Мое время

Домашний эльф прекрасно справлялся со своими обязанностями, несмотря на то, что в семье царил коллективный упадок духа. Они были опорой для семьи в трудную минуту. Продолжали выполнять свои обязанности, как и всегда, обеспечивая бесперебойную работу. Они спорили о том, кто прервёт семейный совет, чтобы сообщить, что обед подан. Они прекрасно знали, что контракт лежит на столе. Чтобы помешать действию заклинания, они поставили два стола: один спрятали на эльфийской кухне, а другой вынесли на главную кухню. Они накрыли стол на главной кухне, и он легко переместился наверх. Обычно это было несложно, но они не могли наколдовать всё сразу, если на столе лежало что-то ещё. Это мешало заклинанию, а даже если и не мешало, они не хотели злить своих хозяев, отправляя еду и ставя её на то, что могло оказаться важными бумагами или чем-то подобным. Не помогало и то, что леди Мелания тоже пыталась проклясть контракт до седьмого колена. В основном она использовала впечатляющее разнообразие заклинаний, вызывающих огонь. От простого «Incendium» до «Ignis» — она была в ярости, но, к счастью для всех, она не стала использовать *Fiendfyre*. Теперь они просто потеряли бы свой дом и всё, что в нём было. Контракт остался бы лежать на полу нетронутым, а всё остальное превратилось бы в пепел. В том числе и для тех, кто не знал, как правильно им пользоваться. В конце концов контракт был отложен в сторону, чтобы можно было принести еду, хотя никто и не собирался ничего раскладывать по тарелкам. Эльфы-домовые оказались достаточно сообразительными и принесли продукты, которые не портятся. Бутерброды, чипсы, чай, кофе, сырная тарелка, фруктовые тарелки и даже ассорти из орехов. Слишком много еды для шести человек, да что там, даже для восьми. Как бы неловко ни чувствовал себя Хайден, он ни за что не позволил бы себе уйти от Ориона прямо сейчас. Волшебник, потрясённый только что полученной информацией, снял чары с контракта. Очевидно, что Поллукс взял оригинал контракта, посоветовался с адвокатом семьи Блэк, добавил в контракт дополнительные пункты, скрыл их, вернул его и позволил Арктуру подписать его, несмотря на то, что это могло привести к катастрофе. Он верил, что его адвокат сказал правду о том, что подписывать документы «безопасно», и даже не подозревал брата в чём-то нехорошем, как бы тот ни жаловался. Арктур был очень близок со своими оставшимися в живых братьями и сёстрами, и ему было тяжело пережить потерю Мариуса. Когда у тебя столько братьев и сестёр, невозможно уследить за тем, кто и какую магию сотворил. По крайней мере, так было до тех пор, пока не пришло время получать письма из Хогвартса. Мариусу ничего не пришло, и это была первая настоящая душевная боль, которую познал Арктур. Он и подумать не мог, что его брат... способен на такое чудовищное злодеяние. Мерлин, как он мог так поступить со своим племянником? Он стиснул зубы и злобно оскалился, чувствуя нарастающее раздражение. Успокаивающий отвар, очевидно, начал действовать. Учитывая силу его гнева, неудивительно, что зелью потребовалось вдвое больше времени, чтобы его успокоить. Он был убит горем из-за того, что Поллукс так с ним поступил, но Мерлин, его сын, — о, он мог бы убить Поллукса за то, что тот сделал с его сыном. Арктур уткнулся лицом в руку жены, ища утешения там, где его можно было найти. Было унизительно, что он так отреагировал на публике. Такого с ним никогда раньше не случалось... хотя, с другой стороны, ничего подобного с ним раньше не случалось. Как Поллукс посмел сделать нечто столь непростительное? — Я убью его! Я, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, УБЬЮ ЕГО, И НА ЭТОМ ЧЁРТОВ КОНТРАКТ ПОКОНЧИТ! — прорычал он, тяжело дыша и выплёскивая свою ярость на ничего не подозревающих людей. От звука открывающейся двери все напряглись: пора было идти. — Это я! — весело и жизнерадостно воскликнула Лукреция. — Мама, ты где? — она вошла на кухню, держа в руках стопку свадебных журналов и книг. Она застыла в изумлении, увидев, что все стоят с таким видом, будто их любимый человек только что умер. Она побледнела, предчувствуя худшее. — Дедушка? Бабушка? — паника начала брать над ней верх, и она бросила журналы и книги на ближайшую поверхность, широко раскрыв серые глаза. — С ними всё в порядке, — тихо заверил её Орион. Лукреция побледнела, когда увидела лицо своего младшего брата. Что, во имя всего святого, происходит? Она прищурилась, и в ней проснулись защитные инстинкты. — Что случилось? Кого мне нужно проклясть? — так она всегда говорила, когда видела, что брат расстроен. Не то чтобы это случалось часто, просто Орион был таким хорошим. Орион поморщился, пытаясь улыбнуться, но вышло ужасно. В конце концов он просто покачал головой: не было смысла