Мое время

— Какая польза магглам от наших ингредиентов для зелий? — возмутился Арчибальд, явно застигнутый врасплох комментарием Хейдена. В его голове крутились цифры: миллиарды, миллиарды, там были миллиарды магглов... и он впервые начал понимать, насколько ничтожно их количество. Волшебный мир — какая шутка, они были крошечными по сравнению со всем миром. — Они не умеют варить зелья! Это была бы просто жижа! — Сквибы не могли создавать зелья, для поглощения магии из окружающей среды или для использования магии в самом зелье. Не то чтобы многие зелья нуждались в магии, просто было принято не использовать магию во время приготовления. Хейден подошёл к столу, чтобы взять себе чашку, и, тихо напевая, завладел всеобщим вниманием: — Разве у вас нет урока по маггловедению? — Да, моя дорогая, мы так давно об этом не думали, — призналась Агата, радуясь тому, что Хейден не отказывался от её угощений. Он был слишком худым, по крайней мере, у её внука было что-то вроде мяса на костях. — Это было просто нелепо — показывать нам фотографии маггловских изобретений, поездов, самолётов и автомобилей и рассказывать, как они передвигаются. — Судя по последним модным тенденциям, они теперь носят брюки, — заявил Арчибальд осуждающим и обиженным тоном. В приличном обществе не принято смотреть на женские ноги. Хейден резко вдохнул, потом закашлялся, смеясь, и тихо захрипел, благодарный за то, что его похлопали по спине, позволив прийти в себя. Школьная форма в Хогвартсе по-прежнему соответствовала этим стандартам. Девочки должны были носить плиссированные юбки ниже колена, колготки и рубашки с длинными рукавами — всё должно было быть скромно прикрыто. По достижении совершеннолетия можно было носить более открытую одежду. Услышав смех Хейдена, Арчибальд ещё больше смутился, чувствуя себя глубоко оскорблённым. — Я приношу свои извинения, — успокоил лорда Хейден. — Но в маггловском мире брюки вошли в моду гораздо раньше, чем вы думаете. — Он немного напрягся, но потом расслабился. Да, он припоминал, что что-то подобное было в журналах его тётушек. Брюки вошли в повседневный обиход во время Первой и Второй мировых войн, а в 60-х и 70-х годах стали очень популярны, особенно во время движения за права женщин. Однако журнал не уточнил, когда именно зародилось движение за права женщин. — Животные, все до единого, — прокомментировал Арчибальд, поморщившись от отвращения при одной мысли о них. Хейден поджал губы, демонстрируя своё безразличие, несмотря на то, что он вырос в нормальной семье и считал Дурслей животными. Как он мог что-то сказать? — Из-за отсутствия магии маглы способны на удивительные и опасные вещи. Ты же понимаешь, что у них есть атомные бомбы, которые могут уничтожить всё наше магическое сообщество одним нажатием кнопки? — Да ты шутишь! — воскликнул Лиам, качая головой и уже предполагая, что Хейден просто пытается напугать родителей. — Я не шучу, — мягко ответил Хейден, сочувственно улыбнувшись их невежеству. — 6 и 9 августа Соединённые Штаты сбросили две атомные бомбы на два японских города — Хиросиму и Нагасаки. В результате погибли соответственно 1290 и 2260 тысяч человек, как маглов, так и волшебников. После этих бомбардировок Япония капитулировала, и Вторая мировая война фактически закончилась. — Волшебный народ? Но почему мы ничего не слышали об этом, особенно о Нагасаки? — спросила Агата, зажимая рот рукой в безмолвном ужасе. Само их число было ошеломляющим, таким же ошеломляющим, как и количество магглов, о существовании которых утверждал лорд Певерелл. К сожалению, ей нужно было провести кое-какие исследования... Она понятия не имела, с чего начать. Я был слишком потрясён, чтобы задаваться вопросом, почему он сказал «Вторая мировая война», а не «война». — Почему ты узнал об этом? Как ты узнал об этом? — Хейден мягко заметил: — Магические сообщества в Хиросиме и Нагасаки были уничтожены, не то чтобы британцы заботились о магическом сообществе Нагасаки, население на семьдесят процентов состояло из существ или наследства существ. Можете ли вы представить, что министр хочет обнародования этой информации? Теперь вы понимаете, насколько опасно недооценивать магглов? Можете себе представить, на что они будут способны через шестьдесят-семьдесят лет? Хватка Ориона была пугающе болезненной, и если бы Хейден не прошёл через то, что ему пришлось, он бы вскрикнул от боли. Хейден прекрасно понимал, насколько могущественными они станут через семьдесят лет. Было ли это предупреждением о грядущих