Мое время

Хайден поднял голову и нахмурился, заметив, что в комнату входит Орион. Честно говоря, он не ожидал увидеть его раньше чем через несколько часов, а может, и до обеда. Семье действительно было что обсудить, в конце концов, ситуация менялась. Судя по выражению его лица... всё прошло не очень хорошо. Плавно поднявшись, он прервал незавершённый ритуал и направился к Ориону, но в этот момент в дверь снова постучали. Бросив на Ориона раздражённый взгляд, Хайден показал ему универсальный жест «подождите минутку», прежде чем открыть дверь. Магглорождённый по ту сторону двери, казалось, был готов сбежать. Хайден знал, что, если бы не обещанные деньги, они бы уже давно ушли. — Привет, спасибо, что пришли. Не могли бы вы присесть вон туда на минутку? — спросил Хайден, слегка улыбаясь и пытаясь их успокоить. Мальчик несколько мгновений стоял в дверях, прежде чем с большой неохотой переступил порог. Он повёл себя как испуганная птица, когда увидел Ориона, стоявшего с царственным видом, словно король, наблюдающий за своими подданными. Он был уверен в своём месте в иерархии и не чувствовал угрозы. Он почти убежал в другой конец комнаты и неловко устроился на стуле. — Ты в порядке? — спросил Хайден, задумчиво глядя на Ориона и гадая, что же, чёрт возьми, происходит. С его губ сорвался сухой смешок: — Дай угадаю, с тобой всё в порядке? С тобой всегда всё в порядке? — он попытался улыбнуться, но получилась скорее гримаса. — Я справлюсь, — твердо сказал Орион, глядя куда-то вдаль. Возможно, он и выдвинул этот ультиматум, но в глубине души хотел вернуться и сказать родным, что сделает всё, что они захотят. Он не хотел их терять, не хотел, чтобы его отреклись от него, лишили наследства. Кому он тогда будет нужен? Даже его лучшие друзья с детства будут его избегать, если дело дойдёт до этого. Хайден кивнул: — Поговорим позже, — сказал он Ориону, многозначительно глядя на него. Он не собирался так просто сдаваться. Почему мужчины думают, что все должны держать в себе? Ах да, конечно, потому что они мужчины. Орион лишь снисходительно посмотрел на него, но обсуждать семейные дела в присутствии постороннего он не мог. А именно таким в конце концов и оказался Хайден. Орион очень любил его, но с самого детства ему внушали, что семейные дела касаются только семьи. Хайден, похоже, всё прекрасно понял. Он быстро ухмыльнулся и отвернулся. У Ориона сжалось сердце, но он взял себя в руки: он знаком с этим человеком всего три дня, это просто нелепо. — Что именно ты собираешься делать? — спросил подросток. В его голосе звучала настороженность, но в глазах не было ничего, кроме страха. Он был напуган. Хайден закончил подготовку к ритуалу и заговорил. Его комната преобразилась, став безопасным пространством. — Это простой ритуал, Роберт, который покажет мне всё твоё генеалогическое древо. Я провожу его, потому что он подсветит всех твоих родственников-волшебников. — Он назвал его по имени, и мальчик удивлённо вскрикнул, услышав, что чистокровный маг запомнил его имя. — Но я магглорождённый, — озадаченно возразил Роберт. Орион наблюдал за происходящим из-под опущенных век, слушая, как Хайден простыми словами объясняет, что нужно делать. Судя по всему, его слова значительно успокоили магглорождённого, и он расслабился в их присутствии. Ориону не понравилось, что мальчик так непринуждённо разговаривает с Хайденом, который был настолько выше его по статусу, что это выглядело нелепо. Тем не менее он промолчал: если Хайден решил действовать именно так, то пусть так и будет. — Да, именно поэтому ты мне и нужен, — сообщил ему Хайден, одарив нахальной улыбкой. — И когда мне заплатят? — спросил Роберт, в его голосе слышалось напряжение. Орион прикусил язык, достаточно глубоко, чтобы почувствовать металлический привкус меди, от которого