Мое время

Курсивом выделены сцены, снятые ранее в тот же день. Я решил добавить некоторые из них, которые удалил ранее — что-то вроде небольшого флешбэка. --- «Что, во имя зеленой Гайи, здесь происходит?» — вырвалось у Мелании, едва она ступила на порог гостиной. Линкс только что перенесла её обратно, и леди Блэк, всё ещё чувствуя на себе лёгкое покалывание аппарации, резко обернулась. Взгляд её тотчас же упёрся в самодовольное лицо мужа, а затем скользнул к столу, за которым восседали Орион и Хейден. По всей поверхности стола были разложены бумаги — и, судя по всему, здесь только что состоялось совещание, на которое её, как выяснялось, пригласили не случайно. Мелания не отсутствовала не так уж долго, и, к счастью, дочь всегда держала её в курсе событий. Впрочем, она и не планировала задерживаться, если только не случилось нечто из ряда вон выходящее. «Ты прекрасно выглядишь, дорогая», — произнёс Арктур, любуясь платьем, которое она приобрела специально к предстоящей свадьбе. Он улыбнулся, но не сделал ни малейшего движения, чтобы коснуться её или обнять. Хейден заметил, как сильно Арктур любит жену: его глаза вспыхивали изумлением, восторгом и тихим счастьем всякий раз, когда он смотрел на неё. Однако глава рода Блэков держался на удивление сдержанно — словно боялся выдать истинную глубину своих чувств. Хейден задался вопросом: ведут ли они себя так же в отсутствие посторонних, или же эта показная сдержанность — лишь дань воспитанию? Любопытно, что и Молли с Артуром вели себя схожим образом: они почти не прикасались друг к другу, когда он возвращался с работы. Даже объятий не было, хотя в его воспоминаниях она несколько раз обнимала мужа. «Мы ходили за шляпками, когда нас отвлекли. Я думала, ты последуешь за нами», — сказала Мелания, опускаясь на диван рядом с супругом. — «Зачем я здесь?» — добавила она, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос. Она пребывала в полном недоумении, пока не увидела, что именно лежит на столе. Подписанный, но ещё не скреплённый печатью договор о помолвке. «У нас тоже выдалось довольно насыщенное утро», — пробормотал Арктур, всё ещё слегка ошарашенный событиями, но не забывающий, с кем ему пришлось иметь дело. Хейден Певерелл — или, как его когда-то называли, Гарри Поттер — обладал редким даром убеждения и упрямством, достойным истинного слизеринца. «Ты не подписал его?» — спросила Мелания, указывая взглядом на пустующую строку для подписи. В груди её внезапно разлилось тепло. «Мы не подписывали, — ответил Арктур, протягивая руку и сжимая ладонь жены в своей. — В конце концов, я дал обещание». Мелания взглянула на мужа и беззвучно прошептала одними губами: «Спасибо». Она была благодарна ему за то, что он не забыл о ней, за то, что сдержал слово и не стал навязывать Ориону очередной политический союз. Хотя её немного встревожило, насколько тонким оказался этот документ — в сравнении с толстыми томами брачных контрактов, которые она привыкла видеть, он выглядел почти невесомым. Пункт за пунктом в подобных бумагах обычно занимали целые страницы, а контракт Вальбурги, например, был попросту исполинским. «Чего-то не хватает… это всё?» — спросила Мелания, переводя взгляд с мужа на Ориона и Хейдена. «Всё именно так», — в голосе Арктура прорезалась стальная нотка, которой не было до их отъезда. «Но здесь ничего не сказано о детях или о наследнике мужского пола», — заметила Мелания, озадаченная. Это было совершенно не похоже на её мужа — уступать кому бы то ни было в столь важном вопросе. Как бы заманчиво ни было объединить древнюю кровь Блэков и Певереллов, Арктур ни за что не позволил бы Хейдену единолично диктовать условия. Не важно, сколькими жизнями семья Блэков была обязана этому юноше — Мелания не сомневалась, что они найдут способ отблагодарить его иначе, только не ценой будущего собственного рода. Хейден подался вперёд, и на лице его застыло непроницаемое выражение. Зелёные глаза сверкнули — гневом или