Мое время

— Почему я не удивлён, увидев, что ты всё ещё не спишь? — Сириус ругал своего сына без всякого настоящего гнева, когда стоял за дверью кабинета Арктура. Его первенец, мальчик, который ненавидел его за то, что он отослал Мариуса, не дав ему даже попрощаться. Он думал, что это к лучшему, ему даже пришлось запретить своим детям посылать сов Мариусу, и теперь он не мог не удивляться… Совершил ли он самую большую ошибку в своей жизни? Может, стоило оставить его в волшебном мире? Что ж, нет смысла об этом думать, он знал, что это ничего не изменит. И всё же он не мог не думать об этом, гадая, как выглядит его сын, есть ли у него семья. — Ты нашёл что-нибудь новое? — спросил он, подлевитировал стул, поставил его рядом с сыном и сел. Может, он и стар, но всё ещё в форме. Арктур поднял голову, усталый и измождённый, и какое-то время безучастно смотрел на отца, прежде чем до него дошли его слова. — Я не собираюсь этим заниматься, — сказал он, качая головой. — В данный момент меня это не волнует. Я пытаюсь спастись от своей жены, пока она не решила меня убить. — Он пробормотал это тихо, но Сириус всё равно услышал и рассмеялся. Блэки любили своих женщин страстно и преданно, так, чтобы те не боялись их, но при этом исполняли свой долг, по крайней мере на людях. Сириус вздрогнул, осознав, что именно читал его сын, ещё до того, как мельком увидел это. — Я написал это, а наш юрист потом прошёлся по нему мелкозубой расческой. — Другими словами, выхода из этого определённо не было. Если не считать того, что Вальбурга не могла иметь детей, но на этот вопрос уже был дан ответ в медицинском заключении, которое она получила незадолго до того, как они обдумывали идею поженить этих двоих. Если бы Вальбурга не могла иметь детей, не было бы смысла развивать эту идею. Голова Арктура взметнулась так резко, что Сириус внутренне поморщился от звука хрустнувших костей. Серые глаза впились в отца. — Тогда тебе лучше найти себе кого-нибудь, — заявил он, почти швырнув отцу копию брачного контракта. — Ты забываешь, что рвался в бой так же рьяно, как и все мы, — в голосе Сириуса зазвучали мрачные оборонительные нотки. Он не позволит сыну так с ним разговаривать. Веди себя так, будто ты не при чём в том, что произошло, и не следил за тем, чтобы контракт нельзя было разорвать. — Не смей так со мной разговаривать. — Он резко ударил кулаком по столу. Арктур, может, и лорд Блэк, но Сириус всё ещё его отец и может отшлепать его, если захочет! Он заставил себя немного успокоиться. Все они были на взводе, и он не хотел наговорить лишнего. Арктур вздрогнул и резко вдохнул: — Прости, отец, ты прав, я во многом виноват. — Он с отвращением к себе согласился с тем, что сам был за этот союз, который объединил бы две ветви семьи Блэк. Его брат был в большем восторге, тем более что он завидовал, что сам не стал лордом Блэк, хотя Поллукс был не старше его. Род Блэков передавался по старшинству среди мужчин, и, к счастью, прямая линия продолжилась в лице его сына Ориона. Какое-то время они боролись со страхом, что Лукреция может оказаться их единственным ребёнком. Не поймите его неправильно, он очень любил свою дочь, но она не могла стать наследницей семьи Блэк. Это право было закреплено за наследниками мужского пола много лет назад. И никто никогда не пытался это изменить, и не изменил бы, даже если бы в роду Блэк не осталось ни одного наследника мужского пола. Так продолжалось бы до тех пор, пока не повзрослели бы все мальчики, после чего поместье перешло бы к ним. — Мы уже многого добились, и вряд ли всё полетит к чертям за одно поколение, — предположил Сириус, с трудом сглотнув и слегка поёжившись от увиденного. Приятное опьянение давно прошло, была глубокая ночь, и он едва сдерживался, чтобы не ворочаться и не разбудить жену. — Разве ты не слышал, что сказал Хайден? У