Мое время

— Ты его знаешь? — спросил Хайден, слегка нахмурившись, словно пытаясь понять, почему у Ориона такая… странная реакция на его слова. При этом он изо всех сил старался не рассмеяться, гадая, что же ему ответит Орион. — Какой он? — несмотря на то, что ему было весело, он действительно хотел знать, что о нём думают. Учитывая, что Орион учился на Слизерине, вполне вероятно, что он видел настоящего Тома Риддла за тем очаровательным фасадом, который тот демонстрировал всему миру. Был ли Орион одним из Рыцарей Вальпургии? Он точно не видел Ориона в своих воспоминаниях, он бы это запомнил. Орион откинулся на спинку стула, тяжело сглотнул и попытался прийти в себя. Он не стал потирать горло, которое всё ещё саднило. Он не мог лгать Хайдену, ведь было очевидно, что тот мечтает о семье. С Томом шутки были плохи, и он не хотел, чтобы Хайден пострадал. — Том Риддл... чрезвычайно могущественен и не терпит глупцов, — начал Орион. — У него много грандиозных планов и идей по преобразованию волшебного мира. Хайден кивнул: — Звучит здорово. — И это действительно было так, если бы он не знал Тома Риддла лучше, чем кого бы то ни было, а иногда и лучше, чем самого себя. — Раньше так и было, — признался Орион, пока Хайден полностью не перевернул его мир с ног на голову. Ему было неловко, когда он столкнулся с собственными мыслями о магглорождённых. Это было сказано таким тоном, что Орион никогда бы не осмелился признаться в своих мыслях вслух. На самом деле ему было стыдно даже за то, что он вспомнил, как маглы воровали у волшебников. Да, ему было стыдно за свои детские мысли. Но теперь у них появилось вполне понятное объяснение. Сквибы... всё дело было в их собственных поступках. Когда семьи перестали убивать сквибов и отправлять их в мир маглов, спустя несколько десятилетий появились первые магглорождённые. — Легко поддаться влиянию чужих мыслей, — сказал Хайден с сочувственной улыбкой. Он правильно догадался, о чём думает Орион, или, по крайней мере, у него была хорошая интуиция. — А ещё проще перенять эти мысли. — Он верил всему, что ему говорили о светлой стороне. Верил, что всё, что говорит тёмная сторона, — чушь собачья и что все они — злодеи. Что в их действиях не было ни смысла, ни логики. — Просто знайте, что… он импульсивный, его легко вывести из себя и… честно говоря, я думаю, что его ближайшие друзья не столько уважают его, сколько боятся, — объяснил Орион. — Он единственный наследник Слизерина и змееуст. — Не совсем. Я тоже наследник Слизерина и обладаю способностью разговаривать со змеями. Кроме того, есть ещё дядя Тома, Морфин. Он в Азкабане, но всё ещё жив, — отметил Хайден. — Странно, что все знают, что Гонты — потомки Слизерина. Конечно, Морфин и Марволо Гонты большую часть времени провели в Азкабане, но ведь все помнят, что они не умерли? — Погодите, вы — прямой потомок Салазара Слизерина? — глаза Ориона округлились, сердце бешено заколотилось. Неужели Хайден Певерелл может быть ещё совершеннее? — Нет, Том происходит из рода первенцев, а я — из побочной ветви, как и Певереллы, только наоборот, — легко объяснил Хайден. Он уже выучил своё новое «генеалогическое древо», которое было очень похоже на его собственное, так что это не составило труда. Он был прямым потомком Певерелла и двоюродным братом слизеринской ветви... В то время как Том был прямым потомком слизеринской ветви и двоюродным братом певерелловской ветви. — Даже если бы я был, Том старше и является наследником. — Хотя, если бы Том умер, он мог бы претендовать на слизеринскую ветвь. Если он умрёт, у Поттеров будут более тесные связи с поместьем Певереллов. Он начал понимать, почему родители Хайдена держали его существование в секрете. Столько даров, столько силы, столько родословных — у него было всё, и такая зависть могла быть смертельной. — Похоже, тебя ничуть не смутили откровения, которые я сделал насчёт Тома, — понял Орион, задумчиво прищурившись и глядя на Хайдена. В его голосе не было ни капли удивления. Он не выглядел ни капли настороженным. Пока отложим эту новую информацию о Хайдене в сторону. — Меня уже никто не удивляет, Орион, — тихо и мрачно сказал Хайден. — Я видел в людях и лучшее, и худшее, и знаешь что? Больше всего меня удивляли те, кого я считал отбросами общества. Я ненавидел одного человека семь лет, но оказалось, что он самый храбрый из всех, кого я знал. — И никто до сих пор не занял его место. Он много лет считал Северуса Снейпа худшим из людей, но теперь понимал этого волшебника лучше, чем ему хотелось бы. Он мог представить себе