страстью, Мелания не могла разобрать. «Родиться мальчиком… единственная привилегия, которой ты удостаиваешься, — это то, что тебя не воспринимают как ходячий инкубатор и круглого дурака», — произнёс он, и в голосе его звенел холод. — «Твоя дочь не слабее сына и ничуть не глупее. Полагаю, вы и меня считаете не более чем сосудом, чтобы произвести на свет породистого хряка для вашей ярмарки?» Что бы он ни делал, единственное, чего они жаждали, — наследника мужского пола. Мелания бросила взгляд на мужа. На лице Арктура читалась почти покорность. Очевидно, этот разговор у него уже состоялся. Хейден Певерелл поражал тем, как умело держался в рамках приличий, даже когда оскорблял собеседника. Разумеется, слово «дурак» вряд ли можно назвать вежливым, но могло быть и хуже. «Тише, ты не можешь изменить всё в одночасье», — прошептал Орион, коснувшись губами уха Хейдена. Хейден вздрогнул, откашлялся и, насколько это было возможно, постарался взять себя в руки: «Прошу прощения. Я становлюсь довольно… несдержанным, когда речь заходит о том, насколько отсталым может быть магический мир. Особенно в отношении ведьм и носителей. Некоторые брачные контракты, что мне довелось прочесть, тоже не добавляют оптимизма». Он поморщился. В его время подобное тоже случалось, но не в таких масштабах. «Носители высоко ценятся», — заметила Мелания, всё ещё не понимая, куда он клонит. — «Всё, что вы читали, не отражает убеждений большинства. Вполне возможно, вас просто пытались задеть, чтобы впоследствии навязать более выгодные условия». Неодобрение и гнев смешались в душе Мелании. Хейден нравился ей не только из-за той перемены, что произошла в её сыне, но и потому, что он сам пробуждал в ней материнские инстинкты. Он принёс семье пользу. Все они были обязаны ему жизнью, хотя сам Хейден, казалось, этого не осознавал. «Не все так считают, и ситуация будет только ухудшаться, — ответил Хейден. — Если нынешняя тенденция сохранится, наш уклад… канет в лету. Хуже того, люди, одарённые этой способностью, не будут знать о ней и станут скрывать её. Слишком много тех, кто вырос среди магглов, слишком много новой крови. Мы просто плывём по течению, отказываясь от собственных традиций». «Дамблдор не помогает, — вставил Орион, закатывая глаза. — Он только и твердит о Хэллоуине и Рождестве в Хогвартсе, чтобы «грязнокровкам и маглорождённым было легче приспособиться». Сколько раз мы слышали, как он манипулировал Диппетом — не сосчитать». «Для тех, кто не вырос в магическом мире, нужны обязательные занятия по чародейству, так же как и для чистокровных — занятия по маггловедению. Хотя, полагаю, профессор по маггловедению у вас тоже чистокровный?» — сухо и совершенно без тени улыбки прокомментировал Хейден. Профессор Бербедж, ни разу в жизни не ступавшая на землю магглов, не заслужила того, что с ней сделал Волан-де-Морт. Впрочем, она сама навлекла на себя беду, когда в газетной статье предложила заняться селекцией с магглами — словно те были каким-то зверинцем. Во время войны подобные высказывания были просто немыслимы. «Ты прав, — подтвердил Орион. — Я выбрал маггловедение на третьем курсе, но довольно быстро переключился на что-то другое. Даже Прорицание оказалось лучшей альтернативой». Хейден закрыл глаза и раздражённо почесал нос. Даже сейчас школа оставалась насмешкой над тем, какой она могла бы быть. «Проводит ли заместитель директора собеседования с потенциальными профессорами?» — с любопытством поинтересовался он. Ему было известно, что Дамблдор лично проводил собеседования с кандидатами на должность преподавателя Прорицаний, но это был лишь один из многих примеров его одержимости контролем. «Помешан на контроле» — слишком мягкое определение, но от того не менее точное. «Возможно… если директор попросит?» — Орион на мгновение растерялся от неожиданности вопроса, а затем понял, кого имеет в виду Хейден. — «Вероятно, он и попросит. Директор Диппет уже стар, и хотя он не готов уйти на покой, он всё