Мое время

Хейден, не колеблясь ни мгновения, рванул назад, вложив в это движение всю свою силу — стремительно, резко, словно сжатая пружина. Он понимал, что может произойти дальше: всё зависело от состояния палочки, от того, как часто её использовали и как за ней ухаживали. Его магия яростно вспыхнула, столкнувшись с сердцевиной сломанной палочки, что вызвало вторичный взрыв, отбросивший Хейдена и его таинственного противника в разные стороны. Если бы палочка не взорвалась, нападавший остался бы без действующего оружия — и Хейдена это вполне устраивало. Хейден привык летать и не раз прыгал с парашютом в самых разных условиях. Он поддался инерции, принял падение, используя собственное тело как опору. При ударе о землю он естественным образом перекатился, а когда инерция начала ослабевать, выбросил вперёд руки и ноги, смягчая падение, пока наконец не остановился — грациозно, с волшебной палочкой наготове. Не то чтобы она ему была нужна: он неплохо владел магией без палочки, хотя раньше это было скорее рефлексом, выработанным долгими годами опасности. Хейден моргнул, глядя на тело, распростёртое у стены словно тряпичная кукла, — удар был настолько силён, что на стене появились трещины и вмятины. Светлые волосы выдали нападавшего. Малфой. Скорее всего, Абраксас Малфой — его родители были слишком стары, чтобы нападать на кого попало. Он плавно поднялся на ноги, слегка удивившись, что не почувствовал ни малейшей боли. Обычно, когда он проделывал нечто подобное, его тело хрустело и трещало — результат целого десятилетия пренебрежения и недоедания. Не то чтобы это его останавливало: он привык к боли, но вот кувыркаться после взрыва без единой острой боли — это было нечто новое. Даже спустя столько времени он всё ещё удивлялся своему новому телу. Внезапное движение заставило его резко обернуться — палочка уже была нацелена, и он готов был произнести заклинание. «Спокойно, это всего лишь я, — осторожно произнёс Том, поднимая руки в знак капитуляции и пристально глядя на него тёмными глазами. — Хочешь, я позову Ориона?» «Я что, двухлетний?» — раздражённо буркнул Хейден, сжимая и разжимая кулаки. Адреналин начал улетучиваться. Такие мгновения кажутся бесконечными, но на самом деле с момента происшествия прошло всего несколько секунд. У него тряслись руки, и он тут же попытался это скрыть, не желая показывать свою слабость. — Откуда ты узнал, что произошло? — Он не заметил Тома, когда осматривал особняк; быть может, просто не обратил внимания? Либо у Малфоя был портключ. Это не была аппарация — никто не может аппарировать бесшумно. Том направился к Абраксасу, желая проверить, жив ли тот. Из раны на голове хлестала кровь. Он был впечатлён быстротой реакции Хейдена — впечатлён, но не удивлён. Тот среагировал на нападение в хижине так стремительно, что Том едва успел моргнуть, как его атака обратилась в ничто. Это было не одно заклинание, а целая дюжина, выпущенная одновременно. Нападение с целью убить — и он вышел из него целым и невредимым, пытаясь защитить Ориона. Он сказал «пытаясь», потому что Орион — да и все Блэки — были не менее опасны. Именно поэтому Том так стремился привлечь их на свою сторону, и не только ради финансовой выгоды. «Я установил защитные чары, чтобы мог аппарировать в любое время, но никто другой не мог», — наконец объяснил он Хейдену, подойдя к Абраксасу. Опустившись на колени перед волшебником, Том прижал пальцы к шее Абраксаса, проверяя пульс по-маггловски. Он прекрасно приспособился к магическому миру, ведь всегда считал себя выше магглов. Однако некоторые привычки остались с ним — например, проверять пульс пальцами. «Он жив?» — спросил Хейден с ноткой опасения в голосе. Он знал, что не виноват. Любой суд оправдал бы его за самозащиту. Просто нельзя тыкать своей чёртовой палочкой в спины