца и стать тем, кем он мог стать. Стремиться к этому, даже без родительского влияния. Орион и правда не мог найти себе жениха лучше. «Эй, я так понимаю, сегодня утром ты решил позаниматься где-то в другом месте?» — спросил Орион, ещё до того, как увидел отца, который, как всегда, был безупречно одет и повязал галстук. «Всё в порядке?» Орион прекрасно знал, во сколько Хейден встаёт, чтобы позаниматься и сделать всё необходимое. «Ты не собираешься на заседание Визенгамота?» — спросил Хейден. Честно говоря, он не понимал, зачем наряжаться, а потом надевать эту отвратительную сливовую мантию. «Я в порядке, решил посидеть здесь и выпить чего-нибудь». «Домашние эльфы готовы служить вам в любое время, — сообщил ему Арктур, — и днём, и ночью». Орион едва сдержал усмешку. «Шанс — это прекрасно», — тихо пробормотал он. Хейден был… совсем не похож на всех, кого Орион знал, и это было хорошо. Это держало его в напряжении и, честно говоря, притягивало к нему, как мотылька к огню. «Мне рассказал Орион, но я бы не хотел их будить», — ответил Хейден, ободряюще улыбнувшись. Арктур просто уставился на Хейдена, словно тот сказал что-то непонятное. «Да, я приду», — добавил Орион, поглядывая на кухню, откуда доносился запах готовящегося завтрака. «Флимонт вернулся в страну, он будет присутствовать на собрании. Чарлус сказал, что его попытки обсудить всё с братом ни к чему не привели. Они с женой уехали в отпуск после того, как он продал множество зелий разным поставщикам. Чарлус вернулся домой после того, как помог с поставками, теперь ему нужно было заботиться о семье, и они не могли просто взять и уехать». «Что это значит?» — спросил Арктур, слегка опешив от слов сыновей, когда услышал, что завтрак готов. «С каких это пор Флимонт стал проблемой?» — недоумевал он, пытаясь понять, что он упустил. «О, пожалуйста, когда дело касается тебя, дорогая, проблем не бывает», — к ним присоединилась Мелания. Она поцеловала мужа в щёку, а затем обняла Ориона и, как ни странно, Хейдена. На ней было красивое голубое платье, которое хорошо сочеталось с её оттенком кожи. «Доброе утро». Хейден рассмеялся. О Блэках всегда говорили как о влиятельной семье, но всё изменилось с приходом поколения Сириуса. Разумеется, они не понимали, что настоящая проблема была в предыдущем поколении. Он никогда не узнает, что заставило её (Вальбургу) пойти на это или смириться с этим. Чёрт возьми, пусть даже семья вымрет. Он никогда не узнает, потому что этого не произошло и не произойдёт. Орион останется свободным и самим собой, — улыбнулся ему Хейден, радуясь, что видит его. Орион вопросительно посмотрел на него и слегка ухмыльнулся, обнаружив, что ему нравится выражение лица Хейдена. Арктур кашлянул: «У тебя проблемы с Флимонтом?» Он и не подозревал, что они знакомы. Чарлус был другим — он был членом семьи, а Флимонт — нет. Хотя волшебник всегда держался отстранённо, но уважительно. «К сожалению, я с ним ещё не знаком, и, похоже, он не горит желанием со мной встречаться», — признался Хейден, расстроившись, но не слишком. Он привык к тому, что семья его недолюбливает, так почему бы и на этот раз не получить напоминание об этом? У него всё ещё есть Чарлус и остальные члены семьи Блэк. «Как же так?» — Арктур спросил, слегка сбитый с толку. «Дамблдор», — Орион и Хейден ответили одновременно. «Я знаю, что он иногда прислушивается к старому дураку, но уж точно не в вопросах, касающихся семьи?» — Арктур был шокирован услышанным. Одно дело — связываться с Дамблдором, когда речь идёт о политике, но семья? Неужели такое возможно? «Ты понятия не имеешь, какое влияние приобретёт Дамблдор в ближайшие шесть десятилетий», — мрачно сказал Хейден, его глаза остекленели, когда он вспомнил свою собственную жизнь. «Влияние, которое позволяет ему занять должность в Визенгамоте главного чернокнижника, верховного мага, великого волшебника и, в конечном счёте, директора школы, к которому министр обращается за советом. Ему