событиях? Они никогда не говорили о маглах, его это никогда не интересовало, он считал себя выше этого. Услышанное повергло Хейдена в шок. Он считал маглов отсталыми, странными и жалкими существами, которые мало что могут сделать сами за себя. Да и как они могли? В конце концов, у них не было магии. Они дрались как хулиганы, руками и ногами! Он считал их жалкими. — В Нагасаки было пять магических общин, — прохрипел Арчибальд. — Лично я никого из этих пяти общин не знал, но у меня был друг, который знал. По последним известным данным, там проживало более сорока тысяч волшебников. — Он выглядел довольно расстроенным, что было вполне естественно. На самом деле у его друга была дочь, которая вышла замуж за милого японца. Он не мог вспомнить его имя, но они жили очень хорошо, и он был очень рад, что его дочь удачно вышла замуж. Хейден мрачно кивнул: — Теперь ты понимаешь? — Почему он не хотел, чтобы их называли животными, почему не хотел, чтобы их так легко отвергали? Маглы опасны, когда их провоцируют, опасны, когда их представления о мире подвергаются сомнению. Опасны, когда сталкиваются с чем-то новым и непривычным, и Хейден не сомневался, что, если магия будет раскрыта... война будет жестокой и, скорее всего, на земле не останется ничего живого. Не выживут ни маглы, ни волшебники. — Не хотели бы вы прийти и посмотреть солярий Певерелла? Посмотреть, с чем вы будете работать? — спросил Хейден, переключая своё внимание на младших мальчиков Макмиллан. Давая и лорду, и леди Макмиллан шанс оправиться от жестокой реальности, о которой они были наивны. Он чувствовал себя немного виноватым за это, но его гнев из-за их веры в своё превосходство, не осознавая опасности, был огромен. Он всегда считал, что все они глупцы из-за своих убеждений, особенно если учесть, что они ничего не знают и, скорее всего, никогда в жизни не видели и не встречали маглов. Он приехал, чтобы изменить волшебный мир, сделать его лучше, остановить катастрофу, в которую он превратился. Он уже начал что-то менять — не только с помощью книги, но и с помощью Тома. Ему нужно было сделать образование в Хогвартсе лучше, ему нужно было получить место в попечительском совете. Им нужно было сделать больше, чем они делали на самом деле. — А это действительно возможно? — спросил Лиам, и его охватило волнение, которое вытеснило ужас от того, что только что сказал лорд Певерелл. Какой бы временной ни была эта отсрочка, он всё равно был рад. От одной мысли о том, сколько людей погибло из-за этих… бомб, о которых говорил Хейден, ему стало не по себе. Нет, он не хотел об этом думать. Цветы, травы, ингредиенты для зелий, Мерлин, ему не терпелось всё это изучить! О, при мысли обо всех этих возможных находках... ему казалось, что он вот-вот сойдёт с ума. Хейден искренне улыбнулся: — Я бы и не предложил ничего другого, — заверил он волшебника. Неудивительно, что тот решил, будто это была попытка изящно уйти после такого тяжёлого разговора. В конце концов, именно так принято вести себя в приличном обществе. Было бы крайне невежливо просто взять и уйти. — Тогда, может, пойдём? В конце концов, эту работу лучше всего делать при естественном освещении, — заметил Каллум, взглянув на небо. Это была правда: заклинания не помогали, к тому же не стоит использовать слишком много магии рядом с растениями, они поглощают окружающую магию, которая окружает все магические существа. — Мы ещё увидимся, мама, папа, — добавил он, целуя мать в голову, пока брат обнимал её за плечи. После этого они вчетвером ушли. Хейден задавался вопросом, связано ли это с чистокровностью или просто с тем, что мужчинам это не нужно. Он должен был помнить, что находится в другой временной линии. Не то чтобы он мог об этом забыть, но он не должен был забывать о том, что здесь другие традиции. Добавьте к этому само волшебное сообщество — это было непросто, но он справится. Ему нужно было запастись терпением и не говорить всё, что взбредёт в голову. Возможно, Том и Орион в какой-то степени были правы. — Ты в порядке? — тихо спросил Хейден, успокаивающе сжимая руку Ориона. Он знал, что если закатает рукав, то увидит следы от пальцев Ориона, которыми тот так крепко его сжимал. От неожиданности он не ожидал такой реакции. — Насколько ты уверен в этих цифрах? — спросил Орион, всё ещё не придя в себя. Он шёл, не задумываясь, иначе до сих пор сидел бы за столом с бабушкой и дедушкой. — Сто процентов, — ответил Хейден. Для него это, может, и древняя история, но для остальных это произошло