страх и ужас, которые тот испытывал каждый день. Он играл свою роль, пытаясь спасти тех, кого мог, и не попасться. Орион молча обдумывал слова Хайдена. Ему было интересно, через что ему пришлось пройти, чтобы стать таким уставшим от жизни. Какой была его жизнь? Неужели он всю жизнь скитался с места на место? Были ли на его жизнь покушения? Любой, кто решился бы на это, был бы глупцом, раз уж взялся за последнего наследника/лорда столь печально известной семьи. Это был бы поцелуй дементора для любого, кто попытался бы это сделать, не говоря уже о том, чтобы добиться успеха. — В любом случае, на сегодня с меня хватит, — сказал Хайден, указывая на стопку бумаг, писем и того, что однажды станет содержанием книги. Ну, или двух книг. — Как насчёт того, чтобы съездить в поместье Певерелл? Обманчивое и неподдельное воодушевление, засиявшее в глазах Ориона, было достаточным ответом. На лице Ориона даже появилась улыбка, пусть и ненадолго. — Я бы ни за что на свете не пропустил это событие. — Он был искренне рад увидеть легендарное поместье Певереллов и узнать, какие тайны оно хранит. О недавнем разговоре они оба на время забыли. Он понял, насколько хорошо Хайден умеет отвлекать внимание. — Хорошо, мне не помешает передышка, я запланировал интервью на завтра. Я провёл пробное тестирование, чтобы понять, сколько времени это займёт, и провести их как можно быстрее, — прокомментировал Хайден, аккуратно складывая всё в стопку. — Ты же не собираешься оставить это здесь, да? — спросил Орион, глядя на груду бумаг, небрежно сваленных в углу стола. Это место нельзя было назвать образцом безопасности. — Я бы не хотел платить за ещё один комплект. Хайден закатил глаза, не видя его: — Никому нет дела до кучки пергамента. — Ты недооцениваешь то, на что готовы пойти люди, чтобы познакомиться с тобой, — заметил Орион. — Как только они узнают, кто ты такой, они попытаются выяснить, что ты за человек, чтобы наладить с тобой контакт. И это если они не попросят твоей руки напрямую. Хайден рассмеялся: — Сомневаюсь. Орион недоверчиво посмотрел на него. Неужели он правда не понимает, на что готовы пойти семьи, чтобы породниться с Певереллами? Сколько они готовы заплатить в качестве приданого, чтобы их дочь вышла замуж за Певерелла? А ещё лучше, учитывая, что Хайден — носитель, сколько они готовы заплатить за своих сыновей? Не говоря уже о его внешности — он просто сногсшибателен. — Ладно, ладно, я возьму всё с собой, — сдался Хайден, решив, что такой взгляд был вызван его «небрежным» отношением к документам. Орион был немного параноиком, но Хайден уже знал, что Гриммо-Плейс — яркий тому пример. Он никогда не был «желанным» из-за своей внешности — по крайней мере, так он думал. Он полагал, что дело в его статусе «Мальчика, который выжил». Отчасти поэтому он так радовался возможности вернуться в прошлое. Он не понимал, какой ажиотаж вызовет его фамилия Певерелл. — Отличная работа для магии! — пробормотал он, собирая всё в кучу и уменьшая в размерах: книги, свитки, письма и прочее. — Ты сходил в Министерство, чтобы сдать экзамен по аппарированию? — спросил Орион, вставая с места и радуясь, что наконец-то выбрался из душной комнаты. Хотя он бы и часа не продержался, лишь бы провести время с Хайденом. — Вчера утром, — ответил Хайден. К счастью, это заняло у него всего полчаса. Выйдя из комнаты вслед за Орионом, он закрыл дверь, и они спустились по лестнице «Дырявого котла» на Косой переулок. — Сколько ошибок ты совершил? — с нескрываемым весельем в голосе спросил Орион. — Э-э... ни одной? Я приземлился на все четыре конечности, все конечности целы, — пожал плечами Хайден. Орион моргнул, прежде чем кивнуть. Что ж, это было редкостью, нужно было набрать не меньше восьмидесяти процентов. Он набрал восемьдесят девять процентов, что чуть выше среднего. — Какой у тебя был результат? — Девяносто три, — ответил Хайден, пока они шли, стараясь не сталкиваться с людьми. — Но я аппарировал ещё до того, как это стало легально… на самом деле уже несколько лет. — Они участвовали в войне, конечно, они не собирались идти в Министерство за лицензией. — Большинство из нас, — согласился Орион. — Меня научил дедушка, когда мне было лет пятнадцать. Меня предупреждали, что не стоит этого делать из-за легкомыслия. Это было нужно для побега. Не только от Грин-де-Вальда, который, по слухам, приближался, но и от тех, кто пытался похитить меня ради выкупа. Хайден остановился, и Орион чуть не врезался в него. — Часто такое случается? — он никогда не слышал ничего подобного. Неужели