меня могли бы быть внуки и правнуки с дарами Блэков, — многозначительно произнёс Арктур. Мерлин, помоги ему, но он поверил юноше, поверил безоговорочно. — Всё это будет потеряно, если я позволю этому случиться... — он указал на документы, которые читал всю ночь, снова и снова, в тщетных попытках найти выход для сына. — Дары семьи Блэк… — благоговейно произнёс он. Он читал все семейные дневники и теперь представлял, как они возвращаются… и семья становится ещё могущественнее. Это была пьянящая, поистине пьянящая мысль. Сириус задумчиво нахмурился, глядя на документы. Такое выражение лица у него появлялось только в кругу семьи, если он мог себе это позволить. — Тогда, возможно, придётся ждать ещё одно поколение, прежде чем мы сможем что-то с этим сделать, — искренне сказал он. — Мы можем изучать это всю ночь и ничего не добиться. Наши юристы не шутят, ты же знаешь. — Он был настоящим экспертом в области контрактов, учился на юридическом факультете, но никогда не работал по специальности, так как его отец умер сразу после того, как он получил диплом. А потом у него появилась семья, о которой нужно было заботиться и которую нужно было поддерживать, и дети, которые должны были сохранить наследие семьи Блэк, чтобы оно продолжало жить и процветать. Арктур покачал головой: — У меня такое чувство, что всё не так просто, отец, — признался он, не в силах забыть лицо жены, когда она захлопнула дверь их спальни прямо перед его носом. Его вещи уже перенесли в свободную спальню, в которой он провёл немало времени, когда его жена была в ярости. Если он не сможет исправить эту ситуацию... он потеряет не только жену, но и сына, как ему казалось. — О чём ты говоришь? Они поженятся, у них будут дети, а потом они передадут мантию по наследству! Это же договорные обязательства! — раздражённо воскликнул Сириус. — Не стоит придавать этому больше значения, чем уже придано. Теперь мы знаем об опасностях и впредь не будем вступать в брак с кем-то из близких родственников. — Он решительно кивнул, словно его слова были простыми и правдивыми. — Разве ты не видел сегодня лица моего сына? — спросил Арктур, проведя рукой по лицу, — в его голосе слышались усталость и глубоко запрятанный стыд. Что-то всё ещё ускользало от его понимания, и он никак не мог это осознать. — Что ты имеешь в виду? — спросил Сириус, озадаченно глядя на сына. — Я ... не могу подобрать этому названия, — сухо сказал Арктур, слегка потягиваясь, едва сдерживая зевоту. Он был очень уставшим, очень напряжённым. — Это просто чувство, которое у меня есть. — От этого у него по спине пробежали мурашки, в этом не было ничего хорошего. Возможно, он вспоминал выражение лица своего сына, когда тот узнал о контракте о помолвке. Возможно, дело было в том, с каким энтузиазмом Орион сегодня рассказывал о проекте. Или в выражении его лица, когда Хайден говорил о дарах семьи Блэк. Или во множестве других вещей, которые он заметил, когда не смотрел на фотографии этих несчастных детей. — Тогда отложите это в сторону, поговорите с сыном утром, разберитесь с этим, а не замалчивайте проблему, — решительно заявил Сириус. — Вы удивитесь, но я не сомневаюсь, что Орион понимает свои обязанности. — А если Вальбурга не изменится? — спросил Арктур, вызывающе глядя на отца. Он не так уж много времени проводил со своей племянницей, если не считать семейных посиделок. Не потому, что она ему не нравилась, а потому, что у него не было времени на то, чтобы тратить его на что-то одно. Он управлял поместьем, проводил время с женой, дочерью и сыном, решал любые «семейные проблемы», которые возникали. У него почти не оставалось свободного времени на хобби, от которых он давно отказался. Может быть, после того как Орион возьмёт бразды правления в свои руки, он сможет вернуться к своим увлечениям, когда вернётся из кругосветного круиза, который