Мое время

«Эй? Там кто-нибудь есть? Эй?» — резкий стук в дверь нарушил тишину в комнате. — «Эй? Вы меня слышите? Вам нужна помощь?» — голос звучал настойчиво, но в комнату пока никто не пытался войти. «Боже мой, Мерлин, что за драма», — сухо сказал Том, потирая виски. Он взмахнул палочкой, и осколки стекла, керамики, дерева и посуды — всё, что можно было починить с помощью магии, — бесшумно вернулись на свои места. Хейден вздохнул, развернулся и быстро направился к двери, снял защитные чары и распахнул её. Он уставился на волшебника с бесстрастным выражением лица и приподнял бровь, когда тот промолчал. «Да?» — если бы он заглянул в комнату, то заметил бы, что еда и напитки исчезли, а резкий запах алкоголя выветрился. Сцена ссоры исчезла так же быстро, как и появилась. Назойливый визитёр действительно просунул голову в комнату, небрежно держа в руке волшебную палочку. Затем Хейден заметил значок аврора, выглядывающий из-под мантии. «Дежурный аврор?» — спросил он, отступая на шаг — ему не нравилось, когда кто-то оказывался слишком близко. К счастью, после нескольких взмахов палочкой всё пришло в норму. — «Вам что-то нужно? Боюсь, вы прервали нашу встречу». «Ты что, никого не слышал?» — подозрительно спросил аврор, входя в комнату и оглядываясь по сторонам. При виде Наследника Блэка и Риддла его замутило. Волшебник, с которым он разговаривал, был лордом Певереллом, если верить газетам. «Комната была защищена заглушающими чарами. Что мы должны были услышать?» — спросил Том с напускной невинностью. Хейден склонил голову набок и криво ухмыльнулся: Том был очень хорош в своём деле. Это заставило Хейдена нахмуриться: неужели таким был Том до того, как крестраж исказил его восприятие? Он видел Тома Риддла в самых разных обличьях… и единственным, кто, по его мнению, не находился под чьим-то влиянием, был юный двенадцатилетний Том, отчаянно пытавшийся наладить контакт, но получавший по носу, как наглый щенок. «Может, поезд немного сдвинул его с места?» — спросил Орион, доставая часы и демонстративно глядя на время на своих карманных. Мимо «Дырявого котла» проезжал поезд — не самое подходящее место для него, но «Дырявый котёл» появился там раньше. «Всё чисто?» — раздался снаружи другой голос. «Всё чисто, аврор Лонгботтом… как у вас дела?» — скомандовали авроры снаружи. Хейден вздрогнул: Лонгботтом? Бабушка и дедушка Невилла? Прабабушка и прадедушка? Что ж, похоже, это семейное. Он знал, что Фрэнк Лонгботтом был аврором и там же познакомился со своей женой Элис, которая работала вместе с ним. Он пристально смотрел на волшебника, которому становилось всё более неловко под пристальным взглядом Хейдена. «Ясно, прошу прощения, джентльмены, желаю вам приятного дня», — сказал аврор Лонгботтом, почтительно склонив голову. Ориона можно было считать наследником, Певерелл мог стать лордом, а о правах Риддла он не имел ни малейшего представления, так что лучше было перестраховаться и называть их джентльменами. «Идиоты, — процедил Том, презрительно скривив губы. — Если бы они хотя бы раз произнесли заклинание, то поняли бы, что оно родом отсюда». Хейден потер виски: «Они хороши настолько, насколько хороша их подготовка. Логика — это не то, чем обладают многие волшебники. К сожалению, лучше тоже не становится». Он слегка поморщился. Сириус был отправлен в Азкабан без суда, и никто из авроров не удивился. Просто предположили, что он виновен, потому что был на месте преступления. Если бы они провели какое-либо расследование, то поняли бы, что что-то не так. «Хочешь вернуться домой?» — спросил Орион у Хейдена, заметив его напряжение. Хейден покачал головой, достал палочку и снова наложил чары: «Нет, спасибо. К тому же хорошо, что они такие толстые, иначе