Дамблдор тоже приставил к нему волшебников для наблюдения? — Если бы представилась такая возможность, да, кто-нибудь попытался бы, если бы был в отчаянии. Такое уже случалось в прошлом, — мрачно ответил Орион. — Тебе нужны координаты или ориентиры? — спросил Хайден, когда они оказались в тихом месте, откуда можно было аппарировать. — Я не против… — едва успел договорить Орион, как Хайден схватил его за локоть, и они оба исчезли. Орион мысленно отметил, что Хайден, получив ответ, не стал терять времени. — В следующий раз предупреждай, — проворчал Орион, едва удержавшись на ногах от неожиданной аппарации. — Прости… — извинился Хайден, хотя в его голосе не было ни капли раскаяния. — Ух ты… — его зелёные глаза расширились, когда он увидел поместье перед собой. Оно оказалось намного больше, чем он ожидал. Укреплённые стены, башни и ров — неудивительно, учитывая время постройки. Это было не одно здание с конюшнями и прочим, а десятки домов. Похоже, когда-то здесь была процветающая община. — Это нормально? — честно говоря, это было похоже на целую общину, а не на одно здание с большим участком земли. — Да, тебе стоит помнить, что это было задолго до того, как в волшебном мире появились Косой переулок, Хогсмид и даже Хогвартс, — наставлял Ориона Хайден, жадно разглядывая окрестности серыми глазами. — Большинство из них выглядят совершенно целыми, их бы не помешало хорошенько почистить. Их можно снова выставить на продажу. Хайден убрал палочку и начал избавляться от всего, что попадалось ему на пути. — Тебе действительно стоит спрятать эту палочку, если хочешь, чтобы она у тебя осталась, — заметил Орион, помогая Хайдену расчищать путь от травы, сорняков и всего, что попадалось на пути. — С чего бы мне это делать? — спросил Хайден, сбитый с толку этим заявлением. — Ты что, не читал «Ежедневный пророк»? — недоуменно спросил Орион. — Нет, не могу сказать, что читал, — пожал плечами Хайден. — Как часто в этой газетёнке печатают что-то стоящее? — Ты верно подметил, но профессор Дамблдор заявил, что палочка украдена, — сказал Орион, направляясь к ближайшему зданию. — В газете был опубликован рисунок, и это довольно редкая палочка. Даже мой дедушка с его не самым острым зрением заметил её. — Иронично, — фыркнул Хайден, направляясь к первому зданию. — Реальность такова, что палочка принадлежит мне, это семейная реликвия. Братья были довольно странными, вы знаете, что Кадм, средний брат, получил кольцо Светлости? Ценным достоянием Антиоха была волшебная палочка, которую он сделал из бузины. Считается самой могущественной волшебной палочкой в мире, поэтому называется Бузинной палочкой. Кадмус изменил кольцо Светлости, своей магией сделав его таким, чтобы любой, кто прикоснётся к нему, мог разговаривать со своими близкими. Он вложил в него свой собственный дар, свою собственную магию... это удивительно. Игнотус создал самый первый из существующих плащей-невидимок. Каждый пытался создать свой собственный естественным путём. Ни один из них никогда не был близок к оригиналу, они долго не служат, но плащ Игнотуса? Всё ещё силён. — И теперь в его распоряжении. — Эти истории — правда? — Орион разинул рот от удивления. В детстве ему столько раз читали сказку о трёх братьях. — Вероятно, опубликовано одним из потомков Певереллов или кем-то, кому кто-то из них рассказал эту историю. Очевидно, они инсценировали это. — Хайден пожал плечами, солгав сквозь зубы, но большинству людей не понравилось бы, если бы им сказали, что сама Смерть — это существо, которое может появляться по желанию. Это просто ужаснуло бы их всех. Открыв дверь, он переступил порог. — Но да, палочка принадлежит мне, она откликнулась на мой зов, Дамблдору не на что опереться. Ни один волшебник не пошёл бы против самой магии. — Должно быть, это была классная комната для детей в поместье, — сказал Орион. Она напомнила ему его собственную детскую комнату, где он учился. На доске остались кусочки мела с выцветшими рунами, которые, как он догадался, были написаны на ней. В углу лежали древние пергаментные свитки. Это был... совершенно новый взгляд на то, как учили детей до появления учебных заведений. — Эти заклинания... мне неизвестны. — Он осторожно развернул очень хрупкий пергамент. Кроме этих свитков, в комнате ничего не было, кроме стола, стульев и крючков у двери, на которые, вероятно, вешали плащи или куртки. Хайден подошёл к Ориону сзади и, встав на цыпочки, заглянул ему через плечо. Прислонившись к Ориону, чтобы не упасть, он сказал: — Я почти ничего не могу разобрать, я не силён в