Мое время

«Доброе утро, Том», — сказал Орион. «Тот самый Том? Сколько ему лет?» — прошептал Хейден Ориону, пока они наблюдали за Томом из-за барной стойки. Они воспользовались сетью каминов, чтобы добраться до «Дырявого котла». — «Он всё ещё там!» — имея в виду, что Том был там и в его время, и Орион наверняка его понял. Хейден всё ещё не до конца осознал, что произошло, когда ему пришлось остаться в «Дырявом котле», — точнее, когда он встретил волшебника. Можно сказать, что он до сих пор не вполне осознал случившееся. «По крайней мере, он наверняка выглядит моложе?» — предположил Орион, взмахнув палочкой, удаляя сажу, которая попала на их одежду во время каминного путешествия. Он прищурился на тех, кто осмеливался пялиться на них, как зрители на представление. Он знал, насколько застенчивым был Хейден, или, по крайней мере, насколько застенчивым он был раньше. — «Возможно, это его сын; «Дырявый котёл» принадлежал одной семье на протяжении пяти поколений». «Но я думал, Том просто бармен», — растерянно спросил Хейден. Орион с сомнением посмотрел на Хейдена, пока не понял, что тот не шутит. «Том не просто бармен. Он и трактирщик, и хозяин постоялого двора. Как и его отец до него. К сожалению, Том так и не остепенился и не женился. Ходят слухи, что у него не может быть детей и ни одна ведьма не хочет выходить за него замуж. Он последний из рода Шафик». «Шафик? Почему это имя кажется мне знакомым?» — пробормотал Хейден, лавируя между столиками и другими посетителями. «Он входит в «Священные двадцать восемь», — сообщил ему Орион, многозначительно закатив глаза. «А, так вот почему ты закатил глаза. Ты в их числе, — весело заметил Хейден. — Как ни странно, Поттеры в их число не входят, а ведь я знаю, что они чистокровные». Орион насмешливо фыркнул: «Это потому, что Поттер — распространённая маггловская фамилия. Кроме того, Генри Поттер во время работы в Визенгамоте занимал промаггловскую позицию». Хейден застыл на месте: «Генри Поттер?» Это имя было ему незнакомо. Орион заставил замолчать и себя, и Хейдена. — «Твой прапрадед, — сказал Орион. — Отец Флимонта и Чарлуса, лорд Поттер, уже скончался». Хейден с трудом сглотнул: «Понятно». Ещё одна семья, с которой он, к сожалению, никогда не познакомится. Но у него был Чарлус, и он ему очень нравился. Когда-нибудь он познакомится с Флимонтом, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни. «Лишь несколько семей по-настоящему заботятся о том, чтобы их включили в список священных двадцати восьми. То есть семей, которые уже в него вошли, — признался Орион. — Мы… э-э, я когда-то был одним из них». Теперь ему было стыдно, и остальные члены семьи Блэк до сих пор остро переживали этот факт. «Я бы на твоём месте не переживал, — сказал Хейден, прорвавшись сквозь завесу тишины и направившись к бару. — Теперь мы все знаем, что к чему, по крайней мере сейчас, а не когда будет слишком поздно. Фамилия Блэк ещё не исчезла, и не исчезнет, если я хоть что-то в этом понимаю. Как и фамилия Певерелл. К тому же маглы тоже используют фамилию Блэк! И, скорее всего, она не менее популярна». В конце концов, он дал обещание и собирался его сдержать. «Чем могу помочь, юные лорды?» — спросил Том, выжидающе глядя на них и обращая внимание на наряд Блэка. Он явно приехал по какому-то делу. Хейден толкнул Ориона локтем, когда тот открыл рот, чтобы что-то сказать. «Ну, он явно обращается ко мне», — возразил он, когда Орион бросил на него испепеляющий взгляд. — «Я здесь единственный лорд». И озорно ухмыльнулся. Орион фыркнул: «Ты ещё долго будешь это повторять». Притворяется обиженным. «Твой отец собирается передать тебе титул лорда и скоро уйти на покой? Я думал, у тебя в запасе ещё года три-четыре», — сказал Хейден, качая головой. — «Хм, Том Риддл уже здесь? У меня с ним встреча». «Ах, мистер Риддл, вас ждут в конференц-зале номер