Мое время

Хейден обогнул свою палатку и направился к оранжевой, установленной совсем недавно. Из-за частых дождей и обилия магии, которую они применяли в работе, поддерживать защитный купол сколь-либо долго не представлялось возможным — влага всё равно проникала внутрь. Внутреннее пространство оказалось просторным, заставленным множеством сидений, которые, разумеется, не составляли единого гарнитура — с позволения Хейдена каждый принёс что-то своё. В центре стола лежала карта поместья с нанесёнными пометками, однако большая часть территории оставалась нетронутой. — Как успехи? — осведомился Хейден, когда они с Орионом приблизились к огромному столу и вгляделись в освещённую карту. — Вкратце или подробно? — отозвался руководитель проекта, уже успевший изучить нрав лорда Певерелла. Тот был добр со всеми, даже более чем добр. Бездельников не терпел, требовал работы, но при этом выделял целый час на обед. Оборудовал для них палатку, где можно было отдыхать в перерывах, позаботился об удобствах, чтобы они могли выпить кофе, и разрешил приносить с собой любые вещи, не убирая их из палатки. Она принадлежала им на всё время ведения работ. — Где-то посередине, — ответил Хейден и отступил, почувствовав, как руки Ориона коснулись его собственных. — Что было сделано за эту неделю? — спросил он, хотя каждый вечер получал письмо с отчётом. — Вам будет приятно узнать, что эти четыре поместья полностью разобраны, — два пальца скользнули по карте. — Всё, что уцелело, оставлено здесь для вашего осмотра. Всё сломанное и не подлежащее восстановлению выброшено как бесполезное. Однако там оказалось ещё много прекрасно сохранившихся вещей. Магия этого поместья завораживает, и я испытываю удовольствие, находясь под её защитой. — О? И что нашли на этот раз? — спросил он с неподдельным любопытством, покосившись на Ориона, который выглядел заметно расстроенным. Что бы это значило? — Много чего: от посуды до бутылок с алкоголем, которые, похоже, отлично сохранились. — На лице руководителя проекта читались изумление и благоговейный трепет. — Да, Певереллы были феноменально сильны в магии, — с гордостью произнёс Хейден. — Особенно в Древних рунах. Куда вы всё сложили? Я попрошу домового эльфа отнести это в подвал. — Он не собирался избавляться от всего, но и не мог являться сюда каждый день, чтобы осматривать каждую вещь и решать, что оставить, а от чего отказаться. Он не стал упоминать об алхимии. Если люди предпочитают забыть, сколь могущественными и устрашающими были Певереллы, — их право. — Как продвигается строительство? — спросил Орион, прекрасно зная, что Хейден считает этот проект приоритетным. Все остальные работы, включая главное здание, отошли на второй план. Над этим масштабным проектом одновременно трудились три разные команды. По предварительным оценкам, строительство должно было занять три года — не считая возможных новых начинаний. — Конструкция была старой, ничего нельзя было использовать, всё разобрали, заложили новый фундамент. — Он пояснил, что у проекта был немалый бюджет. — Всё выполнено в точном соответствии с заявленными требованиями. — Я подозревал, что это потребуется, — понимающе кивнул Хейден. Он резко вздохнул. Он отдавал себе отчёт, что так будет продолжаться ещё как минимум пару лет, но у него была мечта, которую он хотел осуществить. — Однако здание настолько прекрасно сохранилось, что просто... — он восхищённо присвистнул. — Я знаю. Честно говоря, мне не хотелось произносить эти слова, но снести его — было бы настоящим кощунством! — выдохнул руководитель проекта, качая головой. Когда дом был построен, он представлял собой великолепное сооружение. К несчастью, он не соответствовал современным стандартам безопасности для волшебных жилищ. Если бы кто-то попытался обойти эти стандарты, инспекторы позаботились бы о том, чтобы все дома снесли; если бы он так поступил, его компания не выжила бы. Певерелл дал это понять