кровь вскипела. Как будто боль, которую он чувствовал, не была достаточным намеком. Ему очень хотелось проучить этого магглорождённого. Он уже договорился с Хайденом, что ему заплатят после испытания! Их слово было законом, и с их стороны было неприлично просить деньги и указывать, когда их выплатят. — Ты получишь его перед отъездом, — сказал Хайден, глядя на мальчика. Его острый взгляд не упускал ни одной детали. Он назвал его мальчиком, хотя на самом деле тот был всего на пару лет младше. — А, — сказал Роберт с явным облегчением. — Школьные принадлежности на следующий год или что-то для летнего отдыха? — спросил Хайден с сочувствием в голосе. Школа выдавала деньги только на то, чтобы купить подержанное оборудование или, скорее, большую часть нового — например, ингредиенты для зелий, — а остальное приходилось покупать самим. По крайней мере, так было при Дамблдоре. Не знал, так ли было при Диппете. Услышав слова Хайдена, Орион выпрямился и задумчиво посмотрел на Роберта. — И то, и другое, — сказал Роберт, удивлённо моргнув. Хайден сочувственно кивнул: — Они погибли на войне… или они просто не хотят быть «обузой» для тебя? — добавил он с отвращением в голосе. Мальчик понимал, что Хайден испытывает odium не к нему, а к сложившейся ситуации. — Мой отец числится пропавшим без вести, — признался Роберт дрожащим голосом. — Маме приходится заботиться о младшем брате. — Он уже начал случайно колдовать? — с ухмылкой спросил Хайден, мельком взглянув на волшебника, прежде чем закончить работу. Теперь всё было готово, оставалось только добавить кровь мальчика и, конечно же, произнести заклинание. — Ему всего год, — тихо сказал Роберт. Ну, почти два, если быть точным, ведь он начал случайно колдовать только в шесть лет. Он думал, что с его братом будет то же самое, если у него тоже окажется магия. Хайден хмыкнул: — Встань в центр, пожалуйста, — попросил он подростка. — В этом возрасте я начал случайно колдовать, — сказал он подростку, не обратив внимания на реакцию Ориона. — Не возражаешь, если я капну три капли твоей крови сюда, в чашу? — он указал на чашу, в которой лежал камень с выгравированной руной, покрытый травами, которые слабо светились в ожидании активации. — После этого вся территория будет очищена, пока ты будешь наблюдать. — Он говорил серьёзно, и даже если мальчик не понимал, насколько важна кровь... он всё равно отнёсся к этому со всей серьёзностью. Роберт кивнул, и его наивный взгляд показал, насколько он не подозревал о том, каким действенным и мощным инструментом на самом деле является кровь. — Мне нужно словесное подтверждение, — тихо сказал Хайден. — В словах есть сила, в крови — тоже. — Я разрешаю тебе использовать три капли крови для ритуала, — сказал Роберт. Эти слова вырвались из глубины его души, хотя он не должен был знать, что сказать. Магия слегка вспыхнула, подтверждая слова Хайдена: в словах и крови есть сила. Хайден поставил чашу к ногам Роберта, взял его правую руку и ритуальным кинжалом надрезал ему указательный палец. Повернув рану к чаше, он осторожно надавил на палец, и на чашу упали одна, две и три капли крови. Руна ярко засияла, почти ослепив Хайдена, Роберта и Ориона своим голубым светом. К счастью для них всех, сияние тут же начало тускнеть. — *Et sanguis sanguinem meum et vocavi te, et sanguis sanguinem voco super te, et sanguis sanguinem, familiae et familiae, tenetur ad me... ostende te in sanguine meo sanguine!