совсем недавно. Тревожно было то, что Министерство магии хранило молчание по этому поводу. Скорее всего, по какой-то нелепой причине, вроде «не хотим, чтобы общественность паниковала» или что-то в этом роде. Есть разница между тем, чтобы знать что-то, и тем, чтобы паниковать. Честно говоря, министрам, похоже, нравилось прятать голову в песок. Орион медленно кивнул, по-настоящему встревоженный тем, что только что услышал. А кто бы не встревожился? Даже его дяди, которые редко замолкали — разумеется, в отсутствие родителей — шли молча и с мрачными лицами. В другое время они бы сыпали вопросами или подшучивали над ним. По меньшей мере три магические общины были полностью уничтожены. Осознание того, что маглы способны на такие разрушения, по-настоящему пугало. Он вырос с мыслью, что он лучше их, что они — жалкие существа, на которых не стоит обращать внимания. В нём что-то надломилось: что, если они увидели магию и не подверглись забвению? Что, если они действительно устроили что-то вроде взрыва бомбы? Какая часть британского магического мира переживёт эту катастрофу? Как они могли быть такими невежественными? Орион почувствовал, что весь его мир перевернулся с ног на голову. Это было даже хуже, чем присутствие Хейдена и его смерть… Мерлин, это было просто уму непостижимо. Он едва не лишился дара речи при встрече с богом, но это было уже слишком. А может, просто всё навалилось на бедного волшебника, который больше не мог справляться с сюрпризами. Хейден лишь крепче сжал его руку, молча поддерживая его. Никто не проронил ни слова в течение двадцати минут, пока Лиам не спросил: — У вас есть портключ или нам нужно аппарировать? — «Аппарировать» означало «перемещаться с помощью аппарации», но произносить это было непросто. Портключи должны были создаваться только Министерством, но почти все старые семьи делали портключи для своих наследников, чтобы те могли вернуться домой в случае чего. — Фу, ненавижу портключи, — пробормотал Хейден, театрально содрогнувшись, прежде чем схватить Лиама за локоть, а Ориона за руку. — Подожди. — Терпеливо ожидая, пока Орион схватит своего дядю. Тревога на лицах Лиама и Каллума была бы комичной, если бы Хейден их увидел. — Вы не сможете аппарировать с тремя... Аппарировали они так плавно, что можно было подумать, будто они аппарировали в одиночку. — Пассажирами, — закончил Лиам, не в силах отвести взгляд от открывшейся перед ним картины. Поместье Певереллов было огромным и, честно говоря, являлось одним из самых больших по площади магических владений, за исключением одного. Хогвартс был исключением, но только потому, что рядом с ним находился Хогсмид. Большая часть «земель» была не слишком пригодна для жизни, в конце концов, они располагались на склоне горы. В то же время каждый клочок земли, принадлежавший семье Певереллов, был потенциальной золотой жилой, и Хейден это понимал. По сравнению с ним Хогсмид покажется бледным. — Добро пожаловать в мой дом, — с гордостью пробормотал Хейден. Он собирался сделать так, чтобы Игнотус гордился им, даже несмотря на то, что формально он больше не состоял с ним в кровном родстве. Он состоял в кровном родстве со своим старшим братом Антиохом Певереллом, но прямые потомки Игнотуса по-прежнему были Поттерами. Интересно, что будет дальше? Родится ли он снова? Могут ли существовать двое таких, как он? Что ж, да, ведь он больше не Гарри Поттер. Было безумием думать, что он состоит в родстве с Джеймсом, своим собственным отцом, или что так будет, когда он родится. — Где у вас теплицы? — спросил Лиам. — Сзади? — У нас нет теплиц, — прокомментировал Хейден. — Их построили в Нидерландах в 1800-х годах, чтобы французский герболог Шарль Люсьен Бонапарт мог выращивать лекарственные и тропические растения. Он был хорошо известен как в магическом, так и в маггловском мире, как герболог и ботаник. Только недавно теплицы стали набирать популярность, и позволить их себе могут только те, у кого есть деньги. — У него был брат-сквиб, который занимался маггловской стороной жизни, — кивнул Лиам, глубоко впечатлённый тем, что Хейден так хорошо разбирается в ботанике и истории травологии. Он был учеником уже четвёртый год, когда начал изучать историю. — Мало кто знает, что ему не разрешалось использовать фамилию. Хейден поморщился. — Идиоты, — пробормотал он себе под нос, гадая, была ли у него семья и если да, то где она сейчас. — Возможно, — ответил Лиам. — Но если у вас нет теплицы... что мы здесь делаем? — Вы не могли сохранить внешний