они с женой собирались совершить сразу после того, как он передаст бразды правления. Кто-то скажет, что это был глупый поступок, что возлагать всю ответственность на преемника — варварство и идиотизм. На самом деле они научились всему, что было нужно, ещё до того, как нынешний лорд отошёл от дел. Орион был готов взять на себя эту роль прямо сейчас, но до тех пор, пока он не женится через несколько лет, он продолжит управлять поместьем и позволит Ориону ещё несколько лет делать всё, что ему заблагорассудится. Конечно, он получил больше, чем другие, хотя никогда бы не стал винить в этом отца. Нет, просто так уж вышло. Поллукс и представить себе не мог, как ему повезло на самом деле. Все считали, что быть хозяином поместья — это предел мечтаний. Это была тяжёлая работа, приходилось принимать много непростых решений. Нельзя сказать, что он тратил больше денег, чем кто-то другой, — скорее, он тратил меньше, потому что разбирался в финансах. — Не знаю, — признался Сириус, и в его голосе и на лице читались крайнее недоумение и настороженность. Он и правда не знал, что делать с Вальбургой и её поступками, а также реакцией на происходящее в последнее время. Он не мог поверить, что какая-то ведьма из семьи Блэков может так себя вести, ведь их учили лучше. — Может, если она поймёт, как ей повезло, это пойдёт ей на пользу. — Больница Святого Мунго — это не панацея, — заметил Арктур. — Она не помогла ни Поллуксу, ни мне. — Посещение больницы и общение с другими пациентами не избавили их от десяти-двадцати лет абсолютного безделья. Им было плевать на тех, кто застрял в больнице Святого Мунго, да и с чего бы? Они были благословлены отменным здоровьем — по крайней мере, так они считали в том возрасте, — и им, в отличие от них, не приходилось за это платить. У Блэков был свой целитель, и они платили ему за визит, если кто-то из них нуждался в его помощи. Может быть, дело было в том, что прошло столько лет? Может быть, дело было в детях, которых он увидел во второй раз? Может быть, дело было в том, как его жена с ними общалась... может быть, он просто повзрослел? Кто знает? Что бы это ни было, он был этому рад. Поллукс никогда не видел, чтобы он так себя вёл, да и его жена Ирма, вероятно, не способствовала этому. Ирма была очень избалованной, у Крэббов было много влияния и денег. Она была близняшкой лорда Айзека Крэбба, и с ней обращались очень хорошо, позволив ей самой выбрать себе мужа, что было неслыханно. К сожалению, это не продлило ей жизнь: она умерла в тридцать лет, родив младшего сына Сигнуса. — Вот чего я боюсь, — признался Сириус с мрачным выражением лица, представляя, что может произойти, если у руля встанет Вальбурга. Они заключили очень справедливый контракт с Вальбургой, наделив её властью, которой она точно не получила бы в другом браке. В этом браке она была бы почти равна Ориону, в конце концов, они оба были Блэками и заслуживали лучшего. Орион не смог бы её контролировать. Ситуация была щекотливая; он просто слепо надеялся, что Вальбурга с возрастом успокоится. Другого выхода действительно не было. Арктур встал, шаркающей походкой подошёл к шкафу, открыл дверцу и достал бутылку и два хрустальных бокала. Устало зевнув, он вернулся на своё место. Налив в оба бокала больше, чем следовало, он левитировал один из них поближе к отцу. — За то, чтобы наша семья оставалась вместе, — пробормотал он, чокаясь с отцом и молясь, чтобы так и было. — Вот, держи, — сказал Сириус, залпом выпивая содержимое бокала. Он вздохнул, почувствовав, как обжигающая жидкость стекает по горлу, а тревога охватывает его, словно дикий огонь. Несмотря на то, что он храбрился во время разговора, это не избавило его от страхов, которые он испытывал прямо сейчас. Когда Арктур испытывал подобные чувства, это что-то значило, и он это понимал, даже если его сын — нет. — Тебе нужно пойти отдохнуть, отец, — сказал Арктур, поджав губы, и, отпив немного виски, устало потёр виски. — Не сомневаюсь, мама разбудит тебя на рассвете. На самом деле они все вставали рано, тем более что у них был гость. Сириус фыркнул, энергично кивая в знак согласия. Хеспер действительно заставила бы их всех собраться за завтраком, как ни в чём не бывало. Молодой человек был далеко не глуп, он, вероятно, уже почувствовал, что в семье нарастает напряжение, и вежливо попытался отойти в сторону, чтобы дать им побыть наедине, как семье, как единому целому. Однако все прекрасно понимали, что Хайдену негде остановиться, а «Дырявый котёл» — неподходящее место для лорда. Было немыслимо, чтобы он жил в такой дыре. Тем более что у него наверняка были средства — ради Мерлина, он ведь, должно быть, распоряжался всем состоянием Певереллов, если только, конечно, там не осталось ничего, что можно было бы потратить. На самом деле такая ситуация его бы ничуть не удивила. Встав, Сириус положил руку на плечо сына: — Иди спать, это бесполезное занятие. — Я пойду, — нагло соврал Арктур. На самом деле он остался в своём кабинете и уснул в четыре утра, гадая, доживёт ли он до следующего года, когда гнев его жены обрушится на него по-настоящему. Он не мог сдаться, иначе, видит Мерлин, он никогда не смог бы спать в своей постели, быть рядом с женой... и одному Мерлину известно, как на это отреагирует его сын. Не прошло и трёх часов, как его разбудили громкий стук и грохот в дверь кабинета. Никто не пытался войти, так что вся его семья знала, что жена на него злится. — Замечательно, просто замечательно, — подумал он, вставая и взмахивая палочкой. Вещи не только разгладились, как будто их прогладили, но и изменили цвет, так что казалось, будто он надел другую одежду. В ящике стола он нашел расчёску, чтобы привести в порядок волосы и завязать их. Сойдёт и так. Это был далеко не первый — и не последний — раз, когда Хайден просыпался в незнакомой спальне, ведь он снова оказался в гостях у Блэков. Казалось, у них были какие-то претензии к «Дырявому котлу». А может, дело было в нём самом: они чего-то от него хотели или просто хотели быть на «хорошей стороне» Певереллов? Всё, что он слышал... нет, надо прекратить эти мысли. Ему уже надоело так думать. Черт возьми, Сириус был единственным, кто знал их, и он был очень предвзят. — Доброе утро, — вежливо поздоровался Хайден, войдя в столовую после быстрого душа и обычных утренних процедур, на этот раз со своими припасами. У него было немного, он мало что купил, но этого должно было хватить, пока он не обустроится. — Доброе утро, — последовал ответ. — Не думаю, что вы знакомы с моей дочерью. Лукреция Блэк? — Арктур указал на свою дочь, которая сидела рядом с Гарри и её дедушкой. — Приятно познакомиться, — сказал Хайден, ухмыляясь. Она была тётей Молли, Гидеона, Фабиана, а также Сириуса и Регулуса. Детей у неё не было. Он гадал, сделала ли она это по собственному желанию или не могла иметь детей. Он пожал ей руку, как пожал бы руку любому другому человеку, и прикусил язык, увидев выражение их лиц. Упс. Кажется, он только что совершил ошибку. Лукреция действительно выглядела довольно удивлённой, наблюдая за ним с любопытством. — Во сколько у тебя первая встреча? — спросил Орион у Хайдена, прекрасно зная о его плотном графике и пытаясь сгладить неловкость. До этого момента было очевидно, что Хайден вырос в мире маглов. По крайней мере, он, похоже, осознал свою оплошность и собирался сообщить об этом позже. — Это займёт… полчаса, — объяснил Хайден, когда они начали передавать еду друг другу, начав с Мелании и Арктура. — Встреча? Вы ищете недвижимость? — спросил Сириус. Будучи любопытным стариком, он, как человек в возрасте, мог позволить себе задавать такие вопросы, в отличие от тех, кто был помоложе. — Нет, — покачал