Мое время

«Мы обсуждали Риддла?» — спросил Орион, повернувшись к Хейдену с гримасой на лице. Он всё ещё ждал, когда домовой эльф принесёт флаконы с лекарством от похмелья, которые были им так необходимы. Честно говоря, судя по тому, как пили его родители, можно было подумать, что у них всегда под рукой есть это средство. — «Я отчётливо помню, что мы говорили о нём». Лукреция застонала: «Хватит. Болтать». «Не злись только из-за того, что отец не позволил Игнатиусу остаться на ночь», — раздражённо пробормотал Орион, обращаясь к сестре. «Это было несправедливо», — проворчала Лукреция, сделав большой глоток кофе. Ни сливки, ни сахар в мире не могли поднять ей настроение. — «Где, чёрт возьми, этот домовой эльф?» — проворчала она, положив в кофе больше сахара, чем следовало. «Жизнь несправедлива», — пробормотал Орион достаточно громко, чтобы его услышали сестра и Хейден. «Где твои родители?» — спросил Хейден. Было ещё довольно рано, и он не мог представить, что лорд и леди Блэк ещё спят, особенно в присутствии гостей. Нравится ему это или нет, но формально он был гостем в их доме, пока они с Орионом не поженились. «У отца раннее заседание Визенгамота, потом общее собрание акционеров пяти разных компаний, затем он поедет к тёте Дорее, вернётся только вечером, скорее всего, очень поздно», — тут же ответил Орион, и в его голосе не слышалось ни тени сомнения. Первое, что он делал по утрам, — сверялся с календарём. Там было записано всё — даже дегустация тортов и визиты к Игнатиусу ради сестры. «Мама встречается со своими знакомыми, и все они сказали бы, что они с ней «друзья», — закатила глаза Лукреция, что было совсем не по-дамски, но она считала себя частью семьи. — Они собираются, чтобы найти новые способы сбора средств для различных благотворительных организаций. Сегодня, кажется, это фонд Святого Мунго». «Да, — подтвердил Орион. — Для их отдела исследований и изобретений. Зельеварения». Он добавил это специально для Хейдена. «Рада, что я не выхожу замуж за лорда, — заявила Лукреция, содрогнувшись от этой мысли. — Сидеть без дела, строить планы и выполнять только один или два из них. Это пустая трата времени, и ты — следующий». Она бросила на Хейдена ликующий взгляд: — «Или ты? Поскольку технически вы оба лорды…» — задумчиво замолчала. Лорды так редко вступали в брак с другими лордами, что она не знала, как это принято. Даже носители не вступали в брак с теми, кто был ниже их по статусу, и никогда не женились на равных себе, так что, да, правил поведения в такой ситуации не существовало. «Я точно не из таких, — сразу заявил Хейден. — То есть я бы не возражал против сбора денег на благотворительность, но сидеть и обсуждать это? Нет, спасибо. Я просто представляю, какие там ходят сплетни». Сидеть за чаем со сконами и выслушивать осуждающие и грубые замечания, пока все эти люди восседают на своих тронах, и, что ещё хуже, брать деньги у обычных людей и по большей части отказываться расставаться со своими. «Не так уж и плохо, — неохотно согласилась Лукреция. — Пару раз мне приходилось оказываться в ситуации, когда домовые эльфы были слишком больны, чтобы заботиться о нас». «Ну, конечно, вам, ребята, было бы неплохо: вы бы виделись с друзьями, ели, носились как угорелые, и родители бы вас не отчитывали, — сухо сказал Хейден. — На самом деле мало кто слушает взрослых, они скучные, если только у вас нет выбора». Или если у вас нет друзей, а в случае с ним это было два в одном. Лукреция ухмыльнулась, совершенно не замечая скрытого напряжения в голосе Хейдена. Неудивительно — Хейден умел держать свои мысли и чувства при себе даже лучше, чем Орион. По крайней мере, обычно, но с Орионом он чувствовал себя довольно уязвимым. «Ты совершенно прав, некоторые из тех дней были лучшими в моей жизни». «Вы сговорились, чтобы встретиться, да?» — спросил Хейден с лукавой ухмылкой, намазывая тост небольшим количеством масла. — «Надеюсь, вы не слишком отравили домовых эльфов». «Ха! Полпинты сливочного пива — и дело в шляпе!» — самодовольно заявила ему Лукреция. У Ориона отвисла челюсть, когда он в откровенном шоке уставился на сестру. «И, конечно же, они бы ни за что не догадались спросить, пили ли они сливочное пиво, чтобы скрыть правду», — с иронией заметил Хейден. «Почему