позволят забрать ребенка, последнего наследника двух древних и благородных родов, и отправить его в мир магглов, и никому до этого не будет никакого дела». «Хейден», — предупредил Орион своего напарника, слегка округлив глаза от ругательств, которые тот произносил в присутствии родителей. Если он хотел, чтобы никто не узнал о случившемся, то у него плохо получалось. Его отец был умнее, чем казалось. Честно говоря, он был бы не против, если бы родители узнали, ведь это было тяжкое бремя, которое они несли вместе. Он никогда бы в этом не признался, даже Хейдену, но в глубине души боялся, что у них ничего не выйдет, что Дамблдор вернёт себе власть, несмотря на все их попытки его остановить. Он не хотел, чтобы мир из прошлого Гарри стал реальностью. «Прости, — пробормотал Хейден, поморщившись. Чем больше он об этом думал, тем старше становился и тем сильнее злился не только на Дамблдора, но и на всех, кто позволял ему делать всё, что вздумается. — Прости за мой скверный язык». Он сказал это скорее для Мелании, хотя, по правде говоря, ей, выросшей с тремя братьями… должно быть, не привыкать, даже если она этого не признаёт. Тем не менее вежливость — превыше всего. «Не волнуйся, дорогой», — сказала Мелания, слегка улыбнувшись ему, но было очевидно, что она напряжена и насторожена. «Ни у кого нет шансов занять столько политических должностей», — заявил Арктур. Это было бы практически невозможно: в сутках не хватило бы времени даже на две такие должности, не говоря уже о количестве, которое только что назвал Хейден. Хейден просто смотрел на него в упор: «Готов поспорить, но я сделаю всё, что в моих немаленьких силах, чтобы он их не получил». Арктур почувствовал, как по спине побежали мурашки, когда он вспомнил всё, что сказал на той встрече много месяцев назад. Он, откровенно говоря, наводил ужас. Арктур хотел завалить его вопросами, чтобы удвоить, нет, утроить семейный доход. Он никогда не спрашивал, но размышлял о том, открылась ли ему вся правда о «смерти» или некромантия связана с даром предвидения. О них было мало что известно, они держались скрытно, и не без причины: их способности были… впечатляющими. Такой могущественный человек, как он… на самом деле он просто завидовал. И это коснётся обеих ветвей семьи — и Блэков, и Певереллов, независимо от того, останутся они вместе или разделятся. О, это наполнило его чувством радости, которого он не испытывал уже давно. Похоже, Хейден хочет, чтобы они с Меланией были рядом с малышами. Довольно странное заявление. Может быть, из-за отсутствия семьи Хейден хочет сплотить её? Конечно, не помешало бы быть поближе, может быть, даже позволить родителям видеться с ними не только после рождения и благословения. Когда он сказал, что о многом сожалеет, он имел в виду не только то, что его не было рядом, но и то, что его родители не были частью его жизни, как и родители Мелании. Возможно, он смог бы уберечь Ориона и Хейдена от неизбежных сожалений, когда они достигнут его возраста. «У него уже есть один, и скоро будет второй», — напомнил ему Орион, приступая к остывающей еде. Хейден скривился от отвращения. «Пока что». Возможно, это было констатацией факта, но уж точно не угрозой. Это напомнило ему, что нужно поговорить с Диппетом, и, будем надеяться, пожилой волшебник прислушается к голосу разума. Мелания и Арктур переглянулись, заинтригованные услышанным. Один изящный взмах брови дал Арктуру понять, что они обсудят это наедине. «Полагаю, часть этих планов будет связана с заседаниями Визенгамота?» «Да, один из многих», — ответил Хейден, и на его лице появилась мстительная ухмылка. «Слушай, мне нужно идти, можно воспользоваться камином?» «Конечно, можешь не спрашивать, — ответил Арктур. — Ты знаешь, где что находится. Ты не можешь пойти в экзаменационный отдел, ближайшее место, куда ты можешь отправиться, — это Министерство в Антриме. Для большинства каминов требовались пароли, которые часто менялись в целях