головой Хайден, вытирая рот салфеткой, и продолжил: — У меня весь день встречи с магглорождёнными. Мне нужны все возможные доказательства для книги, которую я планирую издать, о близкородственных браках и происхождении магглорождённых. — И что, по-твоему, произойдёт, когда они узнают, что у них есть родственники-волшебники? — с лёгким неодобрением спросила Хеспер. Хайден склонил голову набок. Похоже, у них есть что-то ещё, что они не одобряют. — Кто знает? Будет интересно посмотреть, что они предпримут. Станут ли они чистокровными волшебниками... или из вредности отрекутся от своих давно потерянных родственников. — Или останься вне нашего мира и получи целое состояние, — заметил Хеспер. — Возьми деньги и обменяй их на бумажные купюры, которыми пользуются магглы. — На самом деле сейчас они получают больше за свои галеоны, только идиот стал бы переводить их в фунты, — с иронией сказал Хайден. — В мире маглов только что закончилась война, и в финансовом плане она ударила по ним гораздо сильнее, чем по нам. — И ты совершенно не понял, что я хотела сказать, — раздражённо сказала Хеспер. — Нет, не особо, не думаю, что многие из них полностью вышли из строя, может, штук семь, не больше, — предположил он, и Мелания с Арктуром кивнули в знак согласия. — Если и было больше, то это было задолго до того, как они стали более цивилизованными. — Возможно, у них есть приличная заначка, но с твоей стороны было опрометчиво указывать им, как тратить деньги. Чего бы это ни стоило, оно просто лежит в хранилище без дела, если только оно уже не у Министерства. Хеспер ахнула, потрясённо глядя на Хайдена. С ней никогда раньше так не разговаривали. Хуже всего было то, что он не грубил ей намеренно, а просто говорил правду, какой он её видел, и ей это совсем не понравилось. — Скольким ты собираешься потакать? — спросил Арктур, слегка содрогнувшись при мысли о том, что ему целый день придётся находиться в окружении грязнокровок… ах, но разве они были грязнокровками? Он собирался это выяснить, он определённо намеревался нагрянуть к ним и посмотреть своими глазами. Его любопытство было почти нестерпимым. Он не знал, хочет ли он, чтобы мальчик оказался прав, особенно учитывая, что его объяснение было настолько логичным, что, возможно, было единственным верным. — Я буду работать над ритуалами двенадцать часов, — сообщил ему Хайден. — А завтра снова займусь этим. Мне нужно как можно больше людей, чтобы проверить свою гипотезу. — Хотя можно ли считать это гипотезой, если всё происходит на самом деле? Возможно, здесь это можно считать гипотезой. — Должна признаться, мне любопытно, — сказала Мелания, беря в руки чашку с кофе и полностью игнорируя присутствие мужа. — Да, я бы и сам хотел увидеть результаты, — полностью согласился Сириус. — Не возражаешь, если я загляну к вам сегодня после обеда? — Сегодня утром у них было срочное семейное собрание. Его невестка потребовала его сразу после пробуждения, и, естественно, они не собирались проводить его в присутствии детей. А с гостем в доме они закончат задолго до обеда. — То есть ты хочешь оказаться в одной комнате с магглорождённым? — поддразнил его Хайден, и Сириус невольно рассмеялся. — Я не против, в час дня я буду обедать в «Дырявом котле». — В долгосрочной перспективе это не очень хороший вариант, — сказала Мелания, нахмурившись. Ей хотелось, чтобы Орион и Хайден больше общались. Ей казалось, что она упускает что-то очевидное, но она точно знала, что Орион очень привязался к Хайдену за короткое время. Это было совсем не похоже на Ориона: людям требовались годы, чтобы сблизиться с ним, за исключением членов семьи. — На сколько ещё дней ты забронировал номер? — Изначально? За три дня я не ожидал, что вся моя недвижимость окажется непригодной для жилья, — криво признался Хайден. — В волшебном мире никакая недвижимость