чаще делегирует свои обязанности». «Арктур… почему ты готов подписать это, не получив ничего взамен?» — прошептала Мелания мужу, наложив на них заглушающие чары. Это было так непохоже на него, что ей просто необходимо было знать, что сказал Хейден. — «Что он тебе обещал?» Стороне Певерелла тоже не доставалось никаких преимуществ. Это был самый простой Помолвочный Контракт, который она когда-либо видела. «Посмотри на нашего сына, Мелания. Он счастлив, — тихо ответил Арктур. — Им не нужны никакие гарантии или подстраховки. Они пошли на некоторые уступки, чтобы ублажить меня… но у меня такое чувство, что они им и не понадобятся». «Но что насчёт проживания?» — Мелания заметила, что в контракте об этом не сказано ни слова. «Отдельные покои, — пояснил Арктур. Он видел и подписывал немало брачных контрактов за свою жизнь, и для него всё было просто и ясно. Возможно, это и впрямь окажется самым выгодным контрактом о помолвке, который он когда-либо заключал. — Теперь у каждого будут свои комнаты». «Погодите, что?» — Хейден резко повернулся к Ориону, поднял указательный палец, призывая Арктура к молчанию, и быстрым движением пальца соткал вокруг них с Орионом магическую завесу, скрывающую их от посторонних ушей. — «Отдельные покои?» — переспросил он. Орион поморщился: «Это просто… мера предосторожности». В голосе его слышался скорее протест, чем согласие. Он довольно точно догадывался, о чём думает Хейден. «Предосторожность? — растерянно переспросил Хейден. — От чего?» Орион выпрямился, на мгновение задумался, а затем попытался объяснить: «Многие брачные контракты заключаются ради создания альянсов. В таких договорах стороны сохраняют право на личную жизнь. У моих родителей был такой же контракт — это норма». Он настолько привык к этому, что ему и в голову не пришло, что можно по-другому. «Это то, чего ты хочешь?» — спросил Хейден, и лицо его осталось непроницаемым, пока он терпеливо ждал ответа. Если Орион видел своих родителей такими всю свою жизнь, едва ли стоит удивляться его растерянности. Для него это было нормой. «То, что это прописано в контракте, не означает, что мы обязаны следовать этому, — тут же заверил его Орион. — Нам это не понадобится». Арктур внимательно наблюдал за ними, и глаза его блеснули, когда он понял, что его сын счастлив. По-настоящему, без остатка счастлив… и, возможно, даже влюблён. Он уже не помнил, когда в последний раз видел на лице Ориона что-то, кроме невозмутимости, если не считать моментов, когда тот развлекал младших кузенов. Насколько же плохим родителем он был, с горечью подумал Арктур. «Им не нужна наша помощь, чтобы во всём разобраться, — заметил Арктур. — Я уверен, что отдельные комнаты им никогда не пригодятся». «Я понимаю, почему ты решил не поднимать эту тему, но как же наследник мужского пола?» — спросила Мелания. Она просто не понимала Арктура. Неужели его мучило чувство вины? За то, что он чуть не совершил? За то, чего едва не лишил Дом Блэков? За то, как обошёлся с сыном? Она всё ещё злилась и всегда будет злиться, но не могла провести остаток жизни в этой злости и не могла использовать это против него. Она видела Арктура в самый мрачный час после того, как натворил её деверь. Это сломило его — возможно, приоритеты изменились. В конце концов, он привёл её сюда, чтобы она подписала договор о помолвке, который обеспечил бы безопасность обоих мальчиков. «Я слишком сосредоточился на этом, Мелания, и едва не разрушил нашу семью. Я уверен, что у них родится мальчик», — сказал Арктур, накрыв её ладонь своей в безмолвном утешении. Он понимал, что ради Ориона Хейден Певерелл готов на многое, на что сам бы ни за что не пошёл. Было очевидно, что сам контракт ему не по душе. Арктур был уверен — Орион хотел бы, чтобы его сын пошёл по его стопам. В конце концов, его самого воспитали так, чтобы он исполнял свой долг. «Тебе нехорошо?» — спросил Орион, заметив, что Хейден выглядит бледным и взволнованным. Ему не нравилось видеть