людей и не ожидать ответной реакции. Хотя, учитывая, что Абраксас, скорее всего, единственный наследник Малфоев, ситуация могла оказаться... непростой. «Да, — ответил Том мрачным голосом, в котором сквозило разочарование. — Он жив». «Не убивай его, — резко сказал Хейден, глядя на Тома». Том повернулся, приподняв бровь: «Что ты имеешь в виду?» «Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь, — возразил Хейден, и это была правда. То, как он произнёс «он жив» с мрачной ноткой гнева и сожаления… таким же тоном он говорил, убивая Северуса Снейпа». Том склонил голову, признавая правоту собеседника. Он не мог отрицать очевидное. Выхватив палочку, он начал произносить диагностическое заклинание, как всегда идеально выполняя все движения. Он прочитал книгу о целительстве — просто на всякий случай, если с ним что-то случится в мире магглов. Он до сих пор не пользовался этими знаниями и почти забыл о них. «Он тяжело ранен, и я ничем не могу ему помочь». Сломанные кости и повреждённый позвоночник светились магическим ореолом. Ему нужна была помощь, и как можно скорее. «Насколько серьёзно?» — спросил Хейден, заставив Тома напрячься от удивления. Он и не подозревал, что тот подобрался так близко, хотя это было невозможно. Его магия кричала о том, что он могущественен и опасен. Том часто задавался вопросом, чувствовал бы он себя так же, если бы постоянно выпускал свою магию. «Повреждение спинного мозга и множественные переломы, удар головой с кровоизлиянием, состояние ухудшается. У вас есть выбор: мы можем избавиться от него или послать за…» — начал Том, но не договорил. «Не пытайся заставить меня быть тебе обязанным, Том, это не сработает. Мы семья, — твёрдо сказал Хейден. — Я знаю, что ты пока не понимаешь, что такое семья… да и я тоже… но мы можем научиться этому вместе». Он ободряюще сжал его плечо. Судя по поступкам Тома, крестражи сделали его более импульсивным, но не менее коварным по отношению к окружающим. Возможно, это делало его в какой-то степени опаснее, но Хейден молил Мерлина, чтобы это обуздало его импульсивность — особенно склонность к убийствам. «Я постараюсь сделать так, чтобы он молчал об этом», — проворчал Том. Было бы проще, если бы он умер, даже несмотря на то, что потеря средств была бы болезненной. Малфои обладали большой политической властью и деньгами, которых у них было больше, чем им было нужно в этой жизни. Что довольно странно, ведь они не принадлежали к древнему и благородному роду, но определённо обладали властью. «Не утруждай себя. Я буду честен с тобой», — прокомментировал Хейден, прежде чем поднять палочку и выпустить из неё красные искры. Искры взмыли в воздух и остались там до тех пор, пока не подоспеет помощь — целители, предупреждённые о тревоге в ту же секунду, как он взмахнул палочкой. Это было равносильно тому, как если бы маггл вызвал экстренные службы. «Они не арестуют тебя, пока не соберут все факты, — предупредил его Том. — Они всегда бросаются в омут с головой, не разобравшись в ситуации, несмотря на показания свидетелей». Хейден рассмеялся — его смех был восхитительно мрачным и мстительным. «Никто не посмеет. В прошлый раз, когда меня арестовали, Лонгботтома понизили в должности до рядового. Думаете, кто-то рискнёт? Особенно ради таких, как Малфой?» Малфоев мало кто терпел — лишь те, у кого были деньги, лебезили перед этими засранцами, да и то, скорее всего, только из-за их положения в обществе. Он искренне удивился бы, если бы кто-то действительно симпатизировал Малфоям. С другой стороны, он судил о них по собственному опыту общения с Люциусом и Драко — людьми, которые в их семьях были на вторых ролях. Нет, он не мог быть таким человеком. Если он мог простить Тома за весь тот ужас, который тот натворил, то мог простить и тех, кого даже не знал, просто за