не продаётся ... даже в аренду. В мире магглов не хватает домов, и они строят сборные для своих людей. — Не стоит забывать о нехватке чертовой еды и всего остального. Он действительно предпочёл бы ни в какой форме не заявлять о себе в мире магглов. — А как же дом, в котором ты вырос? — озадаченно спросил Сириус. — Разве его не хватит, пока ты не определишься? — Они были не моими, а дом, который купили мои родители, в котором они жили и в котором умерли… был разрушен, — сказал им Хайден, сказав правду за несколько десятилетий до того, как это должно было произойти. Годрикова Впадина была куплена Джеймсом Поттером за два дня до того, как они переехали туда и наложили чары Фиделиус. Что ж, они действительно жили там и умерли там. Годрикова Впадина была разорвана в клочья, когда проклятие, обращённое против него, сработало. Крыша и стены второго этажа двухэтажного коттеджа прогнили до основания. Даже магия или гоблины не смогли бы их починить к тому времени, когда ему исполнилось семнадцать. Никому и в голову не приходило попытаться привести дом в порядок. Он закрыл глаза, вспомнив о проклятых надписях, которые люди сделали на стене снаружи. Это было что-то отвратительное и забавное? Он сомневался, что хоть один чистокровный поступил бы так же. Скорее всего, они, как и он, сочли бы это грубым и отвратительным. — Не то чтобы сейчас это выглядело неуместно… война определённо сделала это чем-то обыденным. — Ты можешь остановиться в нашей гостевой спальне на столько, на сколько тебе нужно, чтобы обустроиться, — настаивала Мелания. — Это просто предложение, я не могу тебя заставлять, но как мать я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, зная, где ты. — От этих слов у Хайдена округлились глаза от удивления, и у Мелании сжалось сердце. Бедняга так привык сам о себе заботиться, что для него стало неожиданностью, что кому-то не всё равно. Хайден заерзал на стуле, испытывая неловкость из-за того, что каким-то образом манипулировал Гермионой, рассказывая о своих погибших родителях. Они напоминали ему семью Уизли. Он словно слышал, как Молли говорит: «Раньше я думала, что Уизли — особенные». С другой стороны, он никогда не встречал других семей, даже семью Гермионы. Возможно, дело было в матери. — Может быть… — пробормотал он, чувствуя себя крайне неловко. — Э-э… мне пора, спасибо, что уделили мне время. — Он взглянул на Ориона, гадая, пойдёт ли тот с ним или останется. — Я приеду, как только смогу, — сказал Орион, прежде чем Хайден успел что-то спросить. Он слегка извинился, но семья всегда была для него на первом месте, а его мать созвала семейное собрание. И он должен был на нём присутствовать. Хайден кивнул: — Хорошо, вы знаете, где меня найти. Ещё раз спасибо, что приняли меня, — сказал он и, прежде чем кто-то из них успел встать, даже Орион, вышел из дома, открыл входную дверь и аппарировал. Он тихо вздохнул. Обстановка там несколько раз накалялась, и ему повезёт, если Хеспер и Сириус вообще заговорят с ним снова... но он не мог и ни за что не хотел меняться ради кого бы то ни было... ради какой бы то ни было семьи. Он больше не был тем отчаявшимся маленьким мальчиком, у него будет семья, которая примет его таким, какой он есть. А не такая, где ему придётся меняться, чтобы вписаться. Как только Хайден Певерелл исчез, Орион увидел, как резко изменилось выражение лиц членов его семьи. Притворство, которое они демонстрировали в присутствии посторонних, рассыпалось в прах. — Ну и что, можно ли расторгнуть помолвку? — требовательно спросила Мелания, обводя всех взглядом, который обещал расплату, если она не услышит ответ, который хотела услышать. Не то чтобы они «оскорбляли» другую семью или рисковали развязать междоусобицу. Если честно, это было единственное, что она могла придумать. Арктур поморщился: — Я не могу найти никаких лазеек, — с