* — нараспев произнёс Хайден спокойным и чётким голосом, с лёгкостью декламируя слова. Хайден отступил назад, когда Роберт и ритуальный круг вспыхнули ярко-белым светом, став ещё более красными, чем кровь. Затем, словно фейерверк, они взорвались и сгорели дотла, оставив Роберта в ужасе с руками, прижатыми к голове. Орион впервые подошёл ближе и стал наблюдать, как пергамент внутри котла начал лениво вращаться. Он крутился до тех пор, пока не остановился. Орион не мог отрицать, что ему не терпится узнать результат. Он подозревал, что Хайден был прав и что он тоже это знал. Что он делал это только для того, чтобы получить результаты и опубликовать их без каких-либо оговорок и сомнений. В любом случае все поднимут шум и, несомненно, проведут собственное расследование. Их снова прервал стук в дверь. — Ещё один клиент? — спросил Орион. Неужели он так быстро принял их обоих? Хайден покачал головой, взглянув на часы: — Точно нет, они должны прийти только через десять минут. — Он хотел, чтобы у него было достаточно времени, чтобы всё объяснить сбитым с толку студентам-магглорождённым... и посоветовать им отправиться в Гринготтс или написать лорду семей с их генеалогическим древом. Возможно, их там примут. — Мама? Что ты делаешь… — шум стих, как только Орион вышел на улицу с Меланией. — Что это вообще за проект? — спросил Роберт, с любопытством глядя на Хайдена. Без гнетущего присутствия Ориона Блэка он чувствовал себя гораздо лучше. Блэк обладал властным характером и харизмой. Как и большинство чистокровных, впрочем, и Роберт старался избегать их, когда мог. Хайден огляделся, убедившись, что всё в порядке, кроме собственно ритуальных узоров, которые он нарисовал сегодня утром. Он стёр все до последней капли крови, хотя магглорождённый, скорее всего, не понимал, насколько это важно... А вот Хайден понимал. — Я думаю, у тебя есть магические предки. Эта магия не появилась из ниоткуда, и мне нужно это доказать. Именно поэтому ты подписал этот контракт, ведь, как ты знаешь, результаты будут опубликованы. — По большей части он говорил прямо. — Опубликовали? — пролепетал Роберт, дрожа от холода. — Я думал, это для школы! Какой-то школьный летний проект, над которым корпел чистокровный. — Хотя, по правде говоря, он вёл себя совсем не как чистокровный, несмотря на то, что оделся соответствующе. К тому же ни один чистокровный из его окружения и на порог бы не пустил это место. — Нет, не для школы, — покачал головой Хайден. — Если хочешь, можешь отказаться. — Он дал ему возможность отказаться, не собираясь публиковать результаты, если мальчик действительно не хотел этого делать. — Всё в порядке, — пробормотал Роберт, он не мог позволить себе сказать «нет», не сейчас, когда он был близок к тому, чтобы помочь своей маме заплатить за квартиру и купить книги, необходимые ему для школы. В школе Святого Мунго делали нечто подобное, он тестировал зелья за сорок пять галеонов, которые помогали его маме в течение года, пока он ходил в школу. К тому же, если бы результаты были опубликованы, это была бы не его вина… Он был почти уверен, что в его семье не было никого, кто обладал бы магическими способностями. — Ты уверен? — спросил Хайден, доставая из чаши свиток пергамента. Он не мог не нервничать: от этих результатов зависело всё, и хотя он знал, что прав... это не помогало ему успокоиться. По крайней мере, Орион не заглядывал ему через плечо. — Да, — ответил Роберт, и дело было не только в деньгах: волшебник был очень добр к нему. — Ну что? Никаких родственников-волшебников, верно? — спросил он, когда волшебник начал разворачивать пергамент. — Да, — сказал Хайден, глядя на результаты и разворачивая их, чтобы лучше рассмотреть. — Две линии соединились. — Но… но я первый волшебник в своей семье, — возразил Роберт. Он не имел в виду ничего плохого, просто не мог поверить, что его семья когда-то обладала магическими способностями. — Через несколько поколений, да, — мрачно согласился Хайден. — Видишь эти строки? Твоя прапрабабушка и пра-пра-прадедушка? Они были сквибами, один из линии Эбботтов, и Алина Эбботт звалась Алиной Эбби, пока не вышла замуж. Тогда есть Олливандер... учитывая возраст