один, двери открыты, вам велено просто войти», — сообщил ему волшебник. — «Вам что-нибудь принести?» «Меню номер семь, — заявил Орион, без промедления протягивая нужную сумму. Он знал меню наизусть, хотя и не бывал в «Дырявом котле», чтобы там поесть. Еда была неплохая, бывало и хуже, в «Святом Мунго» кормили отвратительно. — О нет, лорд Певерелл уже заплатил за номер и еду, которой не воспользовался». Он вернул деньги с ободряющей улыбкой. «Отлично, — Орион положил деньги в карман. — Когда доставят?» «Сейчас подойду!» — весело сказал Том, и горб на его спине почти не был заметен. Он был молод и полон жизни, и Хейден с сочувствием подумал о том, каким волшебником тот стал в зрелом возрасте. Он вспомнил старого, измождённого волшебника, который не пережил вторую войну с Волан-де-Мортом. Поскольку у него не осталось родственников, дом перешёл в собственность Министерства, и его купил Невилл. Кажется, он что-то говорил о подарке для своей девушки. «Спасибо», — сказал Хейден, искренне радуясь, что ему помогли, и улыбнулся волшебнику. Повернувшись к Ориону, он сказал: — «Надеюсь, в этом меню есть алкоголь, верно?» Орион фыркнул: «Да, — пробормотал он в знак согласия, — к сожалению, не тот, который мне бы хотелось. Но это лучшее, что у них есть». «Хорошо, — с облегчением сказал Хейден. — Мне бы очень пригодились укрепления. Честно говоря, он понятия не имел, как пройдёт эта встреча. Он никогда не имел дела с полноценным Томом Риддлом. По его мнению, ближе всего к нему был дневник Риддла. Орион хмыкнул: «Сюда», — и указал на лестницу, с которой Хейден уже был хорошо знаком. Скорее всего, он провёл в «Дырявом котле» больше времени, чем сам Орион за всю свою жизнь. «Давай покончим с этим», — сказал Хейден, выпрямляя спину, готовый иметь дело с Томом Риддлом. «Хм, да, давай», — ответил Орион. — «Я собираюсь получить нагоняй от своего отца за «лень», просто подожди». «Ты правда будешь?» — спросил Хейден, когда они начали подниматься по лестнице, оглядываясь назад, чтобы увидеть реакцию Ориона. «Он так и сделает, он серьёзно относится к этим собраниям, и я тоже должен так относиться, — сказал Орион. — Визенгамот — это центр политической жизни». И было так важно что-то изменить. «Ты действительно относишься к этому серьёзно, — сказал Хейден. — Я вижу, как ты увлечён. Работа на износ никому не поможет, к тому же ты ещё не принял его дела. Было бы странно, если бы ты, будучи лордом, просто решил не возвращаться. Но ты не лорд. Я серьёзно… Я думал, что у тебя будет ещё года четыре, прежде чем отец передаст тебе титул и обязанности». «Мне не потребуется четыре года, чтобы жениться», — сообщил ему Орион, оценивая реакцию Хейдена на это заявление. Хейден остановился, оглядываясь назад: «Ну, я надеюсь, что нет». Он не ждал четыре года, чтобы жениться на Орионе, это было чертовски точно. Орион был совершенно спокоен, в его походке и голосе не было ни капли неуверенности. Это означало, что, когда он сделает предложение — и они объявят о помолвке, — он скажет «да». Хейден схватил Ориона за руку и оттащил в сторону, чтобы ведьма могла пройти. Судя по подносам с едой и напитками, которые плыли за ней, она здесь работала. Она вошла в конференц-зал, так что, видимо, подносы предназначались для них. Ничего не произошло: ни заклинаний, ни криков, ничего. Хейден и Орион переглянулись, и Хейден пожал плечами. Они подождали, пока ведьма выйдет из комнаты, и только потом вошли сами. Им потребовалось несколько секунд, чтобы найти Тома. Он сидел в дальнем углу, напряжённый и настороженный. Хейден прищурился, глядя на волшебника. Он не знал, чего тот хочет, но был готов к любому развитию событий. Взгляд Ориона метался между Томом и пакетом с уликами на столе. Губы Ориона были поджаты, ртутные глаза безжалостно сверкали: в конце концов, Том причинил вред его жениху. «Спасибо, что