мир, только отдельные предметы и здания. Должно быть, их для чего-то использовали. — Они построили солярий, который на самом деле совсем не похож на теплицу, но работал в своё время, — Хейден прокомментировал это на ходу. Поднимаясь по ступенькам в особняк и направляясь прямо к солярию, он прокомментировал, открывая двери. — Он поднимается на два уровня и имеет стеклянную крышу, которая пережила разрушительное воздействие времени. Я намерен демонтировать стены и построить теплицы снаружи. Я думаю, что это три: маггловские растения, ингредиенты для зелий и, возможно, фрукты и овощи. — Здесь лучше всего выращивать фрукты и овощи, — заявил Лиам, указывая на солярий. — Выращивать фрукты и овощи здесь просто и легко, хотя лично я считаю, что вам стоит разбить огород и фруктовый сад, а теплицы оставить для более прихотливых культур. Каллум промычал в знак согласия. Всё было совершенно сухим, и после того, как всё оживёт, нужно будет хорошенько всё отмыть. Он всё ещё чувствовал, как в комнату просачиваются защитные чары. Интересно, есть ли под солярием охранные камни. Он не стал спрашивать, это было бы невероятно грубо. Нельзя спрашивать, где охранные камни. Это всё равно что объявить кому-то войну. — Святые... Мерлин, ты уверен, что это правильно? — спросил Лиам напряжённым голосом, не веря своим ушам. — Что это? — спросил Каллум, подходя к брату, и, резко вдохнув, дрожащими руками коснулся маленького зелёного стебелька. — Сиськи Моганы! Неужели это то, что мы думаем... — Так и есть! — с неподдельным восторгом воскликнул Лиам. Ему не терпелось увидеть, что там ещё есть, и он обшарил взглядом каждый уголок. — Смотри, нераспакованные семена в пакетиках, их тут десятки. — Он заметил выдвижной ящик под столом, сделанный на скорую руку. — Может, оставим их наедине? — с сарказмом спросил Хейден, широко ухмыляясь. Он заметил, что ни у одного из них не было обручальных колец, а значит, скорее всего, у них нет детей. Или, по крайней мере, детей, которых они признают. — Я бы не отказался от чего-нибудь крепкого, если здесь есть что-то подобное, — ответил Орион. Он был не в настроении… да и вообще ни в каком настроении. — Э-э, там в палатке есть бутылка, я её там оставил, это был подарок тебе на помолвку, — Хейден указал в сторону палатки. — Остальные все в Гринготтсе. — Он не собирался оставлять их на территории, куда весь день кто-то приходил и уходил. Он перекрыл все проходы, чтобы никто не обратил на них внимания, но это не значит, что их не найдут. Напряжённая пепельная бледность Ориона сменилась румянцем на щеках. — Такие подарки обычно делают только в одном случае. — Мужчина дарит женщине подарок, чтобы продемонстрировать, что он достойный кандидат в мужья. — О? Ты решил, что теперь всё должно быть по правилам? — поддразнил его Хейден, подходя к жениху. — Я думал, ты уже помолвлен, — спросил Лиам, выглянув из-за стола с таким видом, будто Рождество и его день рождения наступили одновременно. — Да, — ухмыльнулся Хейден, явно гордясь этим фактом. — Но ты бы видел, какие подарки мне дарил Орион. — Он игриво покачал головой и притворно вздохнул. — Как будто он совсем меня не знал. — Это потому, что я этого не делал, — печально сказал Орион, ему не было стыдно признаться в этом. Он действовал, руководствуясь неправильными иллюзиями, но они достигли цели. Он думал, что демонстрация своего богатства гарантирует ему партнёра, которого он желал больше всего на свете. Какая-то часть его всё ещё причиняла боль при мысли о том, что, если бы он пошёл и купил несколько дешёвых безделушек или сделал пожертвования благотворительным организациям, Хейдену это понравилось бы больше. — Мы справились, — добавил он с задумчивым видом. — Что ты ему прислал, племянник? — спросил Каллум, сосредоточив всё своё внимание на племяннике. Хейден с нежностью улыбнулся: карманные часы, безусловно, были одним из его самых любимых подарков, даже несмотря на их экстравагантность. Это был не его подарок, но он его любил, и надпись на часах была для него важнее всего. — Первые... те, что я всегда буду носить с собой, несмотря на их... роскошь, — это карманные часы с моими инициалами и надписью, которую, признаюсь, я обожаю. — Все чистокровные дети получают в подарок часы по достижении совершеннолетия, — объяснил Орион. — Обычно это делают родители или опекуны, поэтому я решил не дарить настоящие часы. Вместо этого я выбрал что-то похожее и сделал на них надпись. Я думал, тебе это не особо интересно? — в конце концов, он ясно дал