такой каллиграфии. — Это была настоящая каллиграфия, которая со временем выцвела. Орион слегка вздрогнул от слов, произнесённых шёпотом ему на ухо. В них не было ничего эротического. Но это не помешало его телу отреагировать подобным образом. — Он очень хорошо сохранился, — прокомментировал Хайден, отходя в сторону и слегка краснея в полумраке комнаты. Он только сейчас осознал, насколько тесно прижимался к Ориону. — Защитные чары всё ещё действуют. — Защитный центр обеспечит безопасность на всей территории, — сказал Орион, аккуратно убирая свиток. — Мне не терпелось изучить каждый из них. Все ли они одинаковые? Или каждый из них уникален? Что ещё можно найти в поместье? Кто руководил школой? Велись ли там дневники? — Всё ещё хочешь провести расследование вместе со мной? — спросил Хайден, оглядываясь по сторонам и размышляя, почему никто не сделал ничего подобного. Почему дети должны были начинать своё магическое обучение в одиннадцать лет? Интересно, сколько лет было детям, когда они получали образование. — Определённо, — сказал Орион. Это было самое весёлое приключение за последние годы. Никогда не знаешь, что тебя ждёт. Если вообще что-то найдёшь. — Это уборная, — указал Орион на маленькую хижину. — Здесь явно нет водопровода. — Неудивительно, ведь здесь никто не жил веками. Хайден поморщился: — Что ж, похоже, это не так просто исправить. Гоблины не упоминали о сантехнике... хотя, может, я и пропустил это упоминание... — На то, чтобы привести в порядок все эти места, уйдут недели, если не месяцы. Это тоже дорого, но он окупит затраты, если сдаст в аренду все здания и построит здесь ещё несколько домов. — Заросшие теплицы, сады — у них были собственные запасы продовольствия, — заявил Орион, пока они шли дальше, осматриваясь по сторонам. — Они похожи на разрушенные загоны и поля для животных? — Похоже на то, — согласился Хайден, перелезая через одну из упавших деревянных панелей забора. Открыв хижину, чтобы посмотреть, что внутри, он заметил: — Часто ли маггловским оборудованием пользовались? — замечая в хижине старинные маггловские садовые принадлежности. Честно говоря, им самое место в музее. — О, неважно... они были адаптированы с помощью магии. — Его пальцы водили по рунам, чётко выгравированным на обычных предметах. Орион присел на корточки, чтобы получше осветить хижину. — Они все адаптированы. — Он заметил руны не только на том предмете, к которому прикасался Хайден. — Как необычно… — Вряд ли, — с сарказмом ответил Хайден. — Волшебный мир, при всей своей чистоте, перенимает множество маггловских вещей, но при этом штрафует частных лиц за то же самое. Орион с любопытством взглянул на Хайдена, но прежде чем он успел открыть рот, тот заговорил. — Хогвартс-экспресс? Больница Святого Мунго? «Дырявый котёл»? Машины из Министерства магии, «Рыцарский автобус», все маггловские здания и предметы, изменённые с помощью магии; я мог бы продолжать в том же духе, — заметил Хайден, вставая. Все эти предметы были ржавыми и, скорее всего, не подлежали использованию, пока их не почистят. Выйдя из хижины, он закрыл дверь и огляделся, проверяя, в порядке ли колодцы или они пересохли. — Это... довольно интересный момент, — признал Орион, хотя на самом деле об этом не задумывался. Он шёл за Хайденом, оглядывая огромное пространство, которое Певереллы называли своим поместьем. Он наблюдал, как тот проверяет колодцы, хотя и не знал, что именно ищет. От грохота копыт вдалеке он резко поднял голову и увидел скачущих мимо лошадей. — Как думаешь, они одичавшие или просто дикие? Хайден нахмурился: — Вряд ли их можно назвать дикими, вы только посмотрите на них. Орион слегка усмехнулся, качая головой: — В животном мире термин «дикий» на самом деле относится к животным, выпущенным на волю после того, как они были одомашнены. Даже их потомство считается диким до тех пор, пока не изменится их поведение. — О, так ты разбираешься в животноводстве, но тебе и в голову не приходило, что то же самое относится и к людям? — поддразнил его Хайден, натыкаясь на него, когда они снова пошли вперёд, оставив животных на свободе. Лошади скрылись в лесу, но их всё ещё было слышно. — Очевидно, что в какой-то момент кто-то это сделал, — сказал Орион, взмахом палочки снова избавляясь от сорняков и разросшейся травы. — Я просто не понимаю, почему никто об этом не рассказал. — Опустившись на колени, он поднял деревянную фигурку, в которой были проделаны ходы термитов. Она была сильно повреждена, но, судя по всему, когда-то была детской игрушкой. — Полагаю, это зависит от