то, что они были родственниками людей, которые ему не нравились. «Да, об этом писали в газетах, в «Ежедневном пророке», — сказал Том, но, разумеется, статья уже не публиковалась. Он с любопытством посмотрел на Хейдена, гадая, почему тот так разволновался. «Если кому-то сойдёт с рук хоть что-то, они продолжат воровать, — презрительно усмехнулся Хейден, и на его лице появилось мрачное выражение, к большому удовольствию Тома. — Они слишком долго оставались безнаказанными. Я не позволю этому продолжаться». Мир должен знать правду, а не то, что хочет донести до людей проклятое Министерство или Дамблдор. То, что он осознал, было отвратительно, и он был рад, что к концу своей изначальной временной линии Дамблдор перестал его волновать. В противном случае это было бы очередным предательством, возможно, даже слишком большим, и это могло бы его сломить. Том почувствовал, как на его лице появляется настоящая улыбка. О, он хотел бы знать всё, но понимал, что вряд ли это ему удастся. Тем не менее быть в курсе происходящего гораздо лучше, чем оставаться в неведении о масштабах тайного общества. Ему нравилось, что кто-то может быть таким же безжалостным, как и он сам, хотя это было не врождённое качество, а приобретённое. Внезапно их окружили авроры и целители, прибывшие на место происшествия. Их ярко-зелёные и красные мантии ужасно контрастировали друг с другом. Однако экстренный вызов обычно — если таковой поступал — означал, что авроры прибудут вместе с целителями для защиты и поддержания правопорядка. «Немедленно отойдите», — быстро скомандовали авроры, расчищая путь целителям к их пациенту. «Кто нас вызвал?» «Это был я, — последовал спокойный и лаконичный ответ Хейдена. — Лорд Певерелл». Том наблюдал за происходящим, радуясь тому, как они тут же переменились в лице. Хейден был прав: они явно не хотели рисковать. Ничто так не возбуждало его, как вид людей, которых он ставит на место, — ну разве что когда это он сам их ставит на место. Однако, придя в себя, он понял, что ему нужно быть очень бдительным и не оставлять никаких зацепок. «А это мой кузен, лорд Томас Марволо Гонт», — Хейден дал им понять, что они родственники. «Подойдите сюда, лорд Гонт, нам нужна ваша версия событий», — авроры поспешили их разнять, но не из дурных побуждений, а чтобы узнать, что произошло, без «вмешательства», как будто это уже не было сделано. Хейден не узнал авроров, которые сегодня здесь дежурили, но был доволен их профессионализмом. По правде говоря, он не обращал на них внимания, пока целители укладывали Малфоя на носилки. Волшебник всё ещё был без сознания, его голова была перевязана. Они о чём-то оживлённо переговаривались, вероятно, о своём пациенте, и вкратце сообщили аврорам последние новости, прежде чем унести свой драгоценный парящий груз. «Как он?» — спросил Хейден, когда к нему подошёл старший офицер, руководивший операцией. «Он жив, но получил тяжёлые травмы. Целители считают, что он выживет, но время покажет», — аврор рассказал всё, что мог. Он не получил бы никаких новых сведений, если бы газета не опубликовала что-нибудь о наследнике Малфоев, или если бы он не обратился к семье, но, учитывая, насколько скрытными были лорд и леди Малфой, это было маловероятно. Абраксас был их единственным сыном и наследником. Как и многие другие семьи, они с трудом могли зачать хотя бы одного ребёнка, не говоря уже о большем количестве. «Я старший аврор Голиаф Фоули, — представился аврор, показав свои документы, чтобы Хейден мог их изучить. — Можете объяснить, что здесь произошло?» «Могу, — ответил Хейден, довольный тем, что удостоверение действительно. В отличие от маггловского аналога, получить удостоверение аврора было непросто. Если удостоверение терялось, его возвращали; если его крали, оно уничтожалось; если волшебника или