Мое время

— А, хорошо, что ты вернулся, а то я уж думал, придётся уезжать без тебя, — сказал Арктур, глядя на его взъерошенный вид. Затем он быстро направился к своему кошельку, который лежал на кухне. Он продолжал разговаривать с сыном, даже когда тот был за стеной, и был уверен, что его хорошо слышно. — Ты же не собираешься идти в таком виде? Ещё есть время переодеться во что-нибудь приличное! — Желательно в вечерних мантиях! Когда он, шаркая, вернулся в комнату, первое, что он увидел, было встревоженное лицо жены. Не из-за него, нет, она почти с ним не разговаривала, и ему приходилось спать в свободной спальне. Дочь избегала дома и напряжённой обстановки, а сын тоже не разговаривал с ним уже несколько дней. — Орион? Ты всё ещё меня игнорируешь? — раздражённо спросил он. — Я бы не стал так обращаться с отцом, когда он был лордом! — ворчал он, но на самом деле ему было очень больно от того, что семья его избегает. Если бы всё не было так серьёзно, Мелания и Орион могли бы и сами с удовольствием процитировать эти слова. Он часто так говорил, и, возможно, это была горькая правда, но разные поколения переживают разные события. Сейчас им не хотелось ни смеяться, ни разговаривать с Арктуром, и на то были свои причины. — Как ты мог так рисковать титулом лорда? — спросил Орион, едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть от злости. Он этого совершенно не понимал. Его семья так гордилась тем, что титул лорда по-прежнему принадлежал основной ветви, главной линии. Не многие благородные и древнейшие дома могли этим похвастаться. Более половины из них были родственными ветвями, даже Лестрейнджи теперь были родственными ветвями. Лета Лестрейндж была последней выжившей представительницей рода Лестрейндж. — Простите, что? — переспросил Арктур, совершенно сбитый с толку нелогичными рассуждениями сына. Он снова взглянул на жену, чтобы понять, понимает ли она, о чём говорит их сын. Какой риск для господства? Он согласился на брак Вальбурги и Ориона? Это решение Ориона ставило господство под угрозу. Как бы ему ни хотелось всё изменить... он не мог этого сделать, и рождение хотя бы одного ребёнка не навредило бы им. Его отец был прав: одно поколение, которое разберётся само, — это ещё не конец света. — Зачем вам рисковать своей властью, соглашаясь на условия контракта? — снова спросил Орион, явно пребывая в замешательстве. Понял бы он хоть что-нибудь, если бы отец ему объяснил? — В контракте нет ничего, что имело бы отношение к моей светлости, — ответил Арктур. Он видел, что Мелания слегка побледнела, в ней нарастало подозрение. Она явно поверила сыну. — Если между Арктуром и Поллуксом Блэками будет достигнуто соглашение о расторжении брака Вальбурги и Ориона Блэков, то в качестве компенсации Поллуксу Блэку будет передано владение Блэк. Дополнение 15.2.4, — процитировал Орион, уже выучив эти слова наизусть. Арктур безучастно смотрел на сына, сжимая в руках мешочек с деньгами. Он открывал и закрывал рот. Мешочек выскользнул из его онемевших пальцев и с глухим стуком упал на землю. — Если ты так пытаешься отомстить мне за то, что я с тобой сделал… это очень дурной тон, Орион. — Его голос слегка дрожал, но он знал, знал, что сын не стал бы так шутить. Нет, Орион всегда был очень серьёзным мальчиком, с самого детства. Даже Мелания качала головой, зная, что её сын не стал бы делать ничего столь отвратительного. Её сын за всю жизнь ни разу не устраивал розыгрышей, считая их утомительными, банальными и скучными. Орион грубо усмехнулся — то ли он перенял эту дурную привычку у Хайдена, то ли был слишком зол, чтобы держать себя в руках. Он достал пергамент и ткнул им отца в живот. Бумага была смята, но текст хорошо читался. Мелания пошла вперёд, и стук её каблуков