понять, что ему всё равно, так что для него это было в новинку. — Они все были на высоте, но с такой надписью я бы с удовольствием носил даже карманные часы за десять галлеонов, — восторженно прошептал Хейден. Орион поморщился от ужаса при мысли о том, чтобы купить для своей возлюбленной что-то настолько дешёвое. — Второе — это аксессуар для волос, — задумчиво добавил Хейден, с благодарностью присаживаясь на один из двух удобных стульев, которые наколдовал для них Орион. — Честно говоря, я бы удивился, если бы он удержал мои волосы, учитывая его вес. — Он был довольно тяжёлым и, скорее всего, просто соскользнул бы вниз. — Шпилька, которая проходит через него, удерживает его на месте, вместе с волосами и аксессуаром, — крикнул Лиам. — Я помню, как Мэл говорила то же самое. — Он хихикнул, вспомнив ворчание сестры по поводу этой вещицы, которую, как ни странно, она носила чаще всего, в том числе во время их помолвки. — Но в итоге она полюбила эту вещь и даже надела её на помолвку. — Ты хочешь сказать, что сделал это для меня? — озадаченно спросил Хейден, молча глядя на своего жениха. — Нет, это семейная реликвия, она принадлежала моему прапрапрадеду, который заказал её для своего сына, но тот так и не воспользовался ею, и с тех пор она пылилась в сундуках. Это одно из самых старых и дорогих украшений в нашей коллекции. — Что ж, если говорить об аксессуарах для волос, то там был огромный сундук, в котором не было ничего, кроме драгоценностей, корон, украшений для волос, колец, подвесок и даже самоцветов в пяти разных сундуках. Одной из инвестиций Блэков была ювелирная мастерская. Там был магазин, где продавались готовые изделия, и ювелир, который делал украшения на заказ. Это приносило много денег, и какое-то время им платили драгоценностями, а не деньгами, пока магазин не стал приносить прибыль. Это было в те времена, когда Косой переулок только зарождался. Там был всего один магазин — «У Олливандера», который располагался в 382 году до н. э. Ювелирная мастерская тоже была в 382 году до н. э., если он правильно помнил. — И вы этого не хотели? — спросил Лиам с непонимающим выражением лица, глядя на волшебника. Ему было трудно представить, что кто-то может швырнуть кому-то такое богатство. Конечно, Певереллы были или, по крайней мере, были состоятельными людьми... учитывая то, что он делал, это могло означать, что в хранилищах было больше, чем кто-либо знал. Если только он не писал книги и не вкладывал все средства в то, чтобы вернуть поместье в прежнее состояние. Он склонил голову набок, светлые волосы зашевелились вместе с ним. — Почему? — он действительно в недоумении. Хейден улыбнулся: они никогда его не поймут, ведь они, скорее всего, никогда не сталкивались с лишениями. Он тихо вздохнул, но желание, чтобы его поняли, не давало ему покоя. — Я вырос буквально без ничего, у меня не было ни одной собственной вещи. — Я вырос в обносках своих двоюродных братьев, которые, надо сказать, были мне на пять размеров велики. К восьми годам он уже носил взрослую одежду, потому что моя «тётя» не могла найти ничего подходящего. Небогатые люди и те, кто живёт за чертой бедности, носят готовую одежду, а не сшитую на заказ. — Мы в курсе, — с иронией сказал Лиам. — В Хогвартсе у нас были друзья, которых мы подробно расспрашивали о мире маглов. — Явно не то, что нужно, — пробормотал Каллум себе под нос, но его всё равно услышали. — То есть ты буквально ничего не знал о своём наследии? О магии? Обо всём? — он не мог поверить, что кто-то может быть настолько невежественным. Что он вообще делал, когда творилась магия? — Ну, в конце концов я разобрался и стал учиться сам, как мог, — объяснил Хейден, стараясь говорить как можно осторожнее, ведь именно здесь его жизнь резко изменилась. В этой временной линии он не учился в Хогвартсе, и единственным возможным объяснением было домашнее обучение. Он не мог утверждать, что получил образование в другом учебном заведении. Это было бы слишком очевидно как ложь, ведь у него не было ни документов об обучении, ни воспоминаний о Певереллах в классе. К тому же у него был акцент, явно из Суррея, так что о том, чтобы учиться за границей, не могло быть и речи. — С тех пор как я приехал сюда, я смог полностью сосредоточиться на учёбе. Скоро я буду сдавать экзамены на получение аттестата о среднем образовании и на получение диплома о высшем образовании. Я буду рад, когда в моём плотном графике станет на один пункт меньше. — Я тебе не завидую, — поморщился Лиам, поднимаясь на