портить ей настроение. — Прости, милая, может, перенесём на другой день? — с искренним сожалением спросила Мелания. Она собиралась помочь дочери спланировать её знаменательный день! Конечно, она была в предвкушении. Они уже почти определились со списком! Но это было не очень хорошо, ведь свадьба должна была состояться в июне. До неё оставалось полгода, а на создание свадебного платья уйдёт целая вечность. — Конечно, — ответила Лукреция, переводя взгляд с одного члена семьи на другого и поджимая губы. — Что происходит? Ей нужно было знать, что, чёрт возьми, происходит прямо сейчас. — Послушай, моя свадьба не важнее семьи, что вообще происходит? — и это была правда. Как бы сильно она ни любила своего жениха, её с детства учили, что семья всегда важнее всего остального. — Ты уверена? — спросила Мелания, глядя на дочь и проводя рукой по её красиво уложенным волосам. Раз в месяц она пробовала разные прически, чтобы выбрать ту, которая больше всего подойдёт для её свадьбы. — Да, — твердо заявила она, по-прежнему оглядываясь по сторонам и молча требуя ответа. Она была слегка удивлена, увидев здесь лорда Певерелла, ведь её отец был вне себя от ярости, ради Мерлина! — Вот, они волшебным образом оказались прикреплены к брачному договору вашего брата с Вальбургой, — объяснила Седрелла Уизли, протягивая договор, который она выхватила у Мелании несколько минут назад. Мелания очень старалась разбить кухонный стол вдребезги, но в итоге потерпела неудачу. — Что? — растерянно спросила Лукреция, беря контракт и глядя на отца. Он ни за что не попался бы на такой уловке. Он не только сам всё проверил, но и семейный юрист наверняка заметил бы какие-нибудь скрытые дополнения. Нахмурившись, она взглянула на контракт, и её взгляд остановился на всех дополнениях, выделенных ярко-красным. Она побледнела при виде них и разинула рот от удивления, что было не очень-то по-дамски. — О нет, — у неё внутри всё сжалось, — а у меня есть? — она боялась, что её тоже обманули. Арктур и Мелания переглянулись. — Это очень сомнительно, Люси, — поспешил успокоить её отец. — Это произошло только потому, что мой брат хочет прибрать к рукам поместье Блэков. — Он был рад, что Поллукс просто не проявлял интереса к его дочери. В противном случае страшно представить, какие условия он мог бы выдвинуть. С другой стороны, он не имел никакого отношения к контрактам Люс. Если бы он проявил какой-то интерес, это вызвало бы тревогу. Он участвовал в контракте Вальбурги и Ориона, так что его вклад был вполне закономерен. — Семья? Последнее слово, когда речь заходит о семье? — спросила Лукреция с довольно мрачным видом, что не предвещало ничего хорошего. — У меня такое чувство, что я скоро перестану быть частью этой семьи. — В конце концов, она была помолвлена с одним из Прюиттов, а это была семья, которую не одобряла Вальбурга, если верить её гневным тирадам. То, что её мать и отец ничего не сказали, лишь переглянулись в тихом потрясении, говорило о многом. Они видели только то, что происходило прямо перед ними, а не то, что неизбежно должно было произойти. От этого Арктуру захотелось плакать ещё сильнее. Что будет с их семьёй? Что он натворил? Что обрекло на гибель и его семью тоже? Мелания оставила дочь и крепко обняла мужа. Мерлин, помоги им всем, её муж не переживёт этого. Мысль о том, что с ним может что-то случиться, приводила её в ужас. Она не хотела потерять его из-за этого, должен же быть какой-то способ расторгнуть контракт, чтобы все они не разорились. Зелёные глаза Гарри заблестели от сочувствия: она была очень проницательной юной ведьмой, надо отдать ей должное. Она действительно была одной из тех, кого Вальбурга решила не принимать в семью Блэков. То же самое касалось и Седреллы, которая к тому времени уже была замужем за Уизли. Насколько он помнил, вряд ли кто-то пережил бы чистку, которую Вальбурга устроила в семье. Однако многие из них были ведьмами и уже состояли в браке, так что это не так сильно на них повлияло. Они вышли замуж под новыми именами, их мужья приносили в семью деньги и растили детей — по крайней мере, тех, кого они решили завести или могли завести. В любом случае они были семьёй, с детьми или без. — Этого не случится, — заявил Арктур, качая головой. — Нет, этого не случится. Я позабочусь об этом, понимаете? — Он никогда не нарушал своих обещаний, данных детям, и не собирался нарушать их сейчас. Он не мог этого сделать, сама мысль об этом приводила его в ужас. — Думаю, я бы тоже была потрясена, — согласилась Седрелла. Несмотря на слова Арктура, она не верила в это, даже если Лукреция и Орион непоколебимо верили в своего отца, несмотря на все трудности. По крайней мере, она так думала, пока не увидела мрачный взгляд Ориона. Он явно не верил, что отец