ты мне никогда не говорила?» — его голос звучал чуть выше обычного, он не мог поверить, что она все эти годы держала это в секрете. Как он мог не знать об этом? Он чувствовал себя преданным старшей сестрой, на которую всегда равнялся. «И выдать все мои секреты? — лукаво спросила Лукреция. — Нет уж, спасибо. К тому же в юности ты был таким ябедой». Хейден оживился: «Серьёзно?» — и выглядел очень удивлённым. «Я не был!» — возразил Орион, но его щёки слегка покраснели. «О, хо-хо-хо!» — сказал Хейден, слегка посмеиваясь. — «Серьёзно?» «Он был папочкиным сынком до мозга костей, — сказала Лукреция Хейдену, и её улыбка смягчилась, став немного задумчивой. — Он сделал бы всё, что угодно, лишь бы ещё на одну минуту привлечь их внимание. Хотелось почитать ещё одну главу, но наши родители почти всегда отказывались. Я пробиралась к ним после того, как мама проверяла, как я, — к тому времени я была слишком взрослой для историй. Я пробиралась и читала ему. Почти всегда это была одна из историй барда Бидла. Они были любимыми у Ори. — Она оговорилась, назвав его. прозвищем, которым называла в детстве. Тиа и Ори. Орион усмехнулся: «Я это помню», — всё ещё злясь на сестру за то, что она назвала его маменькиным сынком в присутствии его невесты. Ему было неловко от того, что приходилось терпеть от сестры. Хейден слегка сочувственно улыбнулся. Они говорили так, будто это было в порядке вещей. Хотя для них, скорее всего, так оно и было. Разве это не поколение тех, кого видят, но не слышат? В 1912 году вы видели своих родителей всего несколько минут в день, а к тому времени, когда вы становились достаточно взрослыми, чтобы заботиться о себе сами, вы успевали сменить с десяток нянь. Учитывая, насколько отсталым был магический мир… возможно, в его время так было принято. Он задумался, видел ли он своих родителей чаще, чем Орион и Лукреция. Если бы они, конечно, не были в бегах и не были вынуждены всё делать сами. Если бы они не были не в состоянии найти работу и обеспечить стабильное будущее для себя и него. «С ним всё в порядке? Он…» Несмотря на это, Хейден был полон решимости, что его детей не будут растить домашние эльфы. Они не захотят родительской привязанности, не захотят ничего. Он оставался дома, растил их и следил за тем, чтобы Орион тоже был рядом, и по крайней мере раз в год они уезжали в отпуск, и Орион был бы с ними. Он планировал это на целый год вперёд, чтобы они знали, что его там не будет. «Хейден?» «Эй, ты в порядке?» — спросила Лукреция, обеспокоенно глядя на него. Хейден моргнул: «Я в порядке, прости», — и слегка покраснел от смущения. Вот уж не думал, что его мысли так всех выведут из себя. Он всегда мечтал о будущем, в котором у него будут жена и дети, — по-другому он и не представлял. Но потом он узнал о волшебном мире, и эти мечты развеялись. Он не думал, что переживёт Волан-де-Морта. Тогда он тоже не ожидал, что его убьёт бывшая девушка. — «У тебя сегодня много дел?» «Зависит от того, нужен я тебе или нет, — ответил Орион. — Что там такое?» «Я ответил на письмо, — сказал ему Хейден. — Я назначил ему встречу в «Дырявом котле»». Он больше никому не доверял. По крайней мере, пока. Он всё ещё злился из-за засады, устроенной не против него, а против Ориона. Хорошо, что Орион поедет с ним. Ведь Орион был для Хейдена якорем, удерживающим его на пути к человечности. Если бы кто-то отнял у него Ориона… Мерлин, помоги миру, а не только магическому сектору… потому что Хейден захватил бы мир и разорвал его на части. Никто бы не выжил. Хейден не смог бы пережить ещё одну потерю. После того, что он уже потерял. Однако он не мог жить с мыслью о том, что над его головой висит угроза в лице Волан-де-Морта. У него был один шанс исправиться — не просто исправиться, а стать хорошим, потому что Хейден был уверен, что сейчас он таким не является, — иначе его бы убили. Он должен был защитить свою растущую семью. К тому же ему было искренне любопытно, чего хочет Том. Честно говоря, он ожидал, что Том продолжит в том же духе и заставит себя действовать. Естественно, он понятия не имел, какой шок его ожидает. «Когда?» — озадаченно спросил Орион. Когда у Хейдена было время ответить на письмо? Они едва скрылись из виду. «Около часа назад, — пробормотал Хейден, прожёвывая