второй ярус, чтобы получше рассмотреть растения (к счастью, на них были таблички с названиями на латыни). — Не представляю, как можно выращивать их вместе. Даже с разницей в два года это было тяжело. — Он немного повысил голос, чтобы его было слышно, несмотря на расстояние. Хейден согласно кивнул: — Да, мне влетит, согласен, но это не самая худшая ситуация, в которой я оказывался. — Его тон был ироничным. — Так ты собирался в Косой переулок, а в итоге аппарировал на Гриммо-Плейс? — спросил Каллум. Мерлин, ему нужно было всё записать, он не собирался ничего запоминать. Предполагалось, что он направлялся туда за книгами и информацией о СОВ и ЖАБА. — Я действительно должен вмешаться, — перебил его Лиам. — Тебе нужно делать перерывы между СОВ и ЖАБА, не зря их называют изнурительными. Я серьёзно, тебе нужно спать, и если ты попытаешься сдать все экзамены, то взвалишь на себя непосильный груз. Даже Том не смог бы сделать то, что пытаешься сделать ты. Он был одним из самых выдающихся волшебников, который набирал рекордное количество баллов, особенно по Защите от тёмных искусств. — Он знает, что Том и Хейден — родственники, они дальние кузены, — тут же объяснил Орион своему дяде. — Он такой же умный? — спросил Лиам, спускаясь по лестнице, резко останавливаясь и вытирая руки о брюки. К счастью, на нём была удобная повседневная одежда, в которой было комфортно работать. — Разве такое возможно? — фыркнул Хейден. — Да, он силён, без сомнения, но Том... невероятно умён. Я имею в виду, что он переиграл даже Дамблдора, у которого до него были самые высокие баллы. — Не напоминай, он каждый год меня обыгрывал, пока я не ушёл, — застонал Лиам. — Знаешь, каково это, когда в пятнадцать лет тебя обыгрывает первокурсник? — Школа узнала, что он наследник Слизерина? — прошептал Хейден Ориону, приподняв бровь. Он был поражён: он думал, что Лиам старше, чем на самом деле, раз он учился в Хогвартсе в то время, когда там был Том Риддл. Хейден всегда считал, что это был секрет, который Том раскрыл только своим ближайшим последователям. — Мерлин, нет, но я действительно встречался с очаровательной Адель Эйвери, и она рассказала мне много интересного о том, что происходит в общей гостиной, — Лиам плотоядно ухмыльнулся, заставив Ориона застонать. Он не хотел слушать о сексуальной жизни своего дяди, уж простите. Честно говоря, ни один из них не испытывал ни капли стыда. Они вели себя более-менее уважительно только в присутствии его бабушки и дедушки. — Он просил меня не распространяться об этом. Я, как идеальный джентльмен, согласился. Лично я этого не понимал, быть наследником Слизерина — это не то, о чём стоит молчать. Это могло бы открыть перед ним много дверей, если бы его оценки не помогли. — Что он счёл крайне маловероятным. — Вам придётся установить здесь множество защитных чар, — мрачно заявил Каллум, подходя к ним. — Если кто-нибудь узнает, что находится в этом солярии, сюда будут ломиться, чтобы заполучить эти растения. Одно из них... бесценно, за него любой ботаник, герболог или просто любитель, у которого есть деньги, готов отдать всё, что угодно. — Они уникальны, единственные в своём роде, как и девяносто процентов семян здесь. Я видел такие названия только в книгах… Хейден выпрямился, когда тон разговора стал мрачным. — Если вы когда-нибудь решите их продать, не делайте этого по сарафанному радио — ради вашей безопасности и безопасности всех остальных. Пусть посредниками выступят гоблины из Гринготтса. Это будет стоить денег, но, честно говоря, оно того стоит, гоблины очень серьёзно относятся к конфиденциальности. — Лиам высказал свои мысли, которые, впрочем, не сильно отличались от мыслей его братьев. — Похоже, у них не было более распространённых трав и ингредиентов для зелий, — задумчиво добавил Каллум. — Это очень странно. — Можно было бы сделать это на улице, но там всё заросло, — предположил Хейден, наблюдая за тем, как Каллум и Лиам переделывают стулья под себя, чувствуя себя как дома. — Я и рабочие, которые продолжают работать в этом районе, естественно, привели в порядок фасад. Каллум кивнул: — Это также может зависеть от их профессии. Вы знаете, в какой области они специализируются? — Братья покинули дом, когда достигли совершеннолетия, — объяснил Хейден. — Это поместье когда-то было процветающим поселением. Все жили под знаменем Певереллов, не опасаясь преследований из-за наложенных на поместье защитных чар. Что-то заставило их бежать, и, когда все уехали, магия сама наложила на поместье