сможет всё исправить, и, судя по взгляду, брошенному на Лукрецию, у неё тоже были сомнения, которые она не могла полностью скрыть за маской. Хайден ничего не сказал, хотя, если бы кто-то обратил на него внимание, он бы понял, что что-то не так. Особенно по выражению его лица, которое говорило о том, что они были правы. К счастью, Хайден мог бы сослаться на свои способности, которые не раз выручали его на протяжении многих лет. Он и сам не знал, зачем остался здесь, но чувствовал бы себя паршиво, если бы бросил Ориона, который выглядел совершенно разбитым. Неужели они не поняли этого в прошлый раз? Или просто смирились? Поллукс был лордом поместья Блэк всего несколько дней. Он снял свои сабо ещё до того, как Орион и Вальбурга вернулись из свадебного путешествия. Затем поместье перешло к Ориону, который был всего лишь марионеткой, если посмотреть на все пункты и магию, заложенные в контракте. Знали ли они, что, как только Орион подпишет контракт, они согласятся на все условия? Никогда не задавались этим вопросом, хотя именно этого они и хотели? Гарри знал, что Арктур пережил свою жену на несколько десятилетий, пережил и детей, и внуков, прежде чем его поглотила смерть. В какой-то момент это стало облегчением для Арктура, считал Гарри. Он наблюдал за падением семьи Блэк, не подозревая, что сыграл ключевую роль в её крахе. Но всё же он видел, как рушится семья. После смерти сына, заключения Сириуса, ареста Лестрейнджей, в том числе Беллатрисы, и отречения Андромеды, единственным человеком, которым Арктур мог гордиться, была Нарцисса, и даже род Малфоев был на грани разорения. Должно быть, он позеленел от зависти, когда узнал, что Нимфадора унаследовала дар семьи Блэк, особенно с учётом притока новой крови в род. Лукреция опустилась на табурет и принялась читать контракт с таким рвением, словно искала лазейку. Она снова и снова перечитывала тщательно составленный договор. Одному Мерлину известно, сколько времени Поллукс готовил этот план, чтобы всё было идеально продумано. Хайден начал накладывать еду на тарелку Ориона, подталкивая его при этом. — Тебе нужно поесть, ты уже второй раз за неделю почти ничего не ешь, насколько я знаю. — Он видел, что Орион сильно похудел, из-за чего выглядел измождённым, и это было не очень привлекательно. Не то чтобы Гарри волновали внешние данные, ему был важен сам человек. Мелания краем глаза следила за Хайденом Певереллом, наблюдая за тем, как он общается с её сыном. Её сын, который с трудом переносил беспокойство собственных родителей, не просто терпел молодого человека, но, казалось, даже расслаблялся в его присутствии. Её глаза слегка расширились от удивления и шока. Судя по тому, как они прикасались друг к другу, она была права: между ними было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. — Я не могу найти выход из этой ситуации… Дядя Поллукс ведь не останется безнаказанным, правда? — спросила Лукреция. Её серые глаза сверкали, как и у всех членов семьи, когда они были в ярости. От этого они становились не серыми, а льдисто-голубыми. — Конечно, — безучастно ответил Орион. — Ничего не поделаешь, разве что отречься от себя. — Орион, не делай ничего сгоряча! — с опаской предостерег Арктур. Мерлин, его сын ведь не собирался этого делать, правда? С другой стороны, если честно, это могло показаться хорошим выходом из ситуации. — Обещай мне, сынок, обещай! — он знал, что если сын даст слово, то сдержит его. — Я не знаю, смогу ли, отец, — честно признался Орион. — А какой у меня выбор? Жениться на Вальбурге и до конца жизни жить под этими заклятиями? Я буду никем, марионеткой, чистым листом, который они все будут использовать... я не смогу этого сделать. — Он вцепился в брюки Гарри, он просто не мог этого сделать, ведь ему было что терять. Мерлин, ему было больно об этом думать... о том, чтобы отречься от себя... он бы предпочёл умереть... по крайней мере, он всегда так думал... но теперь всё стало совсем не так, как он себе представлял. — Пообещай мне! — потребовал Арктур. Его голос звучал чуть тише, чем рык. — Успокойся, — сказала Мелания со слезами на глазах. — Орион, пожалуйста, пообещай нам? Пожалуйста? — Мерлин, если он не остановится, она боялась, что её муж умрёт на месте. Он мелко дрожал, она чувствовала это, Мерлин, она молилась, чтобы можно было что-нибудь сделать. Иначе это действительно разрушило бы семью. О, Поллукс, зачем он это сделал? Стоило ли разрушать всю семью? Ради чего? Чего он хотел? У него было столько денег, что он не потратил бы их и за всю жизнь! Хайден сжал плечо Ориона, снова подтолкнул его, стараясь быть как можно менее навязчивым. Хайден знал, что из-за этого заболеет не отец, а Мелания. В итоге Арктур прожил довольно долгую жизнь, никого не принимая у себя, даже