Мое время

Орион проснулся от лёгкого толчка, предупреждающего о том, что в дом кто-то вошёл. Все они находились под защитой чар: его родители, он сам и Лукреция. Правда, после замужества Лукреция создаст свой собственный очаг, дом и защиту. Так что здесь под защитой чар останутся только трое, пока он сам не уедет. Через несколько мгновений Орион понял, что это родители возвращаются с вечеринки, на которой были. Он смотрит на Хейдена с совершенно безумным выражением лица. Он знал, что отец разозлится, если увидит их в таком виде. Полгода назад он бы согласился (хотя вряд ли позволил бы себе оказаться так близко к Вальбурге). Не подобает лежать в одной постели с невестой, даже если они полностью одеты и лежат поверх покрывала. Он чувствовал себя очень глупо из-за того, что не учёл разницу во временных линиях. В основном из-за того, что не до конца осознавал, насколько велика эта разница. Глупо это или нет, но самым большим препятствием, с которым им предстояло столкнуться, был его отец. Лорд Блэк привык добиваться своего, невзирая ни на что. Таков был его авторитет в семье. Женский вскрик окончательно разбудил Ориона, и он резко повернул голову в сторону двери. Поморщившись от боли, он слегка повернул шею. Он мысленно застонал: ну конечно, последнее, чего ему не хватало, — это чтобы мать пришла к нему. Он уронил голову на подушку и стал ждать. Ему не пришлось долго ждать. Лицо Мелании исказилось от гнева. — Прекратите этот фарс в... — Мама, пожалуйста, помолчи немного, — сказал Орион. — Я сейчас спущусь. — Он потёр виски, чувствуя усталость и лёгкое раздражение. Он не хотел, чтобы она разбудила Хейдена, и не был уверен, что его невеста выспалась. Мелания фыркнула, возмущённая поведением сына. Это был просто позор. Слава Мерлину, что это увидели они, а не кто-то другой. Если бы все узнали, они бы решили, что они с Арктуром вырастили Ориона в хлеву! Он должен был хотя бы немного смутиться. Но он просто смотрел на неё в ответ, как ни в чём не бывало. Бесстыдник, просто бесстыдник. Не так она воспитывала своего сына. Бросив на него разочарованный взгляд, она развернулась и ушла на кухню. Орион слышал, как голос отца зазвучал громче от гнева и удивления. Орион вздохнул и медленно встал с кровати, чтобы не разбудить Хейдена. Он переложил одну из подушек, чтобы подложить её под спину и голову. Твердо кивнув, он вышел из спальни, вспоминая, с каким недоумением и недоверием Хейден смотрел на него, когда впервые зашёл в ванную, пока он принимал душ. Это должно было стать для него самым явным сигналом о том, насколько всё изменилось. Но он даже не подумал об этом. Они оба стояли у кухонного стола, и Мелания наливала им по бокалу вина. Оба были напряжены, явно кипели от гнева, но молчали. Они не обратили внимания на вошедшего Ориона. — Могу я спросить, мама, что было настолько срочным, что ты даже не постучала, прежде чем войти в мою спальню? — вежливо, но отстранённо спросил Орион. Она никогда не заходила к нему в спальню без стука с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать или двенадцать лет. Что вполне объяснимо, ведь он был уже подростком. То же самое произошло и с его сестрой, хотя он научился распознавать все мерзкие проклятия, которые она оставляла на дверной ручке. Она начинала с безобидных проклятий, а потом перешла к более серьёзным, из-за которых её на полгода посадили под домашний арест. — Не смей перекладывать вину на мать, — низким и суровым голосом потребовал Арктур. Ему не нужно было повышать голос, чтобы его услышали и поняли; его серые глаза пылали гневом. Он не потерпит, чтобы Орион так разговаривал с матерью, независимо от того, что однажды тот станет наследником, а может, и