выдавал в ней гораздо больший гнев, чем она испытывала на самом деле. Она обошла мужа и встала за его спиной. Арктур открыл контракт, готовый к долгому поиску того самого дополнения, о котором говорил Орион. Он всё ещё не знал, что и думать, хотя за последнюю неделю перечитал его уже раз сто. Они обнаружили, что в этом нет необходимости, поскольку дополнение было обведено кружком. Ярко-красным, волшебным, конечно же, ведь это были не чернила. — Арктур... — выдохнула Мелания, широко раскрыв глаза от шока, неверия и страха. Она боялась не за себя и не за то, что потеряет своё «ледишество» — она могла бы без него обойтись, — но она знала, что её муж не сможет. Как такое вообще могло произойти? Это означало нечто гораздо, гораздо худшее. Предательство, измена и обман. Со стороны людей, которым они доверяли свои жизни. — Рысь! — рявкнул Арктур, глядя на неё так, словно только что разрушили всё, что было ему дорого. Он дрожал, но от страха или от ярости, он и сам не мог сказать, потому что прямо сейчас? Он испытывал и то, и другое в равной степени и с пугающей ясностью. — Орион, немедленно приведи лорда Певерелла! — потребовал Арктур, и, когда домовой эльф явился, он продолжил: — Немедленно приведи Седреллу и Септимуса, сообщи им, что дело срочное! — не то чтобы они осмелились ослушаться своего лорда, когда он вызвал их, заявив, что дело срочное. Его двоюродная сестра и её муж обязательно ответят на звонок. — Он сейчас на встрече, — сказал Орион своему отцу, он решил не идти с ним. В контракте... всё было очень неправильно; он просто не думал, что его отец стал бы рисковать своей светлостью по такому непредсказуемому сценарию. Если это так, то он хотел получить ответы, почему. — Приведите его сюда немедленно! — крикнул Арктур, уже на ходу обыскивая свой кабинет в поисках оригинала. — Если он хочет иметь хоть какое-то отношение к этой семье, он меня послушается! — Мама! — умолял Орион, чтобы она поговорила с отцом по-хорошему. — Я сделаю так, как просит твой отец, Орион, — тихо сказала Мелания, но не из страха, а из-за того, что сегодня всплыло на поверхность. — Давай, — подбодрила она его, — позови домового эльфа и посмотри, придёт ли он. — Судя по тому, что она видела до сих пор, Хайден был очень уверенным в себе и скромным молодым человеком. Наверняка он согласится помочь им в трудную минуту. Орион на секунду закрыл глаза, раздражение и гнев взяли верх. Он резко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. — Поларис! — позвал он, и на его лице появилась лёгкая улыбка, когда он представил реакцию Хайдена, узнавшего, что все домовые эльфы в их доме названы в честь звёзд. Почти все в семье Блэк — независимо от того, носили они фамилию Блэк или нет, — поступали так же. По крайней мере, раз в честь своего наследия. Однажды он сделает то же самое, но не с Арктуром, Орионом, Регулом, Сириусом или даже Сигнусом и Поллуксом — их в семье и так слишком много. Если он и выберет что-то, то что-то хорошее, что-то, что звучит красиво и не встречается на генеалогическом древе уже десяток раз. Он надеялся, что это будет с Хайденом, которого он так быстро полюбил. — Арктур, успокойся, пока не навредил себе, — крикнула Мелания вслед мужу. Она понимала, почему он так себя ведёт, но не хотела, чтобы у него случился сердечный приступ или приступ паники. — Отведи меня к агентам по недвижимости и юристам Браунам, — потребовал Орион у домового эльфа. Последнее, что он услышал в доме, — это как его мать предлагает отцу успокоительное, прежде чем они выйдут из дома агентов по недвижимости. Орион вошёл внутрь, уже высматривая Хайдена среди перегородок. — Наследник Блэк, — раздались удивлённые голоса сотрудников агентства недвижимости. — Чем мы можем вам помочь сегодня? — спросила