тебя бы арестовали за убийство Хепзибы Смит». «Ты уже упоминал о ней, — пробормотал Орион, задумчиво нахмурившись. — Ты хочешь сказать, что использовал Империус на домовом эльфе, чтобы убить его хозяйку?» — он не знал, впечатлило его это или нет. «Мерлин, нет, он внушил воспоминания старой домовой эльфийке и заставил её думать, что она сама виновата. Том убил её сам», — сказал Хейден, глядя на Тома таким взглядом, будто решал, убить его или нет. Том сел, немного насторожившись, но не собираясь нападать, в отличие от того, как бы он отреагировал, если бы его душа была раздроблена. «Откуда, чёрт возьми, ты об этом знаешь? Я бы никогда не выдал такую компрометирующую информацию». В этом он не сомневался: хоркруксы сделали его ещё более мнительным. Он даже не стал вдаваться в подробности о других последствиях подобных заклинаний. — «Дай угадаю, Дамблдор?» — но недоумение не проходило: как Дамблдор узнал? «Ты же знаешь, что он собирал твои воспоминания, да?» — спросил Хейден у Тома, пока Орион тянул его к креслам. Том властно выпрямился и не без тревоги в голосе спросил: «Что это значит?» Даже Орион выглядел так, будто эта информация вызвала у него отвращение. Собирать воспоминания? Несовершеннолетнего? Том уже не был несовершеннолетним, но «коллекция воспоминаний» звучала чертовски подозрительно. Он был рад, что это не… что-то более отвратительное, но, честно говоря, одержимость до такой степени — это уже повод для Хейдена обратиться к аврорам. — «С какой целью?» — спросил он у Хейдена, как будто Том не открыл рот первым. Хейден отвёл взгляд, сглотнул и честно сказал: «Я не знаю. Я не знаю, какова его конечная цель… Я… не знаю». Он повторял эти слова, словно мог заставить себя увидеть то, что от него ускользало. Это была проклятая правда Мерлина: в кои-то веки он просто не знал. Когда тебе кажется, что ты всё знаешь, жизнь преподносит тебе сюрприз и переворачивает с ног на голову всё, что, как тебе казалось, ты знал. Особенно теперь, когда он знал, что Дамблдор был причастен ко всей этой истории с хоркруксами. А значит, в конечном счёте именно он стоял за смертью Миртл, Смит и ещё нескольких человек, да упокоятся их души. «Что тебе известно?» — с усмешкой спросил Том, всё ещё не оправившийся от услышанного. «Что он годами собирал…» — Хейден побледнел. — «Гонты… Я… ничего такого не подумал». Орион нахмурился: «Что ты имеешь в виду?» «Дамблдор был одержим Дарами Смерти почти всю свою жизнь», — объяснил Хейден, качая головой от собственного идиотизма. «Эта детская сказка?» — сухо спросил Том. Так вот в чём дело? В какой-то дурацкой истории о «трёх братьях» из той проклятой книги, которую он читал на первом курсе в общей комнате. Хейден недоверчиво усмехнулся: «Ты несколько лет носил её у него под носом». Он не мог не задаться вопросом: значит ли это, что Дамблдор знал, что это такое, или он понятия не имел, что это на самом деле. Никто из тех, кто искал камень, не стал бы искать кольцо. «Кольцо, — недоверчиво выдохнул Орион. Это было единственное украшение, которое он когда-либо видел на Томе Риддле. Это была отвратительная безвкусная вещь, которую не надел бы ни один гордый чистокровный волшебник. «Ага, — с нажимом произнёс Хейден, ухмыляясь при виде удивления на лице Ориона от того, что он оказался прав. — Всё это время оно было у него под носом». Том поджал губы и, стиснув зубы, процедил: «Я не совсем понимаю». Он чувствовал себя брошенным на произвол судьбы, и ему это совсем не нравилось. Обычно всё было наоборот. «Ты потомок одного из братьев Певереллов, на чьих историях основана «Сказка о трёх братьях», — тихо сказал Хейден. — Я потомок другого брата, а Поттеры — последнего». У него в голове всё перемешалось, ведь на самом деле