твёрдым, но уважительным тоном. — Я знаю это чувство: когда просто гуляешь вокруг, кажется, будто перенёсся в прошлое, — признался Хейден. От этих слов Орион закашлялся, безуспешно пытаясь скрыть, что его это позабавило. Он никогда ещё не бывал так застигнут врасплох. Мерлин, неужели ему действительно нужно было говорить нечто подобное? Это было так неожиданно, хоть и абсолютно верно. Время, проведённое в поместье, было поистине умопомрачительным — иных слов на английском он подобрать не мог. Его серые глаза весело блеснули. Желание быть рядом с Хейденом вернулось. — Я всё прекрасно понимаю. Я хочу сказать, что никогда не видел ничего подобного; многое из этого стоило бы выставить в музее. — Что-то, столь идеально сохранившееся из ушедшей эпохи? Да, оно заслуживало того, чтобы его выставили на всеобщее обозрение. — Кое-что из этого вполне могло бы пригодиться, — заметил Хейден. Всё поместье словно застыло во времени, здесь было столько вещей, давно канувших в Лету. — Что-нибудь ещё? — рассеянно спросил он, наблюдая, как Орион обходит руководителя проекта и останавливается рядом с ним, рассеянно глядя на карту. У Хейдена возникло странное ощущение, что это было сделано для того, чтобы оказаться ближе к нему, а не к карте, но он отогнал эту глупую мысль. — В гостевом доме и пабе есть всё необходимое для подключения к водопроводу, и они будут готовы к работе, как только мы получим разрешение. Хейден кивнул: — А как продвигаются работы по водопроводу в замке? — Это был огромный замок, и, честно говоря, так и подмывало превратить его в многоквартирный дом или что-то подобное. Так было бы гораздо лучше. Но он хотел иметь собственный дом — где-нибудь в безопасном месте, рядом с Орионом, — и что может быть лучше, чем то самое место, где находится центр защиты? То самое место, откуда исходит защита? Самое безопасное место для его детей, а он твёрдо решил, что у него будут дети. Он всегда хотел большую семью. — Мы всё ещё на первом этаже, — объявил руководитель проекта. — Ещё два дня, и они начнут работы на втором. — Сколько у вас сейчас работает сантехников? — спросил Орион, но Хейден уже отошёл в сторону, держась на расстоянии. Ему захотелось надуть губы, и он замер, поражённый собственной незрелой реакцией. Он снова почувствовал себя ребёнком, но сумел взять себя в руки. — Думаю, восемь... — сказал Хейден, взглянув на руководителя проекта, чтобы убедиться, прав ли он. Тот не обращал внимания на возникшее между ними напряжение. — Да, верно, восемь. Четверо работают над замком, а четверо только что закончили гостевой дом и паб; их переведут сюда. — Менеджер проекта указал на объект, отмеченный жёлтым, что означало полную разборку и готовность к следующему этапу. Зелёный цвет обозначал, что объект разобран и очищен от коммуникаций. Других цветов пока не было. Магия — очень полезная вещь, а постоянно обновляемая карта поместья в разных состояниях помогала держать руку на пульсе. Уследить за всеми, кто работал над проектом, было непросто, но он старался изо всех сил и нашёл способ, который сработал. Его работа заключалась в том, чтобы убедиться, что всё идёт как надо, — ведь он был руководителем проекта. — Может, вы предпочли бы, чтобы я сосредоточился на одной части замка, чтобы вы могли хотя бы заселиться? Палатка пока сойдёт, но зима наступит раньше, чем мы успеем оглянуться. Орион возмущённо выпрямился, придя в ужас от одной только мысли, что Хейден будет жить в заброшенном замке, тогда как он сам мог бы позаботиться о них обоих. Конечно, это было сильным преувеличением: Орион восхищался замком и тем, каким он мог бы стать, но до этого было ещё далеко. Однако его задело предположение, что лорд может жить в обветшалом поместье. — По правде говоря, палатка или холод меня бы не смутили, — с иронией признался Хейден. — Но я ужасно избалован той жизнью, которую мне показывает моя невеста. — На его лице играла довольная улыбка. Он обожал