пришли, — сказал Том приглушённым голосом, явно погружённый в свои мысли. — Хотя, должен признаться, я удивлён, что вы согласились на встречу». «Что вас больше тревожит? То, что я не боюсь и уверен в своих силах, чтобы дать вам отпор? Или то, что я не прячусь, как таракан, чтобы не привлекать к себе внимания?» — с иронией спросил Хейден, слегка удивлённый тем, что на лице Тома отразилось смутное восхищение. «А если бы я что-то предпринял?» — спросил Том, которому было искренне любопытно, воспользуется ли он второй возможностью, чтобы убить. Или он не способен поднять палочку, чтобы сделать что-то большее, чем просто защититься? «Я бы тебя убил, — холодно заявил Орион, глядя на волшебника сверху вниз и не испытывая перед ним ни малейшего страха. Он поступил бы так же, как его отцы, деды и прадеды. Защищал бы семью любой ценой. Он остался жив только благодаря Хейдену. Узнав, что натворил этот волшебник, Орион хотел выследить его. Том просто смотрел на него в ответ, не выказывая страха или, скорее, будучи уверенным в своей способности справиться с угрозой, которую представлял для него Орион Блэк. Впрочем, слизеринец всегда понимал намёки без слов. На нём были доспехи… боевые мантии. Он даже немного завидовал, ведь они были идеальными и, не говоря уже о цене, очень дорогими. «Мы покончим с тобой», — поправил Ориона Хейден. Они стояли плечом к плечу и были готовы сразиться с любым врагом. Вот это определённо немного встревожило Тома. Он кое-что разузнал о семье Певереллов. И то, что он узнал, вполне объяснимо заставило его с опаской отнестись к идее выступить против кого-то из них. Все его последователи испытывали здоровое уважение к семье, которая прекратила своё существование задолго до того, как появились некоторые из них. «Чего ты хочешь?» — с подозрением спросил Орион, не доверяя Тому ни на грош. Он сел только тогда, когда Хейден непринуждённо опустился на стул, не боясь Тома, но в этом не было ничего удивительного. Хейден никогда его не боялся. Да и с чего бы, если ему никогда не было ради чего жить. Том отвернулся, уставился в окно, встал и подошёл к нему. Он знал, что если бы они хотели его убить, у них была бы гораздо более удобная возможность. «Спасибо». Он сам удивился, что произнёс эти слова. Конечно, он говорил их в школе своим преподавателям. Это было частью его обаяния. Но он никогда не говорил этого всерьёз. Однако на этот раз он не шутил. Хейден моргнул, искренне поражённый словами, которые только что прозвучали из уст Тома. У него отвисла челюсть, и он взглянул на Ориона, чтобы убедиться, что не ослышался. — «Ты в порядке?» — довольно резко спросил он Тома. Орион закрыл глаза и запрокинул голову, не скрывая своего раздражения. На его лице появилось насмешливое выражение, губы дрогнули. Приоткрыв один глаз, он посмотрел на Тома, чтобы оценить его реакцию. Ничто так не забавляло его, как попытки заставить Тома проявить эмоции. За пределами гостиной Слизерина он был учтив и обаятелен, а в гостиной — невозмутим. «Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя, — стоически ответил Том. — И ещё больше времени, чтобы обрести внутреннюю гармонию. Даже несмотря на мои окклюментные барьеры, какое-то время всё вокруг казалось мне запутанным. Я терпеть не могу эмоции». Он скривил губы в отвращении, вспомнив о тех, от которых был рад избавиться. Он очнулся в полной растерянности. Ему потребовался целый час, чтобы, пошатываясь, добраться из хижины, которая формально находилась на территории Хогвартса, до Хогсмида, где он мог аппарировать. Ему потребовалось много времени, чтобы привести в порядок свои воспоминания, и, если честно, он всё ещё не мог совладать с эмоциями. Однако он в основном контролировал их, что было несложно, ведь он контролировал их всю свою жизнь. Как будто он мог показать свою слабость. Он помнил, как взрослые с усмешкой