Певереллов запрет на вход, или это сделали лорд и леди Певереллы, возможно, когда бежали, чтобы спасти свой дом. К сожалению, никто не вернулся, и поместье пришло в запустение. — Есть дневники, но они написаны на староанглийском, поэтому на их перевод уходит много времени. — Особенно учитывая и без того большую нагрузку. — Журналы? — переспросил Орион. — Ну, я называю их так, но на самом деле это просто информация, записанная в виде писем, скреплённых вместе. Я нашёл только её письма, что довольно странно. Скорее, можно было бы ожидать найти письма от её сыновей, а не от неё самой, — с иронией признался Хейден. — В зависимости от возраста она могла что-то забывать или переписывать, чтобы внести ясность, — предположил Орион. Он часто видел, как его бабушка Хеспер делала то же самое не только с официальной перепиской, но и с личными посланиями. — Возможно, она хранила всю личную и официальную корреспонденцию. Есть ли ещё письма, которые вы не прочли? — Много, внутри шкатулка зачарована на увеличение, но не так хорошо, как наши нынешние заклинания. Это всё равно что вслепую искать деревянные шкафы с шестью выдвижными ящиками, заполненными письмами и прочим. Но она не бездонная, — сообщил им Хейден. — Его нужно опустошить и отдать в музей. Я имею в виду старое заклинание, которое до сих пор действует. Они бы с удовольствием его увидели, — предложил Каллум, впечатлённый собственной идеей. — Возможно, если его изучить, оно окажется весьма полезным. Может быть, даже получится создать более мощную версию того, что мы используем сейчас. — В этом нет необходимости, — покачал головой Хейден. — Здесь была школа, точнее, большая комната с десятками стульев, где обучали детей из поместья. По какой-то причине они всегда писали школьные работы на латыни, а не на староанглийском. Я особо не вникал в это, оставлю до тех пор, пока у меня не появится больше времени. — Солярий был не единственным сохранившимся местом, не так ли? — спросил Каллум, разинув рот от удивления, глядя на возлюбленного своего племянника. То, что он себе представлял, было просто немыслимо... никто не мог обладать такой силой, это было бы просто невероятно. Верно? Хейден покачал головой: — Нет, не так. Всё поместье и довольно обширные прилегающие территории — это одно и то же. Если хотите увидеть, как жили люди в старину, то здесь сохранилось множество старинных построек. — Он склонил голову набок, задумчиво нахмурившись. Люди платят за посещение музеев, так какая разница, что здесь можно увидеть другие места? А что, если он оставит всё себе? Нет, это ослабило бы его подопечных, а этого он допустить не мог. Нет, это место слишком важно. Хотя лично его это не коснётся, пострадают его арендаторы, которых он получит, когда один из объектов будет перестроен, отремонтирован и модернизирован. Орион застонал: — Мерлин, помоги нам, — пробормотал он, видя, что его дяди смотрят на него с любопытством и недоумением. Они никогда не видели его таким расслабленным. О, они пытались его расшевелить, заставить улыбнуться, но ничего не помогало. Он всегда был таким серьёзным, совсем не похожим на себя в детстве, и им было больно видеть его таким. А теперь? О, теперь он улыбался, театрально вздыхал, он был счастлив, и они поражались произошедшим в нём переменам. Они не виделись семь или восемь месяцев и встретились с ним в Косом переулке незадолго до Рождества. — Такое выражение у него на лице бывает, когда он принимает ужасное решение! — они с ужасом ждали, что же придумает Хейден в следующий раз. — Эй, а книги — неплохая идея! — наигранно пожаловался Хейден. — Просто праздная мысль, это плохая идея, я очень серьёзно отношусь к своей безопасности. — После семи лет, в течение которых он спасался бегством, Хейден, черт возьми, предпочёл бы, чтобы все считали его параноиком, как Ориона, а не глупцом, который погибнет. С другой стороны… что это ему давало, учитывая, что Джинни так легко его убила? Хорошо, что Волан-де-Морт не был таким же драматичным и коварным, как девочка-подросток, иначе он бы погиб гораздо раньше. Ирония судьбы, если подумать. — О чём ты думал? — спросил Орион, искренне заинтересовавшись, несмотря на свою недавнюю театральность. Несмотря на свои слова, Хейден мыслил нестандартно и собирался открыть миру новую эру. Он собирался сделать так, чтобы Дамблдор исчез. Лиам и Каллум молчали, наблюдая за их общением. В какой-то момент им нужно будет поговорить с Орионом наедине. Они хотели знать, как и почему всё произошло, но рассказали