должно было остаться только две ветви. Теперь из-за его присутствия всё немного запуталось. Единственное, что его утешало, — это то, что он действительно был потомком Певереллов. Орион слегка наклонил голову, глядя на Хейдена из-под полуприкрытых век, и понял, что тот не собирается рассказывать ему всё. Осознание того, что от Тома кое-что будет скрыто, успокоило его. Если бы он знал всё, это могло бы быть очень опасно, независимо от того, есть ли у него хоркруксы. — «Ты думаешь, что он охотится за всеми тремя предметами и делал это всё это время?» «Думаю, это могло бы стать бонусом, но не целью, — предположил Хейден, наклонившись вперёд и коснувшись ног Ориона, чтобы тот почувствовал себя спокойнее. — Я имею в виду, подумай сам… он получил всё, чего только мог пожелать, открыто выступая против Грин-де-Вальда, когда это были их планы, которые он претворял в жизнь». Звук, вырвавшийся изо рта Тома, был почти комичным. «Должность главы Международной конфедерации магов, место в Визенгамоте, а в итоге — должность главного колдуна, верховного магвама, кавалера ордена Мерлина первой степени… его имя на шоколадных лягушках… чего ещё он мог хотеть? Он вполне мог бы стать министром магии… зачем ему было создавать ещё одного Тёмного Лорда? Зачем всё это было? Чтобы сохранить власть? Стать самым могущественным волшебником в мире? — спросил Хейден, почти растерявшись от вопросов, которые крутились у него в голове. «А что, если он просто проводил эксперимент? — задумчиво произнёс Орион. — Что, если он пытался выяснить, можно ли создать одного такого без дальнейшего порабощения других?» «Но разве он уже не знаком с Николя Фламелем?» — спросил Хейден. «Да, — поспешил ответить Том, — они работали вместе над проектом, связанным с драконом…» — он всё ещё не мог прийти в себя после откровения о Грин-де-Вальде. «Да, драконья кровь — это было одно из последних его достижений в академической сфере, — вспоминал Хейден, кивая. — Он всё своё время посвящал Международной конфедерации магов и Визенгамоту… Я знаю, что из-за этого пострадало образование в Хогвартсе. Чёрт возьми, количество предметов, оценки — всё стало намного сложнее, чем я привык, даже по Защите от тёмных искусств, а я был вундеркиндом в этом предмете». Он не скромничал: он действительно хорошо разбирался в Защите. — «Разница лишь в том, что заклинания Патронуса не было в списке». «Ты можешь сотворить Патронуса?» — с завистью спросил Том. Хейден бросил взгляд на Тома и ухмыльнулся, заметив его зависть. Кое-что никогда не изменится. «Я могу», — подтвердил он, видя, как Том упрямо выпятил подбородок, и понимая, что тот вот-вот скажет. «Докажи это». Ему не нравилось, когда кто-то делал что-то раньше него, а Хейден Певерелл был младше его. Хейден театрально вздохнул и покачал головой. «Да что ты за человек такой, в самом деле?» — проворчал он, прежде чем взмахнуть палочкой и сделать ею круговое движение. — «Экспекто Патронум!» — и ослепительно белый свет озарил комнату, а из его палочки величественно вылетела знакомая фигура Пронса. Только это был не просто Пронгс — на рогах Пронгса красовались три птицы. Вороны, тёмно-серые, контрастирующие с ослепительно-белым цветом рогов. Дыхание Ориона сбилось, когда свечение немного угасло. Он понял, что этот Патронус — отчасти он сам. Хейден видел в нём защитника, и от этого у Ориона бешено заколотилось сердце и скрутило живот. Том фыркнул, явно осознав то же, что и Орион. Все знали герб Блэков, а Блэки… как бы это сказать? Любили покрасоваться. Их герб украшали три ворона, такие же, как те, что сидели на олене. «Что ж, это что-то новенькое, — пробормотал Хейден, наблюдая, как олень обходит комнату, а затем начинает тускнеть и исчезать. — Очень, очень