гримасой сказал он жене, напряжённо и настороженно глядя на её мрачнеющее лицо. Он давно понял, что лучше её не злить, особенно когда дело касалось детей: она была очень заботливой матерью. Если бы у неё была форма анимага — или она хотела бы её обрести, — он бы поспорил, что она превратилась бы в дракона. Ему было всё равно, насколько редко встречается волшебный анимаг, — он был уверен, что она им окажется. Пока отец говорил, у Ориона сердце ушло в пятки. Он прекрасно понимал, что тот имеет в виду. Этого не может быть, они всегда оставляют лазейку, чтобы подстраховаться. Всегда. — Ты. Не можешь. Найти. Лазейки? — спросила Мелания, перегнувшись через стол и глядя прямо на мужа, её лицо превратилось в непроницаемую маску: — Ты? Ты заключил контракт, от которого мы не можем отказаться? — глаза сверкают неподдельным гневом. Они не могли просто не поженить эту пару; магия обрушилась бы на них всей тяжестью и заставила бы их всех заплатить за свои прегрешения, связанные с Леди Магией. Она не прощала и не забывала тех, кто думал, что сможет от неё спрятаться. — Я всю ночь не спал, пересматривал его десятки раз, но выхода нет, — признался Арктур. — Тогда молись Гекате, чтобы ты его нашёл! — сказала Мелания. Её голос звучал тихо и холодно, но она была так же близка к тому, чтобы закричать, как и в момент заключения контракта. — Успокойся, Мелания, не надо устраивать сцен, — упрекнул невестку Сириус. Арктур поморщился, запоздало качая головой, пытаясь остановить отца от дальнейшего втягивания его в «собачий дом». — Театральность? — Я ещё не придала тебе театральности, — ледяным тоном спросила она. — О, она была просто вне себя от ярости. — Ещё одно поколение не нанесёт такого ущерба! — сказал Сириус, как ему казалось, успокаивающим тоном. Он хотел её приободрить. — Их дети могут жениться на ком угодно, хоть на ком-то из нашего рода! Если всё это окажется правдой. Я уверен, что Орион и Вальбурга сами разберутся. Не стоит переживать из-за пролитого молока! — А если они сквибы?! — воскликнула она, желая лишь одного — в отчаянии взмахнуть руками. Она прочла всё, что собрали Орион и Хайден, и это было ужасно. У них уже рождались сквибы, а что, если у Вальбурги и Ориона родятся дети, в которых не будет ни капли магии? Такой ребенок не сможет унаследовать титул Лорда Блэк. — Вряд ли это возможно, — Хеспер полностью согласна с мужем. — Мы занимаемся этим уже много веков, и за всё это время у нас не было двух сквибов в одном поколении. — Ты предполагаешь, что у них будет больше одного ребенка! Ты же знаешь, с какими трудностями столкнулись твои дети, когда у них появились свои дети! — процедила Мелания сквозь зубы. — И что они вообще хотят больше одного ребенка! — Не все хотели становиться родителями, хотя обычно в таком случае они не вступали в брак. За некоторыми исключениями. Лукреция вздрогнула, ей показалось, что это намек на неё, но она знала, что это не так. Она была практически бесплодна, и ей очень повезло, что, несмотря на все её недостатки, он всё ещё хотел быть с ней. Игнатиус сказал, что ему плевать на детей, что он любит её, а его брат может завести детей и продолжить род Прюиттов. Орион крепко сжал её руку, без слов заверяя старшую сестру, что он рядом. Лукреция была на четыре года старше Ориона. Они всегда были очень близки, несмотря на разницу в возрасте и на то, что Орион, хоть и был вторым ребенком в семье, должен был унаследовать поместье, потому что Лукреция была девочкой. Между ними не было ни зависти, ни злобы, Орион был готов ради неё на всё. — Конечно, они поженятся! Надо признать, Вальбурга немного грубовата, но после дополнительной подготовки она будет идеальной! — заявил Сириус, отчасти веря в собственную ложь. Он должен был в это верить, ведь Вальбурга выйдет замуж за Ориона, чего бы это ни стоило. Ни один из них не