родителям лишь в общих чертах и, скорее всего, в романтизированном виде. Возможно, они были бы готовы принять это, но не в этот раз. Не то чтобы они были против Хейдена, нет, он, похоже, очень помог их племяннику. Надеюсь, им удастся застать его одного до свадьбы племянницы. — Просто своего рода музей, ну, знаете, чтобы показать, как другие жили своей жизнью в другое время. Я даже нашёл дюжину посохов; представляете? В каждый был вставлен свой драгоценный камень в качестве фокусирующего кристалла. — Хейден с грустью сказал: — Один из них действительно откликнулся на мой зов... а с моей палочкой такого не было. — Только самые могущественные волшебники в мире владеют посохами, — у Каллума перехватило дыхание. — Братья Певереллы, Мерлин, Николас Фламель, пока не начал использовать камень, Моргана, Мордред. Со времён Мордреда, если верить списку, больше никого не было. — Правда? — Я думал, — зачарованно сказал Хейден. —…ну, я думал, они использовали волшебные палочки. Во всяком случае, так показалось из истории. — Он задавался вопросом, не посох ли Игнотуса показался ему таким убедительным. Он мог бы спросить у смерти, чтобы выяснить это. — Они могли заниматься и тем, и другим, у каждого из них были свои уникальные навыки, — отметил Орион. — К сожалению, о семье Певереллов известно немного, но слухи о том, что они были некромантами, не утихают. Хейден ухмыльнулся, и его хитрый взгляд заставил насторожиться и Лиама, и Каллума, у которых мурашки побежали по коже. — Пока что, — ответил он. Однажды у него будет целая библиотека книг, наполненных информацией о семье. Чтобы их с Орионом дети, внуки и правнуки знали свою родословную. Никто из них не будет вынужден довольствоваться крохами информации, которую ему будут выдавать по кусочкам. — Итак, как вы обычно работаете? Насколько я понимаю, вы работаете в питомнике Макмиллана и в основном обеспечиваете себя сами? — спросил Хейден, подавшись вперёд. — Так и есть, — кивнул Лиам. — Вы не помогаете другим с открытием бизнеса, а просто продаёте свою продукцию? — уточнил Хейден. — Да, обычно так и есть, — подтвердил Лиам. — Если бы я пообещал вам по два растения на выбор, вы бы справились? И при этом обучили бы как минимум трёх домовых эльфов работе в питомнике, чтобы они могли продолжать работу после того, как вы вернётесь к своим обычным обязанностям? — спросил Хейден, уже зная, что они согласятся, особенно если растения окажутся такими редкими, как кажется. Это было бы хорошо, ведь это означало бы дополнительные средства исключительно для поместья. Это сработало бы, даже если бы каким-то чудом среди хаффлпаффцев оказался слизеринец. — Это как минимум от шести до десяти месяцев работы без гарантии положительного результата. Не все семена всходят, надеюсь, вы это понимаете? — нахмурившись, сказал Каллум. — Кроме того, все заказы нужно будет собрать, упаковать и отправить. Мы получаем больше сотни заказов в день, и мы едва справляемся сами… как думаете, стоит ли нанять ученика? — Один из нас приедет сюда, а другой и кто-то ещё будут присматривать за яслями? — легко подхватил он мысль своих братьев. — По три дня каждому, воскресенье — выходной. — Это было утверждение, а не вопрос. — Ещё больше, если вы собираетесь выйти на маггловский рынок, — заметил Хейден. Даже Орион перестал комментировать эту тему, когда увидел первые предложения. Деньги, которые они зарабатывали на маггловском рынке, поражали воображение. По расчётам Ориона, через пять-десять лет их доход увеличится в четыре раза. — Возможно ли это? — задумчиво пробормотал Лиам. Это будет невероятно тяжело, это будет один из самых сложных годов в их жизни. Однако ради того, чтобы заполучить четыре таких растения, стоило бы постараться. Они могли бы вырастить их из одного черенка, а потом размножить и внести в список исчезающих видов, а не вымирающих. — Хорошо, что в нашем светском календаре только ваша свадьба и несколько вечеринок. — Каллум кивнул: — Ладно, мы договорились. Когда у вас будет свободная минутка, мы составим договор. — Никто из Макмилланов не был настолько глуп, чтобы действовать без договора. Они бы ни за что не позволили себя надуть, и да, Хейден Певерелл мог быть помолвлен с Орионом, но это не означало, что он не попытается лишить их того, что они заслужили за оказанные услуги. — Кстати, не подскажете, что бы вам обоим хотелось получить в качестве свадебного подарка? — с надеждой в голосе спросил Лиам. Хейден явно не был склонен к экстравагантности, в отличие от Ориона.