новенькое…» «Вернёмся к нашей теме… — сказал Орион, с восторгом наблюдая за тем, как исчезает Патронус. — Что такое Философский камень Фламеля?» — конечно, он уже всё понял, но было глупо с его стороны спрашивать об этом. Хейден кивнул: «Да, у него было такое…» «Но даже съев это, ты можешь умереть, — возразил Том, в котором проснулись жадные наклонности. — С хоркруксами ты буквально вернёшься в юность и сольёшься с другой частью души, и к тебе вернутся все воспоминания». Он стиснул зубы, ненавидя Дамблдора за то, что тому удалось его перехитрить. Он снова почувствовал себя одиннадцатилетним мальчишкой, наблюдающим за тем, как горят все его безделушки. Он почувствовал себя бесполезным, ни на что не способным, и Тому это было неприятно. «Ближе всего к источнику вечной молодости, — задумчиво произнёс Хейден и, увидев выражение лица Ориона, поспешил объясниться. — Зелье омоложения, о котором придумали маглы, они назвали его источником вечной молодости. Что ж, если подумать, из всех наших сказок…» Зелье омоложения было похоже на зелье старения и действовало всего несколько минут. Это понял только Том, судя по его понимающему выражению лица. «Мы можем гадать до посинения, но так и не узнаем его истинных мотивов, — сказал Хейден, потирая переносицу. — Он уже обладает огромной властью, и нам нужно действовать осторожно, чтобы не разрушить её». На лице Тома отразился неподдельный восторг. «Вот это я понимаю», — заявил он. Хейден мрачно посмотрел на него: «Рад, что не всё, что я о тебе помню, исчезло». Точно такой же взгляд был на лице Тома в тот день, когда он наложил на него заклятие Круциатус. У него внутри всё сжалось от тревоги и страха, что он выпускает в мир ещё более жуткое чудовище, чем безумная бледная пародия, которую он помнил. «Так и должно быть», — заявил Том. Он не видел ничего похожего на себя в воспоминаниях, которые показал ему Хейден. Какими бы ужасными они ни были, всё, что он помнил, должно исчезнуть. Он не был этим… этим изуродованным чудовищем. И никогда им не станет. Он уже мысленно подбирал заклинание, руну или амулет, которые не позволили бы этому повториться. «Для этого уже есть кое-что, — сказал Орион Тому. — Это называется кольцо Лорда или Наследника. В Гринготтсе могли бы сделать такое для тебя и наложить все необходимые чары». «За определённую плату, — сухо ответил Хейден, благодарный Ориону за его силу и за то, что он отвлёк его. Орион дёрнул губами. «За определённую плату, — согласился он. Скорее всего, Том не мог себе этого позволить. «Договорись о создании нового набора колец для Лорда и наследника семьи Гонтов. Взамен ты сможешь выторговать возвращение меча, некогда принадлежавшего Годрику Гриффиндору», — сказал Хейден Тому, словно прочитав мысли Ориона. Кто знает… возможно, дело в их близости и общих воспоминаниях о будущем, которое не сбылось. У Ориона перехватило дыхание: «Меч Годрика Гриффиндора?» Из-за этого меча начинались войны гоблинов. «Формально он ему не принадлежит. Гоблины изготовили его для него, чтобы он мог пользоваться им всю свою жизнь. После его смерти меч должен был вернуться к гоблинам — им не нравится, когда у волшебников есть оружие, созданное специально для них, — с иронией сказал Хейден. — Они сделают почти всё, что вы захотите». «Тут должен быть какой-то подвох», — сказал Том, прищурившись. «Так и есть, — хитро ухмыльнулся Хейден, как кот, получивший молоко. Орион смотрел на него с вожделением и нежностью, выражение его лица было… благоговейным. «И что же это?» — ему самому было любопытно узнать. «Если ты попытаешься меня предать, ты не увидишь, как я подкрадываюсь, и я не стану оказывать тебе честь, устроив дуэль, — прошипел Хейден. — Это случится, когда ты меньше всего