собственного сына, пока домовой эльф не объявил о его смерти. Все они считали, что Поллукс разрушает семью, и они были правы... они, наверное, и представить себе не могли, какие разрушения он оставит после себя. — Ладно, пока я ничего не буду делать, — вздохнул Орион, сдаваясь и понимая, чего хочет от него Хайден. — По крайней мере, я ничего не буду делать, не посоветовавшись с тобой. — Но это лишь отсрочка неизбежного, не так ли? В любом случае его отец лишится титула лорда, а если он не женится на Вальбурге, как планировалось, Поллукс, скорее всего, отречётся от него. — Спасибо, — Мелания благодарно сжала руку сына. Она заметила, как близко друг к другу стоят Орион и Хайден, да ещё и в компании. Она не осмеливалась обращать внимание на то, насколько это неприлично. Она никогда раньше не видела сына таким довольным. Даже несмотря на новость, которая стала сокрушительным ударом для всех них. — Мама, из этого контракта действительно нет выхода, — сказала Лукреция, и её взгляд наполнился смесью ярости, отчаяния и печали. Она знала своего брата, хорошо знала: если бы ему взбрело в голову отречься от себя (что сильно отличалось от того, чтобы от него отреклись), он бы так и сделал, если бы чувствовал, что у него нет выбора. Вытерев скатившуюся по щеке слезу, она, не обращая внимания на гостей, сняла туфли, прошла через кухню и крепко обняла брата. — Мы во всём разберёмся, — поклялась она. — Ты всегда будешь моим братом. — Ей было всё равно, что её могут лишить наследства, — Орион всегда будет для неё самым дорогим человеком, даже если её тоже лишат наследства. Хайден отступил назад, когда ведьма подошла к их стороне стола. Он сглотнул и отвернулся, испытывая зависть, которую большинство людей не поняли бы. Он всегда хотел иметь семью, но Дурсли не были для него семьёй. Он вырос с Дадли, но ненавидел его. Может, они и выросли по разные стороны мира, но, Мерлин побери, это не одно и то же. Но чтобы между братом и сестрой была такая любовь? Это было бы чудесно. Это было так нежно и с такой любовью. Если бы у него была семья, то в ней точно было бы больше одного человека, и все они были бы примерно одного возраста. Как Лукреция и Орион. От того, что Поллукс сделал с их отношениями, ему стало дурно. Лукреция, должно быть, думала, что Орион с ней согласен... он бы не сказал ей ничего другого; брачный контракт сделал бы его очень уязвимым перед Поллуксом и Вальбургой на то короткое время, что он прожил после свадьбы. Мерлин, это делало то, что он прочитал в дневнике Ориона, ещё более душераздирающим. — Изменит ли что-нибудь убийство Поллукса? — спросила Лукреция, внезапно насторожившись. Орион застыл от этих слов. — Не смей! — он не хотел, чтобы его сестра оказалась в Азкабане, даже ради него. Даже ради того, чтобы спасти семью Блэк от неминуемого краха. Азкабан был жестоким, суровым и ужасающим местом, большинство заключённых не заслуживали такого обращения. — Но это освободило бы тебя, — ворчала Лукреция, видя, как на неё смотрят родные. Гарри удивлённо вскинул голову: он никогда не слышал, чтобы о ней кто-то упоминал. Ни Уизли, ни Прюитты, ни даже Сириус. Единственный, кто упоминал о ней, — это Орион в своём дневнике в дни её рождения. Никто не говорил о её силе характера, стремлении защищать и явно любящей натуре. Трудно было представить, что огромная семья, которую он только что видел на Святках, стала настолько разобщённой, что они почти не виделись. Или семьи обычно не так близки? — Только не за твой счёт, — мягко сказал ей Орион, глядя на сестру, которая была на четыре года старше. Она всегда оберегала его, и, когда он начал проходить обучение, её сердце разрывалось от боли, видя, как её счастливый младший брат становится таким сдержанным. Но это не помешало их близости. — ...уже второй раз меня называют непослушным ребёнком! — проворчал Сириус, когда домовой эльф аппарировал их в помещение, похожее на гостиную. — Второй раз! Это мой сын, так что лучше бы он слушался... и где же он, чёрт возьми? Хайден тихо рассмеялся, найдя в этом повод для веселья, и бросил на них извиняющийся взгляд, но увидел на их лицах такое же натянутое веселье. К сожалению, оно продлилось недолго. Мерлин, он так устал, все эти эмоциональные потрясения его измотали. — Скорее всего, на кухне, — проскрежетала Хеспер, и они практически услышали, как она закатила глаза. — Серьёзно? — проворчал Сириус. — Сарказм тебе не к лицу, дорогой, — с едва скрываемым весельем ответила Хеспер. — Ты меня не узнала? — спросил Сириус, поддразнивая жену. Гарри улыбнулся, услышав эти нежные поддразнивания. Он был не единственным, кто так подумал. — Нужно ли нам им рассказывать? — раздался голос Седреллы. — Хочешь сама рассказать Хеспер? — мрачно спросила Лукреция. — Она