Гаррета Олливандера... это должно быть, дядя или брат... — Кто бы мог подумать, что они будут скрывать такой секрет? Они всегда притворяются светлыми, справедливыми и непредвзятыми... и при этом прячут своих сквибов, как грязные секреты. — Олливандер?! — пискнул Роберт, чувствуя, как колотится его сердце. — Значит ли это... что я имею право на часть наследства? — Нет, — покачал головой Хайден. — Вашего прапрапрадеда, скорее всего, лишили наследства, и он не имеет права ни на кнат. Вы можете написать нынешнему лорду Олливандеру, сообщить ему о своём существовании, предоставить генеалогическое древо и всё объяснить. Возможно, он примет вас в семью, поможет финансово. То же самое касается вашей пра-пра-прабабушки. Но не жди ничего хорошего, — предупредил он, хотя вероятность того, что его примут в род Олливандеров, была крайне высока. Гаррет Олливандер был единственным оставшимся в живых, но бесплодным. Отец Гаррета отказал не тому человеку в продаже волшебной палочки, и тот отомстил его сыну самым болезненным способом. — Можно я возьму это… — спросил Роберт, протягивая руку. — Я дам тебе копию, извини, но мне нужен оригинал, — объяснил Хайден. — Если я вставлю копию, они могут заявить, что я что-то изменил. Хочешь, мы можем провести ритуал ещё раз? — Копия подойдёт, — настаивал волшебник, всё ещё ошеломлённый полученной информацией. Теперь он не только понимал, откуда берётся его магия. У него появилась семья, помимо мамы и младшего брата. У него были родственники-волшебники, которые могли понять его на фундаментальном уровне. Через несколько минут Хайден уже сделал копию ритуального пергамента и полез в карман плаща за одним из мешочков с деньгами. У него их уже были десятки, и в каждом было ровно столько монет, сколько обещали за участие. Настоящий пергамент отправился в папку с остальными документами. Одним Робертом Брауном меньше, сегодня осталось провести ещё тридцать ритуалов, и на этом всё. — Вот, можешь проверить, всё на месте, — сказал Хайден, протягивая монеты. — Если что, не обижайся. — Для Роберта деньги были очень важны, он заботился о своей семье и заслужил уважение Хайдена именно за это. Впрочем, со временем Хайден понял, что дети определённого возраста должны сами зарабатывать себе на жизнь. Что последующим поколениям было гораздо легче и дольше оставаться детьми. Роберт действительно пересчитал их и согласился, что это именно та сумма, о которой они договаривались. Монеты громко звякнули в мешочке. — Спасибо, — искренне сказал он. Это было… спасение, и не только в переносном смысле. Он был родственником мастера волшебных палочек! А Эбботт? В Хогвартсе было несколько Эбботтов. — Не за что, — с улыбкой ответил Хайден, возвращаясь к столу и снова подготавливая чашу для очередного ритуала. Во-вторых, чтобы снова вызвать магию, действительно потребовалось соединить две линии сквибов. Одного сквиба в линии было недостаточно. Травы уже были измельчены в пыль, так что он ловко поместил смесь внутрь вместе с руной. Он задумался, есть ли уже в продаже магические палатки или их изобрели в будущем. Если их уже изобрели... что ж, он мог бы просто поставить палатку и ждать, пока всё будет готово. Он спал в гораздо худших условиях, в страхе за свою жизнь, без сказочных защитных чар поместья Певереллов. Почему он не подумал об этом раньше? Он был идиотом. — Ну как всё прошло? — спросил Орион, протягивая бутылку сливочного пива. Его собственная была наполовину пуста. Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, но тут же успокоился, когда до него дошло: — Спасибо, всё именно так, как я и ожидал, — ответил Хайден, принимая бутылку. Справа от него раздался какой-то звук, и он поднял голову и посмотрел направо. Там всё ещё стояла Мелания. Их лица были бесстрастны, но нельзя было отрицать, что они сгорали от любопытства. Об этом говорили их едва заметные взгляды. Он улыбнулся — искренней улыбкой. Несмотря на то, что Орион был похож на своего отца как две капли воды, у него были и мамины черты лица. То ли он перенял их, то ли они были у него с рождения. — Ну что ж, давай, — криво усмехнулся он, держа в руках ещё один экземпляр результатов теста. Он небрежно помахал пергаментом и рассмеялся, когда Орион чуть ли не выхватил его у него из рук. — Сколько ты уже нарисовал? — спросила Мелания, когда её сын начал сворачивать пергамент. — Пока только один, — ответил Хайден. — Две волшебные палочки, — задумчиво глядя на результаты, сказал Орион. — Эбботт и Олливандер?! — прохрипел он. — Знаете… есть один момент, о котором мы не подумали… — мрачно осознал он. Ему очень хотелось разинуть рот и заикнуться, как идиот, но он был слишком сдержан для этого. — То есть мы, по сути, раскрываем секреты, которые семьи хранили веками? — сухо спросил Хайден, мрачно кивнув. — Да, я знаю, никогда не угадаешь… может, и твоя семья там окажется. — Что это значит? — сухо спросила Мелания. — Мариус Блэк… Кажется, я видел всех твоих родственников на Святочном балу, по крайней мере тех, кто ещё жив, — мрачно сказал Хайден. — Если он жив и всё ещё числится в семейном древе… Я могу придумать только одну причину. — Они не отреклись от Мариуса, юридически он по-прежнему был Блэком. Это очень удивило его, когда он увидел гобелен. Те, кто умер, — что ж, это было очевидно: на табличке были указаны дата рождения и дата смерти. В том числе Карина Блэк, которая, да упокоит её душа, ушла из жизни совсем недавно. — Ты слишком умён, и это плохо для тебя самого, — заметила Мелания. И это правда: он даже не смотрел на генеалогическое древо подолгу, так как же он мог запомнить хотя бы это? — У тебя эйдетическая память? — Мерлин, слава богине, что ни Сириуса, ни Арктура здесь не было и они этого не слышали. Хотя, если подумать, гобелен всегда на виду. — Нет, у меня нет фотографической памяти, — покачал головой Хайден, выпив полстакана сливочного пива. — Хотя способность воспроизводить в памяти образы с высокой точностью воспроизведения — это действительно нечто потрясающее. — И, если не использовать мнемоническое устройство, он искренне считал, что Гермиона обладает такой способностью или чем-то близким к ней. Она могла вспомнить любую информацию по щелчку пальцев, но никогда не утверждала, что у неё эйдетическая память. Мелания открыла рот, чтобы что-то сказать, но в дверь снова постучали. — Извините, — быстро сказал Гарри, направляясь к двери, и, открыв её, обнаружил, что его следующая встреча уже на пороге. Ему захотелось раздражённо вздохнуть: неужели все они будут вести себя как запуганные дети? Что именно чистокровные делают с магглорождёнными в последнее время? — Привет, заходи, я так понимаю, ты прочитала всё, что могла? — заметил он значок Рэйвенкло на её плаще. Он был бы разочарован, если бы она этого не сделала. В конце концов, когтевранцы — самые академически настроенные. Кора стояла в дверях, глядя на двух Блэков так, словно они вот-вот её уничтожат. — Может, лучше без свидетелей? — спросил её Хайден, едва скрывая раздражение. Кора облизнула губы и кивнула, не в силах встретиться взглядом с Блэками. Хайден приподнял бровь, бросив на них взгляд, в котором безмолвно читался вопрос: что они натворили? — Не могли бы вы оказать мне услугу и принести пачку чипсов, конфету и, может быть, что-нибудь из «Ханидакс»? — А от чего именно умер ваш последний слуга? — спросил Орион с глубоко оскорблённым видом, хотя какая-то его часть, охваченная страстью, хотела немедленно пойти и получить от Хайдена то, что ему нужно. Он проигнорировал эту часть себя, потому что, по его мнению, это был бы очень опасный прецедент. Хотя какая-то его часть настаивала