семью Блэк, даже несмотря на то, что они были богаты и не умели благодарить или общаться с простыми людьми. Ужас и негодование Ориона сменились самодовольным удовлетворением. — Принято, — ответил руководитель проекта, но тут его окликнули по имени. Вальбурга несколько раз вызывали к начальству. — Извините! — он ждал разрешения, прежде чем уйти. Может, он и был руководителем проекта, но его начальником был Хейден. — Конечно, не будем вас задерживать, — согласился Хейден. — Не утруждайтесь с отчётом сегодня, завтра всё будет как обычно. — Как скажете, — согласился Вальбурга, кивнув им обоим, после чего вышел из оранжевой палатки и направился к рабочим, гадая, что же произошло. Ноги у него болели, и он с ужасом думал о том, что будет, когда они разойдутся ещё дальше. Ноги могли болеть, но он не собирался бросать эту работу, даже если бы от этого зависела его жизнь. — Я всегда испытываю чувство удовлетворения, когда что-то доведено до конца. Глупо, да? Я имею в виду, что не я это сделал... и я так рад, что всё получилось, — сказал Хейден. Его переполняло волнение, когда он вышел из палатки и направился к своей. — Нужно придумать что-то хорошее для Лукреции. Как думаешь, ей понравится одна из бутылок с алкоголем? Или деньги? Или, может, отдать ей бутылку, чтобы она продавала сама? Я знаю, что она любит виски. — Он продолжал говорить, не замечая, что Орион молча дуется у него за спиной. — Так и есть, — ответил Орион гораздо резче, чем ему хотелось бы. Хейден оглянулся через плечо, лицо его сморщилось в замешательстве: — Что с тобой вообще происходит? Ты был странным весь день! — прежде чем нырнуть в свою палатку. Он тут же взмахнул палочкой, и очаг ожил, тихо вздохнув, когда комнату начало наполнять настоящее тепло. — Ничего, — пробормотал Орион, чувствуя себя крайне раздражённым. Он не собирался ни в чём признаваться Хейдену — это было бы глупо. — Как скажешь, — ответил Хейден с таким сомнением в голосе, что его хватило бы на целую площадку для квиддича. — Так что, по-твоему, мы должны подарить твоей сестре? — с отвращением глядя на коробки с почтой. Несмотря на то, что все знали о помолвке Ориона и Хейдена, контракты продолжали поступать, и Хейдену это порядком надоело. Он не мог и дальше пользоваться помощью домовых эльфов из Блэк-Хауса — это было несправедливо по отношению к ним. У них и так было много обязанностей, и Хейдену не хотелось нагружать их ещё больше только потому, что он не хотел читать контракты от незнакомцев, которые предлагали ему всё, что могли, и навязывали своих сыновей и дочерей. Он опустился на колени у коробки, взял с десяток контрактов, встал и положил их на стол. Орион хмыкнул, не проявляя интереса к разговору. Он просто хотел понять, почему Хейден не позволяет ему до себя дотронуться. — Успеют ли они до свадьбы? — спросил Хейден, вскрывая восковые печати и бегло просматривая письма. Разумеется, он имел в виду место, где, как он знал, в будущем будет стоять Нора. Он с трудом мог поверить, что участки земли были проданы — кому только не было дела до Диггори, Лавгудов и прочих, — а Уизли всё ещё пытались свести концы с концами. Из всех шести писем на три ему нужно было ответить, остальные были отвратительными и вызывали отвращение. Как они могли всерьёз думать, что это нормально? С чего они взяли, что если я отправлю это, то всё получится? Серьёзно? Он знал, что формально это не Уизли, а Преветты. Игнатиус и Лукреция отдали его единственной оставшейся у них семье. Только так Молли или Артур могли унаследовать или стать владельцами Норы и остальной земли, на которой она располагалась. — Она уже готова и полностью меблирована, — прокомментировал Орион, не меняя тона. — Ладно, выкладывай, — заявил Хейден, припечатывая сургучом очередное письмо и глядя на Ориона сверху вниз. — Либо говори, что случилось, либо иди домой, — приказал он своему жениху. Он и так был не в духе, а тут ещё и Орион со своими