одна из них довольно страстным голосом. Судя по бейджу, она была менеджером. Другие девушки, работавшие там, закатили глаза и с явным раздражением переглянулись. Каждый раз, когда в агентство приходил кто-то красивый и богатый, она начинала вести себя подобным образом. Удивительно, но она делала это не только ради комиссионных за проданную недвижимость. Нет, на самом деле она охотилась за мужем. Честно говоря, она, похоже, не осознавала, что большинство из них чувствуют себя неловко. — Ну вот опять, — пробормотала она себе под нос, отчего её подруга слегка хихикнула. — Жаль, что мы не можем отсюда выбраться, — вздохнула она. Иногда эта работа того не стоила. Тем более что уже дважды её «босс» забирал её комиссионные, переманивая клиентов. После вчерашнего она решила пожаловаться, но не знала, возымело ли это действие. — О, моя богиня! Он идёт сюда! — прошипела она подруге, несколько раз хлопнув её по руке, выпрямилась и с трудом сдерживала смех, глядя на выражение лица своего начальника. Наследник Блэк просто проигнорировал её. — Лорд Певерелл только что был здесь. Он ушёл с леди Тиффани. Не подскажете, где их первая остановка? — любезно спросил их Орион. От них он получил бы ответ гораздо быстрее, чем от начальницы, этой хищницы. Домашний эльф последовал за наследником своего хозяина. — Это конфиденциальная информация, — тут же сообщила Раана Ориону, настороженно глядя на подругу. — Простите, мы не можем её разглашать. — Я знаю, кто он такой, и знаю, что он только что был здесь, потому что разговаривал с ним десять минут назад, — сказал Орион с обманчивым спокойствием. — Это срочное дело, которое не терпит отлагательств, поэтому, пожалуйста, скажите, где леди Тиффани и лорд Певерелл сделали свою первую остановку. Раана и её подруга снова переглянулись, явно не зная, что делать, но ситуация требовала срочного вмешательства. Наследник Блэк говорил с неподдельным волнением, явно что-то происходило. — Хорошо, я посмотрю, куда они тебя отвели, наследник Блэк. — Раана отошла от подруги и Ориона, допила кофе и направилась к столу подруги. К счастью, здесь было очень чисто, для всего нашлось место, и пол не был завален игрушками, чашками, конфетами и прочим. Взяв со стола дневник, она открыла его на сегодняшней дате. Сегодня она возила лорда Певерелла по трём разным объектам, и они, скорее всего, всё ещё были на первом. — Сначала она зайдёт в дом номер 23 на Косой аллее, сэр, — объяснила Раана, указывая на вышеупомянутый адрес и прижимая к нему свой острый ноготь. — Спасибо, — с благодарностью сказал Орион. — Веди нас туда, — приказал он Поларису. Разумеется, он исходил из того, что у Хайдена есть защита от обнаружения кем бы то ни было, в том числе домовым эльфом. Домашний эльф схватил своего хозяина за рукав и аппарировал их к дому номер 23 на Косом переулке. Как и следовало ожидать, здесь было пусто, но его слух уловил вдалеке голоса. Они всё ещё здесь, хорошо. Орион быстро прошёл через пустое здание. Голоса Хайдена и Тиффани становились всё громче. — …и, как видите, места там предостаточно, вам нужно будет… — Орион… — сказал Хайден, резко остановившись и сосредоточив всё своё внимание на волшебнике, стоявшем рядом с ним. Лишь однажды он отвлёкся, чтобы с любопытством взглянуть на домового эльфа, сопровождавшего Ориона. — Полагаю, ты не передумал посмотреть их вместе со мной? — он слегка нахмурился, не думая, что Орион взял бы с собой домового эльфа, если бы передумал. — В этом ты прав, — заявил Орион, мельком взглянув на леди Тиффани, которая выглядела ошеломлённой. Как будто она не привыкла находиться в одной комнате с двумя довольно влиятельными, политически значимыми и привлекательными волшебниками. — Что происходит? — спросил Хайден. Он никогда