этого ожидаешь». «О, так вот в чём дело? Уважение?» — Том сухо спросил: — «Ты с твоим снисходительным отношением?» Хотя, по правде говоря, он ожидал бы лобовой атаки от Тома, а не того, когда «он меньше всего ожидал этого». Его мысли возвращались к тем, с кем он на самом деле сражался в одиночку… Было ли «уважение» Тома в том, что каждый по-своему разбирался в вещах, о которых он догадывался? Выражение лица Тома заставило Ориона неожиданно расхохотаться. Он ничего не мог с собой поделать: казалось, что волшебника только что оглушили. «Ты что, не помнишь?» Том сглотнул, и в его глазах промелькнула уязвимость. «Воспоминания немного разрозненны. С большинством из них я разобрался, но некоторые ещё нужно привести в порядок… Мне не нравится мысль о том, что я потерял реальные воспоминания». «Ты не волнуйся, они все на месте, просто нужно время, чтобы они встали на свои места, — успокоил его Хейден, хотя сам понятия не имел, о чём говорит. По выражению лица Тома было понятно, что он тоже понимает, что Хейден несёт чушь. — Ладно, чёрт с ним, мне-то что… это лучше, чем совсем сойти с ума!» — честно говоря, в прошлый раз он пытался утешить Тома. Орион расслабился, когда кое-что понял. Ему никогда не придётся ничего бояться из-за этих двоих. Они слишком упрямы, своенравны и, честно говоря… их разговор напомнил ему о нём самом и Лукреции. Он наблюдал за ними с довольной ухмылкой. О, это будет забавно, они всегда будут соперничать. «Только один вопрос: зачем подталкивать меня к тому, чтобы я стал лордом Гонтом, а не лордом Слизерином?» — спросил Том, и в его голосе зазвучали подозрения. «Ты совершил отцеубийство, не говоря уже о братоубийстве, — мрачно сказал ему Хейден. — Род Слизеринов тебя не примет. Они скорее убьют тебя, чем признают главой семьи». «И не из-за его кровного статуса?» — пробормотал Орион, искренне удивлённый. «Мать Салазара Слизерина была нагой, а её родители — маглами, так что род, так сказать, не был «чистым», — Хейден закатил глаза. «Дай угадаю, тебя приняли в качестве лорда Слизерина?» — тон смиренный, взгляд возмущённый. Хейден фыркнул: «Черта с два. Убивать членов семьи Слизерин — это табу». И нравится ему это или нет, целился он в него или нет, но он стал причиной смерти ещё одного потомка. «Постойте, я никого не убил на стороне Слизерина, — мрачно заметил Том. — Так что меня точно не должны наказывать». «Это правда, ты не прервал род Слизеринов, к сожалению, это происходит само собой, — сказал ему Хейден. — К тому же все знают, что Гонты — потомки Салазара Слизерина. Они никогда об этом не молчали». В старых семьях нужно было стать главой рода, чтобы носить эту фамилию и позволить своим детям носить её. Вот почему семья Смит не взяла фамилию Хаффлпафф, хотя сделала бы это за долю секунды, если бы могла. Их поместья стоили больше, чем любые другие в волшебном мире. К ним прилагался длинный список необходимого оборудования, и, к сожалению, обычные волшебники и волшебницы не могли себе этого позволить. Не то чтобы он знал, какие условия были у других факультетов, но, не успев прочитать и десяти пунктов условий Слизерина, он понял, что никогда не согласится. Если вы примете его, попытаетесь надеть кольцо и потребуете признания, это приведёт к смерти. Гринготтс должен был предоставить вам договор об освобождении от ответственности за них. «У Тома Марволо Гонта красивое кольцо», — добавил Хейден. «Почему кольцо вообще меня не защищало?» — возмутился Том, озлобленный на жизнь и на то, что его постоянно подводили. «У тебя никогда не было кольца Наследника или Лорда, — резко сказал Орион, прежде чем Том успел что-то ответить. — Их можно отличить по фамильному гербу на внутренней стороне. Это изделия высочайшего качества, совсем