наблюдали за детьми, видя их страдания и муки. Когда день усыновления подходил к концу, а никто так и не изъявил желания взять их под свою опеку. Легче не становилось, но со временем ты научился отстраняться. Даже он в детстве отчаянно хотел, чтобы у него были родители. Однако проклятие ума не позволяло по-настоящему забыть об этом. Помогли крестражи, и ему казалось, что он полностью оторван от человечества. «Добро пожаловать в мир людей, — коротко бросил Хейден, не испытывая ни малейшей жалости к волшебнику. — Может, на этот раз это поможет тебе перестать вести себя как полный идиот». Том, которого не видели Орион и Хейден, облизнул пересохшие губы: «Были ли они настоящими? Я имею в виду, были ли эти воспоминания подлинными?» Более важный вопрос: как они могли быть подлинными? Способности провидца? Ему не терпелось узнать больше, ведь эти воспоминания стали для него шоком в ситуации, которая, казалось, тянулась целую вечность. «Если это тебя не напугало, то я не знаю, что может напугать, — сухо сказал Хейден. — Получить по заднице от годовалого ребенка? Ты так и не оправился от этого, всё время на меня наезжал, чтобы доказать, что ты лучше. Снова и снова я ускользал от тебя, пока всё не закончилось». Раз, одиннадцать, двенадцать, четырнадцать, пятнадцать и так далее. Орион смотрел на Хейдена с мрачным обожанием. Его способность несколькими словами доводить людей до исступления завораживала. А то, что он умел постоять за себя, доставляло ещё большее удовольствие. О, он был просто не от мира сего. Том вздрогнул и обернулся: «Ты?» Значит, не провидец… Может, путешественник во времени? Его невероятно острый ум быстро соображал. «Да, это был я, — с усмешкой ответил Хейден. Он буквально чувствовал, как Орион злится из-за того, к чему привёл этот разговор. Это едва заметное движение было красноречивее любых слов. Он явно не хотел, чтобы кто-то узнал, а если бы и узнал, то, скорее всего, только от членов семьи. «Мысль о том, чтобы причинить вред ребенку, для меня… непостижима», — признался Том, снова повернувшись к довольно мрачному пейзажу. Он резко вдохнул и продолжил: — «Я всегда хотел помогать волшебному сообществу, мы не должны оставаться наедине с грязными магглами». Он с отвращением выплюнул слово «маглы». Он не хотел, чтобы кто-то проходил через то, через что прошёл он сам. Ему не следовало задерживаться в мире маглов дольше чем на день. Это было сделано просто из великодушия, чтобы они могли его забрать. «Полностью с тобой согласен». Хейден был полностью согласен со многими амбициями Тома. Он взглянул на Ориона, который, к сожалению, никогда бы его не понял. Ориона не подвергали такому насилию, как их, и это хорошо, потому что Хейден никогда бы не пожелал никому такого. «Знаешь, если бы ты взял фамилию Гонт, десятки чистокровных семей предложили бы тебе убежище? — сказал Орион Тому, отчасти чтобы подлить масла в огонь, отчасти потому, что это была правда. — В том числе и мой дед». Его имя изменили бы, ему не позволили бы никому раскрывать своё настоящее имя, и все считали бы его чистокровным. Хейден фыркнул: «Сомневаюсь». Он говорил так тихо, что эти двое, скорее всего, его не услышали. Блэки не стали бы возиться с нечистокровным ребёнком. Они бы спасли нуждающегося ребёнка, независимо от его происхождения. Однако он не думал, что в таком случае они бы его вырастили. Том напрягся: «Что ты знаешь о Гонтах?» Его желудок сжался от мысли о том, что его могла бы принять семья. Что ему больше никогда не пришлось бы выходить в мир маглов. Что ему не пришлось бы рисковать жизнью из-за их бомб вдали от своих. Именно это заставило его мечтать о бессмертии — он так много хотел сделать. Что, если он умрёт и не сможет этого сделать, потому что Дамблдор и Диппет не позволили ему остаться в безопасности в Хогвартсе? Исключения должны были быть сделаны для