капризами. Он уже не ребёнок, и простые сладости не для члена семьи Блэк. Он хотел, чтобы она знала: он не просто вышел из дома, чтобы купить какую-то дорогую безделушку, не заботясь о том, что ей действительно нравится. Он хотел, чтобы она была довольна. Он хотел, чтобы ей понравилось. Орион выпрямился, не до конца разогнувшись, и с крайним недоверием спросил: — Ты меня выгоняешь? — Это тоже было в новинку для Хейдена, потому что Ориону никогда не говорили, чтобы он уходил. Скорее наоборот, они предпочитали, чтобы он оставался, поэтому он испытывал смешанные чувства. — Ты вообще хочешь здесь находиться? — прямо спросил Хейден, глядя, как в этих серых глазах вспыхивает удивление. Хейден впился ногтями в ладони, чувствуя тошноту. Перед его мысленным взором возник образ Сириуса. Нет, нет, этого не случится. Хотя попробуй убедить в этом свой разум. — Конечно! — горячо возразил Орион, не желая, чтобы Хейден хоть на секунду в нём усомнился. — Скажи это ему в лицо, — сказал Хейден. — Я знаю, что что-то не так, просто не понимаю, что именно... ты уже несколько часов в таком состоянии, и я не могу понять, в чём дело... сегодня должен был быть хороший день. — Он не хотел ссориться с Орионом, не хотел его терять, но было очевидно, что Орион через что-то проходит. Орион хранил молчание. Он не собирался признаваться, почему так расстроился. Мерлин, он никогда себе этого не простит. Это было так по-детски, его так не воспитывали, и он понятия не имел, почему так себя чувствует. Хейден пожал плечами и поднял руки в жесте «я сдаюсь» или «ну ладно, тогда так». Он огляделся, наморщил лоб, пытаясь вспомнить, куда положил свои галлеоны, но понял, что их там, скорее всего, и нет. Тогда он достал ключ, который носил на шее, хотя, подумал он, можно взять чековую книжку. Он подошёл к столу, приложил к нему палец, и, как только ящик узнал его, открылся. Никто не мог проникнуть внутрь. Он не был настолько глуп, чтобы хранить важную информацию и документы в палатке, почти не защищённой магическими барьерами (они окружали поместье Певерелла). Теоретически кто угодно мог просто войти в палатку. Но если бы кто-то так поступил, это было бы пустой тратой времени. Кроме того, он установил сигнализацию, так что, если кто-то окажется настолько глуп, что зайдёт в его палатку, он узнает. — Хм... как насчёт хрустального графина и набора бокалов? Все предпочитают дарить столовое серебро, так что вряд ли она получит много хрусталя, если вообще получит, — прокомментировал Хейден, плотно закрывая ящик. Он накинул халат, и теперь ему было удобно и тепло. Сунув чековую книжку в карман, он рассеянно взмахнул рукой, и огонь в камине погас, оставив после себя лишь несколько клубов дыма. — И, кажется, я знаю, куда идти. — Он всё ещё не знал, как пробиться сквозь стены, воздвигнутые Орионом, и не спешил рассказывать, что с ним происходит. Орион молча последовал за ним. — Встретимся в Косом переулке, в «Кристальном дворце»? — предложил Хейден, заметив, как в глазах Ориона мелькнуло разочарование, когда тот аппарировал. Ладно, с Орионом явно что-то не так, и нужно было срочно это выяснить. Как бы странно это ни звучало, «Кристальный дворец» — это не продуктовый магазин и не ресторан. Орион резко вдохнул, закрыл глаза и стал вспоминать всё, что говорил ему отец о правилах этикета, обо всём на свете. И всё это было хорошо и правильно, особенно когда речь шла о Вальбурге. Он знал, что они должны пожениться, но она никогда его не привлекала. Да, он любил её как надоедливую кузину, но нельзя сказать, что они были очень близки. Он никогда раньше не испытывал такой потребности, и, если честно, Орион был в ужасе от того, насколько ненасытной была эта потребность. Он хотел безраздельно владеть Хейденом и, в свою очередь, быть безраздельно властным над ним. Он хотел быть с ним каждую минуту каждого дня. Стряхнув с себя эти чувства, Орион сосредоточился на цели и появился прямо напротив Хейдена. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — спросил Хейден Ориона, не протягивая руки, чтобы физически поддержать его. — Я в порядке, — ответил он слегка грубоватым тоном. — Хорошо, но ты же знаешь, что я рядом, если захочешь поговорить, да? — искренне сказал Хейден. Орион смягчился и кивнул ему, после чего его маски снова прочно заняли свои места. Не дай бог кому-нибудь увидеть настоящего Ориона. — А теперь пойдём за подарком для твоей сестры, не стоило оставлять это на последний момент! — пожаловался Хейден, качая головой, и открыл дверь в магазин. Он буквально сиял хрусталём самых разных форм и видов: бокалы для виски, шампанского и даже вина. Здесь было всё, что им могло понадобиться. Хейден с помощью магии заставил выбранные им предметы — и в нужном количестве — волшебным образом появиться на прилавке. Удивлённый возглас волшебника, сидевшего рядом, дал ему понять, что он где-то напортачил. Упс. Очевидно, заклинание ещё не было готово, он даже не произнёс ни слова, так что, может быть, дело в этом, подумал он. Первыми появились два хрустальных бокала для шампанского. Затем — графин, два хрустальных бокала для вина и два стакана для виски. — Можно ли нанести на бокалы логотип Преветтов, может быть, и на те, что чёрные? — Тебе понадобится разрешение от обоих глав семей, то есть от моего отца и отца Игнатиуса, — объяснил Орион, наглядно продемонстрировав, что, несмотря на свою власть и обширные познания, Хейден мало что знает о чистокровных семьях. Преветты были чистокровными, хоть и не принадлежали к лордам. Хейден промурлыкал: — Я просто отдам деньги в магазин, и она сможет прийти и забрать их после медового месяца, который уже оплачен. Орион не стал его поправлять: обычно они так не работали, но у него было странное предчувствие, что они из кожи вон вылезут, чтобы угодить его прекрасной невесте. — Ух ты, вы только посмотрите, — сказал Хейден, обращаясь в основном к самому себе. Поднос с измельчёнными бриллиантами, сверкавший на свету, стоял на уровне глаз Хейдена, и даже в пасмурную погоду он сиял. Цена не заставила его даже моргнуть, хотя раньше он бы возмутился. Так было раньше, до того, как он узнал, какое наследство ему досталось. Он даже не позволял себе думать о Дамблдоре — не собирался позволять старику разрушить его новую жизнь. — Что скажешь? Понравилось бы это Лукреции? — и, конечно, ещё кое-что. — Она любит всё блестящее, — признался Орион. — Ей бы это понравилось. Она какое-то время носила только свои блестящие носки; я купил ей набор, когда мне было лет пять или шесть, кажется, летом перед тем, как она поступила в Хогвартс... Я очень гордился тем, что подарил ей что-то, что ей нравилось и что она носила каждый день. — Он вспоминал, что ему хотелось чаще видеть её улыбку. — Ваза тоже красивая, — пробормотал Хейден. — Не переборщили ли мы? — он уже представлял себе сердце, на котором выгравированы их имена, и, возможно, букет цветов из питомника Макмиллана, срезанных прямо перед свадьбой. Он отправил эту идею на кухню, и выражение лица волшебника было поистине прекрасным. На самом деле он никогда не видел, чтобы кто-то так бурно выражал самые разные эмоции, сменяющие друг друга, по крайней мере здесь. Орион усмехнулся: — В семье Блэков такого не бывает, — сказал он с иронией, сам не понимая, почему его это забавляет. Ему было приятно, что Хейден так сильно любит свою семью. Это подтолкнуло его к тому, чтобы поскорее получить подарки. Он отправился в такое дорогое место, чтобы купить не один, а несколько наборов, и был прав: молодожёны, скорее всего, получат больше серебряных изделий, чем хрустальных. — За пятнадцать лет они получат много кристаллов, — рассеянно добавил Орион. — Погоди, что? — спросил Хейден, поворачиваясь к Ориону. — Почему пятнадцать лет? — что-то в его голове щёлкнуло, но он не мог понять, что именно. — Это традиция — покупать хрустальные изделия на пятнадцатилетнюю