лордом. Есть вещи, которые просто недопустимы. — О чём ты думаешь? Хорошо, что у этого парня нет семьи, иначе они бы тут же расторгли контракт! — а такое вполне могло бы произойти из-за столь вопиющих нарушений. — Сомневаюсь, — прокомментировал Орион, который, естественно, знал то, чего не знали они, — в первую очередь то, что подобная «демонстрация» была в то время обычным делом. Это не считалось чем-то грубым или непристойным, иначе Хейдену было бы некомфортно. Традиции явно много значили для него, и он хотел, чтобы они возродились, а Хейден не хотел, чтобы их отменили. — И, пожалуйста, не упоминай об этом в его присутствии или там, где он может услышать. — Казалось, что Хейдену не так уж и больно от того, что у него их нет; скорее, его задевала сама мысль о них. Но больше всего на свете он хотел семью. Возможно, он ещё не всё знал о Хейдене, но это он знал наверняка. — Тебе нечего сказать по поводу этого непристойного поведения? — спросила Мелания, гадая, что же случилось с её сыном. Она села, держа в руке бокал с вином. Орион фыркнул, скрестил руки на груди и уставился на мать: — Ты хочешь сказать, что до свадьбы вы оба не делали ничего предосудительного? — Судя по рассказам, которые он слышал, вряд ли. Впрочем, ни один родитель не рассказывает детям всей правды. — Как ты смеешь... — начала заикаться Мелания, широко раскрыв глаза от шока, вызванного обвинениями сына. — Не смей снова намекать на подобную непристойность; мы с твоей матерью вели себя безупречно. Мы никогда не оставались наедине без сопровождения или семейного наставника, — сурово заявил Арктур. — О чём вы двое вообще думали? — раздражённо спросил он. Неужели это какая-то отсылка к подростковому бунту? Орион никогда так себя не вёл и не понимал, что происходит. — То, что мы делаем, зависит от нас, — твёрдо заявил Орион, ничуть не дрогнув перед неодобрением своих родителей. — Ты не имеешь права диктовать нам отношения. С этого момента то, что мы делаем, не имеет отношения ни к вам, ни к другим. Ни публично, ни наедине вы не должны делать мне выговор, тем более в присутствии моей невесты. — Твёрдый и нераскаявшийся, Хейден был его будущим, и его родителям просто нужно было привыкнуть к этому. Он больше никогда не оттолкнёт Хейдена... от этой мысли его бросило в дрожь. Хейден не хотел жить без простых прикосновений — для него это было важно, — и, честно говоря, он тоже не хотел. Хейден приучил его к простым прикосновениям. — Ты будешь делать то, что тебе говорят! — потребовал Арктур, не в силах совладать с собой и ударив кулаком по кухонному столу. — Ты будешь вести себя как подобает Блэку и не будешь позорить нашу семью. Не заставляй меня лишать тебя наследства. Пустая угроза, но она держала всех в узде, когда это было необходимо. Титул лорда передавался по прямой линии с момента его появления. Семья процветала со времён Средневековья, и у них всегда был наследник мужского пола по прямой линии. Если бы Орион не получил титул, то, гипотетически, чтобы сохранить его за основной линией, Лукреции пришлось бы передать его своему сыну, но детей у неё не было. К сожалению, материнство было для неё не в приоритете, так что Орион был единственным способом сохранить род. В противном случае бразды правления перешли бы к Альфарду или Сигнусу, но было уже поздно, ведь их усыновили и по закону они стали Поттерами. Точнее, Блэк-Поттерами. Несомненно, они отказались бы от этой фамилии, если бы им предложили стать лордами Блэк. Только глупец отказался бы. О, если бы он только знал правду. — Ты сделаешь то, что считаешь нужным, — мрачно сказал Орион. — Как и всегда. — Их угрозы больше не действовали на него. Он либо станет лордом Блэком, либо нет, и