тех, у кого не было других вариантов. «Гораздо больше, чем ты думаешь, — пробормотал Хейден, всё ещё удивлённый, и пожал плечами, когда их взгляды встретились. Теперь, когда он перестал уродовать себя, вырывая частицы собственной души, его глаза уже не были кроваво-красными. Наклонившись вперёд, он спросил: — «Зачем мы здесь?» Что-то напугало Тома Риддла. «Я заядлый книгочей, и да, я искал способы обрести бессмертие. Однако есть несколько вещей, которыми я никогда не пожертвую ради этого». В его голосе слышалась мрачная решимость. «Твоя магия, — сразу понял, о чём речь, Орион. — Вряд ли кто-то настолько глуп, чтобы пытаться сделать что-то, что может навредить его магии. Эта идея была немыслима для него и, скорее всего, для всех остальных, кто обладает даром. Учитывая интеллект Тома, он, вероятно, думал точно так же. «У меня всегда был надёжный контроль над своими магическими способностями. Я очень быстро научился использовать это с максимальной выгодой для себя. Я мог использовать беспалочковую магию, когда и как мне заблагорассудится». Том самодовольно сказал: — «Не обременённый и не боящийся последствий, потому что я понятия не имел, что они могут быть. Ребёнком я надеялся, что есть и другие, подобные мне, но я не был в этом уверен. Я был немного глуп, не рассматривая идею о существовании целого правительства». «Не чувствуй себя дураком, — сказал Хейден, слегка покраснев. — Я ничего не знал до тех пор, пока не получил письмо из Хогвартса. Несмотря на все свои случайные магические проделки, он никогда не задумывался о том, что делал Том. Он понимал, что это глупо, но ему было далеко до Тома Риддла, он был невероятно умён, и это делало его поступки в будущем (и хоркруксы) ещё более глупыми. Том бросил на него серьёзный и осуждающий взгляд. Осуждающий Хейдена во всех смыслах. Как мог кто-то столь влиятельный в Певерелле быть настолько недалёким, чтобы не понимать, что с ним происходит? Хейден просто смотрел в ответ, не раскаиваясь, взглядом, который говорил: «Попробуй меня». Каждый раз, когда он что-то делал, его избивали до крови. Заставляли чувствовать себя виноватым, как будто он совершил что-то невыразимо злое. Обвинённый в том, в чём Гарри был уверен, было просто совпадением или чем-то странным (что часто случалось вокруг него). — «Не все применяли проклятие Круциатус и, вероятно, смертельное проклятие до того, как им исполнилось одиннадцать». Орион удивлённо взглянул на Хейдена, а затем на Тома, который и был источником самодовольства. И всё же он не мог понять, как такое возможно, ведь даже случайная магия регистрируется. И тут до него наконец дошло. — «Ты хочешь сказать, что не по своей воле создал эти крестражи?» — с сомнением спросил Орион. Этого не может быть, правда? Хейден встревоженно выпрямился, по его рукам побежали мурашки, и он задрожал. — «Ну?» — спросил Хейден, когда Том не ответил достаточно быстро, как ему хотелось бы. — Ты что, не понимаешь, что я бы не стал рисковать своей магией? — мрачно спросил Том, но его лицо оставалось совершенно спокойным. Если бы кто-то наблюдал за ними со стороны, он бы решил, что они обсуждают погоду. Хейден сглотнул, и его охватило дурное предчувствие. Он вскочил и подпрыгнул, когда в окно с уханьем клюнула сова. Покачав головой, он решил не думать о том, куда завели его мысли. Он открыл окно и сосредоточился на задаче, пытаясь привести мысли в порядок. Это было невозможно, просто немыслимо. Он был кем угодно… но он не мог начать всё это… какой в этом был смысл? Орион встал, когда встал Хейден, небрежно держа в руке волшебную палочку. Из каждой клеточки тела Орион излучал желание защитить. Хейден вскрыл письмо, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и привести мысли в порядок. Чёрт, если бы он озвучил свои мысли, его бы, скорее всего, назвали параноиком — если бы это был кто-то другой, а