годовщину свадьбы, — объяснил Орион. Они нашли наборы Певереллов, на которых были выгравированы имена Певереллов из прошлого, которых он не мог назвать. Полагаю, и Хейден не смог бы, но с помощью генеалогического древа он бы справился, хотя на это ушёл бы как минимум год, и над ним постоянно должны были бы работать несколько домовых эльфов. Возможно, пришло время спросить об этом отца. Он мог бы подарить это Хейдену на свадьбу. Он ни на секунду не допускал мысли, что они могут не пожениться. Они собирались пожениться, и Орион был счастлив, и он позаботится о том, чтобы Хейден тоже был счастлив — независимо от того, что тот решит делать со своей жизнью после завершения этого проекта и всех остальных дел, над которыми он работал. — Хм, — пробормотал Хейден, гадая, скопировали ли они магглов или это одна из тех вещей, которые ускользнули от магического сообщества, когда магглы начали их копировать. Пока ему не было настолько любопытно, чтобы заняться этим вопросом. Хотя это могло бы стать хорошим источником информации для другой книги, которую он хотел бы продолжить издавать, — информации, известной в магическом мире и воспринимаемой как нечто само собой разумеющееся. — Неплохо. Он позаботится о том, чтобы магглорождённых приняли в волшебный мир. Эти старые и забытые традиции расцвели бы так, как никогда не расцветали в волшебном мире. Он мог представить, как через десять лет волшебный мир расширится, и детей станет больше, чем может вместить Хогвартс. Они будут сыпаться как из рога изобилия, ведь в семьях волшебников может быть больше одного ребёнка, если они того пожелают. Более того, его собственные дети будут учиться в Хогвартсе, и его охватила дрожь тоски и желания. На его лице появилась самодовольная улыбка: о, он сделает Дамблдора ненужным. Не заслуживающим доверия, нежеланным, а если тот попытается что-то предпринять — и вовсе проклятым. Орион удивлённо вскинул бровь, глядя на Хейдена, который использовал слово «неплохо» в таком контексте, как сейчас. Должно быть, это из будущего, понял Орион: всё в будущем говорило о пугающей близости ко всем и каждому. Вспомнил, как «Гарри» обнимался с друзьями, которых знал всего девять месяцев. Или, скорее, они его обняли. «Гарри» не был из тех, кто сам проявлял инициативу, и заметил это только в зрелом возрасте. Ему потребовалось почти семь лет, чтобы наконец понять, что можно прикасаться к тем, кто ему дорог, и не страдать от этого. Ревность и зависть терзали его душу, он хотел бы оказаться на их месте. Это отвлекало его от осознания того, как сильно всё изменилось с тех пор и как всё изменится в будущем. Хейден стряхнул с себя оцепенение, заметив реакцию Ориона, и вспомнил свои последние слова: — Я имел в виду, что это было впечатляюще, — поправился Хейден, и его зелёные глаза весело заблестели. О, он, кажется, понял, в чём проблема Ориона, хотя тот был так далеко, что с таким же успехом мог находиться на другой планете. — Как думаешь, как бы отреагировали твои бабушка с дедушкой, если бы мы заглянули к ним на ужин? — Они бы велели нам убираться, — сухо ответил Орион. Хейден моргнул: — Ты это серьёзно? — и мысленно усмехнулся. Сириус всегда любил подшучивать над серьёзным Сириусом. — О да, это невероятно грубо — просто зайти и ожидать еды. Моя бабушка — приверженец правил, мой дедушка — в меньшей степени. — Орион объяснил: — Тот, кто приходит в последнюю минуту на особое мероприятие, — другое дело. Еды было приготовлено достаточно для всех, и они ни за что не опозорили бы себя, отказав мне. Кроме того, твоя фамилия гарантировала, что у семьи будет своя гостиница. — Добавив, что следующий пункт в списке Хейдена, скорее всего, будет посвящён рождественским праздникам, в которых он участвовал. Волшебник за прилавком застыл, как олень в свете фар, когда Хейден подошёл к кассе. Казалось, он никак не мог прийти в себя после увиденного, словно магия, использованная так