тост. — Не уверен, что он успеет». Всё зависело от того, где он был, а совы, как бы быстро они ни летали, не умели аппарировать. «Точно, тебе нужно съездить в своё поместье. Как там называется место, над которым ты работаешь?» — спросила Лукреция. «Пока я называю его поместьем Певерелл, — сказал ей Хейден, когда домовой эльф сообщил о своём возвращении. — Посмотрим, насколько я изобретателен в выборе названий». Он криво усмехнулся, понимая, что ему понадобится помощь. «Сегодня я пойду с тобой», — решил Орион. Он не собирался отпускать жениха одного на встречу с Томом. Особенно если это была очередная засада. Наверное, ему стоило сообщить об этом родителям. Эти идиоты сами напросились. Они же слизеринцы, а слизеринцы не должны быть трусами. В тот же миг Лукреция воскликнула от восторга: «Я первая, Линкс!» — и выхватила флакон у него из рук. Хейден улыбнулся и взял у Линкс два из трёх оставшихся флаконов. «Спасибо», — сказал он эльфийке, прежде чем протянуть один из них Ориону. Он намеренно не обращал внимания на взгляды Лукреции и Ориона. Он не собирался переставать быть вежливым с эльфийками, даже если они его недолюбливали или считали странным. Бедный домовой эльф, похоже, не знал, что делать с этой благодарностью, и, неуклюже поклонившись, исчез. «Ты же знаешь, что не обязан их благодарить, да?» — не удержалась от замечания Лукреция. Зелёные глаза встретились с льдисто-серыми, и, несмотря на то, что они были почти идентичны, в них не было того, что он чувствовал, когда смотрел в глаза Ориона. «Я знаю», — сказал он с лёгкой улыбкой, а затем вернулся к еде, которую приготовила Линкс, прежде чем отправиться в аптеку «Хогсмид Джиггерс». Судя по всему, они не вели дела с семьёй Слаг — он подумал, что, может, это была семья Слизнорт, а «Слаг» — просто их бренд. На самом деле Джаред Джиггерс был мастером зельеварения и варил зелья для избранных клиентов, но в его магазине, естественно, продавались только ингредиенты для зелий. «Ты… странный», — сказала Лукреция с каким-то странным выражением на лице. «С твоей точки зрения, конечно, — ухмыльнулся Хейден. — Это вы странные». У Лукреции отвисла челюсть. «Вы создаёте представление о норме, передаёте его своей семье, оно укореняется в нашем сознании, и мы неосознанно подражаем своим семьям», — задумчиво произнёс Хейден, потягивая апельсиновый сок и слегка морщась от горечи и кислинки во рту. «Это правда, Лукреция часто подражает нашей матери», — согласился Орион, но это было вполне естественно. Оба Блэка не уловили мысль, которую высказал Хейден, но ничего страшного — Хейден в ближайшее время никуда не собирался. У него было время научить их немного смирению. Они были хорошими людьми, осознавали, что живут в достатке, но им не хватало эмпатии, глубокого понимания, и, скорее всего, они никогда бы не обрели их, если бы не потеряли свои деньги. Чего Хейден не допустит. «Ты почти как две капли воды похож на своего отца и деда», — добавил Хейден. — «Из-за этого вы так похожи, что я вас всех с трудом различаю, — проворчал он. — Серьёзно, твой отец и его… брат? Если бы не длина волос, я бы их не отличил, они как близнецы». Гораздо больше, чем Поллукс, который был ниже ростом. «Дядя Регулус, — упрекнул его Орион. — Чем больше ты будешь их видеть, тем больше заметишь различий». Он успокоил Хейдена. «Да, — заверил их Хейден. — Ваша тётя, как мне кажется… настоящая бунтарка, но она потрясающая, и мне не терпится снова с ней поговорить». Он видел её на праздновании Йоля. Он никогда раньше не видел ведьму с короткой стрижкой, разве что мадам Боунс. Лукреция рассмеялась: «Так и есть, она многому меня научила, даже когда мой отец предпочитал «защищать» меня от зла этого мира. Она позаботилась о том, чтобы я умела за себя постоять. Знаете, первое заклинание, которое я выучила, — это невербальное заклинание призыва и обезоруживания». «Серьёзно? Блин, она просто огонь! — восхищённо воскликнул Хейден. — Так это твоя тётя Карина?» — он прищурился и посмотрел на генеалогическое древо Блэков на стене. «Она тётя моего отца Карина», — Орион покачал головой, указывая на затемнённую часть генеалогического древа. «Сдавайся, — криво усмехнулась Лукреция. — Как будто серьёзно, что даже нам с этим нелегко». «Итак, сестра твоего дедушки?» — всё