рискнул бы навлечь на себя гнев Леди Магии или лишиться своей магии. — Хватит! — заявил Орион, прежде чем его мать, дедушка и бабушка снова начали спорить. — Если у меня не будет выбора, я женюсь на Вальбурге. — Ему казалось, что кто-то крепко сжимает его сердце, доводя до сердечного приступа. — Вот видите! — торжествующе заявил Сириус, гордясь тем, что Орион снова на ногах. — Наш Орион знает свой долг. — Но от этого союза никогда не родится ребенок, — заявил Орион, глядя на них сверху вниз и не обращая внимания на то, как ахнула Лукреция, услышав его слова. — Вам остаётся только надеяться, что Альфард или Сигнус смогут взять на себя обязанности лорда Блэка. — Впервые в истории главой семьи Блэк станет представитель боковой ветви, а не прямой линии наследования. Сириус рухнул на сиденье, по-совиному моргая и глядя на внука, словно впервые его увидел. В ушах у него звенело, он едва мог поверить в то, что только что услышал из уст Ориона. Это ведь была пустая угроза, верно? Орион знал, как важно продолжить род. Ему внушали это с тех пор, как он достаточно повзрослел, чтобы понимать, что значит иметь ребенка. Десять лет назад, до того как они отправились в школу-интернат, в Хогвартс, чтобы избежать... несчастных случаев. Однако выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Мелания с трудом сглотнула, осознав, насколько серьёзен её сын, который до сих пор следовал семейной традиции. Он смирился со своей участью, даже если это означало, что ему придётся жениться на кузине, чтобы сохранить «чистоту» рода, даже если он её не любил. Такова была традиция семьи, и Орион её принял. Действительно ли эти новости заставили Ориона сказать всё это... или у него была другая причина, по которой он вдруг передумал жениться на Вальбурге? Другая причина — человек? Кто-то, кто только что вошёл в его жизнь? Арктуру хотелось вжаться в кресло, но в то же время он сидел прямо — инстинкт не обманешь. Ему казалось, что всё внутри сжимается, когда он слышал, как его сын отказывается от титула лорда. Поколения его предков продолжали эту длинную и славную линию, прямую родословную семьи Блэк, уходящую корнями в тёмные века. И всё же Орион хотел положить этому конец... ради чего? Ради того, что его дети могут оказаться сквибами? Вероятность была невелика, он не понимал, что стало причиной такого поворота в поведении сына. Нет, Орион сказал не совсем это. Он сказал, что у него не будет детей, а значит, не будет и наследника, которому можно было бы передать дело. А значит, оно перейдёт к любому из наследников Альфарда или Сигнуса мужского пола. — Дорогой, следи за тем, что говоришь, — предупредила Мелания Ориона. Если это было временное явление, она не хотела, чтобы из-за этого он лишился титула лорда. — Я не шучу, — серьёзно заявил Орион. — А теперь прошу меня извинить, — добавил он, высвобождая руку из руки сестры, развернулся на каблуках и покинул свой дом — Блэк Холл, — внезапно осознав, что не может находиться в одной комнате со всеми, кто обрёк его на жизнь без любви, секса и детей. Кто, ради всего святого, думал, что он просто будет делать то, чего от него ждут, не задавая лишних вопросов и не беспокоясь ни о чём. Что ж, он не мог не задаться горьким вопросом, что они чувствуют сейчас. — Он же твой сын! — возмущался Сириус, хотя на самом деле он всегда был самым преданным сторонником Ориона и всегда будет им. По правде говоря, все они были в шоке от ультиматума Ориона. Сириус и Арктур буквально обливались потом, прекрасно зная, насколько незыблем этот проклятый контракт. Мелания даже не стала изображать вежливость перед его родителями, а просто вышла из дома. Арктур молча кивнул, ничуть не удивлённый поведением жены. Она всегда защищала тех, кто был ей дорог, и именно это привлекло его в ней. Он любил её много лет... задолго до того, как она полюбила его.