не слышал, чтобы Орион говорил таким деловым тоном. Такого не было с тех пор, как он общался с сотрудниками Святого Мунго во время рождественских каникул. Но, с другой стороны, у них была компания… и он мог быть не в духе… всё зависело от того, что происходило. — Срочная семейная ситуация, мой отец требует твоего немедленного присутствия, — отрывисто бросил Орион, полностью скрыв взгляд за непроницаемой маской. Глаза леди Тиффани расширились, на лице отразилось любопытство. Её попытка изобразить беспечность и равнодушие... не слишком удалась. Со стороны казалось, что она что-то замышляет. — Немедленно? — сухо переспросил Хайден, совершенно сбитый с толку. Он не был членом семьи... так с чего бы им думать, что он примчится по первому зову? — Тогда зачем меня позвали? — он не был Блэком, и, конечно, всё не могло быть так плохо. Орион не был бы таким невозмутимым, если бы кто-то из его семьи был в опасности или пострадал. — Сообщить отцу, что у вас срочные дела и вы не сможете прийти? — спросил Орион, когда стало ясно, что Хайден не собирается уходить. Он не собирался отвечать, пока рядом с ним стоял незнакомец. Хайден нахмурился, любопытство взяло верх: — Нет, я пойду. — Он задумчиво посмотрел на Ориона, а затем повернулся к Тиффани: — Прошу прощения, я перенесу встречи на ближайшее время. Я настаиваю на том, чтобы вам вернули деньги за порталы. Орион тихо выругался от нетерпения, буквально не в силах сдержать раздражение из-за вынужденного ожидания. — Что именно произошло? — недоуменно прошептал Хайден Ориону. — Домой, Поларис! — объявил Орион. — Ещё немного… — с гримасой сказал он Хайдену. Хайден опустил глаза, почувствовав, как кто-то потянул его за рукав. Затем внимательно посмотрел на домового эльфа. Если бы не голос Ориона, назвавшего его Поларисом, он бы решил, что это Кричер. Волшебники говорят, что не могут отличить одного домового эльфа от другого... или одного гоблина от другого, но это неправда. Хайден моргнул и снова оказался в поместье лорда Арктура Блэка. Сам волшебник расхаживал по кухне, что-то бессвязно бормоча себе под нос. Мелания стояла в стороне и явно не знала, что делать. Как помочь мужу... после такого предательства она совсем растерялась. Сразу после их появления появился ещё один домовой эльф, в котором он был почти уверен, — это была Седрелла Блэк. Ну, точнее, Седрелла Уизли, неопровержимое доказательство того, что Вальбурга ополчилась на семью Блэков и избавлялась от всех, кого не одобряла лично. Он до сих пор не понимал, зачем Орион это сделал... учитывая, насколько он был предан семье. Он любил всю свою семью и даже питал симпатию к Вальбурге, настолько сильную, что женился на ней по настоянию родных, чтобы они были счастливы, а их род не прервался. Рядом с Седрелой стоял безупречно одетый волшебник, в котором можно было узнать только Септимуса Уизли. Честно говоря, разве есть хоть один Блэк, который не состоял бы в родстве с другой семьёй? Он заметил, что Септимус Уизли прячется за спиной жены и настороженно наблюдает за Арктуром. Что же такого натворил кузен Седрелы, что Септимус прячется за спиной жены? — Что твой отец сделал с Септимусом? — заговорщически прошептал он. После этих слов Орион действительно посмотрел на Септимуса, а не на отца. Губы Ориона дрогнули в усмешке, когда он увидел рыжеволосого волшебника, прячущегося за спиной своей жены. Его рыжие волосы сияли, как маяк, и он никак не мог слиться с окружением, хотя, справедливости ради, у их детей тоже были рыжие волосы. В них почти не было ничего от Блэков, но это нормально, дети обычно берут в наследство больше от отцов, чем от матерей. Правда, волосы Септимуса уже не были такими рыжими, как раньше: Орион заметил в них немало седых прядей. Либо так, либо что-то