впервые в жизни он не поддался на их блеф. Мелания и Арктур в полном недоумении смотрели на сына. — Орион... ты готов пожертвовать всем своим будущим ради... — спросила Мелания, и выражение её лица стало совершенно непроницаемым. Впервые она начала понимать, насколько сильны чувства её сына к лорду Певереллу. О, она знала, что они влюблены, это было очевидно для любого дурака... но до такой степени? Отказаться от своей фамилии? От своей семьи? Это стало шоком для системы. Нечасто можно было увидеть браки по любви; всё делалось для того, чтобы сохранить семью, обрести магическую связь, и любовь была редкостью. Она была в восторге от того, что её сын оказался одним из немногих счастливчиков. Она была Блэк гораздо дольше, чем Макмиллан. Её воспитывали в том же духе, независимо от фамилии: семья превыше всего. — Я люблю его, — заявил Орион, и его серые глаза вспыхнули. — Мы с ним поженимся в ближайшие несколько месяцев. — Они объявят об этом примерно через неделю после того, как его сестра вернётся из свадебного путешествия. Хейден настоятельно советовал ему дать ей побыть одной, ведь ведьм так мало (особенно в наше время). Хейден был очень чутким человеком. Он любил свою сестру и не раздумывая объявил бы о своей помолвке сразу после их (сестры и её будущего мужа) свадьбы, чтобы не портить им праздник. — Мелания, дай нам минутку, — пробормотал Арктур, равнодушно глядя на сына. Он совсем не понимал своего сына, и все эти перемены начались в тот момент, когда появился Певерелл. Он был идеальным наследником, и Арктур не мог бы гордиться им больше, даже если бы захотел. А теперь ему казалось, что он совсем не знает собственного сына. — Он и мой сын тоже, — заявила Мелания, не торопясь выполнять просьбу мужа. На самом деле она была крайне оскорблена тем, что муж пытался выпроводить её из комнаты. Как будто она была непослушным ребёнком, которого отправили спать. Арктур повернулся и уставился на жену. Ему не нужно было произносить ни слова, чтобы она подчинилась. К сожалению, это не прошло бесследно. — Что ж, тогда ты можешь остаться здесь на вечер, раз меня, как ребёнка, отправляют в спальню, — тихо, но твёрдо заявила Мелания, встала и, даже не взглянув на мужа и сына, поднялась наверх. Это была единственная демонстрация её недовольства. Любые эмоции, которые она хотела бы выразить, давно были подавлены. В конце концов, она бы не нашла себе мужа, если бы каждый день закатывала истерики. Арктур встал, подошёл к тележке с напитками и налил себе и сыну щедрую порцию огненного виски. — Как думаешь, стоит ли сжигать мосты с твоей семьёй? — прямо спросил он, передавая стакан сыну. — Ты бы сжигал за собой мосты, отец. Но не я, — серьёзно заявил Орион. — Орион, довольно! — яростно выкрикнул Арктур, залпом допивая свой напиток. Взгляд его обещал возмездие. Ему уже пришлось бросить брата на произвол судьбы и убить их доверенного адвоката... он не хотел рвать связи с сыном ради Мерлина. Род Блэков должен продолжаться. — Что бы это ни было... представление закончилось. Ты меня понял? Ты не опозоришь нашу семей. Если ты не думаешь ни о нас, ни о себе, подумай о других членах своей семьи — Вальбурге, Сигнусе, Альфарде, твоей сестре! Их перспективы и так под вопросом из-за того, что их отец отрёкся от них, несмотря на фамилию Поттер! — его голос постепенно набирал гневные нотки. — Эта демонстрация? Держаться за руки — едва ли преступление, достойное Азкабана, отец. Если людям это не нравится, то это их проблемы. Я отказываюсь уступать всем, кто считает, что я нарушаю приличия! — Твоя семья... — начал Арктур, но не успел договорить. — Наша семья выше всякой швали! — Орион бесстрашно смотрел прямо на отца. — Мы подаём