того, кто это понял и заставили ли его молчать, — пожал плечами Хайден. — Сейчас уже ничего не поделаешь. Они задумчиво молчали минут двадцать, продолжая осматривать окрестности. Проехали мимо большого озера, в котором водилось много рыбы. Ориона это не удивило: поместья были самодостаточными, и можно было питаться продуктами с собственной земли до конца жизни. Между овощными полями и фруктовыми садами, где было много овощей, животных и рыбы, можно было питаться здоровой пищей до конца жизни, не покидая поместья. Хайден, казалось, был в восторге от всего, что они видели. — Ух ты, ты это чувствуешь? — спросил Хайден, тяжело дыша и подходя ближе. — Чувствуешь что? — спросил Орион, проследив за взглядом Хайдена, и они оба вошли внутрь, только тогда Орион смог это почувствовать. Его собственное прерывистое дыхание: — Это... это место, где они поклонялись, — по сей день оно не тронуто стихией. — Язычество. — Все знаки были на месте, включая трикетру, колокольчики на деревьях, все признаки языческого поклонения, включая алтарь с пустой цементной чашей посередине. Все ковры, которые у них были, к этому времени, скорее всего, сгнили. — Она очень, очень сильная, — пробормотал Хайден, содрогаясь от окутавшей его магии. — Я не удивлён, за эти годы все могли что-то добавить, — сказал Орион, закрыв глаза и тоже почувствовав это. Не так сильно, как Хайден, который, очевидно, в большей степени мог видеть и чувствовать магию — семейные дары. — А у вас в семье есть такое место? — с любопытством спросил Хайден, когда они вышли из этой зоны. Они прошли под аркой и двинулись дальше. — У нас есть ритуальная комната, — кивнул Орион. — Но здесь лучше, потому что ритуал должен проводиться на открытом воздухе, чтобы вы могли слиться с природой. — Природа была очень важной частью язычества и его ритуалов. Однако из-за погоды было проще проводить ритуалы в помещении. — А в комнате Алтаря так же? — спросил Хайден по дороге. Место было красивое, они ещё не заходили ни в один из домов, что казалось немного неуважительным, но они всё равно решили их осмотреть. — Нет, к сожалению, не можем. Мы не можем свободно использовать магию в алтарной комнате... иначе это нарушит работу всех защитных чар на территории, — объяснил Орион, когда они подошли к одному из ближайших к особняку домов. — Ваша семья решила не застраивать поместье, на котором стоит ваш замок? — спросил Хайден, открывая дверь в дом. — Моя семья никогда бы этого не допустила, — заявил Орион. — Пустить чужаков на свою землю? К тому же нам не нужны деньги. — Но у вас большая семья, вы могли бы расширить поместье, сохранив при этом уединение и близость друг к другу... и свободно пользоваться магией. Делиться ресурсами и экономить деньги, ведь лорду не придётся тратить столько на аренду и прочее. — Пожав плечами, он добавил, что об этом наверняка думали и Блэки. — Да, целая куча Блэков, постоянно находящихся в тесном контакте… от них остались бы одни руины, — сухо заметил Орион. Хайден запрокинул голову и расхохотался. Он представил, что мог бы натворить Сириус, если бы его семья была рядом. Возможно, он не чувствовал бы необходимости уезжать, если бы его семья была рядом... он мог бы отправиться к ним. Возможно, у него было бы более счастливое детство. И всё же волшебник, стоявший перед ним, сильно отличался от того, о ком он писал в своих дневниках. Этот мужчина всё ещё был счастлив, полон жизни, не обременён женой, которую явно не хотел, ещё не сломался под гнетом семейных требований и не пал духом из-за всего, что произошло. — Они не всё забрали… — сказал Орион, оглядываясь по сторонам. Котел всё ещё стоял в камине, на столе лежали деревянные тарелки и миски. — Интересно, что с ними случилось или почему они так поспешно уехали после смерти Певереллов? — Следов битвы давно бы уже не осталось, но тела всё ещё были бы на месте, если бы их не похоронили. — Надеюсь, они уехали, — пробормотал Хайден, глядя на изъеденную молью детскую одежду и игрушки, разбросанные повсюду. — На то, чтобы привести это место в порядок, уйдут месяцы... здесь нет ни современной сантехники, ни чего-то подобного. — Можешь пожить у меня, пока всё не починят. У нас есть несколько гостевых комнат, — сказал Орион. — Так тебе будет проще работать над нашими проектами, к тому же у меня безопаснее и чище, чем в «Дырявом котле». — Он сморщился от воспоминаний. Хайден вышел из комнаты, задумчиво глядя на Ориона: — Полагаю, предложение заплатить за аренду будет воспринято как грубость? — размышлял он. — Да, — тут же ответил Орион, — ты