пошло не так с заклинанием. Орион невольно расслабился, услышав голос Хайдена и не почувствовав его гнева. — Не знаю, — ответил он, слегка разочарованный тем, что Билиуса и Эдисона здесь нет. Хотя он только что видел их на похоронах. — Я хочу, чтобы все до последней крупицы скрытой магии на этом пергаменте стало явным! — потребовал Арктур у Септимуса, тыча контрактом в лицо ошеломлённой паре. Казалось, он вот-вот взорвётся. — Сэр, пожалуйста, успокойтесь, — осторожно сказал Септимус. Хайден обеспокоенно шагнул вперёд. Была ли это настороженность из-за страха, что у него случится сердечный приступ... или они боялись, что Арктур набросится на них? — Я… я не могу… мне нужны ответы! — потребовал Арктур. — А теперь скажи мне, что там! — он произнёс обычные заклинания, это была точная копия оригинала, сделанная их адвокатом. — Полагаю, у него есть семейный дар? — прошептал Хайден, взглянув на Ориона. Орион кивнул: да, у Септимуса был семейный дар. — Хм, его старший внук тоже унаследует этот дар, но будет значительно сильнее, — вот и всё, что смог сказать Хайден. У Билла и Уильяма Уизли тоже была способность видеть магию. Хотя и не такая сильная, как у Септимуса, чьи способности казались не такими уж выдающимися. Странно, что он вообще мог это предвидеть. Орион бросил быстрый взгляд на Хайдена. Он продолжал забывать, что у Хайдена есть все дары Певереллов. Он никогда раньше не слышал, чтобы у кого-то из волшебников были все семейные дары. — Арктур, пожалуйста, выпей хотя бы успокоительное, — умоляла Мелания мужа, который, казалось, вот-вот взорвётся. Магия, которая исходила от него, была в опасной концентрации. Черт, даже он не смог бы сохранить самообладание... по крайней мере, ему так казалось. В тот единственный раз, когда он так разозлился, Мардж поплатилась за это. Арктур не слушал, его глаза горели лихорадочным отчаянием. — У меня нет тех способностей, которые ты мне приписываешь… — заметил Септимус. — Скрытая магия мне не откроется… — Если честно, у него не было полного дара. — ТОГДА САМ РАЗБИРАЙСЯ! — глава семьи Блэк стремительно выходил из себя. — Отец… — Орион пытался урезонить отца. — *Vestra diffututa mentula*, — пробормотал Хайден себе под нос, и успокоительное зелье во флаконе исчезло. Арктур на несколько мгновений успокоился и выглядел так, будто накурился. — Интересное заклинание, надо будет вспомнить о нём, когда дети не захотят пить зелья, — с восхищением произнёс Септимус. — Прошу прощения, — пробормотал Арктур, которому стало очень стыдно за своё поведение после того, как ему дали зелье, успокаивающее волшебника. Он кивнул в знак благодарности Хайдену за его быструю реакцию и не стал думать о том, что могло произойти... он никогда раньше так не терял самообладание. С другой стороны, он никогда не думал, что брат так его предаст. Он не стал возражать, когда его усадили на стул за обеденным столом. Он сидел на полпути между гостиной и кухней в окружении тех, за кого нёс ответственность. И Седрелла, и Септимус были бледны, явно шокированные его поведением. Когда он придёт в себя, ему нужно будет отправить им что-нибудь в качестве извинения. Рука жены, сжимавшая его собственную, придавала ему сил. Очень придавала сил. — Я могу сказать только, что в нём есть магия, но не могу сказать, какая именно, — признался Септимус, и выражение его лица стало мрачным. Никогда ещё члены семьи Блэк не заставляли его чувствовать себя нежеланным гостем или бояться. Сегодня он был очень напуган: магия, которой владел Арктур, была огромной. Он содрогнулся при мысли о том, что могло бы произойти, если бы он потерял контроль над своей магией и разумом. — Подозреваю, что именно поэтому меня и привели сюда, — заявил Хайден. — На всякий случай, если нам обоим