на том, что «неужели?», ведь его отец делал всё, что просила мать, и можно было поспорить на что угодно, что он достанет для неё всё, что она пожелает. — Старость, — сухо ответил Хайден. — Вот от чего я скоро умру в ожидании... пусть это будет молочный шоколад, я терпеть не могу тёмный, если только он не с мятой, пожалуйста. Мелания жадно наблюдала и прислушивалась, оценивая реакцию сына на просьбу Хайдена. Честно говоря, она была поражена тем, как незаметно изменился её сын с тех пор, как в его жизни появился Хайден. В буквальном смысле, ведь он возник из ниоткуда на Гриммо-Плейс, в доме, который они только что купили. Не то чтобы Орион что-то скрывал, просто он был довольно неразговорчив. В том, что ей приходилось ждать, пока Орион будет готов поговорить, не было ничего необычного, но обычно он был готов к разговору. — Ладно, — сказал Орион с многострадальным вздохом, отчего глаза его матери расширились от удивления. — Я пойду с вами, можно? Мне нужно кое-что купить, — сказала Мелания, беря сына под руку. — Пойдём? — и, не дав ему возможности возразить, отказаться или сделать что-то в этом роде, вывела их из комнаты. Хайден ухмыльнулся и одними губами произнёс: — Спасибо, — когда они уходили. Только после этого в комнату вошла Кора Роуэн, к которой вернулась уверенность в себе. Она явно подготовилась, потому что сразу же вошла в ритуальное пространство, протянув руку для «жертвоприношения» кровью, как того требовал ритуал. Хотя это и не было «жертвоприношением» в полном смысле этого слова. — Не возражаешь, если я капну три капли твоей крови сюда, в чашу? — он положил камень с выгравированной руной к её ногам, покрытый травами, которые слабо светились в ожидании активации с помощью крови. — Пока ты смотришь, всё вокруг очистится. — Я разрешаю тебе, но только на этот раз, капнуть три капли крови для ритуала, — холодно сообщила ему Кора. Хайден ухмыльнулся и почтительно склонил голову. Внезапно она напомнила ему Гермиону, девушку, которая жадно поглощала любую информацию. Несомненно, прежде чем согласиться на это, она прочитала всё, что могла. — *Et sanguis sanguinem meum et vocavi te, et sanguis sanguinem voco super te, et sanguis sanguinem, familiae et familiae, tenetur ad me... ostende te in sanguine meo sanguine!* — нараспев произнёс Хайден, слова легко слетали с его губ, повторяясь. Ритуальный круг снова вспыхнул ярко-белым светом, а затем стал кроваво-красным. Затем, словно фейерверк, он взорвался и превратился в пепел. В отличие от Роберта, Кора ничуть не растерялась. Она просто смотрела, как пергамент сворачивается, а затем из него вырывается ещё одно облачко дыма. — Хочешь копию? — спросил Хайден. — Нет, — покачала головой Кора, которой не было никакого дела до родственников. — Эм... ты... ты уверена? — спросил Хайден, разворачивая пергамент и застывая от шока. — Точно уверена? — И снова в двух поколениях подряд появились два сквиба. На лице Коры отразилось любопытство, когда она посмотрела на Хайдена, пытаясь понять, что он там увидел. Она была магглорождённой, и в её результатах не было ничего интересного. — Ты же не собираешься брать с меня за это деньги, правда? — спросила она, подозрительно прищурившись, глядя на персонажа Хайдена. Хайден резко взглянул на неё, ради всего святого Мерлина! Он задавался вопросом о репутации Блэков... да и вообще о репутации чистокровных. Что же такого было в Хогвартсе, если она считает, что информация не даётся просто так? Вместо ответа он скопировал результаты и молча протянул ей. Досадливо помотав головой, он схватил свой плащ и, порывшись в карманах, достал мешочек с монетами. Он протянул его: — Спасибо, — бесстрастно сказал он. Он попытался проявить доброту, но, судя по всему, это выглядело чертовски подозрительно. Может быть, это их успокоит. — Теперь