небрежно, поражала его до глубины души. — Вы предлагаете услуги по упаковке подарков? — вежливо спросил Хейден. — Да, сэр, — пискнул он в ответ. — Я бы хотел, чтобы с моего счёта списали деньги за любую надпись, выгравированную на хрустале. Скорее всего, сейчас этого не произойдёт, — объяснил Хейден. — Но я хочу, чтобы на вазе было выгравировано сердце с именами Лукреции и Игнатия и датой свадьбы. — Он схватил перо и лист бумаги и написал их имена заглавными буквами и дату свадьбы. Подумав, он добавил сердечко, чтобы волшебник точно понял, чего он хочет. — Я всё сделаю, сэр, с доставкой или самовывозом? — раздался тихий голос. — Самовывоз, — ответил Хейден. — И в подарочной упаковке. — Цвет? — спросил он. — Какой её любимый цвет? — спросил Хейден. — Радужный блеск? — Это не только её подарок; для свадебных подарков традиционно выбирают белый, серебристый или сдержанные цвета, — тихо объяснил Орион Хейдену. — Две в радужной бумаге с блестящей лентой, остальные — в серебристой с серебристой лентой и зелёно-красной тесьмой. — Намёк на Слизерин и Гриффиндор, чего в его время не было бы и в помине. Вражда достигла невероятных масштабов: Арктур Блэк женился на хаффлпаффке, Лукреция выходила замуж за гриффиндорца... было приятно видеть, что он честен с ней. Волшебник на секунду замер, переводя взгляд с Ориона на Хейдена, а затем с трудом сглотнул и сделал, как ему было велено. Орион лишь застонал. Что ж, не то чтобы он был сильно удивлён: Хейден имел привычку грубо нарушать любые «традиции» и был совершенно бескомпромиссен в этом вопросе. Орион должен был бы это ненавидеть, правда должен, ведь именно за это он ненавидел магглорождённых: они грубо попирают традиции и идеи. Но в случае с Хейденом это казалось ему забавным, раскрепощающим и ещё больше усиливало его любовь к нему. Возможно, то, что они говорили о слепоте любви, было правдой. Они оба наблюдали за тем, как подарки аккуратно складывают в коробки и упаковывают в соответствии с пожеланиями Хейдена, за исключением вазы. — Сколько времени потребуется, чтобы всё это записать? — спросил Хейден, прекрасно понимая, что это займёт не несколько секунд, но он буквально запишет всё с ювелирной точностью. — Оно должно быть готово через два дня, сэр, — объяснил волшебник, опасаясь возможного выговора от могущественного чародея. — Отлично, спасибо, — ответил Хейден, наблюдая, как во взгляде волшебника промелькнуло удивление, и, взглянув на его бейдж с именем, он обнаружил только фамилию. Амбридж. О, черт возьми, его желудок взбунтовался, но он сумел сохранить улыбку на лице. Должно быть, это был не тот волшебник; всё, что он узнал, это то, что он работал в Министерстве уборщиком — это же не мог быть тот же самый волшебник, конечно? Узнав, сколько нужно заплатить, Хейден достал чековую книжку, выписал общую сумму, вырвал чек в нужном месте и протянул продавцу. — Хорошего дня! — добавил он, взял упакованные товары и вышел из магазина, довольный покупкой. Он прижал покупки к груди и открыл дверь, не дожидаясь Ориона, который должен был выйти следом. — Оставить их в палатке или отнести к тебе, чтобы она их не увидела? — не то чтобы там было на что смотреть, кроме яркой цветной бумаги. — В палатку, она сегодня дома, — заявил Орион и исчез, прежде чем Хейден успел что-то сказать. Немало озадаченный, Хейден аппарировал в своё поместье и вошёл внутрь. Теперь, когда они были помолвлены, Орион, естественно, мог входить в поместье без приглашения. Войдя в шатёр, Хейден увидел, что Орион пьёт из бутылки, которую, как он был уверен, спрятали в подвале поместья ещё до начала работ. — Серьёзно, Орион, что на тебя сегодня нашло? — раздражённо спросил он. — Почему ты избегаешь меня? — выпалил Орион, сидя и глядя на Хейдена. Из-за выпитого он наконец решил выложить всё начистоту. Тьма, застилавшая эти прекрасные зелёные глаза, не внушала оптимизма. Орион с тревогой понял, что только что разозлил Хейдена.