не поймёт, почему её собственный муж ведёт себя не так, как обычно. — От этих слов они побледнели — об этом они вообще не подумали. У Мелании от страха сжалось сердце: убийство Поллукса спасло бы только места в Визенгамоте… а всё остальное осталось бы по-прежнему. — Как мы им скажем, что их собственный сын… — Мелания замолчала, глядя на раковину и пытаясь понять, не стошнит ли её. Она надеялась, что нет, по крайней мере не на глазах у гостей. Ей нужно было выпить, чтобы собраться с духом. — Я сейчас вернусь. — С этими словами она спустилась на кухню. Обычно она просила домового эльфа сделать всё, что ей нужно, но сейчас ей просто нужно было отвлечься. — Раз мой подарок оказался бесполезным… Я здесь не нужен… — Септимус тут же напомнил им, что он всё ещё здесь и что гости всё ещё в зале. — Мы оставили мальчиков с моей матерью. — Которая не очень-то справлялась с двумя очень активными мальчиками. — Конечно, как пожелаете. Вы, несомненно, хотите вернуться домой к своим сыновьям, — Арктур мрачно улыбнулся, но его губы лишь слегка дрогнули, и это больше походило на гримасу. Прекрасные парни с серыми глазами и рыжими волосами, шумные и дерзкие. Билиус и Эдисон, они почти ровесники, и Седрелла всегда об этом мечтала. Ей очень повезло, что у неё двое сыновей, очень повезло. — Я могу остаться? — спросила Седрелла, пока её муж прощался с ней. — Нет, иди домой к своим мальчикам, — мягко сказал Арктур. — Я прошу прощения за своё… недавнее поведение. — Он всё ещё собирался купить им подарок в качестве извинения, хотя ему было очень стыдно за свой поступок. Он никогда в жизни так себя не вёл. Его взгляд стал жёстким, в нём боролись предательство и гнев. — Это вполне объяснимо, — в голосе Септимуса Уизли звучали сочувствие и понимание. И это была чистая правда: он действительно понимал такую бурную реакцию. У него был брат, и он не мог представить, что сейчас переживает Арктур, но предательство... это было бы невыносимо. Седрелла и Септимус вышли из кухни и направились в гостиную. Поприветствовав старших Блэков, они сообщили, что все собрались на кухне. Не прошло и нескольких секунд, как Хеспер и Сириус уже стояли у входа на кухню, а шипение каминной сети возвестило о том, что Седрелла и Септимус благополучно покинули дом. — Что происходит, парень? — спросил Сириус у сына, прищурившись и внимательно глядя на него. Он не сомневался, что его жена делает то же самое. Оба старших Блэка прошли в комнату и сели на два отодвинувшихся для них стула. Лукреция села рядом с Орионом, и они оба замолчали, позволив родителям самим во всём разобраться. Орион по-прежнему крепко держал Хайдена, не давая ему незаметно ускользнуть. В жизни Хайдена было немало сложных — не говоря уже о неловких — ситуаций. Самая запоминающаяся из них — встреча с Лонгботтомами в больнице Святого Мунго и то, как Невилл наблюдал за ними. Арктур собрался с мыслями, радуясь, что принял успокоительное, потому что без него... ему не хотелось даже думать о том, как бы он себя вёл. Он напугал Септимуса и Седреллу, бедняжки, они бы и не успели сбежать из его дома, даже если бы захотели. От раздумий его отвлекло то, что перед ним поставили стакан. На самом деле не стоит пить во время приёма зелий, но сейчас ему было всё равно. Ему нужно было выпить. — Мне правда пора идти… — снова попытался Хайден. Честно говоря, Блэки прилипли к нему, как банные листы, и он понимал, что они просто из вежливости думают, что он — потерявшийся утёнок. Чистокровный волшебник, отрицающий своё происхождение. Если бы он не был Певереллом... вряд ли они обратили бы на него хоть какое-то внимание. — Останься, — решительно потребовал Орион. Хайден раздражённо прищурился: — Это семейное дело, — ненавязчиво пытаясь ослабить хватку Ориона, чтобы тот отпустил его. — Думаю, так будет лучше… — заявил Сириус, когда прозвучало второе «семейное дело». — Он останется, — тон Ориона был резким и серьёзным, в нём не было и намёка на извинение за потрясение, отразившееся во взгляде его деда. Он никогда раньше так не разговаривал со старшими, но, учитывая, что семья вот-вот рассыплется в прах, какое это имело значение? Он знал, что поступает нечестно: он всё ещё был потрясён и зол, как никогда с тех пор, как покинул поместье Певереллов. Он видел, как остальные члены семьи читают эти сообщения во всей их ужасающей красе. — Орион… — предостерегающе произнёс Сириус. Может, он и не был лордом Блэком, но, клянусь богами, он не потерпел бы такого обращения. Даже от собственного внука, наследника или нет. Хайден уставился на него, не в силах поверить, насколько этот Сириус похож на своего тёзку. Его действительно назвали в честь него. Даже если бы Сириусу и Регулусу грозила опасность не родиться на свет... он не мог допустить этого