не похожие на то безвкусное кольцо, которое было на тебе». Хейден рассмеялся, отмахнувшись от вопросительного и пытливого взгляда Ориона, и живо представил себе нелепую причёску, которую Орион сделал ему в отчаянной попытке добиться его расположения. Впрочем, они не так уж хорошо знали друг друга. Орион не мог знать, что деньги его не прельстят, ведь он с детства считал, что именно так и нужно добиваться расположения людей. Глупый волшебник, ему нужен был только он сам, а не его состояние. «Кольцо было создано и наделено огромной силой самими братьями Певереллами, — с восторгом сообщил Хейден Тому. — В этом кольце хранится один из самых могущественных предметов в мире. Воскрешающий камень». Том поморщился: конечно, это будет что-то, что его совсем не интересует, а не мантия-невидимка или самая мощная волшебная палочка на свете. «Пусть это будет твоё лицо, но из всех трёх предметов Дамблдор больше всего хотел именно его. Хотя, возможно, это потому, что у него уже была волшебная палочка», — с иронией заметил Хейден. Теперь губы Тома дрогнули от охватившего его чувства превосходства и самодовольства. Иметь то, о чём Дамблдор мог только мечтать? Чёрт возьми, да, это придавало ему необычайного самодовольства. Одна только мысль о том, чтобы размахивать этим перед носом Дамблдора до конца его жизни? Какие гримасы, по его воображению, корчил бы старик? «Нам нужно строить планы, но это не является приоритетом в…» — начал Хейден. «Нет, это не первоочередная задача, а вот это — да, — Орион поднял письмо, которое Хейден получил от Дамблдора. — Тебе действительно нужно обратиться к юристу, чтобы разобраться с этим, — предупредил он Хейдена, иначе могло стать намного хуже. К счастью, их помолвка была нерушима, и даже самый высший суд — Визенгамот — не смог бы расторгнуть её. Всё, что они могли сделать, — это наказать Хейдена за то, что он «нарушил своё слово». «Это может подождать до завтра, — сказал Хейден с мягкой улыбкой. — Я почти уверен, что Антонин всё ещё занят». Том прищурился: «Антонин Долохов?» Хейден повернулся: «О да, он поклялся защищать мою семью, а я, в свою очередь, пообещал то же самое». Верность не даруется просто так, её нужно заслужить преданностью, упорным трудом и верностью. Том фыркнул, крайне недовольный этой новостью, ведь ему бы очень хотелось, чтобы в их рядах был такой волшебник. Он откинулся на спинку стула и поморщился от приступа мигрени, который обрушился на него с силой несущегося на полной скорости грузовика. Он удивился, что мигрень не дала о себе знать, когда он создавал Патронуса. Свет был ослепительным, как никогда за последние несколько дней. «Том, сходи к целителю разума, они никому ничего не рассказывают, они дают клятвы и обеты не разглашать информацию, — сказал Хейден, заметив, что Том что-то замышляет. Даже такая мелочь, как потирание висков локтем, лежащим на колене, могла бы выдать его скуку. — Морфин Гонт ведь жив… может, он помешает Тому стать лордом Гонтом?» Орион взглянул на Хейдена. Он знал много чего, но явно не разбирался в семейном праве. «Нет, его задержали по закону за убийство, и он был приговорён к пожизненному заключению. Он не надеется, что когда-нибудь снова увидит мир за пределами тюрьмы». Полагаю, дело не в этом? — честно говоря, он не знал, как к этому относиться. Хейден отрывисто кивнул, чувствуя, как к горлу подступает горечь. Он тоже не мог полностью винить Тома. Он понятия не имел, поступил бы он так же, если бы его не заставили создать чёртов крестраж, а потом не заставили бы создавать ещё и ещё, тем самым продолжая порочный круг паранойи, ужаса и страха. Но, без сомнения, ему пришлось бы защищаться от Морфина. Из-за своей мании чистоты крови Морфин вцепился бы Тому