безопасности». «Спасибо», — сказал Хейден, благодарно улыбнувшись, обошёл стол и поцеловал Ориона в щёку. «Я вернусь через несколько часов, до заседания Визенгамота ещё много времени. Встретимся здесь?» «У меня сегодня всего несколько встреч, а потом я буду помогать отцу с бухгалтерией, так что да», — согласился Орион, и его щёки слегка порозовели. Он был смущён откровенной привязанностью Хейдена, но в то же время очень рад. Хейден взял кусок тоста с маслом и, дерзко помахав на прощание, вышел из дома. Не прошло и двух минут, как камин активировался, и Хейден отправился в Министерство. «Что там с Флимонтом?» — спросил Арктур. Ему хотелось иметь чёткое представление о том, что происходит. Он искренне надеялся, что ошибается и его мысли не соответствуют действительности. Дамблдор никак не мог влиять на то, как люди живут своей жизнью. Политика — это одно, но семья — совсем другое. Это тревожило на совершенно ином уровне, и он не был уверен, что сможет это понять, не говоря уже о том, чтобы найти решение. Ответ не принёс Арктуру облегчения, на которое он рассчитывал. Глубоко обеспокоенный, он понял, что, возможно, его будущий зять действительно на что-то намекал. *** Хейден, как всегда, эффектно вывалился из камина и гораздо аккуратнее отчистил сажу, появившуюся на его одежде. Не то чтобы её было много — у Блэков был очень чистый дом, и да, это касалось и камина. Мраморный пол всегда сверкал. Он устало зевнул и широко раскрыл глаза, пытаясь проснуться. «Почта мастера Хейдена и немного кофе. Мастер Орион скоро вернётся», — заявила Линкс, щелчком пальцев положив всё на стол. Стол был завален бумагами, письмами, посылками и прочим. «Спасибо, Линкс», — сказал Хейден, выражая домовому эльфу свою благодарность, и потянулся, с вожделением глядя на кофе. Хотя при виде всего этого он и заворчал. Потерев лоб, он неохотно поставил чашку рядом с собой и принялся за еду. Пятнадцать посланий оказались рукописями, и не такими уж короткими. Сжав переносицу, он понял, что ему действительно нужно сосредоточиться на издательской компании, книгах, а не на газетах. Ему действительно нужна была помощь — люди, которые могли бы читать, оценивать, стоит ли это публиковать и принесёт ли это хоть какую-то прибыль. Редактирование тоже было важным делом, и нужен был человек, который уже умел редактировать и не учился в колледже. Все эти люди ждали ответа, какого-то знака или подтверждения. Он написал объявление для раздела вакансий в своей газете, а это означало, что ему предстоит ещё больше собеседований. Ему нужен был собственный секретарь — кто-то, кто помог бы ему сохранять душевное равновесие и поддерживать порядок. Жаль, что Хейден никогда бы не доверил это никому, кроме разве что Ориона, но у того были свои обязанности, и он и сам был на взводе. Не так, как Хейден — он бы не хотел, чтобы Орион был так загружен, ведь его (Хейдена) график был чертовски плотным. «Могу я чем-нибудь помочь мастеру Хейдену?» — спросила Линкс, глядя на него своими большими зелёными глазами, такими знакомыми, что у Хейдена защемило сердце. «Если не возражаешь, передай это Элизабет из издательского дома «Певерелл». Погоди, нет, ей нравится, когда её называют Лиззи», — поправился Хейден, протягивая объявление, которое хотел разместить в газете. «Передай ей, что я хочу, чтобы оно было на первой полосе». Она оказалась настоящей находкой, и он подумывал о том, чтобы повысить её с должности младшего редактора до старшего. Компания приносила много денег, несмотря на то, что только начинала свою деятельность, но у него не было конкурентов, так что это было ожидаемо. Линкс приняла послание и с хлопком исчезла. «А теперь посмотрим», — пробормотал Хейден, откладывая рукописи в сторону. Ему определённо нужно было с кем-то срочно связаться. Это должен был быть человек с острым умом, способный точно предсказать, как могут сложиться обстоятельства с этими книгами. Тот, кому он мог бы доверять и кто не навредил