такое выражение на лице Хейдена, когда они подписывали документ, который можно было подержать в руках, — то, что существовало не только в его сердце. «Всё это так странно для меня. Я никогда не слышал о брачных контрактах до того, как попал сюда, ну, не в таком виде. А знание того, что в них прописано, заставляет меня содрогаться». Количество детей, которые они должны были зачать, комнаты, количество раз, которое они обязаны заниматься любовью, чтобы обеспечить «успешное совокупление» и «успешное размножение». Какого пола должны быть дети и сколько? Словно это было подвластно контролю. Всё это выставлялось напоказ, и Орион вздрагивал, когда они оказывались вместе в одной ванной. И ты ещё удивляешься, почему он растерян? «Ты отказываешься?» — выпалил Орион, и сердце его упало. Желание протянуть руку, попросить не делать этого, найти компромисс было таким сильным, что он почти готов был активировать портал, никуда не перемещаясь. В животе застыл ледяной крючок страха. Но он знал — несмотря на панику, — что Хейден никогда бы так с ним не поступил. «Нет, Орион, нет… просто я бы не хотел заключать контракт, — честно признался Хейден. — К сожалению, похоже, что в этом вопросе мне не повезло». «Ты лорд, — решительно заявил Орион. — Тысячелетний лорд Певерелл. Ты можешь всё, что хочешь. Штраф за нарушение контракта не будет значить ничего, когда ты заработаешь достаточно денег, чтобы воплотить все свои идеи». Он знал — это лишь вопрос времени, когда состояние Певереллов возрастёт вчетверо. «Мы его подпишем, — сказал Хейден, слегка поддразнивая его. — И, может быть, тогда, когда я войду в ванную, ты перестанешь вздрагивать и прикрываться». «Я не вздрагивал», — заявил Орион, отказываясь даже мысленно признавать это. — «Мне просто… стало неловко». Он старался быть искренним и честным — ведь в этом и заключался смысл контракта. «Ты считаешь это нормальным? Неловкость. Особенно рядом с тем, с кем ты хочешь провести остаток жизни?» — спросил Хейден, склонив голову набок. Он вспомнил, как ему самому стало неловко рядом с Джинни перед тем, как порвать с ней. Он вообще старался не думать о ней — учитывая, что она, чёрт возьми, убила его. Ощущал ли Орион то же самое? Было ли это следствием воспитания? Неужели ему придётся жить с этим до конца своих дней? Он любил Ориона глубоко, но не хотел такой жизни, какой, возможно, ожидал его друг. «Не неловко, просто… я ещё не привык», — поправился Орион. «Орион, я хочу таких отношений, где я могу прикасаться к тебе, а ты не вздрагиваешь от каждого прикосновения. Я хочу находиться в одной комнате с тобой, и чтобы тебе было комфортно, где бы мы ни были, в каком бы виде ты ни был. Я хочу, чтобы все знали, что ты — мой, а я — твой. Я хочу каждую ночь ложиться с тобой в постель, спать в одной кровати, просыпаться рядом с тобой каждое утро, целовать тебя, завтракать в постели… — тихо и проникновенно объяснил Хейден. — Я хочу, чтобы желание было частью наших отношений, чтобы мы занимались любовью, когда захотим. Я хочу, чтобы ты хотел меня ради меня». «О, — выдохнул Орион, наконец понимая, почему Хейден так возмущается контрактом. — Я понимаю», — пообещал он, и на губах его заиграла лёгкая улыбка. Поначалу его родители были напряжены, хотя и смирились со своим браком. Только со временем они полюбили друг друга, но в обществе оставались сдержанными, даже с ним и сестрой. Хейден же хотел совершенно иного — всего и даже больше. «Ты уверен?» — спросил Хейден, и перед глазами его встала сцена в ванной. Он не хотел спать в разных комнатах и заниматься сексом несколько раз в неделю, как было прописано в контракте. Не то чтобы это было ему по душе — несмотря на все их старания. Звучало ужасно, но Орион явно желал чего-то подобного. Хейден пошёл на компромисс, но не мог требовать, чтобы всё было только для него. Это было несправедливо — контракт касался их обоих. — «Я имею в виду, что мы можем сделать для тебя, для нас обоих, что-то вроде