будешь нашим гостем, и любые попытки отблагодарить нас деньгами будут считаться вульгарными. — За деньги, — сказал Хайден, — но что-то купленное… — Ничего страшного, да? — криво ухмыльнулся Орион. — Конечно, будет невежливо, если мы откажемся от подарка. — Часто ли к вам приезжают гости? Ваши родители не будут против? — спросил Хайден. — Я имею в виду, что ваша семья скорбит, и последнее, что им нужно, — это гости, перед которыми нужно держать себя в руках. — Горе — это личное, — согласился Орион с отсутствующим выражением лица. — Я видел, как они скорбели, всего дважды. Как и во всех других случаях, родители стараются… защитить своих близких и скорбят только наедине. Если тебе станет легче, я могу спросить у отца… — он был младше, когда видел, как они по-настоящему скорбели, — они потеряли двоих детей, прежде чем решили сделать всё, чтобы это не повторилось. Он не думал, что его мать переживёт ещё один выкидыш. Хайден лишь кивнул, молча жестом показывая, что им пора выходить из дома. Они шли к поместью в тишине, но без напряжения. Поместье, как и все остальные постройки, было покрыто густой растительностью, грязью и илом. Под всем этим было не разглядеть, что находится внутри. — Я не могу понять, что это за животное, — сказал Хайден, глядя на фигуры по обе стороны от входа в особняк. Они стояли по обе стороны от каменных стен. Орион усмехнулся: — Они же Гриммы, разве может быть какая-то другая фамилия для такой семьи? Хайдену захотелось закрыть лицо руками: — Конечно, предвестники смерти — самое то. — Как же ты не узнал свой собственный герб? — озадаченно спросил Орион, указывая на зверя с фамильного герба. — Полагаю, тебе не сказали? — Лучший способ сохранить тайну — сделать так, чтобы человек о ней не подозревал. И всё же это противоречило всему, чему его учили. Хайден замолчал, открывая и закрывая рот. Он не хотел лгать, но и не мог сказать правду. — Я не знал, что состою в родстве с Певереллами, пока мне не исполнилось шестнадцать. — По правде говоря, он узнал об этом только после того, как побывал в Годриковой впадине и выяснил, что Поттеры связаны с Певереллами. Как ни странно, я говорю это, глядя прямо перед собой и замечая вдалеке кладбище и мавзолей. — Как ты думал, как тебя зовут? — спросил Орион, подталкивая Хайдена в сторону особняка. — Чувак, «урод», — мрачно подумал Хайден. — Я знал своё имя с пяти лет, но долгое время не понимал его значения. — Даже в Хогвартсе он не осознавал его важности. Он до сих пор не понимал, какую ценность и желание оно несёт. Орион продолжал идти, скрывая свой ужас от происходящего. Представьте, каково это — не знать, кто ты такой, ради безопасности самого Хайдена или нет. Судя по намекам Хайдена, его детство нельзя было назвать счастливым. Особенно его комментарий о жизни с маглами и желании, чтобы его не бросали. Оказавшись внутри, он с благоговением огляделся по сторонам — всё было таким старомодным. На стенах бра с полурасплавленными свечами внутри. На полу застывший воск. Деревянные люстры — в поместье не было ни электричества, ни керосиновых ламп. — Вы правы, потребуется много времени и денег, чтобы привести эти объекты недвижимости в соответствие со стандартами, — объявил Орион, когда они прошли через Большой зал и заглянули в другие комнаты, обнаружив кухню, скрытую за очень выцветшими гобеленами, и помещения для прислуги — предположительно, для домовых эльфов — и гостиные. — Вы собираетесь здесь жить? Если нет, то, возможно, лучше продать землю. — Со многими другими объектами недвижимости произошло то же самое? Казалось, поместье пришло в запустение. По крайней мере, деньги продолжали приносить проценты. — Может быть, — тихо сказал Хайден, задумчиво глядя в пол. — Даже если бы я этого не хотел, я мог бы обустроить это место... превратить его в волшебный район. Хогсмид крошечный, но это место? Я имею в виду... здесь могло бы жить гораздо больше людей. Это значит, что меньше волшебников и ведьм решат переселиться в мир маглов. Я мог бы развить успех Певерелла и превратить его в холдинг, способный на всё. «Холдинг Певерелл» — звучит неплохо. — Полагаю, ваши владения — это просто земля с постройками? — предположил Орион, когда они вошли в хозяйскую спальню. — По большей части да, — кивнул Хайден. Он хотел, чтобы Игнотус гордился им, хотел, чтобы его имя жило в веках. Он не хотел повторения того, что случилось с фамилией Певерелл в прошлом. Он хотел, чтобы она была известна не только благодаря знаку Грин-де-Вальда. Он хотел, чтобы у всех его детей было то, чего не было у него