ещё пытаясь разгадать семейную головоломку Блэков. «Да, но мы выросли, называя её тётей Кариной», — сказал Орион печальным тоном, всем её очень не хватало. «Что происходит, когда ты уходишь? Есть ли у неё кто-то, кто о ней заботится?» — смело спросила Лукреция. Хейден улыбнулся и нежно взял её за руку. «Когда ты умираешь, твоя душа не обременена человеческими страстями и проблемами. Она становится цельной, свободной и здоровой, она ждёт тебя вместе с остальными членами семьи. Если только ты не проживёшь слишком долго и она не воскреснет». Лукреция улыбнулась — лёгкой, умиротворённой улыбкой, словно с её плеч свалился тяжкий груз. Для неё было очень важно знать, что её тётя Карина жива, счастлива и здорова. Ей не терпелось встретиться с ней, когда та станет взрослой… но она не торопилась. Сейчас у неё своя жизнь, и если бы она связала её с Игнатиусом, то была бы крайне недовольна. «В любом случае, почему ты так сильно хочешь встретиться с Томом Риддлом? Откуда ты его знаешь?» — спросила Лукреция, полностью меняя тему. Орион взглянул на Хейдена, гадая, как тот ответит на этот вопрос. «Мы с ним двоюродные братья, хоть и в миллионном колене, — тихо рассмеялся Хейден. — Как и Поттеры, Том Риддл из семьи Гонтов». Ему было совершенно всё равно, разозлится Том или нет. «Постойте, семья Гонтов? Семья Гонтов, Гонтов? Дедушка часто о них рассказывал, — взволнованно сказала Лукреция. — Он был бы очень рад узнать, что род не прервался». «Счастлив? Ты уверена, что он сказал именно эти слова?» — скептически приподнял он брови. Орион насмешливо поджал губы: выражение лица Хейдена порой было поистине комичным. Особенно для человека, который не слишком-то склонен проявлять эмоции, если только они не очень сильные. «Что ты имеешь в виду? Я хочу сказать, что его сын был… странным, но они не были плохими людьми, — заметила Лукреция. — Он был странным только потому, что не говорил ни на каком языке, кроме парселтанга». «О, ты уже познакомилась с его сестрой?» — спросил Хейден с ожидающим выражением лица и через несколько секунд протянул руку для рукопожатия. «Погоди, сестра? Я и не знала, что у него есть сестра… Я думала, что Риддл — это его приёмная фамилия или что-то в этом роде», — сказала Лукреция, поражённая смиренным выражением лица Хейдена. «Странно, у меня совсем другие воспоминания о Гонтах, но если твой дед относился к ним хоть с каким-то почтением… Должно быть, я ошибаюсь или, по крайней мере, предвзят в своих суждениях, — задумчиво произнёс Хейден. — У Марволо Гонта было двое детей, и, думаю, только они зашли так же далеко, как и вы, в попытках сохранить «чистоту» семьи, если не хуже». Орион слегка вздрогнул от напоминания о своей будущей ране. «Я думала, у него только Морфин, дедушка будет удивлён, когда узнает», — задумчиво произнесла Лукреция. «Ты общалась с человеком, который жил в нищете и убожестве?» — не смог сдержать удивления Хейден. «Семья не всегда жила так бедно, — сочувственно сказал Орион. — Марволо был не старшим ребёнком, у него был старший брат. Маклин Гонт или как-то так. Дедушка часто рассказывал нам эту историю. Маклин был… в общем, у него были все шансы стать лордом. Он был умным, сообразительным и усердно трудился с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать». Хейден дёрнул губами, не удивившись тому, что слово «красивый» не прозвучало. «У Маклина были сын и жена. Всё, казалось, шло хорошо, они были счастливы, пока он не влез в долги. Жена ушла от него, и они погибли при ужасном взрыве камина, как раз перед тем, как остаться без крыши над головой. Он был должен деньги всем своим друзьям, знакомым и даже собственному брату, у которого на тот момент был сын Морфин Гонт». Хейден смиренно закрыл глаза, ещё лучше осознав всю горечь происходящего. «Всё имущество Гонтов, кроме нескольких фамильных реликвий, которые были у Марволо, было распродано, чтобы расплатиться с долгами. Марволо обожал своего старшего брата, они были всего на два года старше. Маклин оберегал его, у них был свой тайный язык, на котором они иногда общались даже с собственными жёнами, в зависимости от того, на ком те были замужем». Хейден кивнул, давая понять Ориону, что он внимательно слушает. «Собственность и сбережения Марволо были конфискованы, за