понадобится помощь в составлении контракта. — Он протянул руку в ожидании, что ему дадут контракт. — Контракт? — переспросила Седрелла, взглянув на него с ещё большим беспокойством, чем раньше. — О боже, о чём он? — она забеспокоилась не меньше Арктура. Септимус взглянул на Арктура, спрашивая разрешения, и, получив кивок, передал его Хайдену. Хайден согласился: — Здесь четыре разных магических нити: твоя, Сириуса и ещё две… в одной из них есть привкус, указывающий на то, что он не связан с остальными… — Это, должно быть, семейный адвокат, — мрачно заявил Арктур. Если бы не успокоительное, он бы уже обозвал его всеми возможными словами. Хайден поморщился: — Да, возможно, стоит купить новый. — Он сказал Чёрному Лорду: — Между ним и другим Блэком, который был вовлечён… о, Поллукс… их магия пропитала всё вокруг. — Ты достаточно силён, чтобы увидеть копию магии, заключённую в копию контракта. Едва заметный след, и ты смог снять заклятие с документа, который не был оригиналом, — сказал Арктур, не скрывая своего восхищения. Септимус слегка поперхнулся, услышав, что сказал лорд Блэк. Неудивительно, что его привели сюда: по сравнению с этим его собственный дар казался ничтожным. Орион лишь ухмыльнулся, чувствуя самодовольство и гордость, хотя никто не мог понять, почему он так себя ощущает. Все решили, что дело в том, что он представил его семье... но причина была гораздо более личной. — Можно? — Хайден указал на кухонный стол. У него было достаточно хороших манер, чтобы понимать, что это не его дом и что хозяева, скорее всего, не одобрят — по крайней мере в душе, — если он просто возьмёт и решит, что делать. Он подумал об этом про себя, потому что они были бы слишком благодарны за помощь. — Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — сказал Арктур без тени сарказма. — Приготовьте нам обед. Хайден остановился, неодобрительно поджав губы, и подошёл к столу. Ему очень не нравилось, как люди обращаются с домашними эльфами. Недостаточно просто быть таким же невежественным, как Гермиона, и освободить их — это худшее, что можно было сделать. Когда эльфам исполнялось от шести месяцев до года, им требовалась волшебная семья, чтобы сохранить свою магию, иначе они исчезали. Орион, конечно же, заметил это, как и всё, что происходило с Хайденом. Он не сводил с него глаз, когда они были рядом. Его всегда тянуло к Хайдену, он следовал за ним повсюду. Хайден развернул контракт, и стол увеличивался в размерах по мере того, как разворачивался пергамент. Облизывая губы, он смотрел на документ, быстро перебегая взглядом с одного места на другое. — Мерлин, насколько всё плохо? — спросила Седреллу, увидев выражение лица Хайдена. — Плохо, — пробормотал Хайден. — Всё в порядке, Релла, — успокаивающе прошептал Септимус. Несмотря на свои недавние поступки, Арктур держался с изяществом и элегантностью лорда. Его губы были сжаты в тонкую линию, когда он смотрел на пергамент с мрачной решимостью. — Я был бы признателен, если бы вы начали с самого начала и двигались вниз по списку. — Все зашевелились, но только Орион оказался достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться его. Тихонько вздохнув, он постучал по пергаменту в том месте, где, как он видел, скрывалась первая волна магической энергии. Как только он это сделал, магия рассеялась, и на пергаменте начали появляться дополнительные записи. Это были скрытые дополнения, которые его семейный адвокат должен был сразу же обнаружить. Затем он постучал по второму, третьему, четвёртому и остановился после пятого дополнения, которое было раскрыто. — Сколько их скрыто? — спросил Арктур с невероятно страдальческим выражением лица. — Одиннадцать, — подтвердил Хайден, и его зелёные глаза заблестели от сочувствия к тому, через