можете идти, — резко добавил он, сверкнув зелёными глазами. Кора фыркнула и, прошествовав через комнату, закрыла за собой дверь. Последнее, что услышал Хайден, было: — Малфой? — писклявым голосом. Хайден рассмеялся, когда результат присоединился к остальным. — Эй, — сказал Хайден, оживившись при виде вернувшегося Ориона, — твоей мамы здесь нет? — и пододвинул к нему бутылку охлаждённого сливочного пива. «Дырявый котёл» не славился хорошим выбором напитков. Другими словами, вряд ли Орион стал бы здесь пить вино. Кроме сливочного пива, он видел, как Орион пил только вино. — Нет, она вернулась домой, — объяснил Орион, протягивая несколько плиток шоколада: обычную молочную и, конечно же, тёмную с мятой. — Спасибо, — сказал Хайден с довольной улыбкой. — Что ты, чёрт возьми, сделал с этими магглорождёнными? Я не думал, что Кора придёт, если вы будете там вдвоём. — Хайден с усмешкой сообщил Ориону, качая головой и не обращая внимания на взгляды посетителей паба. Ходили слухи о том, кто он такой, но не о том, чем он занимается, — по крайней мере, пока. К нему подсаживались люди, чтобы посидеть рядом. Или, что ещё хуже, спрашивали, не хочет ли он выпить, как будто выпивка — это всё, что нужно, чтобы втереться к нему в доверие. Он не понимал людей, ведь он не искал кого-то в клубе, а буквально жил над пабом и хотел просто перекусить. — Тебе действительно стоит воздержаться от столь фамильярного обращения к ним, — заявил Орион, назвав их по именам без всякого разрешения. — Они тоже совершают ошибку, называя нас по имени. Даже наши учителя, как ни странно, уважают наши традиции, учитывая, что Хогвартс становится очень дружелюбным к магглорождённым. — Ты прав, — согласился Хайден. — Но какое имя мне использовать? Два волшебных или Роуэн? Услышав это, Орион заметно отвлёкся: — Значит, это снова случилось? Две линии сквибов? — Две линии сквибов за два поколения, — кивнул Хайден, разворачивая шоколадку и отправляя её в рот. — Похоже, это общий знаменатель. — Сколько ты уже сделал? И я хочу увидеть результаты, — заявил Орион, вставая и призывая Хайдена последовать его примеру. Он на время забыл о результатах, пока Хайден снова не заговорил. В основном из-за матери, которая продолжала его уговаривать. Она знала, что что-то не так, но сейчас ему не хотелось ни с кем из родных общаться. По крайней мере, она не давила на него и по большей части уважала его решение не говорить об этом. — Они наверху? — Ему очень хотелось самому подняться по лестнице и узнать, что там. К сожалению, он никогда бы не осмелился вести себя так фамильярно. — Подожди минутку, я заказал нам еду… Я попрошу, чтобы её принесли наверх, — сказал ему Хайден. — Поднимайся, всё остальное на тумбочке. Я сейчас приду. Как и обещал, Хайден появился в «Дырявом котле» всего через две минуты после него. Том был очень любезен. Не то чтобы он просил о многом — только чтобы еду принесли наверх. — Это всего лишь простой обед, говядина в горшочке. — По меркам Ориона, он, конечно, не назвал бы эту еду простой. Еда есть еда, и, чёрт возьми, Орион был избалован — еда в Чёрном замке была такой вкусной. — Я слышал, что это вкусно, — сказал Орион Хайдену, забирая копии с тумбочки. По крайней мере, он чему-то научился; оригинал, должно быть, спрятан в надёжном месте. По крайней мере, прежняя еда не вызывала у него проблем с желудком. Хайден запрокинул голову и расхохотался, фыркая и посмеиваясь, пока смех не утих. — Скажи это ей в лицо, — криво усмехнулся он. Честно говоря, можно было подумать, что он сравнил еду с каким-то грязным пирогом, который лепят в детстве. Выражение его лица изменилось: от отвращения, как будто у него под носом было какое-то мерзкое заклинание, к любопытству и заинтересованности, когда пергамент развернулся полностью. На столе, а точнее, на