ведьму увольняли, на фотографии появлялась надпись «Уволена»; если они уходили на пенсию, происходило то же самое. Максимум, что можно было сделать с удостоверением аврора, — это пользоваться им в течение двадцати четырёх часов, если только вы не замышляли что-то недоброе. Хейден мог придумать несколько способов, и самым очевидным из них было использование проклятия Империус для полного контроля над учётными данными. — К счастью для вас, всё произошло очень быстро». «Просто расскажите мне всё, что знаете», — успокоил его аврор Фоули, доставая перо и блокнот, в который записывал все слова, произнесённые во время допросов. Это был очень удобный инструмент: не приходилось напрягаться, чтобы вспомнить и записать каждое слово. «Я как раз собирался нанести неожиданный визит своему кузену, — сухо сказал Хейден. — Посмотрел в ту сторону, любопытно было узнать, как там всё устроено и есть ли какие-то изменения с тех пор, как я был здесь в последний раз. Изменений было много. Этот идиот решил, что будет неплохо воткнуть мне в спину палочку». Он не пытался скрыть досаду и раздражение от такого поступка. Аврор Фоули кивнул, ожидая, что волшебник расскажет что-то ещё. «Что было дальше?» — спросил он, когда стало ясно, что тот не собирается продолжать. «Возможно, я инстинктивно отпрянул назад, — признался Хейден, и на его щеках появился едва заметный румянец, выдававший смущение из-за произошедшего. — Это вызвало взрыв. Не знаю, как именно, но меня отбросило вперёд, а его — назад». Фоули расслабился, его губы дрогнули, когда он мужественно удержался от улыбки или смеха: «Тогда, я вижу, это несчастный случай». Если это было результатом сломанной палочки, он был удивлён, что не вышло хуже — обратная реакция, когда желания нарушаются с помощью магии на пределе без сдерживающей защиты… что ж, на самом деле это было просто ужасно. Министерство усвоило это на собственном горьком опыте: новые палочки, которые давно не использовали магию, не вызывают такой негативной реакции, но покинуть Хогвартс и регулярно использовать магию? Да, это было чудо, что он не лишил себя жизни. «Да, этого можно было бы избежать, если бы он не сунул свою палочку мне в спину», — согласился Хейден, но не позволил им отмахнуться от этого как от чего-то незначительного. «Мне нужно знать ваш основной адрес на случай, если нам снова понадобится с вами поговорить, — объяснил аврор. — Если только он не совпадает с тем, что мы указывали в прошлый раз?» — с любопытством спросил он, пытаясь выяснить, где живёт волшебник. «Адрес тот же», — твёрдо заявил Хейден. «Если у вас есть какие-либо вопросы или опасения, вы можете связаться со мной по этим каналам», — сказал Фоули, протягивая визитку, которую достал из нагрудного кармана. На визитке были указаны различные способы связи и места, где их лучше всего использовать. «Конечно», — согласился Хейден. «Подождите здесь, пока я не подам знак, что всё чисто», — Фоули показал ему пальцем, чтобы он оставался на месте, и подошёл к своему напарнику, который попросил Томаса подождать, прежде чем встретиться с ним. «Случайная обратная реакция?» — переспросил Фоули, желая убедиться, что всё в порядке. «О да, обломки волшебной палочки уже найдены и приобщены к делу в качестве улики, — согласился аврор Тафт. — На них явно видны следы случайного обратного удара: древесина раскололась, а не сломалась, концы сильно обуглились. Если бы на них не было колец наследников и лордов, думаю, мы бы увидели совсем другую картину». Судя по его виду, на этом этапе они, скорее всего, увидели бы трупы. «Хорошо, тогда отправляйте их восвояси, а мы напишем отчёт и поедем в Святого Мунго, — заявил Фоули, радуясь, что ему не придётся работать в паре с Лонгботтомом. Он был благодарен своему боссу Скамандеру за то, что тот сжалился над ним. Он