исключением двух вещей, которые остались у семьи. Его жена покончила с собой, оставив его одного воспитывать… по всей видимости, двоих детей. Он отдалился от общества, отказывался от всех приглашений, и никто не мог подобраться к Марволо достаточно близко, чтобы достучаться до него. Он был зол и озлоблен, срывался на тех, кто не заслуживал этого, и часто попадал в Азкабан». К счастью, это произошло до того, как Морфин стал достаточно взрослым, чтобы поступить в Хогвартс, ведь у них больше никого не было. Все думали, что они вдвоём. — Его удивление было неподдельным. «У неё не хватило магии, чтобы поступить в Хогвартс», — признался Хейден. «Погодите, сквиб родила Тома Риддла? Он очень могущественный и привлекательный, если вам нравятся домашние любимчики учителей», — прокомментировала Лукреция. Хейден поперхнулся и отвернулся от неё, уткнувшись в плечо Ориона, чтобы скрыть смех. Конечно, именно таким его видел мир, именно таким он хотел, чтобы его видели. Бедный, но гениальный сирота, которого раскусил только «Дамблдор». Что, скорее всего, было неправдой: чистокровных не так-то просто одурачить, а его подхалимы не в счёт. — «Полагаю, ты тогда нечасто с ним общался». «Никто из нас, Блэков, этого не делал, — сообщил ему Орион. — Он был могущественным, этого нельзя отрицать, но мы не были его последователями». В его голосе прозвучала горечь, удивившая Лукрецию. Хейден одобрительно хмыкнул, не удивившись тому, что, поскольку никто из Блэков не состоял в банде Тома Риддла, до тех пор пока к Пожирателям смерти не присоединился Регулус А. Блэк, все Блэки были на стороне Рыцарей. Подбадривание Ориона, исходившее от Вальбурги Блэк, было лишь отголоском её собственных слов. У Регулуса не было ни единого шанса. Это был сюрприз от Сириуса. «Кстати, о слежке, мне скоро нужно идти, — сказал Хейден, вставая. На нём была хорошо сидящая пижама Ориона. — Если ты идёшь со мной, поторопись. Поговорим позже!» — добавил он, обращаясь к Лукреции. «Лишь бы ты снова не напугал Игнатиуса, — поддразнила Лукреция. — Но я, скорее всего, сегодня вечером буду у него, его родители дома». И, судя по выражению её лица, они вряд ли дадут им столько же свободы, как Блэки. «Да ладно тебе, это невозможно, — поддразнил его Орион. — Он просто жуткий». Хейден принял обиженный вид и сказал: «Я не такой», — очень похоже на манеру Ориона. С этими словами он вышел из кухни и направился в гостевую спальню. Он почти не сомневался, что там его будет ждать ещё один комплект одежды. Семья Блэк действительно ничего не выбрасывала. Он был благодарен, хотя у него и была своя одежда и книги. «Ты правда счастлив, да?» — Лукреция стояла, глядя на брата. Как будто она уже не спрашивала, но, как всегда, ей хотелось услышать подтверждение. Орион улыбнулся, и его улыбка была искренней, почти многозначительной. «Да», — подтвердил он. Он никогда в жизни не был так счастлив. «Я рада, — сказала она, целуя его в щёку, прежде чем добавить: — Ты того стоишь, Орион. Никогда не позволяй никому заставлять тебя чувствовать себя ничтожеством». Она знала своего брата вдоль и поперёк, знала все его страхи и тревоги. Большую часть своей жизни они по-настоящему были только друг у друга или у своих двоюродных братьев. У них были друзья, но они никогда не разговаривали с ними с той близостью, что связывала брата и сестру. Все считали, что раз у них есть деньги и привлекательная внешность, то у них «есть всё» и они не могут впадать в депрессию, сомневаться в себе или чувствовать себя хоть немного недостойными. Таким сомнениям были подвержены все, даже Блэки. В ответ Орион мрачно произнёс: «Я не буду». Теперь такой силой обладали только его семья и Хейден. «Лучше поторопись, пока он не ушёл без тебя!» — поддразнила его Лукреция, подталкивая к двери на кухню. Орион насмешливо посмотрел на неё, прежде чем выйти из кухни и подняться наверх, чтобы переодеться. Он собирался надеть что-нибудь получше — хм, пожалуй, лучше всего подойдут его боевые мантии, а не плащ, который привлечёт слишком много внимания. Впрочем, Том Риддл прекрасно поймёт его намёк. Хейден Певерелл был его женихом, он находился под защитой семьи Блэк. Нападение на него было нападением на них. Пришло время, чтобы об этом узнал весь мир, и не только из газетных статей.