бы компании и не обкрадывал бы его. Тот, кто действительно хотел бы, чтобы компания процветала. Отложив рукописи в сторону, он положил их к остальным, которые присылали ему в течение последних нескольких месяцев. Следующие письма, которые он вскрыл, содержали просьбы о работе и хвалебные отзывы о соискателях в надежде снискать его расположение. Он не стал их игнорировать, а дал им шанс, если у них был опыт в тех областях, которые его интересовали. Затем он получил шесть предложений руки и сердца, прежде чем из камина появился Орион. «Привет, извини, что опоздал, совещание затянулось, я купил нам мороженого», — сказал Орион, увидев стол, заваленный корреспонденцией. — Может, отложим это на потом? — другими словами, пусть Линкс уберёт это в морозилку. «Да, мне нужно разобраться с этим до заседания Визенгамота», — ответил Хейден, раздражённо вздыхая и потирая виски. Боль нарастала, и голова разболелась ещё сильнее. Он раздражённо простонал: «Мне нужно провести ещё несколько интервью, чтобы найти редакторов для издательства «Блэк-Певерел». Стопка рукописей уже довольно большая, а я ещё даже не добрался до третьей». Возможно, однажды он и смог бы это сделать, но пока он не закончил все дела (с СОВ, ТРИТОНом и поместьем Певереллов), это было невозможно. В сутках ограниченное количество часов. «Я думал, ты уже присмотрел себе несколько вариантов?» — спросил Орион, вспоминая их разговор на эту тему. «Ну да, они согласились поступить в колледж, но пробудут там не меньше года или двух», — заметил Хейден, взял свою чашку и отпил кофе, тихо вздохнув. Ему было приятно, что есть с кем поговорить. «Тогда найми их на неполный рабочий день или на выходные, чтобы они получали доход, пока учатся в колледже. Этого может быть достаточно, чтобы они могли платить за аренду и сводить концы с концами, если только они не живут с родителями», — прокомментировал Орион, вернувшись к Хейдену и сев рядом с ним. Он обнял его, и Хейден прижался к нему. «График будет ненормированным, но, возможно, у тебя не будет другого выбора, и я знаю, что ты не нарушишь своего слова». «А ведь неплохая идея», — ответил Хейден. И почему он сам до этого не додумался? «Не удивляйся так», — с усмешкой пробормотал Орион. Хейден рассмеялся: «Просто чувствую себя немного глупо из-за того, что сам не додумался». «Перспектива помогает, как и возможность обсудить идеи с кем-то», — сказал Орион, схватил со стола кофе Хейдена и выпил его. — Нам лучше поторопиться. Акцио мантия Визенгамота! Хейден поморщился: «Тот, кто придумал эту идею, явно не в себе». Орион лишь ухмыльнулся, передавая ему свой значок. Формально ему не нужно было его носить, поскольку место в Визенгамоте по-прежнему занимал его отец. Это был его голос, но отец заказал ему значок, и Орион достаточно уважал традиции, чтобы носить его — ведь это повышало его авторитет в глазах старшего поколения Визенгамота. «Жаль, что они не разделяют маггловских идеалов», — проворчал Хейден, допивая то, что осталось в его стакане. Он был слегка удивлён тем, что Орион вообще пил из его стакана. Не настолько, чтобы об этом упоминать, но он был рад, что Орион стал вести себя с ним более непринуждённо. «Что за идея?» — спросил Орион, удивившись тому, что впервые в жизни ему действительно интересно узнать что-то о магглах. «У них есть два разных наряда: церемониальные мантии пэров, которые надевают по торжественным случаям в Палате лордов, и коронационные мантии, которые надевают при коронации монархов. Церемониальные мантии пэров примечательны тем, что все они разные и отличаются по признакам, указывающим на ранг пэра», — объяснил Гарри. Узнав о своём статусе, он словно провалился в кроличью нору. «Они чуть-чуть, я серьёзно, чуть-чуть лучше тех безвкусных, которые нам приходится носить». Хейден посмеялся бы над тем, какой образ создали эти слова, но, к счастью, он ничего не понял. «Полагаю, ты не знаешь никого, кто любит читать?» — спросил Хейден, комкая