изо всех сил старался работать с этим злобным, эгоцентричным, невнимательным и нетерпимым засранцем. Тот действительно был одним из худших стажёров-авроров, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело. К сожалению, у этого мелкого засранца были связи, поэтому Фоули хранил молчание, выжидая того дня, когда тот перейдёт все границы, и был рад, когда смог разорвать с ним сотрудничество. Он не удивился, что всё пошло наперекосяк, но его удивило, с кем тот связался. Только представьте, что значит связываться с Певереллом, особенно с лордом». «Конечно», — согласился Тафт. — Можете идти! — крикнул он Томасу Гонту, не сделав к нему ни шагу. «Благодарю вас, — ответил Том с приветливой улыбкой, хотя на самом деле ему хотелось сказать, что они могут быть свободны. Они находились на его территории, на его земле, рядом с его особняком. Он понимал, что лучше не связываться с аврорами, иначе они точно усложнят ему жизнь, особенно те, кто всё ещё мог быть на стороне Дамблдора. — Благодарю вас за то, что вы так быстро отреагировали на этот несчастный случай», — добавил он. Хейден с усмешкой наблюдал за ним: «Знаешь, если бы я тебя не знал, я бы и сам купился на это». Он был впечатлён, хоть и не хотел этого показывать. Том выпрямился и самодовольно произнёс: «Хотелось бы в это верить». Он с юных лет учился быть обаятельным. К сожалению, это срабатывало не со всеми, но он и не ожидал, что сработает со всеми. Жаль, что Дамблдор навестил его в тот день много лет назад. Всё могло сложиться иначе… хотя, учитывая склонность волшебников читать мысли студентов, возможно, Дамблдор всё-таки разгадал его истинные намерения. Хейден лишь с нежностью покачал головой, невольно подумав о том же, о чём и Том. «Ты вообще зачем здесь? Тебе что-то нужно?» — с любопытством спросил Том. «Две причины: передать тебе это лично и посмотреть, как у тебя дела», — честно ответил Хейден. «Я знаю, что ты встречаешься с кем-то, кто поможет со всем, что произошло. Я не жалею об этом; в долгосрочной перспективе тебе от этого станет лучше. Я имею в виду, что ты пытался сделать себя бессмертным и умер, когда тебе было…» — Хейден всё равно попытался подсчитать, сколько примерно лет Тому. «Семьдесят один год, — торжествующе добавил он, — через семь месяцев после того, как ему исполнится семьдесят два». Том фыркнул: «Конечно, не стоит этим хвастаться», — хотя даже он уловил иронию в своих словах. Мысль о смерти пугала его. «Позаботься о себе и о своей душе, Том, и ты проживёшь сотни лет. А ты знал, что ведьме, которая разносит угощения в тележке в «Хогвартс-экспрессе», триста лет?» — заметил Хейден. У Тома отвисла челюсть: «Не может быть». «Правда, — ухмыльнулся Хейден. — Ну что ж, показывай, что тут у тебя. Это место выглядит… потрясающе, ты отлично постарался». Том улыбнулся искреннему комплименту. Хейден ничего от него не хотел — совсем ничего. Он к этому не привык, ну, знаете, гриффиндорцы такие. «Мне не потребовалось много времени, чтобы получить поместье Риддлов. Они взглянули на меня и заявили, что никаких тестов ДНК проводить не нужно». И направился к открытым воротам переименованного особняка Гонтов. Он даже установил новые ворота, украсив их спереди буквой «G» в форме змеи. «У каждого из нас есть родственники, которых мы бы предпочли не иметь, — тихо сказал Хейден. — Хотя он не заслужил того, что ты с ним сделал. Скорее всего, следующие двадцать лет он провёл в полном безумии. Мерлин знает, сколько времени его контролировали, а когда он пришёл в себя, то обнаружил, что его жена — ведьма, а сын — волшебник. Конечно, он сбежал. Любой здравомыслящий человек поступил бы так же». Он схватил Тома за руку, не дав ему схватиться за палочку. «Наши родители — просто люди, травмированные, неуверенные в себе, незащищённые, обычные люди. Мы возводим