что ему пришлось пройти, и к предательству, которое ему ещё предстояло пережить. Он знал только об одном из дополнений... Остальным Хайден предпочёл бы не делиться. Всё это... ради денег — отвратительно для волшебника, который предпочёл бы быть нищим, но иметь семью... чем иметь все деньги мира и быть одиноким. Арктур резко вдохнул, а затем наклонился и начал читать скрытые пункты договора, на которые он по незнанию согласился. — Я… я бы этого не подписал! — Арктур молча покачал головой, в ужасе глядя на дополнения. Хайден молча постукивал пальцем по каждому из них, пока они не были полностью раскрыты. Он не мог понять, какое из них пугает его больше всего. По сути, когда всё свелось к этому, дополнительные условия контракта сводились к следующему: Орион и Вальбурга должны были пожениться и произвести на свет двух наследников (наследника и запасного, разумеется, мужского пола). Вальбурга становилась леди Блэк и имела гораздо больше влияния в поместье Блэков, чем Орион. Вальбурга и Орион имели равные права на владения Блэков. От Вальбурги не ждали, что она будет работать (как это часто случалось с леди Блэк). В семье Блэк не было места лени, именно поэтому они смогли сколотить такое состояние. Всё, что связано с семьёй, будет отдано на откуп «Леди Блэк», которая будет решать, например, производить ли сквибов или отрекаться от них. После свадьбы Вальбурги и Ориона места Блэков в Визенгамоте будут переданы Поллуксу Блэку в качестве выкупа за невесту вместо денег, если и когда договор будет расторгнут. Если бы Арктур решил, что этому браку не бывать, или если бы с будущей Вальбургой Блэк произошёл какой-либо несчастный случай, титул лорда Блэк перешёл бы к Поллуксу Блэку. Семейный адвокат останется на прежней должности, но его зарплата вырастет на 17,3 %. Они не будут заводить интрижек и останутся верны друг другу и Дому Блэков. — Это многое объясняет, — признался Хайден, выглядя слишком встревоженным. — Что вы имеете в виду? — тихо прошептал Септимус, сильно встревоженный увиденным. Он прекрасно понимал, что их использовали самым жестоким образом. Хайден молча покачал головой; он не смог бы объяснить, даже если бы захотел. Хайден прижал ладонь к документам, отчего они ярко засияли, а затем отдернул руку, словно испытывая отвращение. — Что ещё хуже... в оригинале есть заклинание принятия. — Другими словами, в тот момент, когда Орион подпишет брачный контракт... ты его примешь, и ни он, ни ты, ни твой отец не увидят ничего плохого в том, что они сделали. — Он болезненно откашлялся. — Отказаться от этого невозможно. Это станет их реальностью, они не увидят в этом ничего плохого и не поверят, если им скажут обратное. Это было глубоко укоренилось в контракте; его нельзя было отменить, как нельзя было игнорировать сам контракт. Это была ловушка 22, если он когда-либо с ней сталкивался. Как только они поженятся... Хайден всё равно потеряет Ориона. Поллукс по-крупному подставил своего брата и племянника. Хайден крепко сжал руку Ориона под столом, чувствуя, как его самого сотрясает дрожь. Орион, без сомнения, был потрясён тем, что только что узнал. То, что они считали первоначальным контрактом, было довольно мрачным, но теперь ситуация стала просто ужасной. — Что ты наделал? — прохрипела Мелания, её голос звучал сдавленно, потому что она в ужасе зажала рот рукой. В беду попал не только её сын, но и муж, и вся её семья. Мерлин, стремление сохранить чистоту рода привело к этому. Она слепо опустилась на ближайший стул. Орион сам рухнул на стул, положив локти на стол и обхватив голову руками. Его охватило чувство обречённости и ужаса. Дядя Поллукс действительно загнал его в угол: если он согласится на брак, у него не будет ни свободы, ни даже права на собственные