не Том или Орион. Затем он увидел пришедшее письмо, быстро прочитал его и выругался: «Да вы издеваетесь». Он скомкал письмо, закрыл глаза и резко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Орион наблюдал за происходящим, приподняв бровь в молчаливом любопытстве. Он ещё не видел такой реакции со стороны Хейдена. Он мог сделать вполне обоснованный вывод. Хейден стиснул зубы, достал письмо и подошёл к Ориону. «Знакомо?» — спросил он с едва сдерживаемым сарказмом. В его зелёных глазах сверкала сдерживаемая ярость. Орион моргнул, глядя на надпись, и действительно узнал её. Этот почерк критиковал его работы на протяжении семи лет. Его профессор по трансфигурации, заместитель директора Хогвартса. Дамблдор, значит, был прав. «От имени Марчбэнков… назначить встречу в Хогвартсе в ближайшее удобное для нас время? Они что, серьёзно? В ближайшее удобное для них время?» — взгляд Ориона был затуманен, зубы скрипели после каждого вопроса или утверждения. Они писали так, будто Хейден — магглорождённый, последняя ступенька на лестнице. Одного оскорбления в этом письме было достаточно, чтобы он вышел из себя. Наглость была за гранью. Он стоил миллиона таких, как они, как они смеют разговаривать с ним свысока, как с кем-то незначительным? «Браун и Патил вот-вот навлекут на себя кучу проблем». Никто не смел так разговаривать с Хейденом и оставаться безнаказанным, как они посмели? Юрист должен знать своё место, особенно такой, как Браун и Патил. Они, конечно, не лорды и леди, но уж точно чистокровные и должны знать своё место. — Они всего лишь выполняют указания своих клиентов, — неохотно сказал Хейден, как всегда слишком снисходительный, чтобы его слова были правдой. Том и Орион переглянулись, их глаза мрачно сверкнули. «Милый гриффиндорец», — сказал Том, слегка сморщив нос. «Перестань делить всех на факультеты Хогвартса, Том, — заявил Хейден. — Дамблдор был чёртовым гриффиндорцем, и посмотри, что он сделал. То, на каком факультете ты окажешься в одиннадцать лет, не определяет твою жизнь». Том лишь холодно наблюдал за Хейденом, но в душе его разбирало веселье. «Весьма забавная попытка сменить тему. Не слишком-то тонко». Он не ожидал, что Орион свяжет свою жизнь с кем-то вроде него. Если бы вообще была какая-то альтернатива Вальбурге. Но до недавнего времени пара была помолвлена. Предположительно, этот контракт был расторгнут, чтобы Орион мог найти себе более выгодную партию. Часть Хейдена хотела кричать и рвать и метать. Отрицать то, что он и так знал в глубине души. Он не хотел знать, по-настоящему не хотел. Потому что это означало бы признание самого ужасного из возможных. «Ты его проверил?» — спросил Орион, отходя от Хейдена и направляясь к сумке. — «На нём что-то есть, руны светятся синим». Он сказал это в основном для того, чтобы предупредить Хейдена на случай, если тот не знал. «Результаты у меня в кармане», — заявил Том, поджав губы, когда Орион начал ставить свой собственный диагноз. Хотя он и не мог сказать, что удивлён, он поступил бы точно так же. Блэки — параноики до мозга костей. Хейден напрягся и подошёл ближе, наблюдая за тем, как усердно работает Орион. Хейден знал только три из этих заклинаний, остальные пять были ему совершенно незнакомы. Либо они нашли альтернативные, более сильные заклинания, либо эти заклинания просто вышли из употребления. Хейдена уже ничем не удивишь: он пробыл здесь недолго, но уже понял, сколько знаний было изъято из школьной программы. Он знал это, потому что Орион давал ему книги по годам обучения. «Совы» — чёрт возьми, в его время они были достойны экзамена на получение диплома о высшем образовании. Удивительно, что теперь доступно больше предметов — он был искренне поражён. А ещё это означало, что ему придётся учиться гораздо дольше, чем он рассчитывал. «Только не говори мне…» — Хейден вздохнул: — «Это магическая