свои семьи на пьедестал, чтобы чувствовать себя лучше, чтобы утешаться в холодные, полные боли и одиночества дни», — сказал Хейден, заставив Тома вздрогнуть. Он окружил себя чистокровными, которые никогда его не поймут, по крайней мере по-настоящему. А Хейден, казалось, понимал его так, что это до сих пор не укладывалось в голове. Том сглотнул, его глаза потемнели, но он кивнул — всего один раз. Да, да, он возводил отца на пьедестал. Только потому, что был уверен: его отец — особенный, волшебник. Как его мать могла быть ведьмой, если она была так слаба, что даже не смогла пережить его рождение? Осознание того, что всё это было ложью, стало последней каплей. «Твоя мать любила тебя — в этом нет никаких сомнений. Она позаботилась о том, чтобы ты был в безопасности вдали от дедушки и дяди. Она поступила неправильно, но святыми не рождаются, и ты тоже должен понимать, что у неё были проблемы с психикой. Мы никогда не узнаем, что на неё так повлияло: то, как с ней обращались… отсутствие письма из Хогвартса или тот факт, что она была плодом инцеста. Забудь обо всём, просто сосредоточься на том, что она любила тебя, и двигайся дальше», — сказал Хейден, когда они подошли к особняку. Хейден не мог оторвать от него глаз, его голова кружилась от увиденного. «Тебе так легко это даётся?» — спросил Том, предчувствуя, что это не так, но вот он уже разговаривает с волшебником, который убил их и столько раз пытался убить его, что Том уже сбился со счёта. На самом деле это была ложь: он прекрасно помнил точное число, он прокручивал эти воспоминания снова и снова. «Мне так проще, Том. Их не существует, — пробормотал Хейден, наложив заглушающее заклинание, чтобы никто не услышал его ответ. Он не мог рисковать — он знал об анимагии, значит, достаточно было одной Скитерс, чтобы его раскрыли. Так что он всегда был начеку, Орион бы им гордился. — Когда они появятся… это будут не мои родители, а родители кого-то другого. Они никогда не узнают, для них я буду всего лишь дальним родственником. Ещё более дальним, если Флимонт не захочет иметь ничего общего с тем, кого он считает «тёмным волшебником», — драматично закатил глаза. Серьёзно, ему нужно было что-то с этим делать. Дамблдор действительно приложил немало усилий, чтобы расколоть чёртов волшебный мир на враждующие группировки, начиная с Хогвартса. «Если они сойдутся, то в тот момент, когда ты приедешь сюда, ты начнёшь всё менять. Кто знает, как это повлияет на ход событий. Только ты сможешь это узнать, и я с нетерпением жду, когда ты мне расскажешь», — ответил Том. На самом деле это была захватывающая перспектива — узнать, как один человек может повлиять на ход событий. Хейден застыл, хлопая глазами, как сова. «Что ж, это тоже вариант», — пробормотал он, равнодушно пожимая плечами. Главное, что они живы. Он собирался всё изменить: во-первых, Дамблдор не станет отбирать учеников для своего проклятого Ордена. Они будут в безопасности и, будем надеяться, счастливы. «Я демонтировал всю маггловскую сантехнику и создал магические пространства, в том числе центр охраны, — начал Том рассказывать Хейдену о том, что он успел сделать. — Большинство домов были заброшены, а остальным предложили съехать». Хейден повернулся к нему, сверля взглядом, и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Том его опередил. «Они живы. Я просто немного подстегнул их. Большинство их соседей погибли, а дома разбомбили, — объяснил Том, рассеянно указывая в сторону разбомблённого района. — Предприятия заброшены, но, к счастью, не разрушены. Я могу в любой момент начать привозить волшебников и ведьм, чтобы они занялись бизнесом. Но сейчас в этом нет особого смысла: никто не знает, что здесь происходит, и без покупателей магазин не продержится». «Значит, вы хотите восстановить дома и привлечь в