брака. Никто не заслуживает такого, не говоря уже об Орионе... к которому он уже очень привязался. — Он останется, — заявил Орион. — Что, чёрт возьми, происходит в этой семье? — потребовала ответа Хеспер, которую задело такое неуважение. Она была леди Блэк; в отличие от лордов, они сохранили свой статус леди. А волшебники передавали свои титулы по наследству. — Возможно, наша семья недолго пробудет семьёй, — сказала Мелания Хеспер, заставив ведьму встревоженно выпрямиться. — Что это значит? — снова заговорил Сириус, на его лице читалось недоумение. Сев прямо, Арктур начал рассказывать обо всём, что удалось выяснить за последние сутки. Разумеется, Сириус поначалу всё отрицал: его сын не мог такого сделать. Хеспер была с ним согласна, ведь она всегда была неравнодушна к младшему сыну. К сожалению, контракт развеял все сомнения: они знали, что это сделал либо Арктур, либо они сами, а значит, оставались только двое подозреваемых. Прилив адреналина, охвативший Сириуса, заглушил боль, которую он испытывал, расхаживая по кухне, словно разъярённый бык. Он был в ярости из-за поступка Поллукса. Ему так хотелось отречься от сына-предателя, как он мог так поступить? С собственной семьёй? Хеспер молчала, не в силах вымолвить ни слова. Ей было невыносимо больно осознавать, что её сын сделал с собственным отцом, братом и племянником. Не говоря уже о том, как это отразится на всех остальных. После долгих часов рассуждений о том, как и почему это произошло, никто так и не придумал, что с этим делать. В конце концов Ориона, Гарри и Лукрецию выпроводили из комнаты. Лукреция попыталась прислушаться, но через несколько секунд поняла, что они наложили заглушающие чары, закатила глаза, бросила на Ориона и Гарри взгляд, который он не смог расшифровать, и молча поднялась наверх, подмигнув брату с коварной ухмылкой, как её мать, заметив то, что остальные члены семьи Блэк упустили из виду. — Пойдём со мной, — вздохнул Орион, и в его глазах и плечах читалась напряжённая усталость. Они последовали за Лукрецией наверх, пока она не вошла в свою спальню, а Орион не направился в свою. Он привёл Хайдена не в свою спальню, а на крышу. — Это моё любимое место, — признался он, взбираясь наверх с таким чувством, будто на его плечах лежит весь мир. Хайден последовал за ним, глядя на ясное небо. Чем меньше загрязнений, тем больше кажется мир — огромным и безграничным. — Гриммо-Плейс находится в той стороне, — сказал Орион, указывая на север от их текущего местоположения. — А вон там — Чёрный замок. Если у вас есть всевидящее око, вы сможете разглядеть наш флаг. — В мире маглов их называют не всеокулярами, — с усмешкой поправил его Хайден, глядя на прекрасную ночь. Он чувствовал себя совершенно спокойно. — Их называют биноклями. — Странное имя, — сказал Орион с усмешкой, вспомнив, как он ненавидел магглов. — Опять же, они странные существа. — Оглядывается вокруг, как будто нюхает что-то отвратительное. Наблюдая, как магглы гоняют мяч на улице, наблюдая, как магглы выносят мусорные баки, затем слушая, как магглы по соседству вступают в спор, который начался из-за какого-то мытья посуды в раковине. Хайден и Орион тихо рассмеялись, сокрушённо качая головами. Некоторые слова, которые они использовали, озадачили Хайдена, но тогда всё было по-другому, так что это было вполне объяснимо. — Как я и говорил, странно, — заявил Орион. Представьте, что вы спорите о чём-то настолько глупом. — На самом деле это не так, — пробормотал Хайден, заглядывая в окно кухни. — Они не могут просто взмахнуть палочкой и навести порядок или приказать это сделать домашнему эльфу. — Что за… — Орион выпрямился, глядя, как его отец выходит из дома, идёт по саду и останавливается у границы, прежде чем аппарировать. — О нет… — Что задумал его отец? Куда он собрался? Хайден бесстрастно наблюдал за происходящим, прекрасно понимая, куда направляется Арктур. В конце концов, репутация Блэков говорит сама за себя, и только глупец осмелился бы пойти против них. — Кто у них семейный адвокат? — спросил Хайден, глядя на то место, где несколько мгновений назад стоял Арктур. — Айзек Берк, — не без горечи в голосе сказал ему Орион. Если бы он просто делал свою работу, сейчас никто бы не оказался в такой ситуации. — Как и Герберт… — Хайден морщится, ведь он тоже член семьи, пусть и по браку. — Да, он старший брат Герберта, — кивнул Орион. У внуков Карактака, Исаака, ещё не было детей. Когда он умрёт — а это случится, — поместье перейдёт к Герберту, а через Герберта — к Круксу, старшему из трёх братьев. Они были его троюродными братьями, но на самом деле для него они были просто «кузенами». — Скоро он станет бывшим, — с иронией сказал Хайден. Ему не нужно было «видеть» что-то, связанное со смертью, чтобы это