подпись Дамблдора?» Том с любопытством взглянул на Хейдена, удивляясь его реакции. Орион молча протянул ему руку и отошёл в сторону. В последний раз, когда Хейден был по-настоящему зол, температура в комнате резко упала. А потом, как он и предсказывал, он наложил согревающее заклинание, чтобы немного развеять холод. Том последовал примеру Ориона, встревоженный тем, что фактически отступает от своего жениха. Он не был настолько глуп, чтобы оставаться под обстрелом, спасибо большое. В книге было несколько заклинаний, и хотя у них были замысловатые названия и описания, суть сводилась к тому, что… Одно из самых мощных заклинаний принуждения в волшебном мире, созданное Альбусом Дамблдором и привязанное к магической подписи Тома Риддла. Затем на книгу было наложено заклинание, чтобы никто не задавался вопросом, зачем она понадобилась шестнадцатилетнему подростку. «Спокойно, — предупредил Орион, когда комната задрожала — за мгновение до того, как мимо проехал поезд, который тоже вызвал вибрацию и пока скрыл происходящее от всех. — Если ты потеряешь контроль, это станет достоянием не только семьи». Том просто смотрел, совершенно очарованный. «Как часто он теряет контроль?» — и разве он не старше его? — «Для него это уже старовато, если только он не заблокировал свою магию». «Не совсем, — заявил Орион. Он совсем не доверял Тому и не собирался выдавать семейные тайны, даже несмотря на то, что формально Том был членом семьи. Он происходил из двоюродной ветви рода Певереллов. — Хейден, успокойся, если ты разрушишь это место, никто не сможет попасть в Косой переулок». «Правда? Это дойдёт до него?» — с сомнением спросил Том, уставившись на Хейдена с нетерпением, которое шло вразрез со словами, слетающими с его губ. — «Ты из будущего, я уверен, ты знаешь так много информации о Дамблдоре, чтобы свергнуть его». Он хотел знать всё, а не только те крупицы информации, которыми он его одарил. Хотя он знал, что это не должно было считаться подарком. Это было предупреждение. Том прекрасно его понял. Когда тряска прекратилась, Орион фыркнул: «Не смотри так самодовольно», — сказал он, скрестив руки на груди. Теперь, когда тряска прекратилась, он чувствовал себя в большей безопасности. В окне были большие трещины, ещё несколько секунд — и оно бы разбилось. Снаружи по-прежнему раздавались тревожные крики, люди звали друг друга. Они слышали, как в спешке опрокидываются столы, бьются стёкла, кричат и паникуют. Том закатил глаза, насмехаясь над их паникой. Немного магии — и они разбежались, как крысы с тонущего корабля. «Серьёзно? Это тебя успокоило?» — сухо спросил Орион, слегка задетый тем, что его присутствия оказалось недостаточно, чтобы успокоить жениха. Хейден стиснул зубы: «Ты хоть понимаешь, что это значит?» Его глаза блестели от наворачивающихся слёз. Он тряс подбородком, отчаянно пытаясь взять себя в руки, и только мысли о мести и Орионе помогали ему держаться. Орион мрачно кивнул, показывая, что да, он знает, и его плечи поникли. Это говорило о том, что Орион был потрясён услышанным, но, как всегда, держался невозмутимо. Лишь едва заметные движения выдавали его переживания. Хейден придвинулся ближе к Ориону, закрыл глаза и положил усталую голову ему на плечо. Несколько слезинок скатились по его щекам, но в целом он просто… устал, нет, изнемогал от борьбы с Дамблдором и Волан-де-Мортом. Он просто… хотел жить беззаботной жизнью, неужели это так сложно понять? Он так долго боролся за то, чтобы сбежать от Дурслей, каждый год в школе, а потом… он так устал. Он просто хотел тишины и покоя. Он сжал в руке бумаги с результатами анализов. Затем в очередной вспышке гнева окна вылетели, стол и стулья перевернулись и слегка обуглились. Еда и напитки разлетелись по стенам. К счастью, Орион и Том были готовы к такому. Всё, что произошло: войны, потеря родителей… людей… почему?