мысли. Если бы он решился на это... всё, чего он хотел, чего он желал, исчезло бы. Его дядя получил бы места и в Визенгамоте. Со всем, что касалось семьи, пришлось бы разбираться ей, он не имел права голоса. Он не имел права голоса в том, что касалось его собственной семьи. А значит... неизбежно и его собственных детей. От этих мыслей у него неприятно засосало под ложечкой, в голове проносились ужасающие картины его будущего. — Может, дядя Сириус поможет? — спросила Седрелла, имея в виду отца Арктура и Поллукса. Если кто и мог обуздать Поллукса, так это его отец... но разве это исправит то, что он уже натворил? — Только если ты хочешь, чтобы он оказался в Азкабане, — мрачно сказал Арктур, проведя дрожащей рукой по лицу. Он не знал, что делать, и искренне боялся, что гнев отца может привести к тому, что он убьёт не только их адвоката-предателя, но и Поллукса. Он сглотнул ком в горле, разрываясь между желанием разрыдаться и тошнотой. Его младший брат… его собственный младший брат… Он предал его самым ужасным образом, и он едва мог в это поверить. — Почему? Мэл, почему он так поступил? — сокрушался он. Хайден и Септимус мрачно переглянулись, чувствуя себя неловко... но не осмеливаясь произнести ни слова. Они не были по-настоящему близки, и это чувствовалось. Мелания просто сглотнула и молча покачала головой: — Нам… нам нужен другой адвокат, мы должны бороться… — Даже она понимала, что это бесполезная затея. — Он скован магией, мы ничего не можем сделать, — с горечью произнёс Арктур. Видеть некогда гордого волшебника в таком отчаянии было невыносимо. — Что мы наделали? Разруха царила в комнатах, некогда гордый лорд Блэк в отчаянии сгорбился в кресле. Наследник поместья Блэк пытался стать маленьким и незаметным. Какой бы путь они ни выбрали... семья Блэк уже никогда не будет прежней. — А что, если ты отречёшься от Поллукса? — спросил Септимус. От одного этого слова у него перехватило дыхание, но глаза расширились от надежды. Хайден покачал головой: — Ты можешь забрать у кого-то фамилию, но не имя. Он поступил с этим невероятно умно. Он позаботился о том, чтобы, что бы ни случилось, он стал лордом Блэком... — От него могут «отречься» за всё что? За год до свадьбы Ориона и Вальбурги ... тогда он получит титул лорда. Если Вальбурга и Орион решат не жениться, он получит всё это гораздо раньше. — Поларис! Приведи сюда моих отца и мать, скажи им, что я хочу, чтобы они приехали как можно скорее, — велел ему Арктур. Он не осмелился сказать, что дело срочное. Он не хотел пугать их до приезда, это было бы вредно для их сердец. Мерлин, он даже думать не хотел о том, как они отреагируют. Его охватил такой ужас, какого он не испытывал с тех пор, как подслушал разговор родителей о Мариусе, когда стало ясно, что приглашения в Хогвартс ему не видать. То, что они говорили, вызывало такой же ужас. Домашний эльф заламывал руки, явно обеспокоенный тем, что семья, которой он так долго служил, осталась без хозяина. — Да, сэр! — только и сказал домашний эльф, прежде чем с хлопком исчезнуть. Хайден ненавидел себя за то, каким бесполезным он себя чувствовал, каким беспомощным он был перед лицом всего этого. Он совершал чудо за чудом, несмотря ни на что. Он крепко сжал плечо Ориона, удерживая свою магию под контролем, пока нарастало его собственное разочарование. Особенно в том, что Смерть... так насмехалась над ним, намекая на то, что есть кто-то, кто идеально ему подходит... но этот кто-то был совершенно недосягаем. Возможно, в данный момент он злится на смерть, но это ненадолго. Ибо Смерть, со свойственной ей мудростью, напомнит Гарри кое о чём. То, что можно сделать с помощью магии, можно и отменить. Он был живым доказательством этого, даже если в то время о нём никто ничего не знал.