понять. — Мне нужно, чтобы ты… — поспешил сказать Орион. — Да, да, я знаю, держу рот на замке, — сказал Хайден прежде, чем Орион успел произнести полное предложение. Вспоминая свой опыт в Borgin and Burkes. Был ли Айзек Берк тем, с кем он привык иметь дело? Мистер Берк из магазина? — Айзек ... у него есть татуировка на шее, знаете, прямо здесь. — Прикасаюсь к его щеке сбоку. — Руна? — Гарри едва разглядел в темноте удивлённое лицо Ориона, прежде чем тот ответил. — Верно, так и есть, — в голосе Ориона слышалось такое же удивление, какое он испытывал на самом деле. — Он крайне неприятный волшебник. Герберт совсем не похож на остальных членов своей семьи. У них нет ни капли благородства; они покупают у бедняков вещи за бесценок, а продают по реальной стоимости. — Волшебник с любопытством посмотрел на Хайдена. Неужели он понятия не имел, что происходит? У него было ощущение, что Хайден всё знал, но ему было всё равно, и это сбивало с толку. Хайден кивнул, похоже, так и есть, должно быть, в его время там работал тот же человек. Он знал, что Том Риддл работал там, потому что в «Дырявом котле» была, без преувеличения, самая большая в мире коллекция книг по тёмным искусствам. И больше Тому ничего не было нужно, кроме как расширять свои знания, искать больше силы, больше чего угодно, чтобы стать лучшим. Он хотел помочь своему «делу», но попал в ловушку чистокровных догм и остался там. — С кем не бывает, — насмешливо сказал Хайден. Меропа в отчаянии продала единственную ценную вещь, которая у неё осталась. Кулон, некогда принадлежавший Салазару Слизерину, был продан за бесценок, хотя стоил целое состояние. Меропа была на позднем сроке беременности. Да, он заслужил всё, что с ним случилось. Похоже, для этого человека деньги были важнее всего на свете. Арктур снова появился у главного особняка Бёрков в Найтсбридже. Этот особняк с семью спальнями и магазин в Ноктёрн-Элли — всё, что осталось у Бёрков. Они плохо справлялись с делами и влезли в серьёзные долги. Насколько ему было известно, они расплатились с кредиторами, но остались без средств к существованию. Он прошёл через защитные чары, скрыв своё присутствие с помощью нескольких заклинаний. Тем не менее его радушно приняли в поместье, в конце концов, они были «семьёй». Айзек не должен был позволять ему свободно разгуливать по дому. Это будет одно из его последних сожалений, — подумал Арктур, прищурившись и глядя на особняк. В этот момент на его голову обрушился мелкий моросящий дождь. Он взмахнул палочкой, и перед ним возник круглый купол, пока он беззвучно произносил заклинания. Не хватало ещё, чтобы его магию здесь обнаружили, верно? Он связался не с той семьёй. Убийственный взгляд серых глаз скользил по залитому дождём пейзажу, пока он шёл к двери. Ему не нужно было беспокоиться о партнёрах, ведь у Айзека никого не было. Герберт был дома со своей женой, а Элизабет — со своим мужем. Он не хотел, чтобы кто-то, кроме Айзека, платил за него, но и не собирался позволять кому-то шантажировать себя или, что ещё хуже, жить с осознанием того, что над его головой висит угроза. Он отправился в Азкабан не из-за смерти Бёркса. Он повернул ручку, дверь открылась, и его губы скривились в усмешке. — Жалкое зрелище, — не мог не подумать он, представляя, как оставляет себя беззащитным, когда зачарованный зонт исчезает. Даже у него были не только те жалкие защитные чары, которыми этот идиот окружил свою собственность. Даже у него были чары, как будто он не был параноиком в вопросах безопасности своей семьи. Так ему было проще, но это не значит, что ему это нравилось. Он молча закрыл за собой дверь, и на его лице отразилась жажда убийства. Он с отвращением оглядел место, которое, как он понял, пришло в упадок. Ковры были грязными и потёртыми, стены пыльными, с отметинами, в дверях зияли дыры, на полу виднелись царапины. Животных продали, а вместе с ними и домовых эльфов. Их можно было оставить себе, но нужно было следить за их состоянием, здоровьем и так далее. Кроме того, они стоили немалых денег. Дом был погружён во тьму — и снаружи, и, вероятно, внутри. Арктур уже почти сдался, думая, что Айзек либо у Поллукса, либо, может быть, в «Дырявом котле». Или в своём кабинете, за работой. Как бы Айзек ни ненавидел свою работу, он был отличным работником, и, вероятно, именно это спасло его от банкротства и полного разорения. И тут он увидел свет масляных ламп под дверным проёмом. Он оказался в кабинете в задней части дома. Вместо того чтобы открыть дверь, Арктур взмахнул палочкой и без слов заставил дверь исчезнуть. Чем меньше шума, тем лучше. Как только он вошёл, дверь снова появилась на своём месте, и вот он, Айзек Берк, склонился над бумагами и усердно работает. Мерлин, при одном взгляде на него ему отчаянно