самого. Семья, любовь, друзья, деньги, счастье. Орион открыл шкаф и потянулся к старомодной одежде, поеденной молью. Но тут руки взметнулись вверх и обвились вокруг Ориона, душа его. Хайден расхохотался, пытаясь произнести слова, которые разрушили бы чары. Он смотрел, как моли, поедающие одежду, заставляют Ориона упасть на пол. Он боролся с заколдованным предметом одежды. В конце концов он не смог произнести эти сложные слова и просто выбросил материал. Сам Хайден лежал на полу, по его щекам текли слёзы от смеха. Выражение лица Ориона... выражение удивления и возмущения навсегда запечатлелось в его памяти. Орион грациозно поднялся, стряхивая с одежды мусор. — Больше об этом ни слова, — высокомерно заявил он, надменно глядя на Хайдена сверху вниз. Это лишь заставило Хайдена расхохотаться ещё громче. О, это была бы справедливость, если бы он когда-нибудь её увидел. Однажды Орион применил это заклинание к своему гардеробу. Рона постигла та же участь, и его реакция была не менее забавной. — О, Мерлин, — сдавленно прохрипел Хайден, — кармическое правосудие свершилось на шесть десятилетий раньше положенного срока. — Прости, но... — из его рта вырвался новый приступ смеха. — О! Прости! — Вряд ли это так смешно, — сказал Орион, поджав губы, чтобы не улыбнуться. — Ой, — сказал Хайден, держась за подбородок, его щёки тоже болели. — Не думаю, что я когда-либо так смеялся раньше. — Он признался, задыхаясь, улыбаясь Ориону, чувствуя себя свободнее, чем когда-либо в жизни. Было просто жаль, что он не мог получить свой торт и съесть его тоже. С ним были Гермиона и Рон, но он любил их, и они бы поняли. Кто знает, может быть, однажды он снова их увидит. Но, к сожалению, уже не в качестве лучшего друга. Знать, что им не придётся жить так, как они жили... уже хорошо. Ни войны, ни опасности, ни обременяющих эмоциональных проблем. Он позаботится об этом, даже если для этого придётся убить Тома Риддла, если его нельзя будет спасти. Орион приподнял бровь и помог Хайдену подняться на ноги, почему-то поверив его словам. Если так и было, то это печальная реальность. Оглядев шкаф, он сказал: — Интересно, какие ещё ловушки нас ждут. — Несмотря на заклинание, ему не терпелось исследовать всё вокруг. Хайден хихикнул, безуспешно пытаясь скрыть веселье. — Если планировка будет такой, как и предполагалось, библиотека тоже будет на первом этаже. Рядом с игровой комнатой... если таковая вообще существовала в те времена, — сказал Орион. — Сама библиотека, несомненно, будет хорошо защищена... особенно от чужаков. — В Средние века знание было силой, и они защищали свои знания, как дракон защищает свои сокровища. — Возможно, они даже спрятали свои самые ценные творения. По всей усадьбе разбросаны десятки потайных комнат. — Признайся, ты пришёл только ради этого, — поддразнил его Хайден. — Звучит весело, — добавил он с лёгкой тоской. Ему так и не удалось исследовать Хогвартс, потому что за ним повсюду следовали смерть и опасность. — Когда мы были маленькими, дедушка устраивал для нас охоту за сокровищами, — с нежностью признался Орион, когда они вышли из хозяйской спальни. Больше он точно ничего открывать не собирался. — Какой именно? — спросил Хайден, и его глаза загорелись неподдельным любопытством. — Он рисовал карту, и мы часами носились по замку. Раскапывали новые карты, находили их в озере и прудах, выкапывали ящики в лесу, даже заходили в свинарник, чтобы достать оттуда бутылку... это было не очень весело, потом я ещё несколько часов вонял, — с нежностью в голосе сказал Орион, и, как и всегда, Хайден тут же переключил внимание на него. Было видно, что он в восторге от того, что услышал. — Что ты получишь в конце, если выиграешь? — спросил Хайден. — Мы все получили по три галеона, но победитель сам выбирал приз, — сказал Орион, заглядывая в комнату, полную детских игрушек: двух деревянных лошадок, деревянных кубиков «Лего» и множества мягких игрушек и солдатиков. — Я всегда выбирал книгу в книжном магазине, когда выигрывал. — Он всегда был заядлым книголюбом. У него было много приятных воспоминаний о бабушке и дедушке, о том, как он играл с двоюродными братьями и сёстрами, пока не начал готовиться к роли лорда Блэка. Потом он занялся чтением, пока остальные его двоюродные братья и сёстры веселились. Он вспомнил, что его мать была очень недовольна. — Звучит весело, — сказал Хайден. Это было гораздо лучше, чем сидеть в шкафу и смотреть, как его так называемая «семья» делает вид, что его не существует. — Так и было, — согласился Орион. — Прошло много