в глотку. Известие о том, что у его сестры родился ребёнок от маггла… вряд ли бы его обрадовало. Смерть была бы предпочтительнее пожизненного заключения в Азкабане. Он знал, он знал, что не может помочь всем. Что некоторые вещи ему не по силам, что это слишком рискованно, и что ж, он не собирался рисковать тем, чего хотел от жизни, ради кого бы то ни было. Особенно ради Морфина Гонта, который хотел бы его смерти из-за его статуса крови, ну или того, что раньше было его статусом крови. Том почти не отреагировал, он ни о чём не жалел, хотя, честно говоря, решение насчёт Морфина было принято в последний момент. Он отправился в особняк, чтобы сообщить им, и они знали, что он их сын, но отрицали родство, когда к ним пришли из приюта, и делали вид, что его не существует. Что ж, он позаботился о том, чтобы они знали о его существовании. «Какого хрена…» — выругался Хейден, крепко сжимая руку Ориона, и не просто руку, а руку с волшебной палочкой. — «В нас летят заклинания!» — а затем защитные чары были снесены, дверь вылетела с петель, и Хейден инстинктивно закрыл Ориона своим телом, действуя с такой скоростью, о которой Орион мог только мечтать. Их троих окружило защитное заклинание, и заклинания, которыми в них стреляли, начали возвращаться. «ДОСТАТОЧНО! — взревел Орион, отталкивая Хейдена, и его охватила ярость. — Прекратите это представление, пока я не забрал ваши волшебные палочки и значки! Я — наследник Орион Блэк!» — он использовал своё имя и угрозы, чтобы заставить их замолчать. Хейден оглянулся и слегка усмехнулся, но не особо удивился, увидев, что Том ускользнул. Авроры прекратили непрекращающиеся атаки, но не ослабили бдительность. «Как вы смеете нападать на нас, не назвавшись? Вы ещё услышите от нашего адвоката!» — Орион почти срывался на крик, сверля их всех взглядом своих ртутных глаз, показывая, что с ним шутки плохи и он настроен серьёзно. — «Вам ещё повезёт, если вас возьмут в Министерство уборщиками!» «Приношу свои извинения, наследник Блэк, держитесь подальше, при необходимости мы применим силу», — предупредил наследника Блэка старший аврор. По его настороженному взгляду было понятно, что он не совсем искренен. Он знал, что его могут уволить, потому что Блэк был прав. Они напали, не назвавшись. Ничего не оставалось, кроме как продолжать в том же духе и надеяться, что Министерство не заставит их отступить или не уволит. Хейден издал звук, похожий на «у-у-у», и сказал: «Значит, они пришли за мной». Он был слегка удивлён, даже шокирован, ведь он пробыл здесь недостаточно долго, чтобы кого-то разозлить… кроме Тома, конечно. «Хейден Певерелл, вы арестованы, положите палочку на пол. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право потребовать адвоката до того, как мы зададим вам вопросы. Вы имеете право на адвоката во время допроса. Если вы не можете позволить себе адвоката, вам назначат его, если вы того пожелаете, — сказал аврор, надевая на Хейдена магические наручники, и тот опустил палочку на пол. Когда Хейдена заковали в наручники, аврор продолжил: — Вы понимаете, о каких правах я вам только что рассказал? Учитывая эти права, хотите ли вы со мной поговорить?» «Ничего не говорите, я сейчас же вызову адвоката», — заявил Орион, слишком потрясённый случившимся, чтобы спросить, в чём его обвиняют. Пять высококвалифицированных авроров просто врываются в дом? Даже не представляются и нападают без предупреждения и без всякой на то причины? Хейден кивнул, но ничего не сказал, пока его вели через «Дырявый котёл». Он держался с достоинством: в конце концов, он не сделал ничего плохого. Ему просто хотелось, чтобы это что-то значило, потому что в волшебном мире системе правосудия катастрофически не хватает справедливости.