захотелось его убить. Ещё один щит, чтобы никакая магия не вышла за пределы комнаты. Он откашлялся, не в силах проклясть Айзека со спины, — он не трус. — ЧЁРТ ВОЗЬМИ! АРКТУРУС! Ты меня до смерти напугал, — Айзек подпрыгнул и развернулся в кресле, прижав руку к сердцу и схватившись за грудь. Его расслабленная манера поведения ужасно раздражала Арктура, который не видел в нём угрозы. Он уже вложил палочку в ножны и выпрямился, спрашивая: — В чём дело? — понимая, что это не светский визит. Во-первых, Арктур потребовал бы его присутствия, во-вторых, он бы вызвал его через камин или отправил домового эльфа. Он бы никогда не пришёл сам, а если бы и пришёл, то они бы, как обычно, назначили встречу через несколько дней, чтобы обсудить всё, что нужно. — Круцио! — прорычал Арктур, и его рука двигалась так быстро, что Бёрк не успел даже пошевелить пальцем, как заклинание со скоростью света ударило его в грудь. Серые глаза сверкали злобой. Волшебник выгнулся и содрогнулся всем телом, после чего вместе со стулом рухнул на бок. Крик наверняка разбудил бы всех предков Берка, похороненных на фамильном кладбище. Выражение шока на его лице не вызвало у Арктура ничего, кроме удовлетворения. Отпустив заклинание, он с восхищением наблюдал за тем, как Айзек тяжело дышит, его лицо покраснело, а всё тело содрогается в агонии. — Ч-ч-что? — заикаясь, спросил он, его глаза затуманились от растерянности и удивления. Он смотрел на Арктура, в голове у него гудело, он едва мог связно мыслить, не говоря уже о том, чтобы понять, что произошло. — Круцио! — Арктур повторил заклинание, не вынимая палочку из кармана. Крики и корчи возобновились, но это даже не уняло ярость Арктура. Он мог делать с Айзеком всё, что хотел, но не знал, что, чёрт возьми, делать со своим братом и племянницей. Через две минуты он снова отключил камеру, понимая, что не стоит оставлять её включённой надолго. — З-з-зачем? — спросил Айзек, свернувшись калачиком от боли, пронзавшей всё его тело. Арктур зарычал: — Ты смеешь меня об этом спрашивать?! — взмахнул рукой, и Айзек взмыл в воздух. С его губ сорвался крик, когда электрические разряды пронзили его содрогающееся тело. — После того, что ты натворил?! — в ярости вскричал он, поражённый наглостью волшебников. Как у него хватило наглости спросить, почему? Он знал, что его магия была вплетена в контракт, и это были их с Поллуксом поправки — это было очевидно. Его рука соскользнула с ноги, и Айзек на секунду замер, прежде чем рухнуть на пол под действием силы тяжести. Дерево треснуло от удара, и в тишине комнаты отчётливо раздался хруст ломающихся костей. Как только голова раскололась надвое, крики возобновились: — Пощади, Арктур, пощади, — хрипел волшебник, с ужасом глядя на него полными слёз глазами. Это доставило Арктуру огромное удовольствие — наконец-то он увидел ту реакцию, которую хотел. Он хотел, чтобы тот умер, испытывая боль, скорбь и сожаление. — Не стоило связываться с семейством Блэков, — холодно заявил Арктур, подходя к нему вплотную. — Fervo! — он взмахнул рукой, ему не нужно было взмахивать палочкой, это было необходимо только в те времена, когда у волшебников были волшебные палочки. Он опустился на колени, и кровь Айзека начала кипеть, окрашивая кожу волшебника в красный цвет. — И ради чего? Ради ещё больших денег? Я искренне надеюсь, что оно того стоило. — Он не собирался получать ни на один кнат больше. Резко отпрянув и быстро встав, — Легилименс! — Что ты хочешь сделать? — недоверчиво спросил Поллукс у Айзека. — Не делай такое удивлённое лицо, — ответил Поллукс, закатывая глаза и многозначительно глядя на адвоката. — Я знаю, что ты недоволен тем, как Арктур ведёт дела. Не говоря уже о твоих идеях о том, как ещё больше обогатить семью Блэк... я бы ни в коем случае не стал умалять твой вклад... щедро оплаченный. — Насколько щедро? — спросил Айзек, пристально изучая Поллукса. Никаких протестов, никаких предупреждений, просто прямой вопрос о том, сколько можно было получить от этого предприятия. — Повышение на 17%, — ответил Поллукс, потягивая виски. — При условии, что вы будете зарабатывать не меньше миллиона в год для поместья Блэков. Любые убытки будут вычитаться из вашей зарплаты. — Согласен, — жадно сказал Айзек, это увеличило бы его зарплату на целых 40%, это было почти двойное повышение зарплаты. — Если он когда-нибудь пронюхает об этом ... — При этой мысли у него по спине пробежал холодок тревоги. Арктур был страшен, когда заводился. Он ошибался: Арктур был не просто страшен, он был ужасающ. — Ты добровольно предал меня, — заявил Арктур, и на его лице застыло пугающе бесстрастное выражение, когда он зловеще уставился на Айзека. — Итак, ты выбрал смерть. — Его не принуждали, не манипулировали им и не шантажировали.