пергамент с брачными предложениями. Затем он начал по одному бросать их в камин. «Ха! Я бы стал отличным охотником!» Орион наблюдал за происходящим ледяным взглядом. «Опять помолвки?» — это было оскорблением, когда кто-то присылал такое Хейдену. Да, он предполагал, что они захотят попытать счастья — в конце концов, он же Певерелл. Но считать себя лучше семьи Блэк? Это было самое тяжкое оскорбление, которое можно было нанести его семье. На самом деле они были одной из самых богатых семей в округе. Когда они с Хейденом поженятся, они станут самыми богатыми людьми в мире, и никто даже близко не сможет сравниться с их общим состоянием. Хуже всего то, что они на секунду поверили, будто Хейден купится на их слезливые истории или брачные контракты — в некоторых из них были пункты, позволявшие «лорду невесты», то есть её отцу, получить поместье Певерелл после свадьбы. Должно быть, они считали Хейдена совершенно безмозглым. «Что они предлагали?» — с подозрением спросил Орион. Хейден сжёг только самые подозрительные контракты. Хейден нахмурился и покачал головой: «Я даже не стал читать всё это, люди отвратительны». Сексуализировать своих дочерей, расхваливая их добродетели, — кто, чёрт возьми, так делает? С тех пор как стало известно об их помолвке, не так много благородных и древних родов пытались провернуть нечто подобное, — у них было больше вкуса, чем у обычного «отребья», как их называет Арктур. «По большей части я с тобой согласен, но некоторые просто отчаянно хотят обеспечить своим дочерям хорошую жизнь», — сказал Орион, представляя, что было бы, если бы всё было наоборот: его сестра, у которой почти не было денег, пыталась бы удачно выйти замуж. Он не мог себе этого представить, но всё же попытался. «Лучше нас всё равно не найти». «Самодовольный придурок», — сказал Хейден, подталкивая его локтем. Его зелёные глаза весело блестели, показывая, что он не сердится. «Скоро ты узнаешь, насколько я самодовольный», — заявил Орион, глядя, как Хейден краснеет от удивления. «Если ты не хочешь, чтобы я присутствовал на этой встрече, тебе лучше остановиться на этом», — серьёзно сказал Хейден. Орион был действительно привлекательным. Заметно переминаясь с ноги на ногу, пытаясь успокоиться. Он любил Ориона всем своим существом, и это было не только из-за физического влечения, но и определённо не причиняло боли. В его время им не нужно было бы ждать, у них уже могли быть какие-то физические отношения. По крайней мере, он так думал. Он давно не общался ни с кем из тех, кто до сих пор заключает брачные контракты, ни с представителями древних и знатных семей. Возможно, у них до сих пор практикуются браки по договорённости. «Возможно, тебе стоит подождать, пока Чарлус не договорится о встрече для вас обоих. Не стоит впутывать в это политику», — заметил Орион. Он был полностью согласен с отцом, который, казалось, был в шоке от того, как ведёт себя Флимонт. Он привык иметь дело с совсем другим волшебником, и да, отцу было трудно в это поверить. «Было бы неплохо немного отдохнуть, я имею в виду, что после собраний у меня запланированы встречи в поместье… но нет, нам нужно начать прорабатывать все наши планы… если мы будем медлить, Дамблдор станет неудержимым», — заявил Хейден. Нравится им это или нет, но они должны были это сделать. Дамблдор был героем в глазах волшебного мира, и им нужно было разрушить его чары. Чтобы посеять сомнения в умах людей, возможно, стоит обратиться к книге Скитерс. В ней много правды, перемешанной с домыслами и парой-тройкой ложных утверждений. Орион согласился с Хейденом: «Тогда давай изменим мир». Хейден улыбнулся с любовью, нежностью и благодарностью: «Я бы ни с кем не хотела быть рядом». Черты лица Ориона смягчились, и, оказавшись в безопасности собственного дома, он улыбнулся. Рядом с Хейденом не будет никого, кроме него. Вскоре они поженятся и будут жить вместе до конца своих дней, а если повезёт, то и с ребёнком, двумя или пятью.