пример. Как только толпа угомонится, ты сам всё увидишь. Я не собираюсь опускаться до того, чтобы вести себя так, как они хотят. Арктур ошеломлённо уставился на сына. — Если, конечно, ты мне не лгал? — спросил Орион, вопросительно приподняв бровь. Арктур усмехнулся, на его лице появилась полуулыбка: — Задел за живое, — и он кивнул, скорее смирившись, чем выражая согласие. Он гордился решительностью сына, который не поддался на его требования, даже когда это его разозлило. Арктур раздражённо вздохнул и устало потёр лицо. И вот теперь его собственные слова обернулись против него. Наглец. — Не понимаю, как мой отец справлялся с нами троими, — бормотал он, в основном себе под нос. И у него ещё хватало наглости говорить, что с девчонками больше возни, хотя по его опыту это было не совсем так. — И, отец? Никогда больше не угрожай мне лишением титула лорда, — сказал ему Орион, направляясь к двери, обернулся, посмотрел на отца и добавил: — Я не против стать Певереллом. — Он дал отцу пищу для размышлений. — Я люблю его и не потеряю из-за того, что отказываюсь говорить ему о своих чувствах или показывать, что он мне небезразличен. Арктур резко кивнул, впервые с тех пор, как получил титул лорда, почувствовав, что его поставили на место. Ну, за исключением отца, конечно. Даже он особо не выражал своего неодобрения. И не грозился отречься от фамилии. Не то чтобы он мог накричать на Ориона за вспышку гнева, ведь сам он был очень спокоен, тих и, что ещё важнее, непреклонен. Он делал это не со зла и не в гневе, а просто потому, что хотел быть честным. Арктур устало прикрыл глаза. Быть главой семьи — задача не из лёгких. Девяносто процентов своего времени ты посвящаешь работе, и только десять — семье и отдыху. Всегда найдётся что-то, требующее его внимания. Он искренне переживал за сына и за то, как на него влияет лорд Хейден Певерелл. Он не верил, что дело в зелье или заклинании. Потребовались годы (на самом деле десять лет), чтобы по-настоящему полюбить Меланию. Он, конечно, был к ней неравнодушен, но их связывало то, через что они прошли вместе. Со временем, естественно, он полюбил её всем сердцем. Но дело было в нём самом: он считал, что никто не может его полюбить, что брак нужен только ради детей, престижа и денег. Это касалось не только Мелании, но и всех остальных. Усмехнувшись, Арктур осушил бокал, который его сын оставил нетронутым. Даже если у тебя есть все деньги мира и идеальная внешность, ты всё равно можешь чувствовать себя неполноценным. Никто бы и не догадался, — Арктур выпрямился, снова приняв гордый вид чистокровного аристократа. Пора извиниться перед женой... а потом снова в свободную спальню. Мелания оказалась такой же упрямой, как и он. Они идеально подходили друг другу. Когда он проходил мимо спальни сына, дверь была открыта, и он увидел, что Орион лежит на кровати, а Хейден свернулся калачиком у него на груди. Его сын встретил его взгляд без тени раскаяния. Арктур не сказал ни слова, просто направился в спальню, где жили они с Меланией. Он услышал, как захлопнулась дверь в комнату Ориона — скорее всего, с помощью магии, — и Арктуру пришлось прикусить язык, чтобы не наговорить лишнего. Возможно, стоит проверить его на наличие зелий и заклинаний... а может, и их обоих. Или домового эльфа. О, эта идея ему очень понравилась... но с другой стороны, из-за этого они могут оказаться в палатке у замка Певерелл. Не подобает быть Блэком. О, как же он ненавидел, когда его так изящно и аккуратно загоняли в угол, с досадой подумал Арктур. Надеюсь, его жена не слишком расстроится: в конце концов, это свадьба их дочери, и они не могут не прийти. Тем более что там будут все родственники, друзья и знакомые.