том, что от него осталось, лежали девять свитков пергамента. Ориона интересовало только одно: светящиеся линии, которые активировали магического предка, и то, где они заканчивались. Хайден присоединился к нему, и они перевернули пергамент так, чтобы имена оказались в центре стола. Все они были расположены в порядке выполнения, так что Орион был ближе всех к Роберту, а последнее имя принадлежало Мэри Уайт. — Эбботт и Олливандер, — пробормотал Орион себе под нос, глядя на другого волшебника и водя пальцем по линиям, пока не дошёл до сквиба. — Малфой?! А Жак… они ведь долго жили во Франции, да, точно, Дженнифер Жак привезли сюда, чтобы она вышла замуж за Малфоя, но там был какой-то скандал. Забавно, что линии всё равно сошлись на паре сквибов. — Откуда ты об этом знаешь? — спросил Хайден. — Это было по меньшей мере четыре поколения назад, ведь сквиб здесь не Дженнифер… — Я читаю, — сухо ответил Орион, и его губы дрогнули, когда Хайден рассмеялся. Ему понравился этот звук. Когда он смеялся, его лицо полностью менялось, как будто вместе со смехом он избавлялся от тяжкого бремени. Мрачное выражение сменялось радостным, юношеским. Он определённо не выглядел на свой возраст, и дело было не в «масках чистокровных», как их всех учили, а в чём-то более глубоком. Хайден улыбнулся: — Многие из них — из малоизвестных семей, но этот — из рода Ноттов, и я не уверен, что они захотят иметь с ним что-то общее. Они верят в священные двадцать восемь, а он к ним не относится, даже близко не относится, если говорить об их вере. — Даже сам Хайден не входил в священные двадцать восемь, но его род к тому времени «исчез», а на его место пришли новые фамилии — Гонт и Поттер. Орион подался вперёд, чтобы рассмотреть Терентия Нотта, брата Таддеуса Нотта, мысленно прикинул разницу в возрасте и понял, что Терентий на девять месяцев младше Таддеуса. Интересно, помнит ли Таддеус о своём младшем брате? Теперь он был прапрадедушкой, старым и дряхлым. Интересно, как он отнесётся к тому, что к нему заявится потомок его брата (его внучатый племянник)? — Терренс взбесится, — заявил Орион, заметив, как Хайден едва заметно вздрогнул при упоминании этого имени, и его взгляд стал ещё мрачнее. Он хотел выяснить, кто воспитывал Хайдена, и сделать так, чтобы они заплатили очень высокую цену за то, что тронули хоть один волосок на его голове или в его сердце. — Терренс? — переспросил Хайден, явно отвлекаясь, и взглянул на Ориона, заметив, как близко они стоят. — Наследник Нотт, — объяснил Орион. Разумеется, семья беспокоилась о продолжении рода, ведь у Ноттов рождался только один ребенок — и то с большим трудом, — а Терренс, похоже, не собирался остепеняться. Он отказывался от всех предложений руки и сердца. Он не сказал об этом Хайдену, хотя и доверял ему, — это было не его дело. Вы не сплетничали о других чистокровных семьях, карт-бланш предоставлялся только мужьям и жёнам. — О, я бы с удовольствием посмотрел на их лица, — с дьявольской ухмылкой сказал Хайден. — Ты любишь создавать проблемы, да? — спросил Орион. Такой человек, как он, — это, наверное, последний, кто мог бы его привлечь, заинтересовать, вызвать желание. Тем более что ему нужен был кто-то «подходящий», по крайней мере на публике. За семьёй Блэков пристально следили. Не только Министерство, но и пресса. И всё же он ничего не мог с собой поделать: он хотел Хайдена так, как никого другого. — Что за жизнь без маленьких шалостей? — поддразнил Хайден, но тут же округлил глаза, почувствовав на своих губах губы Ориона. Он быстро закрыл глаза, придвинулся ближе, и в животе у него запорхали бабочки, а нервы были на пределе. Он чувствовал, как его тело пылает от жара. Всё остальное просто отошло на второй план: как, почему и все прочие сложности. Чо и Джинни уж точно не могли сравниться с Орионом.