этот район волшебников и ведьм?» — спросил Хейден, оборачиваясь и оглядывая владения Тома. Они были впечатляющими — конечно, не такими обширными, как у Певереллов, но всё же неплохими. «Да, многие здания нуждаются в хорошем ремонте и дополнении магическими предметами, чтобы сделать их более уютными», — ответил Том. У него уже было примерное представление о том, кто хотел бы здесь жить. Он хотел, чтобы это был элитный район, пользующийся большим спросом. Зданиям потребуется серьёзная модернизация, если люди, которых он хотел бы привлечь, захотят здесь жить. Да, это была долгая и трудная работа, но Том не возражал. На самом деле ему было приятно, что он занят, и он сам составил план. Его ум никогда ещё не был так остер, и он был благодарен за это, даже несмотря на то, что иногда ему снились кошмары. «Вы собираетесь строить что-то помимо домов? — спросил Хейден. — Я имею в виду магазины в этом районе. Их, скорее всего, будет немного, верно?» Литтл-Хэнглтон находился всего в двухстах милях от Грейтер-Хэнглтона. Литтл-Хэнглтон принадлежал Тому, и он практически стёр его с лица земли, превратив в волшебное пространство. «Например?» — спросил Том, уже догадываясь, что у Хейдена есть пара предложений. «Если бы это было единственное место, я бы сказал, что это приют, но у меня действительно есть планы его открыть», — прокомментировал Хейден, присаживаясь на каменную скамью. Это действительно было прекрасное место, несмотря на следы войны, которую только что пережили магглы. Том сидел, стиснув зубы, внутри него бушевали зависть и ревность. «Я знаю, жаль, что об этом не подумали раньше, но это спасёт многих других детей. То, через что мы прошли… Я бы не пожелал такого и злейшему врагу», — сказал Хейден, нахмурившись. Том недоверчиво фыркнул. Забавно, но Хейден действительно имел это в виду. «Гриффиндорцы, — сказал он, сморщив нос, — я бы никогда не позволил своему врагу (если бы он у меня был) остаться в живых, если бы заставил его пройти через то же, что и Хейден. Или, может, лучше сказать «через то же, что и Гарри», ведь это два разных человека? Сегодня Хейден ясно дал это понять». «Позвольте напомнить, что я должен был попасть на Слизерин, — сказал Хейден с притворным оскорблением в голосе. — А теперь, на вечеринке-сюрпризе у Ориона, даже не заикайся об этом, иначе я повешу тебя за большие пальцы в твоих же подземельях». Том подавил смешок и взял конверт. В Хогвартсе ему не раз присылали приглашения на вечеринки и тому подобное. К сожалению, он ни разу не принял ни одного приглашения. Он не мог себе этого позволить: у него не было возможности добраться туда, а даже если бы и была, он ни за что не стал бы покупать парадные мантии, чтобы пойти на детский день рождения, вместо книг или вещей, которые ему понадобятся в следующем году. В конце концов, ему нужно было поддерживать свою репутацию. «С чего ты взял, что у меня есть подземелье?» Хейден только взглянул на него, словно спрашивая, почему бы тебе не задать мне вопрос посложнее? «Ты придёшь?» — спросил Хейден. «Да, у меня будет много возможностей для налаживания связей», — согласился Том, который всегда был неравнодушен к политике. — Кстати, о налаживании связей: ты собираешься на следующее заседание Визенгамота? «Орион был прав: я не дал ему шанса проявить себя, но сомневаюсь, что это моё, хотя и даю ему шанс», — прокомментировал Хейден, ничуть не удивившись тому, что Том использовал празднование дня рождения для продвижения своих политических идей. Учитывая политику Блэка, вполне вероятно, что они придерживаются схожих взглядов. Что ж, альтернативный вариант полностью устраивал Хейдена. По правде говоря, он не удивился бы, если бы узнал, что Орион продвигает свои идеи на собственной вечеринке. Ориона учили ставить семью превыше всего — даже превыше себя.