времени. — На его лице застыло отсутствующее выражение. — Как так вышло? — спросил Хайден, заглядывая в одну из последних комнат. Он вошел, и на его лице расплылась улыбка. — На свитках нет заклинаний, но за этой панелью скрывается много магии. — Я начал изучать свои обязанности, когда стал лордом Блэком, — сказал ему Орион. — Мне тогда было восемь или девять. — И это значит, что ты не можешь веселиться? Больше не участвуешь в поисках сокровищ? — спросил Хайден. Мерлин, неудивительно, что Драко всегда вёл себя так, будто у него шило в заднице. — Долг превыше всего, — повторил Орион, как будто слышал эту фразу достаточно часто, и благоговейно прикоснулся к свиткам, которые Мерлин не трогал бог знает сколько времени. Они были в идеальном состоянии, на них даже не было пыли. — Вспомни это чувство, Орион, и не позволяй своим детям пройти через это, — сказал Хайден. — Обещай мне. — Отказаться от традиций не так-то просто, — задумчиво произнёс Орион. Он вырос, зная только долг и семью. — Кто сказал «воздержись»? Просто позволь своему сыну и наследнице время от времени развлекаться, — серьёзно сказал Хайден. — Нет... ничего хуже, чем быть обделённым. Видеть, как другие дети веселятся и играют, но не могут принять в этом участия. — Он действительно очень хорошо это знал. — Я, конечно, не позволил бы никому из своих упустить детство. Даже для исполнения обязанностей лорда. Этому можно научиться через несколько лет, параллельно с получением образования в школе. — Глаза сверкают решимостью. — Но если бы ты уже знал, то не мучился бы сейчас, — заметил Орион, следуя за Хайденом к углу у стены. Он ощупал всё вокруг, пока не нашёл защёлку и не открыл потайной отсек. — Я держусь только из-за Ориона… потому что рядом не было никого, кто мог бы мне помочь, — серьёзно сказал Хайден. — Здесь нет ловушек, но ничего не трогай, — сказал он, входя в комнату. — Люмос! — и всё вокруг осветилось, так что он не смог сдержать возглас. Вся комната была заставлена рядами свитков, бутылками с засохшими чернилами, перьями и незаконченными работами на столе. — Мерлин! — выдохнул он. Орион молча кивнул, полностью соглашаясь с ним. Он присел на корточки у стола и нашёл три бутылки с нераспакованным алкоголем. Вино, скорее всего, уже нельзя пить. Но он смахнул пыль и обнаружил прикреплённую руну сохранения. — В те времена руны использовались довольно часто, по крайней мере у Певереллов. — Может быть, не у всех была возможность купить волшебную палочку... или найти ту, что подходила бы им по руке? — сказал Хайден, опускаясь на колени. — Мне потребовалось много времени и усилий, чтобы найти подходящую палочку. Не то чтобы она у меня осталась, но мне повезло, что я узнал о Бузинной палочке. — О, если бы я мог оказаться рядом с Дамблдором, когда он узнал, что палочка пропала! Сколько же времени он фанатично искал её? Он попросил, чтобы его вызвали, прежде чем понял, что у него украли палочку. Тревога и страх, что кто-то проник в его покои в Хогвартсе... и необходимость искать совершенно обычную палочку, которой он пользовался раньше. — Это удручающе вероятно, — признал Орион. — Но это всё ещё можно пить, это руна сохранения, я никогда раньше не видел, чтобы её использовали. Скорее всего, потому, что было создано заклинание, дублирующее действие руны. — Там внизу целый винный погреб, — Хайден указал на тёмный дверной проём в дальнем конце комнаты. — Коридор кажется бесконечным, а за винным погребом, судя по всему, есть ещё один. Орион кивнул: — Большинство старых мест такие же, — с энтузиазмом сказал он. Его охватило то же волнение, которое он испытывал, играя в «охотника за сокровищами». — Хочешь продолжить знакомство? — спросил Хайден, гадая, заметил ли Орион, что он улыбается. Судя по его немногочисленным наблюдениям, Орион сохранял самообладание, если только его что-то не удивляло. — Если ты не против, — заявил Орион, поставил бутылку на место и уставился на наполовину законченную работу. — Я не знаю, — ответил Хайден, взмахнул палочкой, и свитки загорелись. — Вот, теперь ты можешь до них дотронуться. — Он знал, что именно этого хотел Орион, ведь тот сам себя называл заядлым читателем. Он не стал тратить время на изучение всей этой древней, давно забытой магии. Его семья могла подождать несколько часов, пока он не расскажет обо всём, что узнал. Сегодня вечером он спросит у них, можно ли оставить Хайдена, после того как поделится своими открытиями. Он подошёл к табурету, едва заметив, как Хайден превратил его во что-то более удобное, и с головой погрузился в чтение.