убежища. Чтобы ты знал, что есть место, куда можно уйти, если захочешь побыть один». «Манкэв?» — эхом повторил Орион, и уголки его губ дрогнули в усмешке. Название его позабавило. «Да, просто уютный уголок. Где можно хранить выпивку, стулья, домино, карты — ну, ты понимаешь. — Хейден пожал плечами. — Можешь приглашать туда своих друзей. Это будет только твоё место. Когда обязанностей станет слишком много… и ты не захочешь говорить со мной об этом». — Он надеялся, что такого не случится, но знал — он будет рядом и поможет, если понадобится. Ему нужно было прочитать книги, которые он откладывал в последнее время. «Партнёры должны полагаться друг на друга, быть опорой, — добавил Хейден. — Я хочу, чтобы мы читали мысли друг друга, защищали друг друга и были счастливы… Это всё, чего я хочу». «Партнёры», — согласился Орион, целуя Хейдена в макушку, когда тот прижался к нему. Это становилось всё более привычным, и Ориону это нравилось. Он вспомнил, что однажды сказал ему Хейден: «Орион… так отношения не строятся… Страсть нельзя включить и выключить по расписанию… И что ты будешь делать, когда почувствуешь влечение? Позовёшь меня?» Хейден всегда умел донести свою мысль. Орион не шелохнулся, даже когда увидел, что родители смотрят на них странным, нечитаемым взглядом. «Вас обоих устраивает этот базовый контракт?» — спросила Мелания, переводя взгляд с одного юноши на другого. Ей бы не понравилось, если бы её лишили защиты, когда её родители и свёкор заключали контракт с Арктуром. Впрочем, она тогда была младенцем, и её мнения никто не спрашивал. «Да», — согласился Хейден за них обоих. Орион не возражал. Мелания медленно кивнула: «Что ж, хорошо». Она достала из шкатулки одно из своих любимых золотых перьев, обмакнула его в чёрные чернила — для контрактов и важных документов всегда использовали чёрные или красные — и размашисто вывела своё имя в качестве первого свидетеля. Арктур взял перо, обмакнул и подписался следом. **Свидетель номер 1 – Леди Мелания Мэри Макмиллан Блэк** **Свидетель номер 2 – Лорд Арктур Сириус Блэк** **Муж номер 1 – Наследник Орион Арктур Блэк** **(носитель) Муж номер 2 – Лорд Хейден Игнотус Хайдар Певерелл** Как только Хейден закончил вписывать своё имя в договор о помолвке, пергамент свернулся и исчез, оставив после себя две копии — по одной для каждой из семей. Эти копии нельзя было изменить или подделать. Они присоединились к прочим контрактам рода Блэк. «Я бы с радостью отпраздновала, но мне нужно вернуться к Лукреции. Я отсутствовала дольше, чем обещала», — с сожалением произнесла Мелания. Она искренне хотела, чтобы Хейден почувствовал себя желанным гостем, но не могла бросить дочь в трудную минуту. «Это прекрасная мысль. Может быть, сегодня вечером?» — предложил Хейден, давая Мелании повод устроить торжество и вернуться к шопингу с дочерью. — «Я бы с удовольствием познакомился с женихом Лукреции». «Конечно. Свадьба не за горами — мы и оглянуться не успеем, — заявил Арктур. И разумеется, как будущий член семьи Блэк, Хейден должен присутствовать». «Мне правда пора приниматься за письма, — сказал Хейден. — Прошу меня извинить». Только когда Хейден и Орион удалились, Арктур осознал, что его провели. «Этот хитрюга… — пробормотал он, впрочем, без злобы. — В контракте ничего не сказано об их полных именах». Он бы выругался, если бы с детства не приучали к приличиям. «Он настоящий слизеринец, если я хоть что-то понимаю, — Мелания утешающе похлопала мужа по плечу. — Но мне пора». Она сжала его руку и, позвав домового эльфа, вышла. Тем временем в кабинете Марчбэнков адвокат составлял договор между сорокалетней леди и юным лордом Певереллом. Волнение было почти осязаемым. Альбус выглядел ошеломлённым, когда ему сообщили, что первоначальное предложение принято. Честно говоря, он не ожидал такого быстрого согласия: Марчбэнки были богаты, но наверняка существовали и более состоятельные кандидаты, претендующие на внимание наследника столь древнего рода.